Текст книги "Олаус Магнус и его «История северных народов»"
Автор книги: Елена Савельева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Сведения о реках частично заимствованы у Иовия, который ясного представления о них не имел и пользовался традиционными известиями западноевропейского происхождения, взятыми скорее всего из сочинения Плано Карпини.[236] Описанное Иовием болото можно увидеть и на карте Аньезе. Представление об истоке восточных рек у западноевропейских картографов в средние века было традиционным и нашло свое отражение на Каталанской карте 1375 г.[237]
Как и другие историко-географические труды средневековья, «Морская карта» Олауса Магнуса не лишена политической направленности. Описывая в комментариях Швецию как самое могущественное и самое передовое государство Европы и стремясь показать, как велика подвластная ей территория, Олаус Магнус прибегает к явным преувеличениям и даже некоторой фальсификации. Принадлежность территории какому-либо государству отмечается на карте его государственным гербом. Шведские гербы – три короны – у него можно увидеть на северных землях, в XV–XVI вв. Швеции не принадлежащих, например на юго-западном побережье Белого моря и в Восточной Карелии до Ладожского озера, которые, по мнению Олауса Магнуса, относились к Швеции.
Значительно меньшую часть северных земель Олаус Магнус отдает Русскому государству (Московии). Это – северо-западное побережье Белого моря, т. е. его Онежский залив, Северный Ледовитый океан («Скифский океан» на карте), земли к югу от Ладожского озера и побережье Балтийского моря от р. Невы до Ивангорода. О принадлежности этой территории можно судить только по изображениям на ней русских людей – воинов, охотников, рыболовов, купцов. Лишь рядом с Новгородом находится герб великого князя Московского – Георгий Победоносец.
Комментарии к «Морской карте»
Как уже говорилось, для объяснения карты и ее многочисленных иллюстраций и условных обозначений Олаус Магнус составил краткий комментарий на латинском языке, находящийся в левом нижнем углу карты. Заглавные литеры А—I отсылают к девяти листам карты, на каждом из которых поставлены соответственно те же буквы; мелкие литеры, которых значительно больше, отсылают к изображениям на каждом листе.
Однако имеющийся у Олауса Магнуса материал о северных странах в этот краткий комментарий не вместился. В том же 1539 г., когда была напечатана «Морская карта», он составил более подробные комментарии. Один из них на немецком языке называется: «Краткий перечень и пояснения к новой карте древнего готского государства и других северных стран, а также необычайных явлений на суше и на море, там происходивших, которые до сих пор никогда в мире не были точно описаны».[238]
Комментарий на итальянском языке назван несколько иначе: «Краткое сочинение, в котором показывается и объясняется как легче всего понять карту холоднейших земель Севера, вокруг Германского моря, и в котором содержатся удивительнейшие события и явления этих стран, до настоящего времени не известные ни от греков, ни от латинян».[239]
Оба эти комментария оформлены одинаково. Они имеют на титульных листах гербы Готии и Швеции и герб Иоанна и Олауса Магнуса – три колоса на щите. В них сохранена структура первого латинского комментария к «Морской карте». Точно так же заглавные литеры А—I отсылают к девяти листам карты, а мелкие – к обозначениям и иллюстрациям. Но поскольку объем комментариев увеличился и все рисунки объясняются более подробно, в ряде случаев под одной буквой, чаще всего в конце каждого раздела, собраны комментарии к тем изображениям, которые никакой литерой не отмечены.
Немецкий и итальянский комментарии Олауса Магнуса не являются просто переводом с одного языка на другой. Немецкий комментарий, как сообщает сам автор, посвящен королевскому городу Данцигу в Пруссии (Гданьску) и соответственно с этим выдержан в более строгом стиле, чем предназначенный для южных стран, в частности для Италии, комментарий на итальянском языке. Последний был составлен специально для людей, незнакомых с природой и обычаями Севера, поэтому он гораздо подробнее, чем немецкий. Олаус Магнус говорит, что описывает явления, не известные ни латинским, ни греческим авторам, и этим вызвана большая обстоятельность каждого объяснения.
Представляя Скандинавию, и особенно Швецию, как развитую в техническом отношении и культурную страну, Олаус Магнус и здесь не обошелся без ряда преувеличений. Например, он пишет, что Швеция наделена природными богатствами в большей степени, чем другие европейские страны, что почва ее очень плодородна, а население гораздо умнее и воспитаннее жителей Южной Европы.
В этом отношении комментарий на немецком языке более объективен и содержит меньше преувеличений. Там, где в итальянском комментарии даны эпизоды из жизни народов северных стран, в немецком имеются только намеки на необычайные явления, происходящие на Севере. В целом же немецкий комментарий, по словам Олауса Магнуса, подробнее останавливается на существенных деталях и избегает возвышенного стиля.
Поскольку итальянский комментарий был написан для людей, незнакомых с жизнью народов Севера, Олаус Магнус поместил в нем ряд отступлений, в которых сравнивает жителей Юга и Севера, часто не в пользу первых. Комментарий посвящен правителям города Венеции. В предисловии автор благодарит их за поддержку в работе над картой и комментариями к ней, или, как называет их Олаус Магнус, над «моей географией».[240] Он считает главной причиной, побудившей его заняться составлением карты и комментариев, интерес венецианского совета к нравам и обычаям народов европейских стран. Он полагает, что его описание Севера будет новым для всей ученой публики как Италии, так и других государств.
В небольших по объему комментариях легко определить степень знакомства Олауса Магнуса с географией, историей и этнографией изображенных на карте стран. Более подробно он говорит о Скандинавии, менее подробно о Русском государстве и Прибалтийских странах. Московия на карте занимает в основном два листа и небольшая ее часть переходит на третий лист (листы С, F и I). В комментариях к листу С Олаус Магнус говорит, что на нем изображены три огромные северные земли: Скрисфинния, Биармия и Восточная Лаппония.[241] Он рассказывает о существовании рядом с Биармией необыкновенного Магнитного острова, площадью по данным итальянского комментария 30 миль, немецкого – 5–6 миль. Расхождение вызвано тем, что в первом случае Олаус Магнус пользовался итальянскими милями, во втором – немецкими, которые в пять-шесть раз больше итальянских. Приблизившись к Магнитному острову, суда теряют управление, поскольку компас перестает правильно показывать направление.[242] Видимо, автор имел в виду магнитный полюс Земли, хотя возможно, что в основе этого рассказа лежит легенда о чудесном острове, притягивающем все металлические части кораблей, бытовавшая у многих европейских народов.[243]
За Магнитным островом на карте начинается Скифский океан. В итальянском комментарии Олаус Магнус сообщает, что по нему можно проплыть на Восток, но «тот, кто хочет основать там судоходство, должен построить укрепления против московских пиратов».[244] В немецком же комментарии он только намекает на возможность этого пути, говоря, что «там очень теплые ветры».[245]
Меновая торговля. Иллюстрация из «Истории северных народов»
Далее Олаус Магнус переходит к рассказу о Lacus Albus. Он говорит о его величине, о том, что его богатствами, главным образом рыбными, больше пользуются русские, чем другие народы. Севернее Белого моря проходит торговый путь на Запад, в Восточную Ботнию. Из всех видов торговли там более всего развита меновая, при которой изделия из металла вымениваются на пушнину. В комментариях Олаус Магнус не называет народы, приезжавшие на Белое море и в районы Восточной Ботнии. Однако на карте в сцене меновой торговли по характерным одеждам и головным уборам угадываются с одной стороны русские, с другой – лопари (саами). Позже, в «Истории северных народов» Олаус Магнус подробно опишет эту сцену, перечислит посетителей ярмарок и укажет, что главная роль в меновой торговле с местным населением принадлежала русским.[246]
Последнее сообщение о русских в комментариях к листу С – это рассказ о строительстве в Швеции судов без помощи гвоздей, все детали которых скреплялись жилами животных и корнями растений. Олаус Магнус считает, что «московиты» очень интересовались этими судами и старались узнать секреты местного населения. Они даже отдавали ему в ремонт свои корабли, надеясь выведать способы строительства. Однако местные жители хранили свои секреты и «московитам» не удалось их узнать.[247]
На следующем листе карты, F, изображена Карелия и часть Восточной Европы вплоть до Северной Двины на востоке и Новгорода Великого на юге. В комментариях об этой территории содержится очень мало сведений, поскольку география севера и центра России в это время на Западе была почти неизвестна. О Карелии говорится только, что в западной ее части на побережье озера Сайма шведами был построен замок в честь св. Олофа, или Нейшлот, для защиты от набегов местных жителей и «московитов». Упомянута в комментариях и чудесная пещера близ города Выборга. Позднее в «Истории северных народов».[248] Олаус Магнус возвратится к этой теме и будет говорить о ней более подробно.[249]
В тех случаях, когда Олаус Магнус недостаточно осведомлен о жизни описываемой территории, он подробно останавливается на ее животном мире. Он сообщает, что в Карелии во множестве водятся лоси, бобры, выдры, тетерева и выпи.[250] Все они служат добычей охотников и товаром для обмена.
Лист карты I изображает территорию совеременной Прибалтики и узкую полосу Московского Великого княжества. В комментариях Олаус Магнус об этих районах сообщает значительно больше, нежели о районах Карелии, поскольку долгая жизнь в Данциге помогла ему собрать необходимый материал о Прибалтийских странах и даже о Русском государстве. Свой рассказ он начинает описанием Ливонии и ее главного города Риги.[251] Далее он говорит о земле Куретов – Курляндии: в «Ливонском море» (Рижском заливе) на принадлежащем, по мнению Олауса Магнуса, голландцам острове Эзель (Сааремаа) расположена крепость с маяком, предупреждающем об опасностях.[252]
Затем Олаус Магнус переходит к описанию Великого княжества Литовского, которое подчинялось в то время польскому королю Сигизмунду I. Он говорит, что хотя литовцы и были крещены, они сохранили древние языческие верования и поклонялись огню, лесу и змеям. Последнее, известие заимствовано им из книги Матвея Меховского «Трактат о двух Сарматиях».[253]
Далее в комментариях идет рассказ о происхождении рек Центральной России. Особенно подробно говорится о Западной Двине. Олаус Магнус сообщает, что, зародившись в болоте, река Двина делится на три рукава и имеет три устья. Одним она, пройдя через Ливонию, впадает в Вендский залив, или Ливонское море (Рижский залив), другим – в Евксинское море (Черное море), третьим – в Каспийское море. «На всем своем протяжении она наделена от разных стран и народов девятью различными именами».[254] Рекой Двиной с ее тремя устьями Олаус Магнус называет собственно Западную Двину, Волгу и Днепр. В этой части своих комментариев он пользовался книгами Матвея Меховского и Иовия, основанными на сочинениях древних авторов, которые сообщают о пресловутом болоте в центре России и о трех реках, берущих начало из одною озера (Иван-озера, – Е.С.).[255]
Заканчивая комментарии, посвященные Русскому государству, Олаус Магнус отсылает читателей к своей будущей книге о жизни народов Севера и о явлениях северной природы. Здесь он впервые упоминает о начале работы над «Историей северных народов», которая должна была служить подробным комментарием к «Морской карте» 1539 г.
«Морская карта» Олауса Магнуса с комментариями явилась этапным трудом в истории западноевропейской картография во всем, что касалось севера Европы. Она впервые дала более верное изображение Скандинавского полуострова, благодаря чему получила известность и распространение вскоре после выхода в свет. Ее влияние на картографические работы XVI–XVII вв. оказалось очень значительным и сказалось в появлении на них Скандинавии в виде полуострова вместо традиционного ее изображения, в выправлении линии северного побережья Балтийского моря, в появлении на карте Финского и Ботнического заливов Балтийского моря, а также Кольского полуострова в виде перешейка и Белого моря в виде Lacus Albus.
Карта Олауса Магнуса и комментарии к ней дают важные сведения о странах бассейна Балтийского моря, Скандинавии. Особенно интересны в этом отношении немецкий и итальянский комментарии, содержащие наряду с описанием фантастических животных сведения по естествознанию, этнографии, истории и географии севера Европы.[256]
«Морскую карту» и комментарии к ней можно считать первым этапом в работе над монументальным сочинением Олауса Магнуса о странах и народах Севера, выросшим из комментариев и превратившимся в самостоятельный труд – «Историю северных народов».
Глава 4.
«История северных народов» и ее источники
История создания «Энциклопедии Севера».
Ее связь с «Морской картой» и комментариями
Опубликованные в 1539 г. «Морская карта» и комментарии к ней, как уже говорилось, явились первым этапом в работе Олауса Магнуса над историей и этнографией Севера. В посвящении итальянского комментария венецианскому правителю Пьетро Ландо автор сообщил, что работа над «географией» северных стран еще не окончена и в скором времени появится ее продолжение.[257] В немецком комментарии также говорится о скором выходе в свет большого сочинения о Севере, хотя, как пишет Олаус Магнус, в «Истории Готии и Швеции» Иоанн Магнус рассказал о некоторых чудесных явлениях северной природы.[258] Оба комментария достаточно убедительно показывают, что в 1539 г. у Олауса Магнуса имелся не только замысел будущей книги, но и ее наброски. Видимо, к началу работы над книгой нужно отнести две иллюстрации, приложенные к немецкому комментарию, не встречающие аналогий на «Морской карте». Подписи под ними сообщают, что они предназначены для будущей книги.[259] Таким образом, сведения из комментариев позволяют отнести начало работы над книгой к году окончания «Морской карты», т. е. к 1539 г.
Когда же была закончена «История северных народов»? В письме к кардиналу Мадруццо от 21 мая 1555 г. Олаус Магнус сообщает, что его книга была написана в Триденте во время происходившего там церковного собора.[260] Заседания собора начались там в мае 1545 г. и с перерывами продолжались до 1552 г., когда они были отложены на долгое время.[261] Олаус Магнус присутствовал на всех заседаниях собора до 1557 г. Год окончания работы над книгой в письме к кардиналу Мадруццо не указан. Уточнить его отчасти позволяет посвящение «Истории северных народов» курфюрсту Бранденбургскому Адольфу фон Шауенбургу, в котором говорится, что книга была написана по рекомендации курфюрста и закончена к 1550 г.[262] В «Автобиографических записках» Олаус Магнус пишет, что встреча с Шауенбургом произошла в Триденте в октябре 1551 г., а «История северных народов» была написана во время первых заседаний собора, т. е. в 1545–1547 гг.[263] Шведский исследователь И. Нордстрём считает, что Олаус Магнус говорит о Шауенбурге как о вдохновителе своей книги лишь из желания быть учтивым и действительные сроки окончания работы над книгой указаны в «Автобиографических записках».[264]
Занятия историей и географией в Венеции и выпущенные Олаусом Магнусом труды о северных странах позволили ему в сравнительно короткий срок справиться с поставленной задачей – сочинением огромной книги (более 800 страниц). В ее основу положены итальянский и немецкий комментарии. Вчерне она была уже окончена в апреле 1547 г.[265] Но работа над ней продолжалась вплоть до ее выхода в свет. Олаус Магнус постоянно дополнял «Историю северных народов» новыми материалами и ссылками на сочинения, опубликованные после 1550 г. Примером могут служить описание посольства в Москву в 1551 г.,[266] сведения и иллюстрации, заимствованные из книги Сальвиани «История морских животных», которая была напечатана в 1554 г.,[267] и др. «История северных народов» – до сих пор один из интересных и важных источников по истории, географии, этнографии, зоологии и т. д. европейского Севера. Написанная по новейшим для своего времени источникам, по личным впечатлениям и заметкам, содержащая ряд документальных свидетельств, как шведских, так и собранных автором во время странствий по Западной Европе, она включает в себя много ценных сведений о природе и жизни народов Скандинавии и стран бассейна Балтийского моря: России, Польши, Литвы и т. д. Конкретность изложения, детализация описаний, наконец, наличие «Автобиографических записок» позволяют предположить, что Олаус Магнус вел путевые дневники и делал наброски, которые послужили основой для рассказа о современных ему событиях.
Наряду с ценными историческими и этнографическими сведениями «История северных народов» содержит в изобилии рассказы о чудесах северной природы, о необыкновенных жителях этого края. Большой популярностью в XV–XVII вв. пользовался рассказ Олауса Магнуса о жителях неведомой страны Лукоморье, которые умирали на зиму и воскресали весной. Известия о «лукоморцах» можно найти и в сочинениях других средневековых. путешественников, занимавшихся описанием Севера. Не меньшим успехом пользовалась сказка о стране великанов, включенная в «Историю северных народов».[268] Легенды о том, что можно искусственно вызвать или успокоить ветер, довольно часто встречаются в эпосе прибалтийских народов: финнов, карел, эстонцев.[269]
Обилие сказаний из жизни малоизвестных народов привлекло к «Истории северных народов» внимание писателей-гуманистов XVI–XVII вв. Торкватто Тассо и Сервантеса. Тассо использовал ряд эпизодов книги для «Торризмондо», трагедии из жизни норвежского народа.[270] Самыми фантастическими рассказами Олауса Магнуса о волках-оборотнях, чернокнижниках, волшебниках, колдунах и изображениями необыкновенных морских чудовищ воспользовался Сервантес для «Странствий Персилеса и Сихизмунды». Действие первых двух книг этого романа развертывается в Исландии и на острове Готланд, описания которых также взяты из «Истории северных народов».[271]
По традиции Олаус Магнус в заглавии книги во многом раскрывает ее содержание: «История о северных народах, об их обычаях и расселении, равно об удивительном различии в нравах, священных обрядах, суевериях, образе жизни и управления, хозяйственном укладе; далее о войнах, жилищах и удивительных вещах; далее о металлах и различных видах животных, которые живут в этих краях».[272]
Сочинение разделено на 22 части, или книги, каждая из которых снабжена подзаголовками – краткими перечнями поставленных в ней проблем. Если судить по заглавиям этих книг, «История северных народов» имеет четкий план, определенный названием. На самом же деле Олаус Магнус часто прерывает рассказ, вводя в него сюжеты, не связанные с основной темой. Так, в книге о насекомых, говоря о пчеловодстве на Севере, он ни разу не упоминает о наличии бортничества у северных народов.[273] Зато об этом подробно сообщается в книге XVIII «О диких животных», в главе, описывающей способы охоты на медведей.[274]
Пестрота содержания и множество отступлений затрудняют изучение «Истории северных народов». Обилие сюжетов, внимание к мелочам и неумение сосредоточиться на главной теме повествования – характерная особенность книги Олауса Магнуса, который, будучи энциклопедистом, как и многие ученые средневековья, старался одновременно ответить на вопросы экономического, политического и этнографического характера. Его книга включает в себя элементы естественной истории, географии и минералогии и пытается дать оценку своей эпохе.
«История северных народов» – сочинение полемическое, направленное против жителей «развращенного Юга». Олаус Магнус говорит о целомудрии северных народов, и особенно скандинавов, финнов, лопарей (саами) и др. В большой степени книга выступает против «еретиков» – православных («московитов») и протестантов. Автор призывает в ней к крестовому походу против тех и других. Своими сочинениями Олаус Магнус хотел показать, «как велика и богата часть света, отпавшая от католического престола».[275] Он просил папу римского Юлия III оказать помощь народам Севера в их борьбе с лютеранством, с которым, кстати сказать, они совсем и не боролись. О преследовании католиков в Швеции говорят и многочисленные отступления автобиографического характера.
В «Истории северных народов» Олаус Магнус не остается посторонним наблюдателем. Он сам принимает участие во всех описываемых им событиях, переживая несчастия своей родины и радуясь победам над ее действительными и воображаемыми противниками. Говоря о войнах с «московитами», он неоднократно прерывает рассказ, чтобы поделиться с читателем соображениями о враждующих сторонах или провести небольшой экскурс в прошлое шведов и «московитов». Иногда прошлое и настоящее так тесно переплетаются, что отделить одно от другого почти невозможно.
В некоторых отступлениях Олаус Магнус слишком увлекается деталями и уходит в сторону от основного сюжета. Чаще всего в них человек противопоставляется животному миру и природе Севера. В XVI в. внимание ученых и художников снова начинают привлекать такие темы, как отношение человека к природе, влияние природных условий на уклад жизни страны. Олаус Магнус был первым шведом, заговорившим о влиянии климатических условий на развитие общества и человека, о его непосредственной связи с природой. Этот интерес к человеку, явившийся данью эпохе Возрождения, красной нитью проходит через весь труд шведского ученого.[276]
В «Истории северных народов» много непонятных и трудноразъяснимых мест. Это находит свое объяснение в том, что автор считал ее последней, третьей частью общей истории северных стран, написанной совместно с Иоанном Магнусом. Вслед за учеными античности он делил историю любого государства на историю правления и государственного строя, историю народа, или, как он сам ее называл, «географию», и историю материальной и духовной культуры, в которую он включил историю церкви. Таким образом, вся историческая наука в его представлении распадается на три части: историю политической, экономической и духовной жизни государства, в данном случае северных стран.
Олаус Магнус полагал, что две трети этой работы были выполнены в трудах Иоанна Магнуса «Истории Готии и Швеции» и в «Истории Упсальской церковной епархии», поэтому в «Истории северных народов» он почти не касался тем, нашедших отражение в трудах брата. Он не писал ни о государственном строе северных стран, ни об их официальной религии, хотя о наиболее интересных народных верованиях и преданиях он сообщает достаточно подробно. В остальных случаях он только намекает на факты, по его мнению, известные читателю.
Едва ли не самым главным объяснением нечеткости структуры и наличия большого числа проблем в «Истории северных народов» является то обстоятельство, что она была задумана как подробнейший комментарий к «Морской карте» 1539 г. Видимо, автор счел необходимым связать оба своих капитальных труда, взяв в качестве иллюстративного материала к книге рисунки с «Морской карты». Ряду глав «Истории северных народов» он предпослал виньетки, изображающие, как он считал, основной сюжет данной главы. 124 виньетки книги копируют иллюстрации с карты. Они связывают рассказ Олауса Магнуса с территорией на карте, на которой они изображены. Таким образом, иллюстрации книги служат как бы указанием на тот район, о котором говорится в сочинении. Например, виньетка перед главой о меновой торговле лапландцев соответствует изображению на карте, находящемуся близ г. Торнео.[277] Перечисляя в «Истории северных народов» посетителей ярмарки в этом городе, Олаус Магнус называет и московитов». На иллюстрации в этой сцене изображены русские купцы, легко определяемые по характерным одеждам, напротив них находятся лапландцы. Видимо, приоритет в меновой торговле с местным населением в XV – начале XVI в. принадлежал московским, а скорее, новгородским купцам.
В гл. 8 книги XI Олаус Магнус подробно описывает строительство ладей новгородскими ушкуйниками. Рассказ служит как бы введением в повествование об их набегах на финские земли. На виньетке показано, как «московиты» переносят готовые челны к воде. Такой же точно рисунок на «Морской карте» привязывает это сообщение к территории Карелии.[278]
Таким образом, основываясь на иллюстративном материале, можно заключить, что между «Историей северных народов» и «Морской картой» прослеживается определенная связь. Эта книга не только построена на комментариях к карте, но и сама может служить подробным комментарием, объясняющим иллюстрации и дополняющим карту множеством сведений разнообразного характера. Но несмотря на тесную связь книги с картой, по обилию материала и его изложению она переросла рамки комментария и получила право на самостоятельное существование.
Источники «Истории северных народов»
При работе над «Историей северных народов» Олаус Магнус использовал комплекс сведений, заимствованных из разных источников. В эпоху позднего средневековья, когда жил Олаус Магнус, необходимым признаком ученого считалось его знакомство с сочинениями авторов классической древности и цитирование их по любому поводу и даже без повода. В силу этой традиции Олаус Магнус постоянно ссылается на труды античных писателей, включив в их число Аристотеля, Платона, Эратосфена и многих других.[279] Он неоднократно цитирует древних историков, наиболее важными из них для него были Страбон, Геродот, Тацит. Ему знакома античная литература – сатиры Ювенала, стихи Овидия, поэмы Гомера. Хотя Олаус Магнус и называет в своей книге более 30 писателей-классиков, пользовался он главным образом трудами Плиния по естественной истории, Птолемея по географии, Прокопия по истории. Особенно близкими ему были сочинения писателей древней готской истории Кассиодора и Иордана, последователем которых он себя называет.[280]
Столь же необходимыми источниками для средневекового автора признавались труды по церковной истории. Олаус Магнус не был исключением из общего правила и в «Истории северных народов» показал себя большим знатоком теологической литературы, неоднократно цитируя Библию и сочинения отцов церкви.[281]
Но важнейшими трудами, действительно положенными в основу «Истории северных народов», явились сочинения средневековых писателей-историков: Альберта Кранца, Вицентия из Бове, Дамиана Гоэса, Иоанна Магнуса, Себастьяна Мюнстера, Матвея Меховского, Павла Орозия, Павла Иовия, Саксона Грамматика, возможно, также Снорри Стурлуссона и др. На работы последнего у Олауса Магнуса ссылок нет, как нет ссылок на использованную им анонимную «Шведскую рифмованную хронику», но оба эти источника содержат материал, находящий аналогии в ряде глав «Истории северных народов». В них говорится о поездках скандинавов в Биармию, о быте и нравах древних жителей Севера, о древних северных королях и героях, о рунических жезлах и скальдической поэзии и т. д.[282]
Кроме нарративных источников и документов, Олаус Магнус для «Истории северных народов» использовал ряд юридических сводов, в частности «Corpus juris civilis», «Friderici constitutio», «Jus canonicum» и ряд трактатов по северному праву.[283] Дали ему некоторый материал и письма польских и шведских духовных и светских магнатов. В шведской историографии также есть указания, что, уезжая из Швеции, Иоанн Магнус захватил с собой некоторые документы Упсальского, а возможно, и Стокгольмского городских архивов.[284] Все эти материалы были использованы как в «Истории северных народов», так и в трудах Иоанна Магнуса.
Известия о Русском государстве конца XV – начала XVI в.
В «Истории северных народов» Олаус Магнус не отошел от тех принципов, которых он придерживался при составлении «Морской карты» и особенно комментариев к ней. В книге он дает географическое описание изображенных на карте государств и подробно рассказывает о жизни и быте малоизвестных и неизвестных в Западной Европе народов Севера. Счатая, что их история достаточно подробно изложена Иоанном Магнусом, Олаус Магнус не придерживался в книге хронологической последовательности, не дал он и описаний по странам. В «Истории северных народов» также нет глав, посвященных собственно Московскому государству, но в связи с тем что Московия была постоянным и опасным соперником Швеции на Востоке, особенно в Карелии и Финляндии, русско-шведским отношениям автор уделяет довольно много внимания.
Сведения о России конца XV – начала XVI в. содержатся почти в каждой книге «Истории северных народов». Центральными в них являются события русско-шведской войны,[285] дипломатические связи европейских правителей с московским великим князем,[286] отношения между народами, населяющими пограничные территории Московского государства и Швеции.[287] В ряде глав Олаус Магнус касается вопросов, связанных с организацией торговли на Севере,[288] сообщает о предметах вывоза и ввоза,[289] о взаимоотношениях между русскими купцами и местным населением,[290] о торговых путях в Западную Европу и на север – в Лапландию, Карелию и Финляндию.[291] Много внимания он уделяет различным формам торговли, в частности меновой.[292]
Отличие «Истории северных народов» от сочинений того времени о Русском государстве заключается в том, что она не базируется целиком на рассказе русского посла, подобно «Книге о московитском посольстве» Павла Иовия, ни на описании собственных путешествий в Россию, подобно «Запискам о московитских делах» Сигизмунда Герберштейна. При написании «Истории северных народов» Олаус Магнус использовал комплекс разнообразных источников. В работе над главами о Московии и «московитах» он обращался к письменным нарративным и документальным источникам, а также к устным рассказам очевидцев.
Сложность композиции «Истории северных народов», тот факт, что ряд документов, использованных автором, вообще не сохранился, отсутствие в некоторых случаях ссылок на заимствование текстов, своеобразная манера изложения (отсутствие хронологической последовательности, нечеткость плана книги и т. д.) во многом затрудняют источниковедческий и исторический анализ этого памятника. Тем не менее ряд источников русской части «Истории северных народов» поддается определению. В отдельных главах книги Олаус Магнус говорит, что он использовал «летописи (анналы) финнов, шведов и московитов». Что понимал сам автор под русскими и финскими летописями, неясно, поскольку прямых заимствований из русских летописей у него нет. Видимо, шведскими летописями Олаус Магнус считает «Шведскую рифмованную хронику», и скорее всего ее вторую редакцию, доведенную до 1497 года, года заключения перемирия между Швецией и Россией.[293] Древняя история скандинавских народов и их соседей написана им по книге Саксона Грамматика.[294] Видимо, Олаус Магнус использовал в некоторых главах и материалы из трудов Снорри Стурлуссона, хотя прямых ссылок на них в книге нет.
