Текст книги "Ангел-хранитель для заблудшей души (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Ангел-хранитель для заблудшей души

Пролог

В небесной канцелярии было шумно и многолюдно. На Земле наступали новогодние праздники. Люди становились в такие моменты неуправляемыми. Ангелы-хранители с ног сбивались, пытаясь вразумить свои подопечных. Но те не хотели вразумляться: то петарду с руки в небо выпустят, то взрывпакет подорвут, то напьются так, что замерзнут в сугробе, то на очередном новогоднем мероприятии драку учинят, подерутся так, что дойдут до поножовщины…

А Ангелов-хранителей все время отчитывают за оплошность. Не доглядели, не уберегли своих подопечных, нарушили работу небесной канцелярии. Куда теперь девать столько упокоенных душ. А те, стоя в очереди на определение, стенали и заламывали руки, им бы жить и жить, но разве бедовая головушка даст дожить до старости.

Вот и сейчас один из Ангелов пытался удержать свою подопечную от необдуманного поступка. Та стояла на краю, а точнее на краю парапете моста, пытаясь совершить суицид, самый страшный грех. За такое Ангела могли очень строго наказать, как он допустил, чтобы человек отказался от жизни дарованной богом.

Молодая женщина ещё сомневалась. Она покачивалась из стороны в сторону, не решаясь соскользнуть с высоты в воду. У Ангела был шанс на спасение заблудшей души, он оглядывался по сторонам в поиске того, кто поможет ему.

Взгляд выхватил из летящих по мосту машин того, кто был более эмпатичен, кому было не все равно, кто сам часто терял любимых.

Мужчина, сидящий за рулем подержанного авто, притормозил, хоть остановка на мосту запрещена, резко открыл дверь и соскочил со своего места. Он осторожно приблизился к женщине.

– Милая, вам не надо этого делать, – жалобно взмолился он. – Жизнь она так прекрасна.

Та обернулась и посмотрела на него, красивые глаза цвета спелого ореха излучали боль.

– Мне незачем жить на этом свете, все близкие мне люди уже на том, а человек, которого я считала родным, предал меня.

– Милая, вы найдете ещё достойного вас, вы молоды, у вас все впереди.

Она засомневалась, нервно переступила ногами и покачнулась. В этот момент произошло несколько событий.

Все как в замедленной съемке.

Мужчина подскочил к ней и схватил её за руку, она не успела упасть в воду, но от неудачного рывка упала на тротуар и ударилась головой о парапет.

Автомобиль, брошенный незадачливым спасателем у тротуара, стал помехой. И автобус, разогнавшись, не успел притормозить и перестроиться в другую полосу, он со всей дури протаранил припаркованное авто.

В этот момент в его салоне киллер готовился нанести удар заточкой в печень впереди стоящей молодой женщине. Но резкий удар выбросил его через лобовое стекло, ломая шейные позвонки. Вместе с ним из салона автобуса вылетела и женщина, которую он готовился убить. Ей повезло больше, ведь она приземлилась не на кучу искореженного металлолома, а на тело незадачливого киллера.

Среди воя сирен, всполохов проблесковых маячков стоял мужчина-спасатель и потерял лоб. Он никак не мог вспомнить, из-за чего остановился на мосту и вышел из машины.

Глава 1

(Этой главой я НЕ пытаюсь оскорбить чувства верующих, это просто художественный вымысел. Относитесь к этому так. Если при чтении главы ваши чувства будут оскорблены, то просто не читайте эту главу)

Перед душой Тамары стоит мужик с крыльями в хитоне и в небесном сиянии. Перед ним стол на облаке и раскрытая книга, рядом чернильница с гусиным пером.

– Тут у нас накладочка вышла, госпожа хорошая, ваше тело было сегодня захоронено, – разводит руками Архангел Михаил.

– Что вы мне голову морочите, как могли мое тело похоронить, если я ещё не умерла.

– Накладочка. В катастрофе так все перемешалось, слишком много тел и душ было, вот и перепутали. И теперь ваше тело похоронено, а за вас упокоена душа другого человека, мы не можем принять вас.

– Возвращайте все в зад! Оживите мое тело!

– Ну, такой фокус мы провернули только один раз, боюсь сказать, но в вашем случае такое невозможно.

– Да что это такое. Я жаловаться на вас буду.

– Жалуйтесь. Всевышний вас все равно не слышит. Уж слишком много вас на Земле наплодилось. И все только и возносят молитвы: «Хочу, хочу, дай…», ему это надоело, и он перестал вас слышать.

– То есть я не могу повлиять на ситуацию?

– Видите ли, вы должны были жить еще лет так семьдесят, поэтому вам пока вход в царствие небесное закрыт. И у нас появилась дилемма: есть одна упокоенная душа и одно тело, у которого нет души, и одна неупокоенная душа, то есть ваша. У вас два варианта: либо вы принимаете чужое тело и живете в нем свои семьдесят лет, либо ходите по Земле без тела, пока не придет ваше время вознестись. Выбор за вами.

Душа Тамары готова была сейчас оторвать крылья этому недоумку. Вот как это могло произойти, у неё было столько планов, а он…

Внизу на земле её ждала любимая кондитерская, хоть и опостылевший, но муж, квартира в ипотеке. Она уже давно хотела увеличить кондитерский цех, на Новый год ей накидали кучу заказов на торты, даже если она сейчас спуститься с небес, то вряд ли все успеет сделать к намеченному сроку.

А тут этот…с крыльями…в хитоне…

Как, ну, вот как ей вернуться в свое тело?

– А если я выберу другое тело, то я смогу вернуться к своей жизни?

– Милочка, ну вы же станете другим человеком! – Архангел Михаил нервничал, и так работы много, а тут неупокоенная душа его терзает и отвлекает. Он торопился записать в книге все упокоенные души, нервно дергал рукой, перо сломалось неожиданно в самый неподходящий момент.

Архангел Михаил со злостью отбросил перо в сторону и вырвал из своего крыла следующее.

– Что вам ещё, милочка? – раздраженно спросил он у души.

– А можно мне побывать на своих похоронах? – задумчиво спросила его душа.

– Пожалуйста, – и он махнул рукой.

В тот же момент душа Тамары перенеслась на кладбище.

Тут было сыро и холодно, заунывно завывал ветер, трепетали ветки одинокой березы, что стояла возле ограды. Было слякотно, дождь перемешивался со снегом. Почва раскисла.

– Вот хмырь, – подумала душа Тамары о своем муже, – кладбище выбрал самое дальнее, место неустроенное.

В этот момент к воротам кладбища подъехал микроавтобус и машина мужа. Из микроавтобуса высыпали её подруги и сослуживцы, не так много, как ей хотелось бы сейчас. Но тут собрались все, кто был ей дорог.

Дверки элитного авто её мужа распахнулись, оттуда выпорхнула дамочка в белой шубке на высоких шпильках, затем вышел Тамарин муж. Он застегнул кашемировое пальто и с брезгливым видом посмотрел на грязную кашу под ногами. Близился Новый год, а зима никак не хотела вступать в свои права.

– Постеснялся бы, – зло зашипела её лучший кондитер Любочка.

– И не говори, не успел жену схоронить, а уже со шмарами ездит, – зло зыркнула в сторону Тамариного мужа её подруга Оля.

Душа с тоской посмотрела на мужа, его любовницу, потом оглядела подруг. Ей было тоскливо, одиноко и холодно. Чувство, что ей пора уходить, не покидало Тамару. Все было так печально, что не расстраивало даже наличие любовницы у мужа. А может она уже знала? Может её жизнь оборвалась тогда, когда все вылезло наружу?

Подъехала машина с гробом. И душа Тамары замерла в ожидании. В гробу лежало её тело. Это было оно. Тело молодой тридцатипятилетней женщины с признаками лишнего веса, но такое родное раньше, сейчас оно было чужим.

Она всмотрелась в эти черты. Густая шевелюра темных волос сейчас забрана назад и уложена так, как бы Тамара никогда не уложила. Густые брови, пухлые губы, немного курносый нос. Она вглядывалась в такие знакомые черты, теперь холодные и чужие, как у восковой куклы.

– Какая она у тебя была жирная, как ты с ней спал? – прошипела любовница, прижимаясь к её мужу.

Душа Тамары «сцепила зубы» и зло глянула на шмару.

– Ой, и не говори, когда трахал её, то всегда тебя представлял, здорово, что она сдохла, – улыбнулся муж своей прошмандовке.

Их никто не слышал, кроме души. Та слышат даже самый тихий шёпот.

Из машины выгрузили венки и цветы. К мужу подошли два служителя кладбища.

– Накинуть бы пару тыщёнок, господин хороший, могилу капать умаялись, гроб большой, – и служитель протянул требовательно руку.

Муж замялся, покопался в карманах и вынул две замусоленные бумажки. Те исчезли в карманах мужиков, как по мановению волшебной палочки. Гроб подняли и понесли.

– Ты деньгами то не раскидывайся, – поучала любовница.

– Ну, дорогая, теперь все наше, главное её киллер вместе с ней сдох, платить никому не придется.

Киллер…все наше…её хотели убить.

Что это было? Он хотел её смерти? Господи!

И тут же из пространства рядом с душой возник Ангел. Обнял её своими крыльями, пытаясь смягчить удар.

Но душа дико выла, умирая вместе с телом. Любовь кончилась. Её никто не любил, он желал ей смерти.

Если бы у души был мозг, то он сейчас бы взорвался.

– Он хотел меня убить, чтобы получить все? – всхлипывала душа, утирая слезы хитоном Ангела. – Какой ужас!

В этот момент процессия засеменила по скользкой дорожке из глины в сторону выкопанной могилы. В руках её мужа были две жалкие гвоздки.

– Даже на цветы денег пожалел, – тоскливо подметила душа.

А потом в злом порыве она толкнула мужа в спину. Нет, у духов нет возможности использовать физическую силу, но иногда и ментальной хватает. Ангел ей помог.

В этот момент муж, что замыкал процессию вместе со своей любовницей. Он поскользнулся, его резко бросила вперед, как от какого-то толчка. Он раскинул руки, а любовница не успела выдернуть свою руку из его, и они, громко вскрикнув, шмякнулись мордами в грязь. Передние ряды зашушукались, стали оглядываться. На лицах её коллег и немногочисленных подруг появились злорадные улыбочки.

Муж же, матерясь и чертыхаясь, поднялся, отряхнулся и зло отшвырнул вялые гвоздички. Те отлетели и повисли на чужом и старом ржавом памятнике. Из могилы возникла душа бабули. Она принюхалась к цветочкам и просияла.

– Обо мне вспомнили, милые мои…

Душа Тамары хотела было что-то сказать, но Ангел её одернул.

– Не мешай ей возрадоваться! Дай бог вознесется…

– А почему она не вознеслась сразу? – удивилась душа Тамары.

– Так была озабочена делами домашними, сыновьями непутевыми, внуками непослушными, что призыва Господня не услышала, а теперь ждет, когда внучки помянут бабушку. Так и ходит по Земле грешной неприкаянная.

Душа Тамары со страхом посмотрела на неприкаянную. Нет! Она так не хочет. Её и поминать будет особо некому. Родители давно в могиле. Детей она не родила, заболевание у неё какое-то мудреное нашли. А тут ещё и муж, объелся груш. Даже не дождался её похорон. Тот явно её вспоминать не будет.

И что тогда?

Она вот также будет сидеть у своей могилы и ждать, чтобы хоть кто-нибудь к ней пришёл?

– Нет! Нет! Я так не хочу!

– Ты выбрала свой путь! – возликовал Ангел.

Они вновь оказались перед Архангелом Михаилом.

– Ну, и какое твое решение?

– Я хочу прожить жизнь земную, – уверенно и твердо сказала душа Тамары.

– Да будет так, – воскликнул Ангел.

И в тот же момент облака над ним сгустились, сияние померкло. Потом стало совсем холодно и темно. Где-то неприятно пищало, и в мозгу мигала красная лампочка.

Потом до неё донесся голос.

– Проводником тебе мы посылаем душу, она будет твоим Ангелом-хранителем…

Громкий писк разорвал пространство. Яркий свет ударил в глаза.

– Она проснулась! – раздалось рядом.

– Ну, слава богу!

И она открыла глаза.

Глава 2

В глазах, словно песок насыпали, печёт в груди и голова кружится. Взгляд упирается в светящие точки на потолке, по которому ползёт трещина. Рядом что-то неприятно пищит, разрывая барабанные перепонки. Слабый вздох, легкие с шумом раскрываются и скрипят, как меха на старой гармошке.

– Воды…

Во рту сухо, как в пустыне Сахара в жаркий полдень.

– Воды…

– Она очнулась, – голос спокойный, уверенный, и над ней склоняется пожилой мужчина в белой шапочке, у него очки в тонкой оправе и небольшая бородка.

– Пить, – вновь попросила она.

– Дайте ей воды, – командует он кому-то невидимому.

И тут же в губы упирается трубочка, а ноздри щекочет запах воды. Первые глотки болезненные, как будто пьешь не воду, а расплавленный свинец. А потом вдруг ощущаешь прохладу, и жадно начинаешь пить.

Она пила и пила, никак не могла напиться.

– Хватит, много сразу вредно, – вновь раздался голос.

Она попыталась повернуть голову, но в тот же миг поняла, что голова зафиксирована.

– Не вертитесь, девушка, у вас шея зафиксирована в ортезе. Это ж надо умудриться так упасть, что головой о чугунные перила стукнуться. Это просто ваше счастье, что вы отделались гематомой и сотрясением мозга.

Она смотрела на врача и ничего не понимала. Кто она? Где она упала? И где она сейчас? Кто её родственники? А где она живет?

Она испуганно таращилась на врача.

– Тут родственники пришли к пострадавшей, – в палату забежала медицинская сестра. – Просят пустить.

– Только недолго, пациентке пока трудно говорить, и надо меньше информации, – доктор выскочил из палаты. И в тот же миг туда вошли трое.

Это была женщина лет шестидесяти, молодая женщина лет тридцати и мужчина, лет так от тридцати пяти до сорока.

На голове пожилой тетки была хала из черных с сединой волос, черные усы на лице, и огромные брови, Леня Брежнев мог позавидовать их густоте и ширине. Тетка походила чем-то на Буденного, но ей надо было выдать шашку и папаху. Ходила тетка переваливаясь как гусыня, потому что обладала такой «кормой», что не в каждую дверь такая корма проходила, поэтому в двери тетка прошла боком.

Девушка, что забежала вслед за ней, была очень похожа на мать, разве что усов ещё не было, да и «корма» была поменьше, но зачатки того и того уже были.

Мужчина же был субтильным, с бледным и длинным лицом, ранними залысинами. Бесцветные его глаза суетливо бегали из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть немногочисленные предметы, находящиеся в палате. Он словно боялся посмотреть ей в глаза.

– И чего ты тут разлеглась? – начала тетка, без всякого приветствия. – Дома пол не помыт, стирки целый воз, скоро праздник. Надо по магазинам бегать, продукты покупать, салаты строгать, а ты тут валяешься.

Тетка вызывала глухое раздражение, хотя она её не знала. Но голос, запах удушливых духов, сам вид порождал в ней такую злость, что она готова была задушить тетку голыми руками.

– Да, милая, ты уж поправляйся быстрее, пять дней до праздника, – заюлил мужчина.

Он вызвал у неё чувство отвращения. Как будто она шла, шла и наступила в экскременты.

– Не че симулировать, – поддакнула девица.

– Вы кто? – спросила она.

И всё семейство замолчало. Пришедшие к ней люди приходились родственниками друг другу, она поняла это сразу, как только их увидела. У них у всех были схожие черты. Вот только кем они приходились ей?

– Ты головой ударилась что ли? – проворчала тетка.

– Да, – насколько это было возможно, кивнула она.

– Понятно…

Тетка хищно посмотрела на неё.

– То есть ты ничегошеньки не помнишь?

– Нет.

– Мы тебе бумажки принесем, подписать надо, – усмехнулась тетка.

– Зачем? А вы кто? – опять спросила она.

– Милая, я твой муж, – сюсюкая, сказал мужчина, – а это моя мама и моя сестра. Ты нам обещала документы подписать, но исчезла, а потом мы тебя нашли в больнице.

– А где моя мама? – спросила осторожно она.

– А твои родители померли, ты в детдоме росла, – вновь залебезил её муж.

– Да, у тебя ни кола, ни двора, только мы, – поддакнула тетка и хищно посмотрела на неё. – Мы завтра подъедем, тебя проведать, кое-что подпишем.

Тетка окинула взором палату. Покосилась на дверь, а затем опять обратила свой взор на больную.

– Бумажки подпиши и лежи, выздоравливай.

– Все на выход, больная только что очнулась, ей нужен отдых, – доктор командовал так, что не подчиниться ему было сложно.

– Доктор, она ничего не помнит, нас не узнает, – заюлил муж.

– Это бывает при травмах, кратковременная амнезия, она пройдет со временем, – кивнул головой доктор. – С больной все будет хорошо, я не вижу поводов для беспокойства.

Он ловко вытолкал посетителей за пределы палаты. И двери захлопнулись.

Она лежала и смотрела в потолок. Тамара…

Точно. Она Тамара! Кондитер.

А муж? Он не похож на её мужа, уж слишком дохлый.

Она резко подняла руку.

И чуть не вскрикнула. Вместо полной и сильной руки, которой она легко замешивала десять килограммов теста, она увидела тонкую, как прутик у кустика ивы, руку. Она ощупала себя. Где её увесистая грудь? Прыщики какие-то на месте вполне такой справной груди. А где могучие плечи? Да она одной рукой поднимала огромные кастрюли в кафе. Она похлопала себя по бедрам. Нет, у неё не было такой кормы, как у тетки, которая назвалась её свекровью, но у неё были вполне такие округлые бедра.

Ничего этого не было! Словно десяток котов её облизали со всех сторон.

Она тощая!

От ужаса она схватилась за лицо и ощупала его. Ничего похожего.

– Господи, кто я? – испуганно прошептала она в пустоту.

– Ты – это я, – ответила ей пустота. – Нас поменяли местами, я отдала тебе свое тело, но душа у тебя своя.

– Кто со мной говорит? – испуганно пропищала она в пустоту.

– Я твой Ангел-хранитель, – представилась пустота.

– Где ты?

– Я здесь. И тот же час пред ней предстал Ангел с крыльями в хитоне.

– Я вам ужина принесла, – в палату зашла медсестра.

Она прошла сквозь Ангела и поставила на тумбочку тарелку и стакан.

– Кушайте на здоровье, вам надо обязательно кушать, а то у вас ещё и анемия до кучи, – покачала головой медсестра.

– А вы её видите? – осторожно показала она на Ангела.

– Кого, милая? – удивленно уставилась на неё медсестра.

– Ангела, – шёпотом спросила она.

– Нет, здесь никого нет, – спокойно ответила ей медсестра, – я вам укольчик на ночь поставлю, чтобы видений не было. Выспитесь, мерещиться ничего не будет. Это все последствия травмы.

Она выдохнула и закрыла глаза. А когда открыла их, чуть не заорала. Потому что Ангел-хранитель сидел рядом с ней.

– Изыди, – прошептала она.

– Это про сатану, а я Ангел-хранитель, я не могу тебя бросить, уйти, исчезнуть. Это моя работа.

– Ты так и будешь таскаться за мной? – испуганно пробормотала она.

– Конечно. Я же сказала, это моя работа. Я привязана к тебе и не имею возможности уйти, пока не отработаю свой грех.

– Какой у тебя был грех, ты же Ангел?

– Но я была человеком. И тоже грешила.

– Ты? Просто на тебя без слез не взглянешь, не понимаю, чем ты там грешила?

– Я добровольно хотела отказаться от дарованной Господом жизни, – печально вымолвил Ангел.

– Тогда как ты попала в чин Ангельский.

– Так мою душу забрали вместо твоей!

– Ой, едрит-мадрит! Это чё? Это я должна быть Ангелом?

– Нет, но ты бы попала в царствие небесное, но так как нас перепутали, то туда по ошибке попала я. Теперь ты понимаешь?

– Ничего не понимаю. А как ты Ангелом то стала?

– Так проводник тебе нужен, ты теперь в моем теле и живешь моей жизнью, вот меня Ангелом–хранителем и сделали.

– А кто я?

– Ты…я не помню…

– Едрит-мадрит, вот такой у меня Ангел!

Глава 3

– Ну, Ангел, чего делать то будем, ты не помнишь, я не знаю? – вопрошала она. – Зовут то меня хоть как?

– Лариса.

– Ну, хоть это выяснили. А приходил ко мне кто?

– Муж с родней.

– Значит этот «обсосок» мой муж, ну и как тебя угораздило за него выйти?

– Не знаю, точнее не помню…Вроде уговорили меня…

– О, Господи, странная ты какая-то. Как можно уговорить на замужество?

– Так семьи же у меня нет.

Лариса напряглась, подтянулась и села. Голова кружилась, тошнило. Настроение было не самое лучшее. Она помнила всю свою прошлую жизнь в теле Тамары и ничего из жизни Ларисы. Вот как с этим жить?

– Ты хоть кем была то?

– Филологом.

– Етить твою налево. А я кондитером, окончила кулинарный техникум.

– «Етить» говорить не культурно.

– Да офигеть, может не культурно, но сейчас самое то, если учесть обстоятельства.

Покачнувшись, она попыталась встать. Это удалось с трудом, и получило далеко не с первого раза. Три шага до зеркала ей дались с трудом. Но добравшись до него, она чуть не заорала.

Вместо пышущего здоровьем тела пятьдесят четвертого размера, крепко скроенной фигуры, она увидело что-то прозрачное, эфемерное.

– Где моя шевелюра, – она провела по тонким, очень светлым волосам, которые приятно кучерявились. Сейчас волосенки поблекли, слежались и выглядели как пожухлая солома.

– Ты не переживай, ты вновь станешь красавицей, – воскликнул Ангел.

– Ой, заткнись уже, толку от тебя никакого, – махнула рукой она, – это что за заморыш такой.

И она ткнула пальцем в зеркало.

– Где титьки, жопа, тут веса на сорок килограмм.

– Прости, меня с юности мучала анорексия.

– Господя! Да ты и болячку нашла под себя.

– Прости, ну это из-за стресса.

Она вновь провела по своему телу рукой и чуть не заплакала от отчаянья. Тело было настолько дохлым, ребра торчали даже сквозь ночную рубашку, ручки – точно вичечки, ножки – это спичечки.

– Как жить то! – воскликнула она, обозревая свое тело.

Ангел с поникшей головой сидел рядом.

– Как я теперь десять килограмм теста на коржи замешаю? Да я ж сломаюсь пополам? – с ужасом она уставилась в зеркало.

– Дело в том, что прошлой жизни у тебя нет, – тихо молвил Ангел.

– Как это нет? У меня кафе с кондитерской, – она всплеснула руками.

– Ты забыла, ты умерла, – тихо заключил Ангел. – Твой муж забрал все, унаследовал имущество, теперь у тебя ничего нет из той жизни.

– Как это забрал?

– Вот так. Ты же не можешь сейчас появиться перед ним и сказать, что ты это ты.

Она села на кровать и замерла. Что делать то? Жить жизнью Тамары она не может, а как быть с жизнью Ларисы?

– Как же я буду жить?

– Обыкновенно, только моей жизнью.

– А если я не хочу.

Ангел пожал плечиками и растворился.

Она пошарила рукой по тумбочке и нашла миску с кашей. В руках тут же оказалась ложка. Лариса жадно ела кашу, в её желудке давно не было еды, и он урчал от удовольствия. Она съела все до последней крошки и облизала ложку.

В палату заглянула старенькая нянечка.

– Покушала, вот хорошо, давай мисочку сюда, – заулыбалась она, и на пухлых розовых щечках появились ямочки.

Она тяжело вздохнула и отдала тарелку. День близился к концу.

В самом конце зашёл к ней дежурный доктор.

– Ну, как вы себя чувствуете, Лариса Сергеевна?

– Хорошо, – замороженным голосом ответила она.

Доктор откашлялся, прошёл в палату и сел на свободный стул.

– Мне жаловались, что вы ходите по палате и разговариваете сама с собой? – осторожно спросил он.

– Доктор, вы в Ангелов верите?

– Хм, а вы их видите?

– Доктор, я не знаю, кого я вижу, – она говорила осторожно, боясь сказать лишнего.

– Хм, Лариса Сергеевна, я бы посоветовал вам после выписки из стационара, обратиться к психологу и проработать с ним свои страхи. Выделите, у травм головы есть последствия, которые не всегда можно сразу заметить.

– Какие последствия?

– Ну, видения, амнезия, провалы в памяти, иногда человек забывает всю свою жизнь и не узнает родных людей. Это, конечно, очень тяжелая форма амнезии, но она встречается реже.

– И что с этим делать?

– Все лечиться.

Доктор похлопал её по плечу и вышел.

– Ладно бы у меня была просто амнезия, но у меня другое тело, другие люди вокруг, на амнезию это не тянет.

Она встала и осторожно выглянула в коридор. Там стоял её муж, то есть муж Ларисы, и о чем-то говорил с врачом. Потом они развернулись и пошли вдоль коридора.

Она накинула халат и, осторожно выскользнув из палаты, устремилась за ними.

– Слушай, Лёва, а её нельзя признать невменяемой?

– Павел, ну не могу я её признать невменяемой. Это решает комиссия, у тебя хватит денег всех подкупить?

– А сколько надо?

– Думаю…

– Уууууу, у меня столько нет.

– Давай сделаем по-другому. Давай я тебе дам таблеточек, вы ей тихонько в воду добавляйте…

Дальше она не слышала, парочка удалилась, а поспешить за ними, значит, обнаружить себя. Она замерла, не зная, что делать.

– Милая, ты чего потеряла? – раздался голос нянечки позади.

Она дернулась и пробормотала: Туалет где?

Туалет ей был не нужен, просто нужно было куда-то сбежать на пять минут и выдохнуть. Муж Ларисы, собирается объявить её не дееспособной, а «добрый доктор» даст ему таблеток. Каких и зачем? Странные мысли не покидали её. Её муж хочет вылечить или отравить?

Это никак не укладывалось в её голове. За что так? Что такого ужасного сделала эта Лариса, что они её хотят объявить сумасшедшей?

– Ангел, ну где ты? Когда надо, тебя нет! – зло воскликнула она.

И Ангел тут же материализовался из воздуха.

– Где ты шляешься? – возмутилась она.

– Я его боюсь…

– Кого?

– Павел…

– Господя! Вот достала ты меня со своими нюнями, – возмутилась она. – Чего тебе его бояться, если ты ангел бестелесный. Что он тебе сделает?

– Да, по привычке, наверное, – пробормотал Ангел.

– Так, Ангел-хранитель, давай рассказывай, что такое муж сделал, что ты его боишься?

– Не могу рассказать.

– Это ещё почему?

– Я отринула жизнь земную, поэтому все прошлые деяния мои стерты.

– Офигеть! А как ты мне в этой жизни помогать будешь?

– Я проведу тебя через сложности, чтобы ты не совершила тот же грех, что и я. Не покончила жизнь самоубийством.

– Я не собираюсь.

– Но тебя могут обидеть и довести до самоубийства.

– Да ты что! Да скорее я их самих доведу до самоубийства, чем побегу на себя руки накладывать. Я скорее обидчикам ноги вырву и руки оторву.

– Это ты сейчас так говоришь, а вот поживешь моей жизнью, – печально говорит Ангел.

– А почему ты тогда свою жизнь не поменяла, если у тебя все так плохо было?

– Как это? Как поменять жизнь?

– Обыкновенно! Если тебе что-то не нравится, просто меняешь.

– А если тебя окружают неприятные люди?

– Гонишь их в шею!

– А если это муж?

– А что у нас крепостное право? Развод и барабан на шею, пусть возглавляет таких же придурков.

– Прости, но я не такая, я так не смогла.

– То есть ты «терпила»?

– Что такое «терпила»?

– Ну, это те, кто подставляет щеку, чтобы по ней ударили, терпит и подставляет другую.

– Наверное, меня часто обижали. Я много плакала и страдала, терпела обид.

– Ну, я же говорю, классический тип – это терпила.

– Я чувствую в твоем голосе нотки осуждения. Ты меня не любишь?

– А я тебя ещё и любить должна?

– Но я не смогу подняться в царствие небесное, туда уносят крылья, а их должна напитать любовь.

– Ох, как сложно у вас, у Ангелов. Как же я тебя могу полюбить, если ты себя не любишь?

– А как это? Как полюбить себя? Я думала, что надо прежде любить других?

– Ты конечно странная девушка, но если ты не любишь себя, то и тебя никто не полюбит.

Но тут в туалет ворвалась нянечка.

– Где вы ходите, больная? Мы с медсестрой с ног сбились, вас разыскивая. Уже думали, что вам плохо стало. Ну ка брысь в палату!

И Лариса потащилась за ней. Позади неё шел Ангел-хранитель.