Текст книги "Ангел-хранитель для заблудшей души (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 9

Гости не отказались от кексиков, с удовольствием доели вчерашнее мясо, выпили по рюмочке, а кто-то и больше. Захмелели, и их потянуло на разговоры.

– Вот Ольга Харитоновна правильно сделала, что квартиру на тебя переписала, – начала бабуся Клавдия Петровна.

– Какая Ольга Харитоновна? – удивилась Лариса.

– Так ты её и не помнишь, царство ей небесное, она ж матери твоей сеструхой приходилась, – Клавдия Петровна потянулась за следующим кексом. – Когда твои родители в аварию попали и погибли, она хотела тебя к себе забрать, но ейный муж, Серафим Фролович, хренов профессор, не дал. Ему не нравились дети, Ольге Харитоновне не дал родить, так и прожили без деток.

– А меня почему не взяли? – удивилась Лариса.

– Так не любил Серафим Фролович никого, не хотел, чтобы чужие люди ходили по квартире.

– А потом что?

– А что потом, Серафим Фролович от инфаркта скончался, ты к тому времени уже замуж вышла. Ольга Харитоновна все печалилась, стыдно ей было, что родную племянницу отдали в детский дом. Стеснялась тебе позвонить. А когда помирала от рака полгода назад, то квартиру тебе отписала по дарственной.

– Я этого ничего не помню, – Лариса почесала затылок.

– Странно, ты сама к ней приходила перед смертью с нотариусом, – удивилась Клавдия Петровна.

– А, поняла, я же головой ударилась, у меня эта, амнезия, – покачала головой Лариса.

– Когда же ты успела головой удариться? – удивилась Клавдия Петровна.

– Так я не помню, перед праздником в больнице очнулась.

– Давай ка я узнаю, ты мне черкни, в какую больницу тебя привезли, – вклинился в разговор Никита Сергеевич.

Лариса сбегала за выпиской в спальню. На тумбочке лежал конверт, в нем выписка из больницы, заключение врача, рекомендации, в самом низу, под всеми бумагами, лежал рецепт. Она уставилась на кусочек бумаги. Потом посмотрела рекомендации, вновь посмотрела на рецепт. Названия такого лекарства в рекомендациях не было. Лариса удивилась, хмыкнула и сунула рецепт обратно.

Никита Сергеевич записал себе в блокнот адрес больницы и фамилию врача, уходя, пообещал, что выяснит, откуда её привезли и с чем, как она попала в больницу. Затем дал ей свой номер телефона со словами: Ты звони, если чо. Ну, если твои родственники донимать тебя будут. Я туточки живу. В соседнем подъезде.

Клавдия Петровна тоже засобиралась домой.

– Ларисанька, а кексов мне с собой не дашь? – она скосила глаза на те два, что остались лежать на тарелке.

Лариса взяла пакет и сложила туда кексы, из вазочки высыпала все конфеты, добавила пол палки колбасы и кусок сыра.

– Ой, спасибо, дорогая, и у меня праздник сегодня будет, а то «пенЗия» маленькая, чё я на неё куплю, – обрадовалась старушка.

Ларисе было не жалко.

– Клавдия Петровна, а когда Ольга Харитоновна на меня квартиру переписывала, со мной муж приходил? – поинтересовалась она.

– Нет, тогда мужа не было, потому что Ольга тебе позвонила и проговорила, что бы ты пришла одна, а нотариус уже после тебя пришёл, – уточнила бабуля. – А вот после смерти Ольги, твои родственники и налетели, как стервятники.

– Странно, что они сразу не попросили отписать им квартирку, – удивилась Лариса.

– Так срок вступления в наследство – шесть месяцев, как раз в январе и будет шесть месяцев, – кивнула Клавдия Петровна.

А у Ларисы все стало складываться в голове. Пазлы сошлись.

– А свекровь твоя – дрянь отменная, я ж в этом деском доме кухаркой раньше работала, – ткнула пальцем Клавдия Петровна.

– А моя свекровь работала в детском доме? – вновь удивилась Лариса.

– Так как бы она тебя нашла да на сыночке своем женила? В том детдоме работала директрисой, – пояснила Клавдия Петровна. – Крыса она, у кого из деток было что-то из имущества, ну, бывало, что детки попадали в детский дом, а у них было наследство, она то наследство отжимала.

– Так как же она могла?

– Да правдами и неправдами, сколько сирот ограбила, дети то чо, они же законы не знают, – сердито потрясла головой Клавдия Петровна. – А эта крыса все законы знала. Вот и тебя, поди, ограбила. Ты к нотариусу сходи, посмотри, что там было в завещание.

– Уже посмотрела, после праздника проверю. Но если я ещё в наследство не вступила, то и взять они ничего не могли.

– Проверь, проверь, – погрозила кому-то невидимому Клавдия Петровна.

Когда за ней закрылась дверь, Лариса вновь прошла к сейфу и вынула папку. Листы бумаги легли в руку. Глаза привычно побежали по строчкам. Она была наследницей. Пусть состояние ей досталось и не такое огромное, но приличное. Можно было и не работать. Вот только Лариса к такому не привыкла.

Она вздохнула. День был насыщен событиями, голова гудела. Надо было её проветрить. И Лариса пошла гулять.

Наступил вечер.

В воздухе тихо кружились крупные хлопья снега. Было тихо. Снег падал на тротуары, образуя мягкое, белое, пушистое одеяло. Снежинки окутывали деревья, дома, спрятали под толстым слоем конфетти от хлопушек, замели новогодний мусор. В спальном районе было малолюдно. Изредка пробегали небольшие группы людей, они шумно отряхивались от снега и забегали в подъезды. Пару раз ей навстречу попались парочки, что обжимались по темным углам двора и горячо целовались.

Лариса почувствовала себя одинокой. Как назло, Ангел куда-то делся, оставив её одну.

Она вышла на аллею из елочек. Здесь почти не убирали снег, тропинок не было видно, все покрывал толстый слой снега. Она шла, тяжело переставляя ноги, загребая снег. На одной из скамеек сидел кот. Обычный полосатый кот, очень крупный, с маленькими ушами, длинными усами. Его почти занесло снегом, но он никуда не уходил.

Лариса села рядом.

– Привет! – сказала она. – А ты чей Ангел-хранитель.

Кот пошевелился и с интересом уставился на неё. Желтые глаза вспыхнули.

– А как ты догадалась, что я Ангел-хранитель? – удивился кот. Говорил он, немного шепелявя, и через слово вставлял «мра».

– У тебя крылья за спиной, как у моего Ангела-хранителя.

– И ты их видишь? – ещё больше удивился кот.

– Да, я тут недавно умерла, но меня вернули на землю, теперь за мной везде ходит Ангел-хранитель, очень нудная особа.

– Я думал, что никто из людей нас не видит.

– Я, наверное, особенная. Так кто у тебя подопечный?

– А, – кот тоскливо махнул лапой. – Дали тут одного, сказали, что я не вернусь в царствие Господня, пока он не жениться. А он конченный.

– Почему конченный?

– Программист он.

– А почему конченный?

– Я бывший поэт, стихи писал, женщинам дифирамбы пел, а этот дундук конченный. Я его с девушкой свел, подстроил им встречу при луне, а он вместо того, чтобы признаваться ей в любви, объяснял на каком языке лучше программироватьPython илиDjango ( языки программирования), что на сегодня актуальней, где лучше зарабатывают. Как? Как я могу такого дебила женить? Как я ему девушку найду? От него любая сбегает через полчаса.

– Ну, не расстраивайся, найдешь ты ему девушку. Даже для такого есть своя девушка. Когда-нибудь то найдется.

– А, может, я его с тобой познакомлю? – с тоской в голосе спросил кот.

– Не, не, не, я ещё от своего мужа не избавилась, а ты мне подсовываешь следующего кандидата, – запротестовала Лариса. – Нет, в моем окружении на следующие несколько лет, мужчины исключены.

– А я тебе могу помочь избавиться от твоего мужа, – от предвкушения у кота загорелись глаза, шерсть на загривке встала дыбом, и он громко замурчал.

– И как же ты мне поможешь? – удивилась Лариса.

– Я приду к тебе домой и нассу ему в тапки, – с гордостью сообщил кот.

– Ну, в тапки ему я и сама могу нассать, – пожала плечами Лариса.

– Я помечу все его вещи, от моих меток избавиться не поможет ни одна химчистка, – кот с гордостью выпятил грудь.

– Ну, так себе способ, я тоже могу пшикнуть на его одежду какой-нибудь дрянью.

– Я подеру когтями все его костюмы и пальто, – продолжил перечислять кот.

– Ну, я бы могла всю его одежду порезать в лоскуты, – развела руками Лариса. – Это не метод.

– Ну, тогда я брошусь ему под ноги на лестнице, он споткнется и упадет, – задумчиво выдал кот. – Сломает свои лапы.

– Я могу с таким же успехом налить на лестницу масло, он поскользнется и упадет, жаль трамваи тут не ходят, – отвергла и этот метод избавления от мужа Лариса, вспоминая Булгакова «Мастер и Маргариту».– А его лапы сама готова переломать.

– Я его покусаю! – кот поднял коготь вверх, словно выдал решение не решаемой теоремы.

– И? Покусать я и сама его могу, если доведет. Его, после этого, отправят в больницу и поставят укол от бешенства, нет, это не решение проблемы. Решить проблему нужно радикально.

– Радикально? Ну, тогда столкнуть его с балкона, ты на каком этаже живешь?

– Ты согласен на убийство? – испуганно спросила Лариса.

– Ну, ты же хотела радикально?

– Нет, так тоже не надо, я не хочу жить с клеймом убийцы.

– Тяжелый случай.

– Вот и я о том же. Пойду разводиться. А потом ты нассышь ему в тапки!

– Ты на всякий случай мне свой адрес скажи.

– А вон тот дом видишь? Вот в первом подъезде я живу, на девятом этаже.

Она попрощалась с котом и заспешила домой. Ей почему-то стало тревожно. Да и Ангел исчез непонятно куда.

Возле дома её ждал муж.

Глава 10

Возле подъезда мотылялся муж. Движения его были суетливы, толи стоять ему было неудобно, толи обваренная промежность покоя не давала. Только он не был похож на того респектабельного мужчину, что забирал Ларису из больницы. На нем была пуховая куртка, спортивный костюм с начёсом и кроссовки. Он суетливо ходил возле весьма дорогой машины.

Лариса глянула на номера. Именно эта машина была записана в тех бумагах, что лежали у неё в сейфе.

Лариса вздохнула и смело пошагала к подъезду.

– Где тебя носит, зашипел её муж.

– Что у тебя с голосом, или тебе яйца дверями прищемили? – ехидно спросила она.

– Очень смешно, – прорычал он. – Ты у меня за все ответишь! Почему мои вещи и вещи моей матери ты выбросила из дома?

– А какого хрена она там лежали? – грубо спросила Лариса.

– Что с тобой? Ты почему мне хамишь? Тебя не узнать после травмы, – удивленно посмотрел на неё муж.

На его слова Лариса только хмыкнула. Конечно, не узнать, ведь той Ларисы больше нет.

– Говори быстро, что хотел, да я домой пошла, – Лариса демонстративно зевнула.

– Ты…ты…ты с чего вдруг…

– С того! Если у тебя все, то я пошла, – и Лариса шагнула в сторону подъезда, но муж был начеку.

– Стоять! Сейчас мы поднимемся наверх, я возьму…

– Ты ничего из этой квартиры больше не возьмешь, – сказала, как отрезала, Лариса. – Тебе там ничего не принадлежит.

– Ошибаешься, – прошипел ей в лицо муж. – Ты очень ошибаешься. А если ты забыла, то я тебе напомню.

И он, крепко схватив её за запястье, размахнулся и ударил её по лицу ладонью. Боль обожгла кожу, из глаз брызнули слезы. Только мозги у Ларисы были Тамарины, да и реакция не подкачала. Она развернулась и ударила коленом в пах.

Муж охнул и осел, ухватившись за причиндалы. А Лариса со всего маха ударила ему кулаком в нос. Кости хрустнули, и красные капли оросили снег.

– Никогда! Запомни! Никогда не поднимай руку на женщину! – рычала она ему в лицо. – Помни это! Иначе она выберет удобное время и пришибет тебя!

Лариса развернулась и направилась к подъезду. А муж так и остался сидеть на снегу.

В квартире она посмотрела на свое лицо. Щека опухла и покраснела. Пришлось срочно прикладывать к ней холодное. Льда в холодильнике не оказалось, только тушка замороженной курицы. За неимением ничего холодного, сошло и это.

Лариса, держа тушку курицы у щеки, поставила на плиту турку, попыталась одной рукой насыпать в неё кофе и залить водой. Одной рукой, конечно, несподручно, но у неё получилось. Щелкнул электроподжиг, пламя голубым ореолом вспыхнуло под туркой. Она задумчиво посмотрело в окно, и тут же на подоконнике возник Ангел.

– Ну, и где ты шлялась? – спросила её Лариса.

– Я не могу внушить тебе смирение, любовь к ближнему, пришлось обратиться за консультацией к Архангелу, – покорно ответил Ангел.

– Вот до чего доводит твое смирение, – Лариса убрала от щеки замороженную тушку и ткнула пальцем в наливающийся синяк.

– Я же говорила тебе, что он не простит непокорности, но ты меня не слушала, – тихим голосом с долей сочувствия ответил ей Ангел.

– Ох уж мне твоя покорность, как ты не можешь понять, что никто не должен топтать твое чувство собственного достоинства, – всплеснула руками Лариса, в этот момент шапка вскипевшего кофе выплеснулась на конфорку. – Ну вот, я из-за тебя кофе испортила.

– Если ты не научишься любви, то после смерти попадешь в ад, – вскинул руки Ангел. – Ты не встретишься со своими близкими, не ощутишь вселенской любви.

– Если я позволю топтать себя здесь, унижать, покорно принимать то, что меня могут избить, то я познаю ад ещё при жизни, – ответила ей Лариса. – Давай закроем эту тему, я не буду терпеть, не позволю себя унижать, и в ответ всем прилетит.

– Ах, как с тобой трудно, – всплеснул тонкими ручками Ангел и, опустив крылья, растаял в воздухе.

В этот момент в двери позвонили.

Лариса чертыхнулась, но пошла открывать с куриной тушкой в руках. Она не посмотрела в глазок, подумав, что нарисовалась соседка бабушка-божий одуванчик, но на пороге стояла её свекровь Елизавета Павловна. От испуга Лариса даже отступила назад.

– Ты, тварь, ты моего сына избила, – заорала свекровь, закатала рукава и бросилась на Ларису.

Та с испуга метнула тушку курицы в свекровь. И надо же было такому случиться, что тушка прилетела прямо в лоб свекрови. Та на миг замолкла, а потом, закатив глаза, рухнула как подкошенная.

– Етить твою налево, убила! – Лариса с испугом посмотрела на свекровь.

Та лежала на грязном полу, белая, с закатившимися глазами, с пеной у рта и огромной шишкой на лбу, которая наливалась с каждой минутой все больше и больше.

– Не, контузила, – сказал кот, подбирая кусочек курицы и отправляя его в рот.

– А ты откуда взялся? – удивленно воззрилась на кота Лариса.

– Так шёл мимо, дай, думаю, зайду в гости, проведаю, – и он оторвал у курицы крылышко.

– Перестань жрать чужую курицу, – возмутилась Лариса.

– Тебе жалко? – спросил кот, обгладывая косточку. – Ты же все равно её есть не будешь теперь, так не пропадать же добру.

– Так, ты зачем сюда явился? – зло сощурив глаза, спросила Лариса.

– Так вот подумал, что резину тянуть, надо познакомиться с жилищными условиями потенциальной невесты, – кот стоял, привалившись к стенке и размахивая куриной ножкой. – Смотрю еды у тебя достаточно, вон, даже бросаешься.

– Так, кот, я не собираюсь выходить замуж за твоего контуженого программиста, я вообще ни за кого замуж не собираюсь. Тебе ясно? – зло проговорила Лариса.

– Ясно, ясно. Вот ты такая злая, потому что у тебя мужа нормального нет, – сказал кот, отгрызая у курицы шею. – Был бы муж нормальный, ты бы была ласковая и добрая.

– А я не ласковая? Я не добрая? Ты, между прочим, мою курицу сожрал, – Лариса выдернула из лап кота остатки курицы.

– Ну, ты же её есть не будешь, выкинешь в мусорное ведро, – скосил глаза на курицу кот.

– Ааааа, мыыыыыыы, – закряхтела свекровь Ларисы и открыла глаза.

Она пошевелилась и с трудом села.

– Чего орем, гражданочка, тут, между прочим, общественная территория, – сказал кот, и воровато оторвал ещё кусочек курочки.

Ааааааа, – завопила свекровь, ткнула в кота пальцем и грохнулась в обморок.

– Ты бы не мог вести себя как обычный кот? – спросила Лариса.

– А что я делаю не так, – ответил кот, дожевывая кусочек.

– Ну, например, стоишь на двух ногах, – развела руками Лариса. – Разговариваешь.

– Так она меня слышать не должна, – удивился кот.

– Ну, знаешь, в пограничном состоянии люди видят Ангелов, разговаривают с умершими.

– А что это у нас тут? – двери лифта разъехались в стороны, пропуская соседку. – Труп что ли?

Она удивленно посмотрела на Ларису.

– Ларисочка, если ты её убила, то я помогу спрятать труп, – в этот момент свекровь Ларисы очнулась и вновь попыталась сесть. – Сейчас, сейчас, где-то тут у меня была пила и молоток.

Свекровь повернулась на голос, увидела старушку и дико заорала, а потом опять грохнулась в обморок.

– Нет, Клавдия Петровна, давайте её лучше в лифт затащим и на первый этаж спустим.

Они взялись за толстые лодыжки Елизаветы Павловны и поволокли её. Загрузив её в лифт, они нажали на кнопку первого этажа. Дверки закрылись, и лифт отправился по назначению.

– От одной проблемы избавились, – сказал кот, ковыряясь когтем в зубах.

Старушка повернулась к нему и грохнулась в обморок.

– Вот можно публику не эпатировать, – возмутилась Лариса.

– Ладно, ладно, ухожу, – пробормотал кот, цепляя когтями остатки курицы.

Через полчаса Клавдия Петровна сидела на кухне Ларисы и запивала чаем сердечные капли.

Глава 11

Клавдия Петровна просидела на кухне Ларисы два часа. Потом ушла, сославшись на тесто, которое с утра поставила на ватрушки. Пообещала напечь и принести.

Лариса осталась дома одна. Ну как одна? На подоконнике опять умостился Ангел. Только в этот раз он был не многословен, печален и утирал крылом набежавшую слезу, изредка роняя перья.

– О чем печалимся? – спросила Лариса.

– Клавдия Петровна рассказала о детском доме, и я вспомнила, – плакал Ангел.

– Значит не все воспоминания ушли, – покачала головой Лариса.

– Нет, у меня нет воспоминаний, есть только чувства, – Ангел вновь вытер слезу. – Чувство безнадежности, серой беспросветности, страха, меня все время били, это было так больно, что я пряталась, но там, где я пряталась, было темно и страшно.

– Печально, – качнула головой Лариса. – В моей жизни тоже был период в детском доме, только я дралась со всеми, кто меня пытался обидеть. Помню одного такого конопатого, тот все пытался столкнуть меня с лестницы. Так я изловчилась и столкнула его первая. Он ногу сломал и больше ко мне не приставал.

– Ты другая, – тихо сказал Ангел. – Я жила с папой и мамой, они хранили меня, как хрустальную вазу, поэтому мне так тяжело было потом.

– А я жила у тетки, та дубасила меня поленом, если я что-то не сделала, поэтому я привыкла выживать, – ответила ей Лариса.

– Как же ты попала в детский дом? – удивился Ангел.

– Так тетка померла, меня в детский дом родня и сдала, – пожала плечами Лариса.

– А почему у тебя не было папы и мамы? – ещё больше удивился Ангел.

– Тут история долгая и печальная. Были у меня и мама и отец, правда я его отцом никогда не называла. Он был кооператором, первым на деревне организовал кооператив, коровники у него были, мама там дояркой работала. Вот и случилась между ними любовь. Мама забеременела. Он даже жениться хотел. Но была в деревне жаба одна, жутко маме завидовала, пыталась все мужика у мамы отбить. Оговорила она маму, ну мужчина её из дома выгнал вместе с новорожденной, – тут Лариса остановила свой рассказ и вытерла слезу. – Мама была слабая, пережить предательство не смогла. Пришла домой и повесилась. Я бы за ней на небо ушла, если бы не была такой горластой. Тетка рассказывает, что так орала я от голода, что соседи заволновались, выбили окно и влезли в дом. Тут маму мою и нашли. Тетка её похоронила, меня к себе взяла, а мужик тот от меня отказался.

– Бог их накажет, – закачал головой Ангел.

– Давно уж бумеранг прилетел, – кивнула Лариса. – Баба та, что у мамы мужика отбила так ему никого родить и не смогла, как не забеременеет, так на пятом или шестом месяце плод скинет. Мужик её гулять начал, пить, бил её. Последний раз она забеременела, он её избил так, что она померла, а он в тюрьму сел. Бизнес прахом пошёл. Из тюрьмы он вернулся совсем больным стариком пришёл. Говорят, пытался меня найти, да тетка померла, а я в город уехала. Так, говорят, и сгинул один одинешенек. В деревне к его дому даже подходить боялись, говорят, напивался до беспамятства и орал так, словно черти его вилами щекотали.

– Страшная судьба, он обидел божье дитя, вот и расплатился за это, – вздохнул Ангел.

– Что-то у нас с тобой печальный вечер, – выдохнула Лариса. – Давай повеселимся.

– А как?

Но повеселиться им не дали. Хотя Лариса уже в уме прикидывала, что следует докупить, чтобы начать печь торт, ей хотелось мандаринов, пирожных с марципановой посыпкой, а ещё хотелось разобрать эту дурацкую дизайнерскую елку и нарядить по-своему.

Но в двери позвонили.

Там за дверями стояла золовка. Стояла с повинной головой, вся из себя скромная и тихая.

– Лара, прости, – тянет золовка. – Я так виновата перед тобой.

– Привет, с чего это ты вдруг решила повиниться?

– Это все мать, все она, она и мужа твоего настраивает против тебя, – Света складывает руки в молитвенном жесте.

– Ну, заходи, раз пришла, – приглашает её Лариса.

– Не пускай её, грязь у неё на душе, – шепчет ей Ангел на ухо.

– Спасибо тебе, спасибо, – верещит Света и быстро скидывает шубку, тут же находит тапки, словно и не уходила из квартиры.

– Проходи на кухню, чай пить будем, – приглашает её Лариса.

– Ой, здорово, а то я пешком шла, замерзла совсем, – радуется Света. – Давай я сама чай приготовлю, как ты любишь?

– Ну, приготовь, – и Лариса заглядывает в холодильник. Ей приходится достать последние припасы, что остались после праздника и гостей.

Пока она накрывает на стол, Света возилась с чайником. Когда она повернулась к Ларисе лицом, в руках у неё было две чайные пары. Она быстро поставила перед Ларисой одну из них и, преданно заглянув в глаза, промолвила: Попьем чайку, сестричка.

Это было так мило, но Ангел позади Ларисы кричал ей в ухо: Она задумала плохое!

– Не ори мне на ухо, я не глухая, – зашипела на Ангела Лариса.

– Ой, сестра, у тебя до сих пор видения? Ты с ними разговариваешь? – с издевкой в глазах спросила Света. – Каково это, видеть потусторонний мир?

– Ничего я не вижу, – одернула Свету Лариса.

– Да ладно, ты же все время ходишь и говоришь сама с собой, – усмехнулась недобро Света.

– А говорить с собой не является патологией,– прилетело в ответ от Ларисы.

– Она замыслила плохое, – рыдал Ангел.

От этой какофонии звуков, у Ларисы разболелась голова. Сказать Ангелу, чтобы заткнулся. Не поможет. Её Ангел отличался большим упрямством. Света тоже раздражала своей навязчивостью.

– Ладно, давай пить чай и по домам, – скомандовала Лариса.

Она медленно поднесла чашку к губам. Света уставилась на её губы жадным взором, даже облизнулась. Мир замер, чашка возле губ, и нетерпеливый взгляд золовки. Ещё один миг. В этот момент Ангел толкнул её. Жидкость расплескалась, залив все вокруг.

– Ой, какая я неловкая, – смутилась Лариса. – Не забрызгала случайно?

– Ничего страшного не случилось, сейчас сделаю тебе другой чай, – засуетилась Света.

Она отвернулась, Лариса только по звуку поняла, что Света наливает свежий чай из заварочного чайника. И она быстро вылила остатки чая в чашку Светы.

Золовка повернулась, растянула губы в довольной улыбке и поставила новую чашку перед Ларой.

– Ой, спасибо, ты так ко мне добра, – воскликнула Лариса и крепко сжала руку золовки. – Я чувствую, что у меня есть родная душа.

Светино лицо на мгновение искривилось, словно она на неё смотрела через кривое зеркало. А потом на лице золовки расцвела такая улыбка, что в нельзя было девушку заподозрить в плохих намерениях. Она с искренней любовью смотрела на Лару.

Лариса улыбнулась.

– Ой, я забыла карамельки в вазочку насыпать, – всплеснула она руками, встала с чашкой и подошла к шкафчику. Чашку поставила на край. За ней, не отрывая глаз, следила Света.

– Вот карамельки, – Лариса отхлебнула из чашки. – Вкусные, угощайся.

Света вновь расцвела и выпила чай.

– Я, пожалуй, от карамелек откажусь, на диете сижу, – золовка вздохнула и с тоской посмотрела на вазочку с конфетками.

– Охо-хо, – зевнула Лариса, – чего-то спать захотелось.

– Устала, наверное, пойди, полежи, я посуду помою, – засуетилась Света.

– Ага, пойду, подремлю, – кивнула головой Лариса.

Она встала и медленно пошла по коридору, плечом зацепилась за полочку, с неё что-то упало на пол.

– Ой, какая я неловкая, – пробормотала Лариса.

– Не засыпай, – орал Ангел ей на ухо, нельзя спать!

– Отстань от меня, отмахнулась Лариса.

Она зашла в гостиную и легла на диван, подтянув подушку под голову и укрывшись пледом.

– Охо-хо, глаза закрываются, – протянула Лариса и причмокнула губами.

К двери тихо подкралась Света и заглянула.

Потом вынула из кармашка телефон и набрала номер.

– Где искать? – спросила она невидимого абонента. – Ну конечно спит! Чего? Как это выглядит? Папка? Ага, поняла!

Света развернулась и пошла в кабинет.

Лариса открыла глаза. Тихонько встала и на цыпочках прокралась по коридору…