Текст книги "Олаус Магнус и его «История северных народов»"
Автор книги: Елена Савельева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Охота на Белом море. Иллюстрация из «Истории северных народов»
В XV – начале XVI в. особенно славились венецианские портоланы. Поэтому неудивительно, что, находясь в Венеции, Олаус Магнус попал под их влияние. Но его цели отличались от тех, которые ставились перед портоланами. «Морская карта» впитала в себя и лучшие традиции сухопутных карт. Олаусу Магнусу помогли карты многочисленных рукописей и изданий «Космографии» Птолемея, карты Фра Мауро, Клавдия Клавуса (Клауссона Сварта) и многие другие.[176]
Охота на моржей. Иллюстрация из «Истории северных народов»
Полагаясь больше на свой опыт, а также на рассказы и чертежи очевидцев, чем на старые карты своих предшественников, Олаус Магнус оказался в состоянии создать первое достаточно верное изображение Скандинавского полуострова и Северной Европы. До 1539 г. эта область земного шара была известна главным образом по Птолемею, для которого Север начинался уже за Альпами, и по картам, составленным по его сведениям в XV – начале XVI в. В комментарии на итальянском языке Олаус Магнус сообщил, что своими трудами он старался исправить Птолемея и дать более верное представление о европейском Севере.
Насколько велика разница между картой Олауса Магнуса и традиционными картами Северной Европы начала XVI в., видно при сравнении ее с картой той же территории, опубликованной в 1532 г. баварским ученым Якобом Циглером.[177] Оба этих труда базировались примерно на одном комплексе сведений о Скандинавии. Олаус Магнус имел в своем распоряжении материалы по географии, истории и этнографии Швеции и Финляндии, собранные им до 1524 г., когда он покинул родину. Циглер для своей карты Скандии получил сведения от скандинавских ученых, в большей степени от Иоанна Магнуса, уехавшего из Швеции в 1526 г.
Тем не менее, пользуясь почти одинаковыми источниками, за исключением материала, собранного непосредственно Олаусом Магнусом во время путешествия по Швеции, Олаус Магнус и Якоб Циглер составили два совершенно различных труда. Циглер, не доверяя сообщениям Иоанна Магнуса, сделал для карты Скандии собственные расчеты. Из-за ошибки в вычислениях Скандинавский полуостров, изображенный в более или менее традиционном виде, у него соединился с Гренландией. На «Морской карте» Олауса Магнуса Гренландия отделена от материка проливом, а весь Скандинавский полуостров в целом приобрел вид, приближающийся к современному его изображению.
Несмотря на ряд неточностей и ошибок, карта Олауса Магнуса имеет большое значение в истории картографии. Как уже говорилось, она разрушила традиционное представление о Скандинавии как о группе четырех островов и сыграла большую роль в дальнейшем изучении северных стран. В научной и экономической жизни Западной Европы «Морская карта» сохранила свое влияние во всем, что касается Севера, вплоть до 1626 г., когда была опубликована новая карта Скандинавии, составленная Андерсом Буреусом (Буре).[178]
Изображение русского севера на картах XV – начала XVI в.
Вместе со всеми Прибалтийскими странами Олаус Магнус показал на «Морской карте» и часть Московского государства, интерес к которому на Западе особенно усилился на рубеже XV–XVI столетий. В это время в европейских странах появляются описания и весьма примитивные карты Русского государства. Одним из самых ранних изображений Московского Великого княжества на географической карте принято считать Каталанскую карту 1387 г.[179] Позднее, в XV в., появилась большая карта, составленная Фра Мауро[180] по описанию путешествия Марко Поло (1459 г.). На ней впервые в истории картографии появилось название Moscoviae pars, заимствованное затем Олаусом Магнусом и примененное им к территории, расположенной близ Новгорода.[181]
В 1482 г. Николай Мартеллус Германус (Николай Донис) на карте Севера для ульмского издания «Космографии» Птолемея дал совершенно фантастическое изображение узкой западной полосы Московии.[182] Правильнее она была нанесена на карту, составленную Николаем Кузанским (около 1437 г.) и напечатанную только в 1491 г.[183]
Наиболее важными из карт начала XVI в. являются карты Вальдзеемюллера и Ваповского. Первая изображает европейскую и азиатскую Россию приблизительно до 65° в. д. На ней впервые появляется название Lacus Albus, которое относится к Белому озеру Вологодской области. На карте Вальдзеемюллера оно соединено с Северным Ледовитым океаном.[184] Это же озеро нанес на свою карту Циглер, приблизив его к Финскому заливу. Это озеро служит у него истоком рек Борисфена (Днепра) и Танаиса (Дона).
Несколько позже Белое озеро изобразил на своей карте Антоний Вид (1537–1542 гг.), а затем Сигизмунд Герберштейн. Основой карты Вида, составленной в 1537–1542 гг., служила русская карта или чертеж, привезенный в Польшу московским дворянином Иваном Ляцким, бежавшим туда от преследований великого князя Московского. О русском источнике карты свидетельствуют также две сохранившиеся ее копии 1555 и 1570 гг.,[185] на которых надписи сделаны на русском и латинском языках. Но, видимо, эта карта не была известна Олаусу Магнусу, поскольку показанная им территория, аналогичная карте Вида, передана менее верно.[186]
Опубликованные в 1526 и 1528 г. две карты Бернарда Ваповского изображают Центральную и Южную Польшу, Великое княжество Литовское, часть Московии до Великого Новгорода и юго-западную часть Скандинавского полуострова. Именно они явились источником для «Морской карты» при нанесении стран, имеющих выход к Балтийскому морю, в частности Московского государства.[187]
Все названные карты, кроме карты Герберштейна, которая была составлена в 1546 г. и поэтому не могла служить источником Олаусу Магнусу, изображают только часть Русского государства. Целиком посвящена Московии знаменитая карта венецианца Баттисты Аньезе, составленная около 1525 г. по рассказам русского посла Дмитрия Герасимова и по «Книге о московитском посольстве» Павла Иовия (Паоло Джовио),[188] основанной на тех же рассказах. Эта карта должна была дополнять сочинение Иовия, но известно только ее издание в атласе Аньезе 1554 г.[189] Скорее всего в основе этой карты лежит русский чертеж, находившийся у Дмитрия Герасимова во время посещения им Венеции.[190] Прямых указаний на это в литературе того времени нет, но в первом томе книги Рамузио говорится о «некоем москвитянине», который показывал в Аугсбурге русскую карту,[191] что дало основание ряду ученых считать этим «москвитянином» посла Дмитрия Герасимова. Другие исследователи полагают, что им был Василий Власов, так как есть сведения, что тогда он находился в Аугсбурге.[192]
Между изображениями России на карте Олауса Магнуса и у Аньезе есть безусловное сходство. Особенно близки западные береговые линии. Сказалось влияние карты Аньезе и книги Иовия и в комментариях к «Морской карте», где Олаус Магнус приводит описание некоего болота в центре России, дающего начало трем важнейшим рекам Восточной Европы: Западной Двине, Днепру и Волге. Аналогично карте Аньезе и книге Иовия и название Северного Ледовитого океана – Oceanus Scithicus.
Почти все названные карты, отражающие представление европейских ученых конца XV – начала XVI в. о Московском государстве, могли быть известны Олаусу Магнусу по собранию Рамузио. Личное его знакомство со знаменитым венецианским картографом Джакопо Гастальдо помогло ему не только в подборе картографического материала, но и в его обработке.[193] Для украшения «Морской карты» Олаус Магнус пользовался как иллюстрированными картами и географическими сочинениями, так и книгами на другие темы, по которым он сам создавал рисунки. Одним из важных пособий служил ему «Трактат о двух Сарматиях» польского историка Матвея Меховского.[194] Из него Олаус Магнус заимствовал описания ряда животных, а также указания на места их распространения.
Известия о морском пути вокруг Скандинавии в начале XVI в.
Сведения о возможности плавания вокруг Скандинавского полуострова и вдоль побережья Северного Ледовитого океана проникли в Западную Европу примерно в 1525 г., когда Павел Иовий записал рассказ Дмитрия Герасимова.[195] Но особого внимания европейских ученых и предпринимателей они не привлекли, поскольку считалось, что от Северного моря этот океан отделен перешейком, соединяющим Гренландию и Скандинавию. Некоторые картографы XVI в. считали, что Скандинавия соединяется и с Америкой. Словом, путь на Восток вокруг этого полуострова по их мнению, невозможен. Поэтому «Морскую карту» Олауса Магнуса, изданную в 1539 г., можно считать первым документальным свидетельством в западноевропейских странах о возможности плавания вокруг Скандинавского полуострова, так как русские материалы о северном пути на Запад в это время еще не были известны.
В 40–50-е годы XVI в. известный итальянский путешественник Себастьян Кабот, собрав значительные материалы о северном пути «в Китай», на их основе начал подготовку английской экспедиции по этому маршруту. Он сопоставил известия русских и западноевропейских источников, в которых говорилось о плаваниях вдоль северных берегов Европейского материка, и пришел к выводу о наличии свободного прохода на Восток.[196]
Самое древнее свидетельство о походах вдоль северного побережья Скандинавского полуострова к Русскому государству относится к концу IX в., когда в Англии был записан рассказ норвежского моряка Оттара о его плавании в «Биармию», расположенную на восток от Норвегии.[197] О походах норвежцев в эту страну содержатся сведения и в ряде скандинавских сказаний, но в начале XVI в. эти саги в европейских странах были известны в переложении Саксона Грамматика,[198] который больше внимания уделял истории Дании, чем другим свидетельствам саг.
Путь вокруг Скандинавии знали норвежские и шведские купцы и дипломаты, а русские моряки пользовались им достаточно часто. Уже в XIII в. они плавали на Запад по этому маршруту, а с конца XV в., когда путь через Балтийское море часто становился недоступным из-за вооруженных столкновений, русские мореходы отправлялись в западноевропейские страны вокруг Скандинавского полуострова. В 1497 г. этим путем возвращалось из Дании в Россию посольство Дмитрия Ралева и Дмитрия Зайцева вместе с датским послом Давидом.[199] Норвежские моряки в XV–XVI вв. этим путем плавали по северным морям довольно редко и дальше Вардегуза не заплывали.[200]
Но и в русских источниках не все плавания по Северному Ледовитому океану нашли свое отражение. В них нет сведений о путешествии Григория Истомы в 1496 г. Сообщение о нем с подробным описанием пути вокруг Кольского полуострова находится в книге австрийского посла Сигизмунда Герберштейна. Здесь же автор упоминает и о плаваниях Власия (Василия Власова) в 1518 или 1526 г.[201]
Как правило, сведения о пути вокруг Скандинавии в конце XV – начале XVI в. встречаются в русских источниках и в сообщениях иностранцев, основывающихся на русских материалах. Изредка о нем говорится в сочинениях западноевропейских средневековых ученых, пользовавшихся источниками скандинавского происхождения. Единственным документальным свидетельством начала XVI в. о возможности такого пути служит «Морская карта» Олауса. Магнуса. На ней в отличие от карт Скандии, составленных дм 1539 г., Скандинавский полуостров отделен от Гренландии широким проливом. Изображение большого многомачтового корабля в водах «Скифского океана» и нацелившихся в него русских лучников также служит подтверждением того, что этим маршрутом в конце XV – начале XVI в. скандинавы еще пользовались.[202]
«Морская карта» 1539 г. явилась первым известием Олауса Магнуса о возможности плавания вокруг Скандинавии на Восток. Спустя несколько лет, в 1547 г., на заседаниях Тридентского собора шведский ученый встретился с испанским историографом Франческо Лопецом да Гомаррой, который в своей книге на основании рассказа Олауса Магнуса сообщил сведения о пути на Восток и утверждал при этом, что из Норвегии можно проплыть вдоль северного берега Евразии до самого Китая: «Папа Пий II[203] говорит, что море Сарматское и Скифское так же известны, как море Германское и Индийское; теперь мы знаем по некоторому опыту, что можно проплыть от Норвегии, пройдя северными странами, и двигаться вдоль берега к югу до Китая. Олаус Магнус Гот мне сообщил много сведений о странах на этом пути».[204]
По мнению известного путешественника и географа XIX в. А. Э. Норденшельда, именно «Морская карта» подсказала организатору первой английской экспедиции на Восток Себастьяну Каботу идею о возможности проплыть «в Индию и Китай» по Северному Ледовитому океану.[205] Имеются данные, что Кабот привез из Италии в Англию ряд географических карт из собрания Рамузио и среди них приложенную к переведенным на итальянский язык «Запискам о московитских делах» Герберштейна карту России, составленную Джакопо Гастальдо, которому была хорошо известна «Морская карта» Олауса Магнуса.[206]
Таким образом, в Западной Европе, и особенно в Англии, к середине XVI в. сложилось твердое убеждение о существовании беспрепятственного прохода из Атлантического океана через Северный Ледовитый океан в «Китайское море». Подтверждением этому служит и английская экспедиция 1553 г. во главе с X. Уиллоуби и Р. Ченслором, которая в 1554 г. и достигла устья Северной Двины. Она была подготовлена Каботом на основании как русских известий, проникших на Запад в сочинениях путешественников и послов, так и западноевропейского картографического и географического материала, в частности «Морской карты» Олауса Магнуса.[207]
Изображение России на «Морской карте»
Кольский полуостров
Олаус Магнус не ставил своей целью изобразить на карте все Московское государство, но поскольку Россия была постоянным соперником Швеции на Востоке, он не мог не показать пограничную со Швецией часть этого государства. На карту нанесены Кольский полуостров, узкая граничащая с Польшей полоса от Ивангорода на западе до Новгорода на востоке от Кольского полуострова на севере до современной Белоруссии на юге.
Центральное место занимает Кольский полуостров. Он появился на «Морской карте» впервые в истории картографии в виде узкого перешейка, омываемого с юго-запада водами Lacus Albus, а с северо-востока Oceanus Scithicus. Возможно, он соединен с материком где-то в районе горла Белого моря, как прочитали карту Олауса Магнуса Меркатор (карта 1565 г.) и Фикклер (карта 1567 г.).
Северо-восточный берег Кольского полуострова у Олауса Магнуса изрезан глубокими заливами и устьями рек, не имеющих названия. На одном из таких заливов на севере расположены один против другого два замка. Их можно идентифицировать с норвежской крепостью Вардегуз (Варде), построенной для закрепления за Норвегией территории Финмаркена. К юго-востоку от крепости на карте находится земля, названная Биармией (Бьярмией).[208] Эта полуфантастическая страна, лежащая на юго-восток от Скандинавии, была хорошо известна ее населению в IX–XI вв. О ней много раз упоминают саги. Скандинавские писатели XIII в. Саксон Грамматик и Снори Стурлуссон рассказали в своих книгах о походах викингов и торговцев в эту страну. Они помещали Биармию примерно в районе Кольского полуострова и до устья Северной Двины. В Западной Европе о существовании Биармии узнали в начал: XVI в. из книги Саксона Грамматика, впервые напечатанной в Париже в 1514 г.[209] Для европейской картографии Биармию открыл Олаус Магнус, расположив ее на Кольском полуострове. В русских источниках это название не встречается. Кольский полуостров чаще всего носит в них название «Терский наволок».[210] Олаусу Магнусу оно не было известно, хотя на карте Вида оно и употреблено. Это свидетельствует, что при нанесении на карту Кольского полуострова русскими материалами Олаус Магнус не пользовался.
Кольский полуостров – Биармия на «Морской карте» – превратился в узкий перешеек. Эта его трансформация объясняется объективными причинами. До 1539 г. на европейских картах Кольский полуостров отсутствовал. Но известия о нем под разными названиями встречались и в скандинавских сагах, и в рассказах Саксона Грамматика, и в описаниях русского посла Дмитрия Герасимова. Но в этих материалах ни разу не упоминается о том, что мореплавателям, отправлявшимся вокруг Кольского полуострова на запад или на восток, приходилось пересекать горло Белого моря. Не сообщается об этом и в более позднем источнике – книге Герберштейна, в которой он приводит подробное описание плавания вокруг Кольского полуострова в Норвегию русского посла Григория Истомы в 1496 г.[211] О том, что существует пролив, отделяющий Белое море от Северного Ледовитого океана, на Западе впервые узнали в середине XVI в. Первым известием была карта Вида, затем были опубликованы записки Р. Ченслора и позднее карта Белого моря голландца ван Салингена.[212]
Крупнейшие западноевропейские картографы XVI в. Меркатор и Ортелий сохранили название «Биармия» для центральной части Кольского полуострова. И к этому времени в западноевропейской картографии установились два типа карт севера Восточной Европы. Первый из них, наиболее архаичный, следуя за Олаусом Магнусом, Меркатором и Ортелием, в центре Кольского полуострова помещал название «Биармия». Второй, более подвижный и склонный к изменениям, основывался на сведениях английских и голландских мореплавателей и составленных ими картах. Он изображал Кольский полуостров без Биармии и названия «Lacus Albus».[213]
Эти два типа карт просуществовали параллельно до конца XVI в., и первый, наименее подверженный изменениям, встречался на картах мира вида Марра Mundi и Orbis terrarum, которые меньше изменялись, чем карты материков или отдельных стран.
В комментариях к карте Олаус Магнус ничего не сообщает о Биармии, но в «Истории северных народов» он дал подробное ее описание, базирующееся на сообщении Саксона Грамматика: «Биармия – северная область, зенитом которой служит сам Северный полюс, а ее горизонт составляет равноденный и равнонощный круг (Северный полярный круг, – Е.С.), который, разрезая и разделяя Зодиак на две равные части, делает так, что половина года составляет там один день, а другая – ночь; таким образом, год в этой стране длится один естественный день (сутки, – Е.С.).[214]
Олаус Магнус помещает Биармию за Полярным кругом. По его представлению, она простирается до самого Северного полюса, на западе граничит со Скрисфиннией, на юге – с Лапландией. О ее восточной границе Олаус Магнус ничего не сообщает – на «Морской карте» она выходит за рамку. По исправленной им градусной сетке Птолемея, Биармия располагается между 90° и 85° с. ш.
Вслед за Саксоном Грамматиком, который основывается на сагах, Олаус Магнус делит Биармию на две части: ближнюю и дальнюю. Первая покрыта высокими горами и вечными снегами. Они не тают даже летом из-за недостатка солнечного тепла. Среди гор расположены леса, кустарники, пастбища для домашних и диких животных. Ближняя Биармия, как сообщает Олаус Магнус, не приспособлена для жизни человека и препятствует проникновению европейцев в дальнюю Биармию, которую населяют удивительные племена, занимающиеся оленеводством, охотой и рыболовством. Обилие природных богатств в обеих Биармиях делает совершенно ненужным земледелие, хотя почва там достаточно плодородна. Население обеих Биармии поклоняется идолам и верит в черную магию.[215]
Таким было описание Биармии – Кольского полуострова – по Олаусу Магнусу, ставшее достоянием западноевропейских ученых XVI–XVII вв. благодаря многочисленным переводам и переложениям «Истории северных народов».
Lacus Albus
Юго-западной границей Кольского полуострова – Биармии на карте Олауса Магнуса служит большое озеро, названное им Lacus Albus. По расположению и очертаниям в нем легко угадывается Белое море, точнее, Кандалакшский и Онежский его заливы, соединенные на востоке и превращенные в озеро.
На картах конца XV – начала XVI в., изображающих Русское государство, в особенности его северную часть, Белое море отсутствует и впервые появляется только у Олауса Магнуса.[216] Как говорилось выше, название Lacus Albus в западноевропейской картографии впервые было употреблено Вальдзеемюллером по отношению к Белому озеру современной Вологодской обл. (карта 1516 г.). Это озеро перенес на свою карту в 1525 г. Аньезе. В 1532 г. оно изображается на карте Циглера, но уже на месте Ладожского озера.[217]
Появление Lacus Albus (Белого моря) на карте Олауса Магнуса было вызвано тем, что в Швеции хорошо знали его юго-западное побережье и жители Северной Ботнии неоднократно посещали эти места для охоты и рыбной ловли. Однако сведения, дошедшие до Олауса Магнуса были весьма противоречивы: Белое озеро на картах Вальдзеемюллера, Аньезе, Циглера располагалось на разных территориях. В 1519 г. на ярмарке в Торнео от местных жителей Олаус Магнус слышал рассказы о другом Белом море, куда они ходили на промыслы.[218] Возможно, именно в Торнео он мог видеть какие-то планы или памятные чертежи с изображением юго-западного побережья Белого моря.[219] Иначе трудно объяснить достаточную точность воспроизведения на «Морской карте» юго-западной береговой линии Онежского залива с устьем не названной на карте реки Онеги (она легко определяемся по расположению). Картографы середины XVI в. Меркатор и Ортелий, пользуясь «Морской картой» и другими материалами, к изображенному Олаусом Магнусом Колпскому полуострову и Lacus Albus присоединили Кольский полуостров и Белое море, заимствованные с карт английского и голландского происхождения, составленных после экспедиций в устье Северной Двины. Устье Онеги они превратили в протоку, соединявшую Lacus Albus с Белым морем.
Характер изображения Lacus Albus на «Морской карте» говорит о том, что о его юго-западе у Олауса Магнуса было более ясное представление, чем о северо-восточных границах. Поскольку о связях Белого моря с Северным Ледовитым океаном сведений не имелось, море на его карте превратилось в озеро. Пользуясь главным образом устными рассказами норвежских, а возможно, и финских купцов и сказаниями из книги Саксона Грамматика, Олаус Магнус, видимо, не встречался непосредственно с теми людьми, например с русскими купцами и дипломатами, которые достигли Скандинавии по Северному морскому пути, либо в их рассказах, как и в рассказе Григория Истомы, о горле Белого моря тоже не упоминалось.[220]
На побережье Lacus Albus Олаус Магнус изобразил несколько городов. Три из них он назвал Berga и Starigur – на северо-востоке – и Hiutta – на юго-западе. Starigur и Hiutta расположены на противоположных берегах Онежского залива, почти на месте Соловецкого монастыря, но не на островах, а на берегах озера. Город Berga находится на месте современной Кеми (Кемского посада, возникшего около XI в.). Starigur – это искаженное название «Старый город», обычное для Руси и Польши XIV–XVI вв., но среди поселений на берегах Белого моря аналогий не встречающее.[221] Эти города Олауса Магнуса до настоящего времени остаются загадкой.
В русских источниках нет сведений о возникновении на северо-восточном и юго-западном побережьях Белого моря населенных пунктов с подобными названиями, кроме данных об основании в XV в. Соловецкого монастыря, расположенного на одноименных островах. Можно только предположить, что Олаус Магнус имел в виду селения (Кемский, Сумской и другие посады), возникновение которых относится к XIII–XVI вв.[222]
Иллюстрации на карте в районе Lacus Albus показывают, что Олаус Магнус считал его шведским и очень богатым рыбой. Тем не менее в комментариях на итальянском языке он сообщает следующее: «Это огромное Белое озеро, в котором водятся бесчисленные и разнообразные виды рыбы и птицы, которых обычно больше добывают московиты, чем шведы».[223] На побережье и на самом море Олаус Магнус изобразил сцены из жизни «московитов»: их легко определить по характерным одеждам в сценах рыбной ловли и меновой торговли с лапландцами близ города Пеле. Последняя иллюстрация является подтверждением известия Олауса Магнуса о том, что через Белое море шел один из торговых путей новгородских и московских купцов в Швецию и Северную Финляндию. До торговых центров, как показывает иллюстрация, русские добирались по рекам и озерам Карелии и Финляндии. Часть пути они проделывали волоком.
К юго-западу от Lacus Albus на карте находится Карелия. Из-за большого смещения расстояний ее территория очень невелика, причем реки, вытекающие из Белого моря (Lacus Albus), впадают в Ботнический залив. Построенный в 1475 г. на берегу Сайменского озера (на карте Lacus Niger, т. е. Черное озеро) Нейшлот оказался почти на самом берегу Lacus Albus. В легенде, помещенной на карте, Олаус Магнус сообщает следующее: «Новый замок. Черная и очень глубокая вода с черными рыбами». В комментариях к карте о нем говорится несколько подробнее.[224]
Крепость Нейшлот была построена шведами в провинции Саволакс, отошедшей к Швеции по Ореховецкому мирному договору 1323 г.[225] Ее административным центром был город Выборг, который Олаус Магнус также изобразил на своей карте. Восточнее Выборга на карте находится город Лапавеси. На самом деле это название носит провинция, расположенная по побережью Сайменского озера. Позднее этот город с карты Олауса Магнуса был заимствован Меркатором и Ортелием. Для «Морской карты» Олауса Магнуса было характерно обозначение целого округа как отдельного города. Точно так же названия трех карельских погостов Эйрепяя, Яскис и Саволакс, известных по договору 1323 г., Олаус Магнус относит к городам, расположенным на побережье Финского залива и в Карелии.[226]
Близ Нейшлота, почти на самом берегу озера Нигер (Сайма) на карте находится город Саволакс. Южнее, также на побережье, расположена крепость меньших размеров, названная Jokas. Видимо, автор имел в виду Яскис. Южнее Выборга, недалеко от укреплений Егаборга (Egaborg), расположен замок Egrepe, т. е. Эйрепяя. Олаус Магнус относит все эти города и всю территорию Карелии к Швеции. Поэтому на карте близ Нотебурга (Орешка) он поставил шведский герб – щит с тремя коронами. Зная о желании русских возвратить потерянные земли, Олаус Магнус поместил вдоль границы с Московским государством у городов Выборга и Нейшлота пушки, повернутые в сторону «московитов».[227]
На восток от Финского залива на «Морской карте» находится небольшое озеро без названия, на берегу которого стоит город Netaborg (Орешек, или Нотебург). Судя по наименованию города, это безымянное озеро может быть идентифицировано с Ладожским озером. У предшественников Олауса Магнуса оно отсутствует. Более крупное озеро Ладога появляется только спустя несколько лет после выхода в свет «Морской карты». Его уже по русским данным изобразил Герберштейн на карте 1546 г.[228] Положение Нетаборга (Netaborg) у Олауса Магнуса несколько смещено. Он находится в центре Карелии, а не в истоке р. Невы. Это позволило Ортелию и Фикклеру перенести город почти на Белое море и переменить его название Нетаборг (в переводе со шведского «Орех-город»), непонятное для большинства европейских ученых, на Норденборг, т. е. «Северный город». На самом же деле Нетаборг Олауса Магнуса является первым картографическим изображением крепости Орешек, построенной в начале XIV в. новгородским князем Юрием Даниловичем. Близ Ладожского озера, кроме Нетаборга, у Олауса Магнуса помещен город под названием Егаборг. В последнем Алениус видел Старую Ладогу, или Альдейгобург скандинавских саг.[229]
Moscovia и Russia Alba
Юго-западнее Нетаборга Олаус Магнус изобразил на карте реку, соединяющую Ладожское озеро с Финским заливом. Он ее никак не назвал, но в ней по расположению легко угадывается Нева. В то же время Невой (flu Nuggen) он обозначил реку, текущую от Ладожского озера прямо на юг, т. е. Волхов. На этой реке расположен Новгород Великий, рядом с которым Олаус Магнус дал изображение великого князя Московского, видимо, потому, что центральной части Русского государства и Москвы на карте нет.
Линию Нева – Волхов – Ильмень-озеро Олаус Магнус заимствовал с карты Николая Кузанского в копии 1491 г., сделанной Николаем Мартеллусом Германцем, на которой эта река названа Наровой, но озеро, откуда она вытекает, именуется Ильменем.
К западу от Ильменя на «Морской карте» расположено Чудское озеро (Peibas Lacus), через которое протекает река Нарова. У Олауса Магнуса она не названа, но легко определяется по расположенным на ней городам Нарве (Narva Livoniae) и Иван-городу (Ivan Grot). Справа по ее течению находится крепость Janegrot, которую Алениус считает городом Яма. На северо-востоке от нее стоит другая крепость – Landvern. Алениус идентифицирует ее с Копорьем.[230]
Река Нарова на «Морской карте» служит границей между собственно Московией (Moscoviae pars) и Белой Русью (Russia Alba), в состав которой Олаус Магнус включает и Ижорскую землю, или Ингермаиландию.
Название «Московия» (Moscovia) по отношению к Русскому государству в западноевропейской историографии XIV–XVII вв. употреблялось значительно чаще, чем «Русь» или «Русское государство», и никогда до настоящего времени не встречалось в русских источниках. Термин «Русь» или «Россия» в сочетании с прилагательным «белая» (Russia Alba) применялся по отношению к Западной Руси. На картах XVI в. Белая Русь обито располагается к северу от Черного моря, на запад от Дока (Танаиса).[231] Позднее Белую Русь картографы переместили ближе к Северному Ледовитому океану.[232] По свидетельству Олауса Магнуса «белые руссы» (russi albi) посещали Финляндию и Восточную Швецию. В «Истории северных народов» ок пишет, что видел их на ярмарке в Торнео.[233] Видимо, в конце XV – начале XVI в. понятия «Белая Русь» и «Московия» были очень близки, хотя, возможно, и относились к разным территориям Русского государства.
Дополнением и продолжением Белой Руси, по Олаусу Магнусу, служит Черная Русь (Russia regalis nigra). Их северо-восточной границей с Московией является река Нарова и озеро Ильмень. Западная граница проходит по Чудскому озеру (озеро Пейпус на карте). Оно отделяет Белую Русь от Ливонии (Livonia) и Эстонии (Esthia). Далее она проходит по лесной полосе, протянувшейся с северо-востока на юго-запад. Здесь, как показано на карте, во множестве водились медведи, кабаны, горностаи и разные птицы.[234] Южная граница Московского государства проходит по реке Западной Двине (flu Depena), отделяющей его от Литвы (Litvaniae pars).
Центральную часть Московии по традиции Олаус Магнус отводит болоту, из которого берут свое начало три большие реки Восточной Европы. Само болото и две реки, не изображенные на карте – Волга и Днепр, описаны в комментариях. Третья река – Западная Двина – нанесена целиком до ее впадения в Ливонское море (Mare Livonicum), т. е. Рижский залив Балтийского моря.[235]
