Текст книги "Когда ты не в своём теле (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 30

Алиса и Лиза

Тёмная вода сомкнулась над их головами; сквозь неё небо казалось особенно чёрным, а звёзды сияли, как маленькие свечи. Лёгкие разрывало, кислорода катастрофически не хватало, а одежда тянула на дно. Вдруг на небе, в разных его концах, появились два ярких метеорита, и они с огромной скоростью сближались; позади у них тянулся хвост из горящих газов, окрашенный в красноватый цвет. Сами метеоры сияли так ослепительно бело, что их можно было сравнить разве что с цветом пламени при газовой сварке. Метеоры летели навстречу друг другу, разбрасывая в стороны ошмётки своего содержимого, искры и испуская чёрный дым. Они сближались с колоссальной скоростью, но для девушек, что медленно уходили под воду, это сближение двух небесных тел напоминало замедленную съёмку. Яркая вспышка на небе. Потом наступила темнота.

– Да вы охренели, что ли! – орал на них промокший до нитки мужик.

Он стоял рядом и пытался выжать брюки; рядом валились свитер, ботинки и пуховик.

– Пришёл, блин, в прорубь окунуться, а тут такое крещение! – ворчал он. К ним со всех сторон бежали люди. Кто-то кричал: «Скорую вызовите!» А они сидели на льду и тряслись от холода.

– Девки, чего сидим? Быстро одежду скидайте! – какой-то мужичок тормошил их. Но Лиза и Алиса хлопали обледенелыми ресницами, ничего не понимая. Их мокрая одежда быстро покрывалась инеем, подолы пуховика и шубы намертво вмёрзли в лёд водоёма.

Кто-то из набежавшего народа принёс полотенца, кто-то притащил пледы. Девушек подняли, буквально оторвав ото льда, и начали растирать замёрзшие руки. Пожилая женщина сорвала с них верхнюю одежду и накинула на плечи Лизе и Алисе по пледу.

– Девки, двигайтесь, а то замёрзнете! – крикнул им мужчина, что прыгнул за ними в прорубь.

Вечерний мрак внезапно разрезал яркий свет от фар машины: у кромки пруда с визгом остановилась скорая помощь. Спустя час они уже были в знакомых стенах приёмного покоя – того самого места, где всё началось когда-то. Опустившись на жёсткую скамью, они молча вглядывались в лица друг друга, пытаясь осознать происходящее.

– Я – это я? – ошарашенно таращилась на Лизу Алиса. Её голубые глаза с удивлением рассматривали ту, в теле которой она прожила несколько недель.

– Я вернулась? – не верила в случившееся Лиза. – Я опять я?

Если бы кто-то наблюдал это со стороны и вслушивался в их диалог, то, наверное, этот наблюдатель вызвал бы к женщинам психиатра. Но люди спешили по своим делам: кто-то суетился возле дверей кабинетов, медсёстры бежали по срочным делам, степенно ходили доктора с папочками в руках –приёмный покой жил своей жизнью.

– Мама! – в коридор ворвалась Катя. – Мамочка, ты живая, я так за тебя волновалась!

Словно повинуясь какому-то внутреннему позыву, они вскочили со скамейки обе. Лиза вскочила потому, что это была её дочь. А Алиса потянулась к этой девочке, потому что несколько недель пыталась сделать Катю сильной и прикипела к ней. Но девушка не посмотрела в её сторону, а Алисе стало немного обидно, но ведь не расскажешь никому подлинную историю.

Катя засуетилась, достала из огромной хозяйственной сумки чистые и сухие вещи, вынула из мешочка обувь.

– Тебе надо переодеться в сухое, – говорила дочь вполне обыденные вещи. А Лиза смотрела на неё и утирала слезу.

– Какая ты у меня уже взрослая, – сказала она, и ком встал в горле. – Я тебя так давно не видела, ты так изменилась.

– Мам, ты чего? Мы же утром с тобой пили чай вместе, – удивлённо посмотрела на мать Катя.

– Да, Катенька, и всё ж я давно на тебя не смотрела.

– Мам, это у тебя от переохлаждения. Пошли в смотровую, там пока пусто, ты переоденешься, – Катя подхватила мать под руку и повела в комнату.

– Алиса! – в коридор ворвался зычный голос; в помещение вбежал Макс.

Лиза вздрогнула и остановилась. Макс был взволнован, пряди волос его спутались, куртка расстёгнута, галстук съехал набок.

Первая мысль – броситься к нему…

Вторая мысль – это не мой муж.

Она остановилась, а Макс пролетел мимо и схватил Алису в охапку.

– Тебя нельзя оставить одну! – воскликнул он. А в дверях приёмного уже показалась мать Алисы, позади неё вышагивал водитель с сумками. Они закружились вокруг Алисы. А Лиза улыбнулась одними уголками губ: «Прощай, моя богатая жизнь!»

Прошла неделя.

Они встретились вновь. Встретились в том же кафе, за тем же столиком.

– Ты плохо выглядишь, – констатировала Алиса. – Давай, рассказывай, что там у тебя приключилось.

Лиза тихо вздохнула и повернулась к окну. За окном падал снег, вьюга заметала дорожки. «Всё как в тот день», – подумала про себя Лиза, но вслух произнесла совсем другое:

– Меня начали травить. В академической сфере все друг друга знают, ректор одного вуза легко может попросить ректора другого вуза. Конечно, это затеяли не ректоры, тем некогда заниматься такими делами, но вот педсостав вполне может. Со мной перестали разговаривать, не здороваются, за спиной говорят, что я хочу посадить мужа из-за того, что сама загуляла. Андрея тоже пытались травить, но он мужчина, ему легче.

– То есть никто не знает, как с тобой обращался муж, из-за чего всё началось? – Алиса зло свела брови к переносице, в её глазах зажёгся недобрый огонёк.

– Знают, но все убеждены, что я его оклеветала, – Лиза достала платок и уголком промокнула слезу. – Я в отчаянии.

– Ты готова сдаться? Готова к тому, что он выйдет на свободу и тогда тебе не жить? Он сотрёт тебя, сотрёт твою личность и твои достижения. Он добьётся, что тебя признают невменяемой, сядет на твои доходы, а тебя саму засунет в психиатрическую клинику? – Алиса вопрошала, зло поджав губы.

– Что ты? Он так не поступит! – испуганно произнесла Лиза.

– Именно это он и хотел с тобой сделать! – Алиса полезла в сумку и вытащила папку. Она бросила её на стол. Папка хлопнула по столу, от этого звука Лиза дернулась испуганно, как от удара хлыстом.

– Что это? – спросила Лиза.

– Я знала, что у тебя не хватит сил с ним бороться, потому что он – зло, – из груди Алисы вырвался тяжёлый вздох. – Я понимала: только уйду из твоего тела, как ты начнёшь сдавать позиции, поэтому попросила свою мать найти мне нормальное сыскное агентство. Это всё, что нарыли мне сыщики за одну неделю. И это только верхушка айсберга. Кстати, документы все добыты законным путём, твой адвокат может использовать их во время процесса.

Лиза потянулась к папке и осторожно её открыла. Даже первые строки привели её в ужас. Муж не просто готовился, а уже оплатил ей место в психоневрологическом диспансере закрытого типа: оттуда никто никогда не выходил, и туда невозможно никому прийти. Она бы лишилась возможности видеть дочь и сына, а всё её деньги были бы под контролем мужа.

– Это ужасно! – воскликнула она.

– Более чем. Теперь ты понимаешь, что у тебя единственный путь – это борьба, другого просто не дано!

– Но как? Все против меня, даже ректор отклонил мою просьбу об отпуске для написания диссертации.

– Значит, надо показать то, что твой муж тщательно скрывал, надо открыть его истинное лицо!

И Алиса с Лизой начали готовиться.

В один из дней она пришла в кабинет для преподавателей с огромной папкой. Молча вытянула оттуда первую бумагу и прикрепила её скрепкой на доске, потом достала рентгеновский снимок и повесила рядом – так она развешивала снимки за снимками. Там были снимки её старых шрамов и копии тех снимков, которые она делала, но боялась отнести в полицию. Вся комната была увешана этими уликами.

– Елизавета Сергеевна, потрудитесь объяснить, что это такое, что за перформанс? – визгливо заорала завкафедрой. Она была довольно пожилой женщиной, ревностно относилась к своему месту и Лизу считала выскочкой, которая пытается выжить её с должности.

– Аделаида Карловна, вы же так ратовали за моего мужа, так восторгались его научными достижениями, а это его вторая сторона. Здесь он был деспотом. Это все те увечья, что он наносил мне дома.

Лиза завершила спич и вышла из преподавательской.

– Немедленно уберите! Иначе вылетите из педсостава! – орала она Лизе вдогонку.

А Лиза тем временем пошла к ректору и положила перед ним заявление на увольнение, где указала, что увольняется в связи с тем, что ей не дают возможности защитить диссертацию и препятствуют научной деятельности.

– Меня давно приглашал к себе Тюменский индустриальный университет, институт нефтехимии.

– Елизавета Сергеевна, давайте не будем делать таких резких шагов, – тут же засуетился ректор. – Вы очень уважаемый научный сотрудник, ваши патенты используются в нашей промышленности...

Через неделю педсостав принёс ей свои искренние извинения.

– Мы действительно не знали, что ваш муж такое мог творить, с виду так и не скажешь…

Администрация университета предоставила ей дополнительный отпуск, правда только после сессии. Но предоставили.

Однажды она спускалась вниз и увидела, как Аделаида Карловна шепчется с любовницей Толика. Лиза лишь усмехнулась. Она поняла, откуда «дует ветер». Они могут сколько угодно плести интриги, но она уже победила.

Эпилог

Прошёл год. Жизнь Лизы и Алисы кардинально поменялась.

Алиса родила дочку Лизу. Да, да, да! Она назвала дочь в честь той, в чьей шкуре ей удалось побывать. Она не забыла свои приключения и иногда встречается с Лизой, а та дарит маленькие подарочки своей тёзке.

Макс носит Лизу и Алису на руках и очень счастлив. Алиса прекратила свои забеги по вечеринкам и ночным клубам. Теперь она мать семейства и подумывает о рождении ещё одного ребёнка.

Её родители передали управление бизнесом Максу и уплыли в кругосветное путешествие. Иногда присылают им открытки из тех мест, где уже побывали. Кажется, последняя была из Перу.

Ванду и Анжелику осудили, но дали не такие небольшие сроки, как надеялась Алиса. Они же примерные девушки и раньше в подобном замечены не были. А Анжелика сумела отвертеться от большого срока, сдав всех своих подельников в производстве запрещённых веществ. Возможно, жизнь за колючей проволокой их научит чему-нибудь. Но жить, как прежде, они уже не будут.

У Лизы тоже всё поменялось.

Состоялся развод с Толиком. Адвокаты мужа до последнего пытались ей выкрутить руки, но она получила половину всех его счетов, половину стоимости машины, квартира оказалась поделена между Толиком и их сыном. Сразу после развода Кирилл разменял квартиру с бабкой. Свекровь с Толиком получили двухкомнатную, а Кирилл купил себе хорошую однокомнатную квартиру и забыл о родственниках, прервав с ними какую-либо связь.

Анна Филимоновна визжала в суде, как потерпевшая, обвиняя невестку во всех смертных грехах, несмотря на то, что рядом сидела любовница её сына. Она кричала и ругалась нецензурно, в результате её удалили из здания суда. Лиза не стала делить мебель и ложки с вилками, она хотела получить свободу. Та и так далась ей нелегко.

Толика осудили, но дали смехотворно мало – всего три года. Год ему засчитала за то, что сидел в СИЗО, год он проведёт за решёткой; если будет вести себя хорошо, то его быстро выпустят по УДО. Лизу радовало, что Толика лишили его регалий; она не встретит его в кулуарах учебных заведений. Он больше над ней не властен. Вряд ли его кто-то возьмёт преподавателем с судимостью.

А Лиза вместе с Катей пошли к психологу и начали прорабатывать в себе свои травмы. Катя справилась быстрее, а вот Лиза с трудом и скрипом работает над собой. Но главное она поняла: если тебе некомфортно жить с человеком, если он тебе угрожает, если человек проверяет твои границы и пытается их подвинуть, то это не твой человек, беги от него. Лиза учится строить отношения. Она до сих пор встречается с Андреем. Они даже вместе съездили в отпуск, но она не спешит сделать решительный шаг и заключить брак.

Однажды Лизе позвонили из той больницы скорой помощи. Она удивилась, но на звонок ответила.

– Елизавета Сергеевна? – спросили её.

– Да, – удивлённо и вместе с тем настороженно ответила Лиза.

– Кем вам приходится Анна Филимоновна Смирнова? – задали ей вопрос о человеке, которого она пыталась забыть.

– Моя бывшая свекровь. А что?

– Она попала к нам в больницу с обширным инсультом, мы ищем её родных…

Лиза могла бросить мать Толика в больнице, пусть бы они с ней сами разбирались, но ей было присуще милосердие. Когда она приехала в больницу, то с трудом смогла оформить себе пропуск, затем найти врача, который и провёл её в палату к Анне Филимоновне. Та лежала на обычной койке – грузная, неподвижная, немая. Врач пояснил: «Мозги работают, она всё понимает, но обездвижена, работает только левая рука, видит один глаз, в результате инсульта она потеряла возможность говорить». Лиза смотрела на свекровь и ничего не чувствовала к этой женщине.

– Её сын сидит в тюрьме, выйдет только года через два, родственников у неё нет, я могу помочь собрать документы в психоневрологический интернат. А там выйдет из тюрьмы её сын, может быть, и заберёт.

– Это было бы лучшим решением, – кивнул головой врач, а бывшая свекровь зло сверкнула одним глазом.

Лиза могла бы бросить бывшую свекровь, но устроила её жизнь. Так Анна Филимоновна получила то, что они с Толиком хотели проделать с самой Лизой.

Вот такая история.