Текст книги "Когда ты не в своём теле (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 21

Алиса

– Ольга Михайловна! Это как понимать? Вы любовница моего отца? – воскликнула дочь.

– Катя, выйди и не мешай нам разговаривать с твоей матерью, – менторским тоном произнесла Ольга.

– Рот закрой! Ты в моём доме, со своей дочерью я буду разговаривать, а не ты ей приказывать, – охолонула любовницу Алиса.

– Не указывай мне! – возмутилась любовница. – Как хочу, так и разговариваю. А вы обе вылетите из этой квартиры, когда пройдёт развод, Толик отсудит у тебя всё!

– Это квартира досталась мне от родителей, Толик имеет к ней такое же отношение, как ты к этому табурету, – и Алиса ткнула пальцем в табурет, стоящий рядом.

– Толик докажет, что это совместная собственность, он мне говорил, а вы с дочурой пойдёте с голой жопой на улицу! – взвизгнула любовница.

Алиса усмехнулась. Тут уже намечалась афера, которую муженек начал строить за спиной супруги, и только непредсказуемые действия Алисы переставили всё с ног на голову, а жадноватая и глуповатая любовница сейчас раскрыла тайные замыслы.

– Интересно девки пляшут, – усмехнулась Алиса. – Спасибо, что подсказали, я, пожалуй, обезопашусь, проконсультируюсь с адвокатом заранее.

Любовница в один миг уловила, что выболтала тайну, и прикусила язык. Но сказанное было уже не ввернуть, и она решила напасть с другой стороны.

– Катя, а тебе надо подумать, чью сторону занять в этом конфликте. Ты не забывай, у тебя преддипломный год, оценки зависят от меня и папы, – ехидно начала любовница.

– Вы намекаете, что можете занизить мне оценки? – на Катином лице было столько возмущения, что Алисе показалось на миг, Катя готова вцепиться в лицо Ольге, её удерживала только врождённое чувство выдержки и такта.

– Не забывайте, Ольга Михайловна, что я тоже преподаватель и знаю, как опротестовать любую вашу оценку, а потом подать жалобу на ваши действия. С такими угрозами вы можете вылететь со своего места преподавателя, лишитесь комнаты в общежитии. А вам она в ближайшее время ой как понадобится. Другого жилья у вас не будет.

Лицо любовницы перекосило, глаз задёргался в нервном тике.

– Вы мне угрожаете? – прошипела она злобно.

– Пока предупреждаю, – кивнула Алиса. – Забирать заявление на мужа я не буду, он понесёт наказание за рукоприкладство.

– Вы думаете, что говорите! Какое рукоприкладство? – возмутилась любовница. – Вы обвинили человека, оболгали его, написали чушь! Весь институт встанет на его защиту. Я лично буду собирать подписи в его защиту.

– А я найду ту лаборантку, что уволилась пять лет назад. Ту, которую он ударил, потому что она собрала ему не те реактивы для лабораторной работы. Тогда она побоялась в открытую выступить против него, но я её поддержу.

– Что вы такое говорите! – продолжила возмущаться Ольга. – Он никогда ни на кого руку не поднимал. Ну, иногда кричит, но это потому что люди вокруг плохо выполняют свои обязанности.

– Вот видите, вы его уже оправдываете. Так абьюзер ломает психику жертвы: жертва начинает оправдывать его действия.

– Какая жертва? Что я оправдываю? – возмущалась любовница. – Вы вообще в своём уме?

– Я-то да, а вот вы, женщина, явно страдаете слабоумием! – съязвила Алиса.

Ольга дернулась всем телом, резко отскочила в сторону, словно её ударили. Она стояла и хватала ртом воздух, потом повернулась к Кате и прошипела: «Я тебя на экзаменах завалю!» После этих слов, Ольга Михайловна пулей вылетела из квартиры, только дверь глухо стукнула.

– Не бойся, – Алиса подошла к Кате и похлопала ту по руке. – Я знаю, что надо сделать.

– Мам, я была неправа, я знала, что у отца есть любовница, я, получается, тебя предала.

– Катя, ты лучше в своей жизни разберись. Ты меня не предавала, просто у тебя мало житейского опыта, чтобы …чтобы найти выход из сложной ситуации.

Алиса сама чуть не рассмеялась. Вот сейчас она учит девушку, которая не на много её младше, поучает её жизни, а она-то сама как поступала? В голове всплыли обрывки чужих разговоров, сплетни. Она вспомнила тот случай, когда на какой-то презентации к ней подплыла тётушка, дальняя родственница, и, снимая невидимую пылинку с её плеча, ласково так поведала: «Солнышко, а между твоим отцом и мамой всё хорошо? Что-то его секретарь слишком близко трётся у его ширинки». Она тогда ничего не сказала маме, понадеялась, что они сами всё разрулят. Потом намеки стали звучать чаще. А что сделала она? Алиса просто ушла с головой в вечеринки, ночные гуляния, поездки по курортам. Что происходило в спальне мамы и папы, она не хотела знать. И вот она в той же ситуации, только изменяют ей, муж – абьюзер, свекровь – хамка, а у неё стараются отжать недвижимость.

Алиса пока не знала, как разрешится ситуация, но была уверена, что заявление она не заберёт. Вот только в их ситуацию полезли с грязными руками сослуживцы мужа.

–Лиза Сергеевна, побойтесь бога! Что вы такое на Анатолия Ивановича написали? – звонки раздались на следующее утро, когда Алиса, вспомнив про Новый год, побежала искать подарки своим родным. – Вы же его топите. Представляете, что будет? Ему докторскую надо защищать!

– А вы знаете, что в этой докторской он не написал ни строчки? – спросила она незнакомого ей человека. Она не знала ни одного сослуживца мужа.

– Да что вы такое говорите? Он уже ездил к своему куратору, тот одобрил и внёс правки! – возмущался голос по ту сторону.

– Эту докторскую ему написала я! – рявкнула на невидимого собеседника Алиса. – Он ограниченный и надутый индюк, его интеллект не может сгенерировать ни одну идею, он жил за счёт моих мозгов.

– Елизавета Сергеевна, нехорошо обливать мужа грязью, конечно, я не знаю, что у вас в семье произошло, но…

– Произошло то, что он меня ударил в висок, я упала и получила травму. До сих пор я нахожусь на больничном.

На том конце на минуту умолкли, переваривая информацию. Потом голос откашлялся и промямлил: « Ну, всякое в жизни бывает, зачем же сразу писать в полицию заявление…»

Звонок сбросили. Но тут же пришёл, вновь раздался сигнал, телефон судорожно вибрировал. Она вновь говорила и понимала, что её не стараются понять, все звонившие стараются выгородить зарвавшегося домашнего деспота.

Алиса просто скидывала последующие звонки, а потом отключила звук. Она долго бродила по магазинам, накупила подарков детям, Кате выбрала новое платье и небольшое, но стильное, золотое украшение. Потом села в кафе и заказала себе небольшой ланч.

Звонок пришёл от следователя. Алиса посмотрела на экран телефона, и внутри у неё появилась тревога. Какое-то напряжение пришло извне, и заставило её сердце сжаться от страха. Она нажала кнопку и приняла вызов.

– Здравствуйте, Екатерина Сергеевна, – она поздоровалась и замерла. Новость, что она услышала, была действительно тревожной.

– Вашего мужа выпустили под подписку о невыезде. Я решил вас предупредить. Будьте осторожны, старайтесь держать телефон рядом, лучше, если с вами будет рядом ещё кто-то. Такие люди не успокаиваются, и когда в следующий раз они поднимут руку, никто вас может не спасти.

Полиция расписалась в собственном бессилии.

Домой Алиса шла, оглядываясь. В подъезд вошла, подождав соседку. Поднялась на этаж и замерла. Двери в её квартиру были открыты, кто-то прошёл и не захлопнул дверь плотно. Алиса осторожно толкнула дверь внутрь и шагнула в коридор. Из зала были слышны голоса.

– Ты же без нас никто, ты на себя посмотри: бесцветная, жалкая, ни кожи ни рожи, фигура кособокая и сутулая. Да кроме моего сыночка на тебя никто не посмотрел, – вещала Сигизмундовна.

– Да, – поддакнул её сыночка-корзиночка. – Катька, ты без меня никто, тебя замуж никто не возьмёт, никому ты не нужна, ты страшная. А я тебя воспитаю под себя, будешь со мной жить, как у Христа за пазухой.

Никитка Малых заливался соловьём, заранее предчувствуя, что Катька сломается. И только Алиса тихонько положила в уголок свои пакеты, повесила шубку на вешалку и закатала рукава.

Глава 22

Лиза

– Думай, Лиза, думай, – бормотала она. – Если ничего не придумаешь, они сожрут тебя.

– Дорогая, ты что-то мне сказала? – обратился к ней муж.

– Нет, нет, дорогой, это я про себя, – она натянуто улыбнулась ему в ответ, а сама в этот момент крутила в голове фразу: «Что ж вы мужики все такие тупые? Вас разводят, как лохов, а вы этого не видите?»

Она немного постояла рядом с мужем, помогая ему встречать и приветствовать гостей, а потом извинилась и удалилась в сторону дамских комнат. Ей надо было обдумать свои действия относительно ситуации. Она прошла через длинный коридор и вышла на лестницу, ведущую в подсобные помещения. Здесь было прохладно, видимо, внизу была открыта дверь на улицу. Кто-то кричал кому-то невидимому: «Колян, тащи ящики!» Внизу суетились, но здесь, наверху, было тихо. Она спустилась на один пролёт и остановилась возле окна. Служащие устроили тут курилку: окно было приоткрыто, а на подоконнике стояла пепельница.

Вдруг наверху хлопнули двери, и послышался шорох, длинный подол платья из парчи прошуршал по цементному полу.

– Я тебе принесла таблетки, много не давай, а то он кони двинет, – раздался до боли знакомый голос. Лиза сунула руку в сумку, достала диктофон. Она выставила громкость записи на максимум и тихонько поднялась по лестнице, стараясь оставаться в тени.

– Ванде передай, чтобы не форсировала события, Алиска догадалась, затихарилась, от неё стоит ждать гадостей. Помнишь её в универе? – Анжелика старалась говорить тихо, но звук отскакивал от высоких потолков и эхом катился вниз. – В универе ещё той падлой была.

– Хорошо, – отвечала ей Иоланта.

– Помни, нам надо всё провернуть максимум до марта. В марте он должен тебе подарить помолвочное кольцо, ты сразу проси у него отдельный счёт и квартиру, – наставляла девку Анжелика. – Главное – обобрать мамашку Алиски, как липку.

Лизе оставалось только стоять и «обтекать». Она даже не догадывалась, насколько глубока была ненависть подруги к ней, насколько сложную схему развода придумала бывшая подруга.

Лиза дождалась, когда Анжелика попрощается с Иолантой и исчезнет, но та решила спуститься и выйти через запасной вход. Только шаги бывшей подруги раздались над её головой, Лиза бросилась вниз. Она старалась бежать тихо, на цыпочках, чтобы Анжелка ни о чём не догадалась, раскрывать карты раньше времени было нельзя. Она рывком открыла какие-то двери и нырнула туда. В нос ударил спёртый запах, но она не заметила, так сильно стучало её сердце и потели ладони.

– Ой, что это за цыпа к нам заглянула? – заржали чьи-то голоса позади неё, и Лиза испуганно обернулась. Она стояла, оцепенев, и пялилась на пятерых полуголых мужиков. Лиза и представить не могла, что попадёт в раздевалку для подсобных рабочих.

– Ой, простите, я не туда зашла, – попятилась к двери Лиза.

– Куда ж ты? Мы гостеприимные и даже добрые, – пробасил один из мужчин в одних трусах и, раскинув в стороны руки, начал к ней приближаться.

– Простите, извините, – Лиза упёрлась спиной в полотно двери. – Я вышла погулять и заблудилась.

– Так иди к нам, Красная Шапочка, мы тебя не съедим, – съязвил один из мужиков.

– Надкусим чуток, на пол шишечки, – заржал другой.

Лиза побледнела и задрожала так, что диктофон в руках её затрясся, и она случайно перепутала клавиши, щелкнула по ним. Диктофон включил перемотку, а Лиза судорожно нажала воспроизведение, и диктофон заорал, она и забыла, что поставила его на полную громкость. «Куда ж ты? Мы гостеприимные и даже добрые… Так иди к нам, Красная Шапочка, мы тебя не съедим… Надкусим чуток, на пол шишечки…»

– Ты чего? Ты нас записала? – как-то сразу испуганно произнёс мужик в трусах.

– Ведётся аудио– и видеосъемка, – произнесла ошалевшая Лиза.

Тут побледнели мужики, стали оглядываться по сторонам, а Лиза нащупала рукой замок.

– Следственное дело теперь имеет неопровержимые улики, – проговорила она, стараясь придать своему голосу официальный тон.

– Э! Девушка, я тут не при делах, – тут же возмутился один из мужиков, натянул на себя пуловер и быстро пошёл ко второму выходу, что был в глубине помещения.

– Я тоже не при делах, – замотал головой самый молодой и стал быстро одеваться.

– Девушка, это было всего раз, мы больше не будем, – залепетал третий, что предлагал ей на полшишечки.

– Честное слово, зуб даю, больше ни одной проститутке сюда не приведём, – закивал головой мужик в трусах.

– Смотрите у меня, – погрозила им Лиза и открыла дверь. – Вылетите у меня с работы.

Мужики бодро закивали головами, подтверждая, что они больше ни-ни.

Когда дверь за её спиной захлопнулась, Лиза выдохнула. Она так испугалась, что вспотела. Платье было мокрое на спине, волосы на голове взмокли. Её счастье, что на голове в этот раз был парик. Сейчас под ним было сыро, словно её окатили водой. Она на дрожащих ногах поднялась вверх и вошла в коридор, осторожно прошла до туалетов. Заняв кабинку, наконец-то выдохнула и чуть не упала в обморок. Лиза смотрела на себя в зеркало: бледная, тушь чуть размазалась, губы искусаны, она себя не узнавала.

Пришлось достать косметичку и чуть привести себя в порядок, на это ушло ещё минут пятнадцать. Когда она вышла, к ней подбежала девочка-администратор.

– Слава Богу, вы нашлись, тут уже весь ресторан ваш муж поставил на уши, – затараторила она. – Вы ушли и пропали, как сквозь землю провалились.

– Да, мне стало плохо, я решила посидеть в тишине, – кивнула Лиза. И тут в коридоре у туалетов появился муж.

– Алиса, тебе плохо? – обеспокоенно спросил он. – Давай, водитель тебя увезёт домой.

– Ага, чтобы тебя тут окучивала Ванда? – подумала Лиза, но тут же ответила ему: – Милый, мне уже хорошо, просто в зале было душно.

Она натянула на лицо улыбку и твёрдым шагом пошла в сторону зала.

Муж хоть и не поверил ей, но не стал настаивать. Весь вечер он старался не отходить от неё.

Лиза же внимательно высматривала в толпе Ванду. Но та, либо не хотела мелькать подле босса, либо не пришла. Зато Иоланта ходила по залу как у себя дома. Она обнималась и здоровалась с некоторыми дамочками, всем улыбалась и чувствовала себя в своей тарелке, вызывая у Лизы зубовный скрежет.

В один такой момент Лиза не выдержала и подошла к матери Алисы. Сложно было говорить женщине, которая чуть старше тебя «мама», но она пересилила себя.

– Мам, мне надо с тобой поговорить, – Лиза сразу преступила к разговору, без экивоков, времени было в обрез. – Это касается тебя, папы и Иоланты.

– Алисонька, я понимаю, что тебе сложно принять папино решение, но он любит Иоланту, и мы должны согласиться с его выбором, – в глазах Вероники Павловны появилось такая смертельная тоска, что Лиза чуть не зарыдала.

– Вот об его выборе я и хотела бы поговорить, – кивнула Лиза. – Я очень сомневаюсь, что это его выбор.

– Что ты имеешь в виду? – мать как-то резко отпрянула.

– У меня есть одна запись, которую тебе надо послушать, – Лиза не упрашивала, она приказывала. – Мы отойдём сейчас к туалетным комнатам, там я дам тебе кое-что прослушать.

Взгляд матери Алисы заметался по залу, на лбу появились морщины. Она явно нервничала.

– Алиса…

– Ни слова больше, пошли.

Она кивнула Максу, что отойдёт с мамой попудрить носик и повела Веронику Павловну в сторону туалетных комнат.

Запись с диктофона мать прослушала молча, только губы поджала. Потом её лицо изменилось.

– Значит, вот оно что, – кивнула она головой. – Ну, суки, держитесь…

Глава 23

Алиса

Никитка Малых пытался всеми возможными способами унизить Катьку. Он знал, что она сломается, она всегда ломалась, потом ползала на коленках, умоляя её простить. И сейчас Катька стояла с опущенной головой, перебирая пальцами подол, уже готовая начать извиняться. Оставалось немного нажать. Он уже предчувствовал победу. Но тут его жёстко обломали.

– И это говорит человек, который сам к тридцати годам стал плешивым, как паршивый пёс, и сутулым? А ты, Сигизмундовна, правда уверена, что моя дочь фигуры не имеет? И это говорит женщина, у которой самой задница в проём двери не входит, а одежда как чехол для танка, у которой четыре подбородка трясутся так, что всё тело колыхается? – ехидно спросила Алиса.

Она стояла в дверях, сложив на груди руки и опершись на косяк. В её позе, в выражении её лица, даже в перекрещенных руках читалось превосходство. Она пришла не разговаривать с этими нелюдями, она хотела их уничтожить. И от этого вкладывала в слова не просто ехидство, она глумилась над ними, высмеивала, издевалась.

– Мам?!!! – испуганно воскликнула дочь, но осеклась. Алиса подняла вверх открытую ладонь, жестом останавливая её возражения.

– Ты, прыщ на теле, – с издёвкой обратилась она к Никите. – Ты ниже моей дочери на полголовы. Ты считаешь, что можешь её унижать? Ты ничтожество, да тебя раздавить нужно, чтобы не портил жизнь другим людям.

– Вы как со мной разговариваете! – завизжал Никитка. Он сжал кулаки и шагнул к Алисе.

– Ну, недомужик, драться с кулаками на женщину полезешь? – язвительно спросила Алиса. – У вас, недомужиков, только один выход доказать свою состоятельность – ударить женщину. Потому что в остальном ты дерьмо, и в постели у вас через раз получается, потому что недомужик!

У Никитки глаза налились кровью.

– Мама, – испуганно произнесла дочь.

– Стой там, я с тобой потом разберусь! – рявкнул Никитка, шагнув в сторону Алисы. – А тебе, дрянь, я сейчас урок дам!

– Правильно, поучи сватью, чтобы место своё знала, – визгливо воскликнула Сигизмундовна.

– Ты у меня получишь, я научу тебя любить зятя! – и Никитка стал вытаскивать брючный ремень.

Вот только Алису этим не проймёшь. Испугали! И когда Никитка почти вытащил ремень из брюк, а они обвисли, Алиса вдруг резко подскочила, наклонилась и дернула брюки вниз, отскочив назад. Несостоявшийся зять слишком медленно вытягивал ремень из шлёвок, хотел насладиться моментом устрашения, а оказался в ловушке. Брюки сползли до колен, обнажив худые, кривые, волосатые ноги. Из-под рубашки топорщились семейные трусы в ромашку.

Первой захохотала Катя. За ней Алиса.

– Что, мамкин учитель, штаны на лямках надо носить? – воскликнула Алиса и быстро включила камеру на телефоне.

– Бесстыдницы! – заорала маменька и кинулась спасать сыночку, натягивать на него брюки. Но пояс брюк надо было расстегнуть, а мамка вовремя не догадалась. Сыночка так и застыл со спущенными штанами и ремнём в руке от столь дерзкого выпада.

Алиса щёлкнула пару пикантных кадров и тут же отослала Кате. Та вытащила телефон из кармана и открыла галерею. Кадры были весьма двусмысленны. Мамка наклонилась перед сынкой, стоящим со спущенными штанами, мамка заботливо одевает на сынку штаны, приобняв того за талию. Никитка только в последний момент отошёл от шока, отодвинулся от мамаши и сам поправил на себе одежду.

– Ну, как кадры? – спросила Алиса Катю.

– Хоть сейчас на доску с объявлениями в институте, – засмеялась Катя и переслала Никитке.

Мамаша и сыночка ничего не поняли, перекинулись взглядами. Потом Никитка достал из кармана брюк телефон и открыл то, что переслала Катя. Его лицо медленно побледнело.

– К-ка-тя, ты же не будешь это никому высылать? – испуганно произнёс он.

– Мы будем смотреть на твоё поведение, – ехидно произнесла Алиса. – Пока мне твоё поведение не нравится.

– Вы что? Вы шантажировать нас пытаетесь? – взвилась тучная Сигизмундовна. Лицо её вмиг приобрело цвет варёной свёклы.

– Мы действуем так же, как действовали вы, – спокойно ответила Алиса. – Вы шантажом хотели влезть в квартиру Кати, заставить её жить со своим недорослем-сыночком. Мы отвечаем зеркально. Никитка собирает остатки вещичек и шурует на выход. Или…

– Что или? – лицо Сигизмундовны с бордового изменило цвет на пятнистое с зеленцой.

– Иначе завтра ваши фото будут помещены на все аккаунты и разлетятся по городу, могут и знакомым попасть, а уж фото на доске с объявлениями в родной Альма-матер появятся точно.

– Это шантаж! Это статья! – орала Сигизмундовна.

– Докажите, что это мы, – ехидно заметила Алиса. – А теперь собирайте вещички и пошли вон.

Лицо Никитки задергалось, он попытался что-то сказать в ответ. Но Алиса наклонилась и подняла сумку, с которой она ходила в спортзал. Там на дне лежали перчатки для бокса.

– Я считаю до трёх, – произнесла она спокойно, доставая перчатки и надевая.

Сигизмундовна вся позеленела.

– Вы нас бить будете? – испуганным голосом спросила она.

– А надо? – спокойно переспросила Алиса. – Дочка, помоги маме зашнуровать.

Катя спрятала улыбку и с серьёзным видом подошла к Алисе. Потянула за шнурки, и тут Никитку понесло.

– Вы ничего не докажете, я тут жил, я имею права тут на проживание, – верещал оскорблённый в своих чувствах бывший.

– Я – последняя буква алфавита, – остановила словесный понос Алиса. – Дочь, ты его прописывала?

– Нет, ты же сама тогда отказалась прописку делать, сказала, что мы ещё не женаты, – ответила ей дочь.

– У вас есть договор на съём жилья? – холодно спросила Алиса Никитку. Она демонстративно разминала плечи, помахивая руками в боксёрских перчатках перед носом Никитки.

– Н-нет, – Никитка был уже не так уверен.

– Прописки нет, договора на съём жилья нет, с какого перепугу ты решил, что жильё твоё? С чего ты решил, что тут останешься? – холодно спросила Алиса и сделала выпад, как учил тренер. Рука в перчатке пару сантиметров не долетела до носа Никитки. Тот вздрогнул и попятился. А Сигизмундовна схватилась за сердце.

– Кать, собирай его шмотки и выбрасывай из квартиры, – скомандовала Алиса.

– Нет, я сам всё соберу, – Никитос подпрыгнул козлом и побежал в комнату, где они с Катей жили.

– Катя, смотри, чтобы ничего чужого не прихватил, такие мужики вороватые.

– Вы нас ворами считаете, да как вам не стыдно! – орала Сигизмундовна. Она, как тот бегемот из мультика, бегала по комнатам, роняя мебель, орала, но кулаками уже не махала, опасаясь хозяйки.

Через полчаса ора и беготни альфонс собрал свои пожитки и был выдворен из квартиры вместе со своей мамашей.

– Катя, ты смотри внимательно на людей, которые вокруг тебя крутятся, – возмущённо обратилась к ней Алиса. – Не будет мужчина, который любит женщину, унижать её и принижать её достоинства. Тебя просто использовали, использовали твою жилплощадь, твои ресурсы, твоё время, терпение и деньги. Нельзя быть такой открытой, нельзя принимать людей, которые тебя используют и потом вытирают о тебя ноги.

– Мам, но ты так же жила.

И тут Алиса осеклась. Это она – Алиса не такая размазня, она могла постоять за себя и отстоять свои интересы. А тут семейная история. Здесь вся семья искорёженная, изломанная, живущая как в домострое.

– Катя, я тебе слово даю, что так больше не будет, – коротко ответила ей Алиса.