Текст книги "Ангел-хранитель для заблудшей души (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 4

Утро следующего дня началось суматошно. В утренний обход врач обрадовал Ларису, что её сегодня выписывают, так как держать в больнице её не имеет смысла, таблетки она и дома пить может.

– В поликлинике после праздников продлите себе больничный, – напутствует её врач. – У вас больничный должен быть до конца января.

Внизу её ждал муж, он держал сумку с вещами и улыбался. Только та улыбка была настолько неестественная, холодная, что Ларису чуть не стошнило.

– Одевайся, мама с сестрой уже ждут нас дома. Сегодня праздник.

Муж протянул ей сумку. Она потянулась к ней, чтобы вынуть оттуда вещи, но он сунул сумку ей в руки. Одевайся мол сама. Даже не помогал одеть пуховик, просто стоял рядом и сканировал её взглядом. Лариса медленно одевалась, рассматривая свою одежду, а в голове мозг Тамары неустанно анализировал.

– Что-то одежка больно бедненькая, пуховичок сильно потрепанный, вон пух из всех щелей лезет, – думала про себя она. – У сапог каблук сношен, собачки на молнии не хватает, да и кожа вся потертая. А шапка то вообще жесть, как будто её собаки драли.

Она осмотрела мужа с ног до головы. На том было новое пальто из кашемира, горло прикрывало яркое кашне, а ботинки блестели так, что могли в солнечный день зайчиков пускать.

– Вещички у меня поношенные, новые прикупить надо, – заметила она.

– Лариса, да кто тебя в твоем издательстве видит, пришла-ушла, ты же с людьми не встречаешься, – заметил муж. – Эти вещи ещё ого-го, носить не переносить.

Лариса поджала губы. Ей так захотелось заехать мужу между глаз, что зачесались руки.

– Пошли, а то мать уже волнуется, еще салаты надо настрогать, гости придут.

Муж засуетился, поторапливая её. Лариса сама хотела быстрее попасть домой, больница её тяготила. А ещё Лариса хотела разобраться в своей новой жизни. Что-то подсказывало ей, в этой жизни все было непросто.

Они вышли из стен стационара и пошли на стоянку. Лариса с интересом осмотрела авто своего нового мужа. Очень дорогое авто, её старенькая одежда как-то не вязалась с наличием дорогого автомобиля представительского класса, с модным прикидом мужа.

Она огляделась по сторонам.

Сегодня был последний день старого года. Скоро часы отмерят последние часы и пробьют двенадцать раз. Что ждет её в этом новом теле, что ждет её в этой новой жизни, какие сюрпризы принесет ей новый год?

Павел обошел машину, открыл водительскую дверку и сел, не оглянувшись на свою жену. А она так и осталась стоять рядом, разинув рот.

– Лариса, садись, ты чего стоишь, – выглянул он и удивленно толи спросил, толи приказал.

– Ну, вообще-то, даме надо дверь открыть и помочь сесть, – выразила она ему свое фи.

– Тебя это раньше не напрягало, – ещё более удивленно ответил Павел.

– А теперь напрягает, поэтому выйди и помоги мне сесть, – встала она в позу.

Павел поджал губы, напрягся, но вышел, подошёл к задней дверке и открыл её.

– Садись, – зло кивнул он ей.

– Спасибо, – она растянула губы в улыбке, а про себя подумала, – у нас семья извращенцев, мы делаем вид, что все хорошо.

Дорога до дома заняла немного времени. На улице было мало транспорта, люди готовились встречать Новый год, лишь некоторые личности ещё сновали по тротуарам да тащили сумки с провизией и подарками.

Машина остановилась возле приличной девятиэтажки. Двор был чисто выметен, скамеечки возле подъездов, из сугробов торчали ветки кустов.

– Наверное, летом тут хорошо, – подумала Лариса.

Подъезд порадовал чистотой. Муж вызвал лифт, а когда тот опустился на первый этаж, он на панели нажал цифру девять.

– Девятый, последний, – отметила про себя Лариса.

Возле квартиры её муж притормозил и покопался в карманах.

– Опять ключи забыл, – зло прошипел он себе под нос и нажал кнопку звонка.

На трель дверного звонка дверь им открыла свекровь Ларисы. Она качнула своей необъятной кормой и пропела: Ну, наконец-то.

Лариса шагнула в дверной проем. Огляделась по сторонам. Ремонт в квартире был дорогой: штукатурка на стенах, паркет на полу, да и мебель была не из дешевых.

Лариса разделась, вновь отметив про себя, что муж даже не помог ей снять верхнюю одежду. И прошла внутрь. В комнате-гостиной стояла мягкая мебель, вдоль стен стеллажи с книгами, посередине был разложен стол, застланный парадной скатертью. Вокруг расставлены стулья. В углу мерцала елка, украшенная и яркая. Украшения были дизайнерскими, но слишком яркими, новогодней красавице не хватало той милой непосредственности и простоты, какая бывает, когда елку украшают домашние сами.

Лариса прошла к дивану, села и закинула ноги на пуф. В комнату заглянула золовка.

– Ты чё расселась? – воскликнула она. – Быстро рванула на кухню, салаты крошить.

– Тебя как зовут? – Лариса посмотрела на свою золовку.

– Сбрендила что ли? – раскрыла рот золовка, от чего стало похожа на бревно с дуплом.

– У меня амнезия, не помню, – Лариса рассматривала свою золовку внимательно. Девка ей не нравилась, слишком наглая, много командирских замашек, говорит в приказном тоне. Ой, не нравилось все это Ларисе.

– Светлана, – девка раскрыла рот ещё шире.

– Светочка, дернула быстро на кухню и приготовила мне чай, а то сушняк меня с больнички мучает, – Лариса откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок.

По тому, как что-то громко упало, Лариса поняла, что её слова вызвали эффект разорвавшейся бомбы.

– Лариса! – визгливо закричала свекровь, врываясь в гостиную. – Ты охамела что ли? Потом отдыхать будешь, надо быстро салаты приготовить, мясо я замариновала, с тебя картошки начистить.

– Ой, не визжите вы, мамаша, у меня барабанный перепонки лопнули, – слабо махнула рукой Лариса. – Где тут моя спальня, пойду, полежу.

И она встала и поплелась в сторону двери. Но ошиблась. Там был кабинет. А вот за второй дверью действительно оказалась ей спальная комната с гардеробом. Лариса закрылась изнутри и стала изучать. Комната как комната: кровать с двумя тумбочками, напольная вешалка для костюма, маленький пуф. В гардеробной все было по-другому: ряды вешалок, корзины для мелких предметов, полки для вещей, зеркало в полный рост, и целый ряд под обувь. Вот только своих вещей она не нашла. Все было плотно забито вещами её мужа. Она методично выдвигала ящики и в последнем нашла немного своих кофточек и сложенных стопкой блузок, тут же были застиранные трусики и бюстгальтеры. Собственно об этом она уже догадалась, муж не стремился тратить на неё деньги.

– Ангел, ты где?

– Здесь, – на окне гардеробной возникла прозрачная фигурка. Ангел сидел на подоконнике, ссутулившись, обхватив свои ноги руками, крылья его были опущены и висели как лохмотья.

– Ты чего такая? – спросила Лариса.

– Я их боюсь, шёпотом ответил ей Ангел, – они злые, – и скосил глаза на двери.

– Ммммм, – задумчиво пожевала губами Лариса. – А почему муж ходит разодетый как франт, а у меня даже колготок нет?

– Муж – глава семьи, он зарабатывает деньги, он кормит меня, – заученными фразами заговорил Ангел.

– А ты, значит, денег не зарабатываешь? – удивилась Лариса.

– Я должна отдавать деньги мужу, он лучше знает, как их потратить, я могу истратить их на всякую фигню, – опять затараторил Ангел.

– А ты когда-нибудь тратила деньги на всякую фигню? – поинтересовалась Лариса, перебирая старые, застиранные тряпки.

– Я же говорю, что не помню свою жизнь, я только ощущения помню, слова, чувства, – Ангел отвернулся.

– Когда с удовольствием тратят на разную фигню, то испытывают удовольствие, радость, ты испытывала что-то похожее? – вновь задала неудобный вопрос Ангелу Лариса.

– Нет, – выдохнул Ангел. – Я испытывала грусть.

– Вот и я о том же, ты была «терпилой», муженек твой – сволочь последняя, невоспитанный и грубый, – выдала заключение Лариса.

– Не надо его провоцировать, прячься, когда он злой, – Ангел испуганно взглянул в лицо Ларисе.

– Щщщщщщщассссс, – усмехнулась Лариса, – да, жаль, конечно, что нет у меня моего тела, а то бы с порога всех построила. Но ничего, скоро все у меня по линейке ходить будут.

И тут в двери спальной застучали кулаки.

– Ты что себе думаешь? – орала свекровь. – Ты будешь в спальнях отсиживаться? А ну марш на кухню.

Под градом ударов хлипкая дверь сотрясалась.

– Ну, что вы, мама, так нервничаете, – Лариса открыла дверь, – от нервов инсульты и инфаркты случаются.

Она вышла из комнаты и пошла в сторону кухни. Свекровь хотела выдать тираду, но в дверь позвонили, и она устремилась в прихожую.

Кухня поражала размерами. Лариса прошлась по ней, рассматривая обстановку. Кухонный гарнитур был хоть и не старый, но и не новый. Все здесь было сделано лаконично, под хозяйку, все на местах, так, чтобы у хозяйки любой предмет был под рукой. Уж в чём в чём, а в кухнях Лариса разбиралась.

Сейчас на кухне творился бедлам. В мойке валялась гора посуды, на столах тоже громоздились грязные кастрюли и сковородки. Кругом был разбросан мелкий мусор, мусорное ведро переполнено.

Она привычным движением взяла тряпку и смела мусор со столов, потом веником забрала все с пола. Включила воду и стала перемывать посуду. Привычное дело успокаивало и давало передышку мозгам. Через пятнадцать минут все было перемыто и заняло свое место в сушилке. На столах стало чисто. Она заглянула в холодильник и поморщилась. Полки были уставлены салатами, залитыми майонезом. Выглядело неаппетитно, Лариса даже испугалась за свою поджелудочную железу. Она порылась в ящиках, нашла немного овощей, малосольную рыбу, из шкафа извлекла пряности, кунжут и масло. Быстро нашинковала салатик, сделала к нему легкую заправку.

– Вкусно, – она зажмурила глаза, отправляя вилку с салатом в рот.

– Ты что тут делаешь? – заорала свекровь, вбегая в кухню. – Гости пришли, накрывай на стол!

Лариса оглянулась. Она даже не знает, где стоит посуда.

– Че вылупилась! – разозлилась свекровь. – Тарелки вот тут.

Она ткнула в шкаф пальцем и опять убежала.

Лариса хмыкнула. Но перечить не стала.

Когда она вошла в зал, её муж Павел сидел на диване с весьма развязанной девицей. Он так жадно рассматривал её грудь, вывалившуюся из декольте, что у Ларисы не осталось сомнений. Она поставила тарелки на стол и вышла в кухню, прикрыв за собой дверь.

– Ангел, ты здесь? – спросила она.

Ангел сидел на кухонном подоконнике и плакал.

– Павел тебе изменял? – в лоб спросила она Ангела.

– Я же говорю, что не помню, – грустно ответил Ангел. – Меня съедала такая тоска, мне так было плохо, что я бежала, бежала, бежала и оказалась там.

– Где там?

– Не знаю, но мне было так плохо, так ужасно, – Ангел заламывал руки.

– Да, пока ничего не прояснилось, – Лариса села на табуретку и задумалась.

Но из размышлений её вновь выдернул голос свекрови.

– Тебе десять раз говорить надо, – заорала она. – Я же сказала, накрывай на стол!

Свекровь дернула дверку холодильника и вытащила салатницу. Потом достала ещё одну банку майонеза, и вылила её сверху.

– Вот так вкуснее будет, – резюмировала свекровь.

А Ларисе захотелось поставить ей подножку, а потом одеть салатницу на голову. Но она только проводила злую свекровь взглядом.

Глава 5

И так свекровь её не любит, собственно, как и золовка. Муж ей изменяет. В семье она «терпила» и по всему видимому на ней ездят как могут. Здесь она и кухарка и уборщица. Мужу она не нужна. Так зачем это все? Почему она не разведется с ним?

Лариса сидела за столом с родственниками и рассматривала их.

Свекровь водрузила свое тельце рядом со своей подругой Аллой Михайловной. Они ровесницы, друг на друга похожи как две капли воды. Разве что у Аллы Михайловны корма была поменьше, да ещё не выросли усы. Они мило беседовали, обсуждая толи родню, толи знакомых. Как это говориться, мыли кости.

Рядом с ними сидела Светочка и хихикала с любовницей мужа. Та была девушкой лет двадцати пяти, а может и меньше, недалекой, даже глуповатой. Из разговора Лариса поняла, что муж был средней руки чиновником. А девица была его секретаршей. Как и все нынешние девицы, что хотят пристроить тельце поближе к кошельку, Кристя, так звали девушку, накачала тело силиконом, кое-что отрезало, кое-что ушила, поэтому больше походила на пластмассовую куклу, чем на живую девушку. И сейчас Светочка очень интересовалась у той, в каком косметологическом кабинете лучше всего закачать гель себе в губы. Разговор тупого с тем, кто ещё тупее. Девушки обсуждали перманентный макияж, филлеры и татуаж губ.

Муж сел рядом с Ларисой, как раз напротив премиленькой и туповатой секретарши. Под столом та гладила его ногу своей, пытаясь засунуть ножку между ног Павла. А тот глупо улыбался и пускал слюну.

Есть не хотелось. Салаты все были ужасные, жирные, они вызывали чувство омерзения и изжогу. Их могли жрать только свекровь с Аллой Михайловной да муж.

Лариса для проформы посидела за столом минут сорок, а потом, сославшись на головную боль, ушла к себе в комнату. На выходе она услышала несколько фраз, брошенных ей в спину.

– Когда уже твоя убогая сдохнет.

– Она у вас на ладан дышит.

– Как она меня достала.

Лариса лишь усмехнулась. Болтайте, болтайте, посмотрим, за кем останется последнее слово. Она закрыла двери и легла на кровать. За окном горели огни города. Новогодняя ночь словно пробудила бесов. Народ не спал. Все куда-то шли, толкались, кто-то орал под окном, большая компания устроила попойку прямо на соседнем балконе. В двенадцать часов люди выбежали на улицы, чтобы запустить салюты. Небо расцвело сотней ярких огоньков, отовсюду раздавались хлопки и громкие крики «ура».

Ангел сидел на подоконнике и смотрел на улицу.

– Красиво, – тихо сказал Ангел.

– Красиво и весело, – подтвердила Лариса. – Мы с мужем в той, прошлой моей жизни, всегда покупали много салютов и вот также выходили на улицу в двенадцать.

Она с тоской вздохнула.

– Как мне теперь жить, если я не знаю жизни Ларисы, но хорошо помню жизнь Тамары, во мне две личности теперь живут одновременно.

– Придет время, и ты забудешь жизнь Тамары, – тихо ответил Ангел.

– А если я не хочу?

Ангел лишь пожал плечами.

– Двумя жизнями живут лишь сумасшедшие в своих грезах, – ещё раз пожал плечами Ангел. – А ты нормальная.

Лариса подошла к окну и встала рядом с Ангелом. Они смотрели вниз, там, где скопился народ. В этот момент людей было так много, что они напоминали ей черных огромных муравьев у огромного муравейника.

Она прошла через зал и вышла на лоджию. Отсюда видно было лучше. Люди внизу копошились. Кто-то устанавливал салюты, кто-то командовал. Через минуту все пространство перед домом залили яркие огни.

– Красиво, – печально сказал Ангел.

– Красиво, – подтвердила Лариса, а может Тамара. Она и сама не знала, в какой момент она кто.

Салюты не прекращались, они взмывали в небо, раскрашивая его синий бархат в разные цвета. Ларисе эта чехарда с салютом надоела, и она стала рассматривать толпу. Огоньки выхватывали в толпе то одну парочку, то сразу кучку. Ларису привлекла одна из пар. Она присмотрелась, и в этих двоих узнала своего мужа и его секретаршу. Пара целовалась в засос. Они даже не скрывались.

– Как больно на это смотреть, – воскликнул Ангел, и Лариса поняла, что Ангел тоже смотрит на эту пару.

– Ты его любила? – Лариса с удивлением посмотрела на Ангела.

– Он был рядом, у меня никого нет, это страшное чувство одиночества, – Ангел прижимал тонкие ручки к груди. – Меня накрыло отчаянье, когда я узнала.

– А я бы отмутузила муженька, а его стервочку бы за волосы по полу бы протащила, – ответила ей Лариса.

– Ты очень жестокая, – Ангел посмотрел на неё, вытаращив глаза.

– Зато справедливая, не хер чужим девкам на моего мужа зариться, а мужик должен рядом с женой быть, – вынесла вердикт Лариса.

– Как же ты с ним теперь жить будешь?

– Никак, зачем он мне? Мозги то у меня от Тамары, тело вот от тебя, – Лариса хмыкнула. – Да, с такими телесами профурсетку не завалишь, да и с маменькой не справишься. Эх, где мои восемьдесят килограмм.

– Как же ты теперь жить будешь? – Ангел переживал за свою подопечную.

– Ничего, к концу праздников разберусь, – заключила Лариса и пошла спать.

Утро было хмурым.

Лариса проснулась от того, что в большой комнате кто-то безбожно храпел.

Она осмотрела спальню. На кровати она лежала одна, но рядом с кроватью было разложено кресло, где посапывала золовка. Лариса тихо встала и пошла умываться. Из зеркала на неё смотрела худенькая девушка. Она была бледной, с фарфоровым личиком, с красивыми кукольными чертами лица и огромными голубыми глазами. Девушка определенно была красивой. Вот только жизнь наложила на неё свой отпечаток. И на кукольном личике уже обозначились носогубные складки, глубокая морщинка на переносице, и тонкие лучики на лбу.

У Тамары лицо было другое: круглолицее, пышное, со щечками и пышными губками. В её глазах всегда искрился смех. Лариса была её полной противоположностью.

–Как же мне теперь жить? – задала вопрос сомой себе Лариса.

Умывшись, она зашла в гардероб. Собственно и выбирать из одежды особо было нечего. Она нашла брюки и кофтёнку, застиранного розового цвета.

Лариса пошла на кухню. Проходя через зал, с удивлением посмотрела на свою свекровь, что оглашала стены и потолок комнаты могучим храпом. По дороге заглянула в кабинет. На сбитых простынях спал её муженек в обнимку с секретаршей.

– Вот блин, ничего не бояться.

На кухне высилась гора посуды, неприятно пахло заветренной едой. Мозг Тамары среагировал сразу. Она терпеть не могла грязную кухню. Кухня была её храмом, местом медитации и успокоения.

Руки сами взялись за дело. Вскоре у входа стояли мешки с мусором, посуда блистала чистотой, а она домывала пол. Только тогда, когда кухня заблестела, Лариса выдохнула, порылась в ящиках и достала молотый кофе.

Второй слабостью Тамары был кофе. Варила она его сама, добавляла туда разные специи и пила без сахара. Поэтому тело Ларисы повторяло все те движения, что обычно совершала Тамара, готовя себе утреннюю чашечку кофе.

Пока она занималась своими обычными, утренними делами, её мозг неустанно работал. Тамарин мозг готовил месть, она решила не спускать муженьку его загулы, и в ближайшее время выправить ситуацию со своим гардеробом.

Прошло еще полчаса, когда все действующие лица стали подтягиваться на кухню.

– Э, как там тебя, кофе мне тоже свари, – потянула носом, зашедшая на кухню золовка.

– У тебя руки есть? Есть, – вынесла вердикт Лариса. – Кофе вон там, свари сама.

От такой наглости золовка вновь впала в ступор. Она стояла посреди кухни и удивленно таращилась на Ларису.

– Ты чего, болезная, сказала? – грозно закричала она.

– Я предложила тебе сварить кофе самой, – спокойно ответила ей Лариса. – Да, и потом не забудь посуду за собой помыть.

– Да я тебя сейчас, – глаза золовки засверкали, но тут подоспела свекровь.

– Света остынь, – рявкнула она. – Налей себе сама, вон там растворимый стоит.

Лариса поднялась и прошла мимо их, вышла из кухни, прикрыв дверь за собой. Но не ушла, а прислонилась ухом к щели, чтобы услышать то, о чем будут говорить эти две ведьмы.

– Ты с ума сошла, – зашипела старшая ведьма, – она ещё документы нам не подписала, вот когда подпишет, тогда хоть насмерть её забей.

– Давай уже быстрее, надоела она мне, – чуть громче ответила Света, но мать зашипела на неё, и они перешли на шёпот.

– Не беси её, у нас ни кола ни двора, все имущество на ней, взбесится и выгонит, – зашипела свекровь. – Куда ты пойдешь? В нашей двушке место немного.

Лариса хмыкнула. Да, будь у неё тело Тамары, она бы двух шмар взяла бы за шкирку и выкинула в подъезд, но у неё нет той силы и веса. Надо действовать тоньше.

Ох, устроит она им хорошую жизнь, сами сбегут.

Она обернулась и вновь увидела Ангела. Та стояла поникшая, дрожащая, испуганная.

– Ты чего? – удивленно спросила Лариса.

– Страшно, – ответил ей Ангел и отвел глаза.

В этот момент в коридоре показался её муж, он шёл со своей шалавой, держа ту за пальчики.

– Ну, клоуны собрались, цирк приехал, начинаем гастроли, – подумала про себя Лариса.

Глава 6

Они шли по коридору и не могли оторвать друг от друга глаз. Но увидев Ларису, оба скривились и опустили глаза, муж отдернул руку.

– Доброе утро, милая, – сквозь зубы проговорил муж.

– И тебе не хворать, – выдала Лариса, сквозь плотно сжатые зубы.

Её муж настолько обнаглел, что уже не скрывал связь с профурсеткой. Они спали вместе, они ходили в обнимку, обжимались по углам и целовались в засос.

Лариса сделала шаг в сторону, словно пропуская парочку, но одновременно чуть выставила ногу в сторону. Любовница мужа не заметила такую подставу и запнулась, по инерции тело продолжило движение вперед, только в горизонтальной плоскости. Лариса же ловко ударила локтем ей в поясницу, придав ускорение. И профурсетка открыла дверь в кухню лбом, с грохотом упала на колени.

– Ааааааа, она специально меня толкнула, – орала девица, потирая лоб и ушибленное колено.

– Милая, тебе больно? – возле неё вертелся муж Ларисы. – Ты ударилась, где? Дай, подую.

– Она это сделала специально, – орала благим голосом любовница, тыча пальцем в Ларису. – Накажи её!

– Милая, давай приложим лед к месту ушиба! – ворковал над девицей муж. – А кто у нас ещё свой подарочек под елкой не забрал? Красивый такой подарочек!

Муж елейным голоском пытался уговорить свою любовницу, но та орала и топала ножкой. Лариса же развернулась и поспешила в зал. Её вдруг накрыло любопытство, что там за подарочки. Под ёлкой действительно стояло несколько пакетов. На каждый из пакетов была привязана этикетка. Кому данный пакет предназначался.

Лариса сунула руку в свой пакет и вытащила оттуда теплые носки и тапочки. Она повертела в руках подарки и бросила их на пол. Порывшись в пакетах, она нашла тот, который предназначался любовнице. Пакет был от известного ювелирного бренда, отличался от других ярким цветом, вензелями и был аккуратно заклеен.

– Не трогай, он будет ругаться, он может сделать тебе больно, – причитал Ангел, стоя за спиной Ларисы.

– Мне не будет больно, – отрезала одной фразой Лариса. – Мне плевать на них.

И она надорвала упаковку. Внутри лежал футляр из красного бархата. Лариса щелкнула замочком. Футляр открылся, на бархатной подушке красовался кулон на цепочке, красивый и удивительно изящный, выполненный из золота с инкрустацией камнями.

Лариса сунула бархатную коробочку в свой пакет. Подобрала с пола носки и тапки, засунув их в пакет ювелирного бренда. Она аккуратно заклеила верх пакета и положила тот под ёлку.

Лариса уже хотела уйти, но любопытство её съедало. Она остановилась и заглянула в подарки золовки и свекрови. Там лежала бижутерия и косметика. Лариса ехидно хихикнула, развернулась и поспешила в ванную. Порывшись в ящиках, она извлекла новые упаковки крема для бритья и депиляции, гель для похудания.

Выглянув из ванной, она убедилась, что в коридоре никого нет. Родственники о чем-то шушукались на кухне при закрытых дверях. Лариса проскользнула в зал. Вытряхнула из пакетов свекрови и золовки подарки и засунула туда то, что принесла из ванной. А косметику и бижутерию выкинула с лоджии.

Она смотрела, как падали красивые упаковки в сугроб, и громко смеялась.

– Они тебя накажут, – жалобно пищал Ангел, стоя у неё за спиной.

– Пусть попробуют, – Лариса уперла кулачки в худые бока. – Пора жирок наращивать. А то с таким весом мне с ними не справиться.

И смело пошагала на кухню. Родня, при её появлении, притихла. Они опустили глаза в свои тарелки и только переглядывались исподтишка. А Лариса достала из шкафа муку, из холодильника яйца и молоко, и начала замешивать тесто. Она с удовольствием занялась приготовлением кексов, коржей для тортов, и с тоской думая о том, что ей больше не вернуться в её любимое кафе-кондитерскую. Теперь планы у неё изменились.

В этот момент родственнички встали и подались в сторону гостиной со словами: Ну, мы тебе мешать не будем.

А через минуту в гостиной раздался вой.

– Ааааааа, что это?

– Ааааааа, кто это сделал?

– Где мои украшения?

– Где моё украшение? Что это? Тапки? Ты мне подарил тапки?

И жалкое блеянье мужа, что там лежал другой подарок. Лариса остановилась на минуту, улыбнулась своим мыслям и продолжила замешивать жидкое тесто.

– Они тебя убьют, – рядом стоял Ангел. – Они отомстят.

В этот момент на кухню влетел разгневанный муж.

– Это ты все устроила? – заорал он на Ларису.

– Что милый? – Она в этот момент держала в руках ковшик с кипящей водой.

– Лариса, ты что устроила? Где все подарки? – орал муж, пуча глаза.

– Какие подарки, что ты милый? Я тут вот на кухне готовлю вам кексы, – вымолвила Лариса, из-под упавшей на глаза пряди внимательно наблюдая за мужем.

– Иди сюда, – муж сорвался и схватил Ларису за волосы.

Ох, не надо было ему этого делать, так как мозг достался ей от бойкой и пробивной Тамары. И в тот же миг ковшик был опрокинут прямо на причинное место злобного мужа.

– Аааааааааа! – орал муж, держась за промежность.

– Что? Что случилось? – в кухню влетела, как ведьма на метле, любовница.

– Ой, какой ты неловкий, милый, что ж ты под руку мне подлез, когда я кипяток несу, – проговорила Лариса, хлопая себя по бокам и качая головой, и невзначай наступила на ногу любовнице.

– Ааааааааа! – заорала любовницы и запрыгала на одной ноге. В этот момент Лариса столкнула бутылку подсолнечного масла со стола. Та упала, и масло растеклось по полу, и профурсетка поскользнулась, шумно шлепнувшись на пол. По дороге она попыталась задержать свое падение и схватилась за стол. Но тут «не ловкая» Лариса перевернула миску с жидким тестом, та накренилась и скатилась со стола прямо на голову любовнице.

– Ая-я-яй, как же так, сегодня праздник, а мы остались без кексов! – захлопала себя по ляжкам Лариса.

– Лариса, не придуривайся, – орал муж, он попытался встать, но тоже поскользнулся и вновь упал, боль в яичках была нестерпимая. – Вызывай скорую! Ты меня попыталась убить! Полиция!

– Ага, сейчас, – кивнула головой Лариса, и вышла из кухни с гордой осанкой, чуть не столкнувшись на входе с золовкой и свекровью.

– Что произошло? – и у свекрови и у золовки были такие испуганные глаза, они застыли в проеме двери, раскинув руки в стороны, как пучеглазые куклы в витрине магазина.

Лариса благополучно добралась до своей комнаты, закрыла дверь и повернула ключ.

– Ты сделала плохо, это плохой поступок, – Ангел вновь возник на подоконнике.

– Ага, а лучше было бы мне терпеть, он бы выволок меня из кухни за волосы на посмешище. Не, я не из тех, кто подставляет щеку, когда бьют. Я бью первой. Так что прости, Ангел, но по твоей указке я жить не буду.

– Значит, я не выполню свою задачу, меня накажут.

– А с чего ты решила, что я должна жить твоей жизнью? Мне дана новая жизнь, и только от меня зависит, как я её проживу.

– Но я должна тебе внушить любовь к ближнему, сострадание, соучастие…

– Тут главное слово «ближнему», а я пока ближних не наблюдаю. Я вижу злую свекровь, злобную золовку, мужа, который не любит, изменяет. Кого я должна любить? Кому сочувствовать? Ты меня, конечно, прости, но ты несешь пургу.

– У тебя ужасный язык, ты часто используешь жаргонные слова и сленг. Это ужасно. Как ты будешь работать? Ведь я редактор.

– Очуметь – не встать! Как я могу работать редактором, если я в этом ничего не понимаю?

– Вот и я о том же!

Но тут их разговор был прерван, потому что в дверь постучались.

Лариса встала с кровати и подошла к двери, по дороге прихватив вазу, а вдруг сразу драться полезут. Перехватив по удобнее тяжелый сосуд, она открыла дверь и остолбенела. На пороге стоял полицейский.

– Хм-гм, – озадачено выдавил он и покосился на вазу.

– Вот, водички хотела налить, цветы поставить, – потрясла вазой Лариса.

– Что-то я цветочков не наблюдаю, – осторожно ответил полицейский.

– Так муж сказал, что сейчас сходит и купит, – кивнула головой Лариса.

– Вашего мужа только что увезла скорая с ожогами гениталий.

– Ожогами чего, каких талий?

– Я говорю, гениталий. Муж сказал, что вы специально вылили на него кипяток, – полицейский грозно посмотрел на Ларису.

– А, так это, – сделала глупое лицо Лариса. – Так это он же меня за волосы схватил, а я в этот момент крем для торта готовила, у меня в руках ковш с горячей водой был. Я же не знала, что он меня, неразумную жену, решил уму-разуму поучить. Я ж завсегда согласна, надо, надо жену за волосы таскать раз в месяц для профилактики, чтобы покорной была. Но вот он бы мне сразу сказал бы, что так и так, я тебя сейчас по ребрам ногами побью, за волосы потаскаю, попинаю для профилактики, так я бы ковшик бы поставила. Но он же не предупредил. Случайно получилось, я не хотела. А так вы не подумайте, я же завсегда согласная.

Полицейский стоял, выпучив глаза.

– И часто у вас …ну это…в воспитательных целях?

– Ну, так как без этого, – Лариса сделала лицо ещё глупее и подмигнула одним глазом, скорчив морду. – Раз в неделю для профилактике в обязательном порядке, а там ужо, как карты лягут.

Полицейский потоптался у входа.

– Ладно, я проведу беседу с вашим мужем, вы это…если чего…приходите, напишите заявление, – кивнул головой полицейский.

– Конечно, конечно, – изображая идиотку, кланялась Лариса.

Наконец, полицейский отбыл, Лариса захлопнула за ним дверь и прошлась по квартире. Дома никого не было. Видимо. Золовка со свекровью уехала вместе с Павлом и его любовницей. В коридоре было все утоптано, словно прошло стадо слонов, на кухне творился бедлам.

Она выдохнула и принялась за уборку, та была сродни медитации. Из дальнего санузла она извлекла различные чистящие и моющие средства, губки и тряпки, тазики и ведра, а ещё швабру. Из кухонного гарнитура вынула мусорные пакеты. Из-под ёлки она достала карточки, что до этого были прикреплены к подаркам. Их она прикрепила на мусорные пакеты и стала паковать в них барахло, строго ориентируясь на надписи. Больше всего вещей было у мужа. На него пришлось истратить целых четыре пакета. Ко всем она прикрепила степлером карточки, чтобы ничего не перепутать.

Через час все вещи были расфасованы по пакетам. Она вытащила их за пределы квартиры, складировав на лестничной клетке.

Потом перемыла пол, посуду, отдраила все зеркала.

И только тогда выдохнула.

Лариса решила проверить и кабинет мужа.

Она осторожно зашла и застыла на пороге. А потом опять побежала за мусорным мешком. Ей пришлось выбросить все, до чего касалась любовница: постельное белье, покрывало, косметичка, трусы, а ещё она нашла использованный презерватив.

– Фу, гадость какая, хорошо перчатки одела, – пробормотала Лариса.

Ангел все это время стоял в углу и плакал.

– Ну, чего ты разнылась, – Лариса резко развернулась к Ангелу.

– Он тебе этого никогда не простит, – заламывал руки Ангел.

– Так и я ему этого, – она сунула под нос Ангелу презерватив, – никогда не прощу. Вот праздники закончатся, и подам на развод.