Текст книги "Призрачная тайна 1 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Я смогла переодеться!

Пускай лишь в ночнушку, но и это была уже победа. Значит, всё дело в энергии. И желании!

И того, и другого у меня хоть отбавляй, а значит… Расплывшись в довольной улыбке, я поторопилась в ближайший крупный торговый центр, где нашла бутик с самыми красивыми на мой вкус летними платьями, которые были выставлены на манекенах, и не без усилий и прочего сопения-кряхтения, но создала на себе славное платьице. Правда, было не совсем понятно, что оно именно лавандовое, потому что я сама была серебристо-голубоватой, но фасон, насколько я видела сама, удался один в один.

К сожалению, в зеркалах я не отражалась, так что могла лишь догадываться, как выгляжу со стороны, но то, что видела сама, мне нравилось. Более того, удалось высушить волосы и, не рискуя убирать их в прическу, я предпочла оставить их распущенными, но уложив в локоны. Надеюсь, получилось прилично.

Интересно, смогу ли я напитаться энергией достаточно для того, чтобы увидеть своё отражение? Или это в принципе невозможно? Или проще спросить? У некроманта, ага!

Криво усмехнувшись, тут же нахмурилась. Откуда он меня знает? Сама я, хоть убей, не могу его вспомнить. Наверное, стоит всё-таки вернуться в тело и хорошенько покопаться в памяти Апраксиной… Да, так и сделаю. Заодно поищу информацию в сети. Вдруг удастся узнать, кто из некромантов служит на седьмой Рязанской заставе?

***

Лиза или нет?

Лиза или… Нет?

Он даже спать лечь не смог, мучаемый этим вопросом, и как только получил официальное разрешение на увольнительную, рванул в город. Сначала в особняк Апраксиных. Глухо!

Затем по месту работы близнецов, с которыми во время учебы пересекался и не раз. Увы, оба укатили на очередную медицинскую конференцию в Москву. Дерьмо!

И рад бы просто позвонить, но за последние три года в его жизни изменилось слишком многое и у него банально не осталось номеров из прошлого, а на память он никогда такое не запоминал. Зря!

Вышел на Геннадия Апраксина…

И только тогда услышал скорее вопрос, чем ответ:

– А позвольте поинтересоваться, ваша светлость, зачем вам моя племянница? Девочка серьезно пострадала от нападения сущей и находится на лечении…

– Где? – оборвал, не в силах слушать чужие словесные кружева. – В вашей клинике?

– Допустим, – недовольно поджал губы главный врач знаменитой клиники, где выхаживали даже смертельно больных. Естественно, не бесплатно. – Вы не ответили на вопрос. Со всем моим уважением, княжич, но Елизавета…

– Я могу её увидеть? – оборвал прежде, чем Апраксин придумал тысячу отговорок. – Просто увидеть.

Хотя зачем? И сам бы сейчас не мог объяснить.

– Просто увидеть? – приподнял брови знаменитый целитель не менее знаменитого рода. – И только? Что вы скрываете, ваша светлость?

– Это… – с недовольством выдохнул, – личное.

Нет, он не будет подставлять девочку. Но если она в коме… да, это многое объяснит. Слишком многое!

– Значит, просто увидеть? – въедливо уточнил Апраксин, кажется, надеясь извлечь из его просьбы некую свою выгоду.

Хотя когда было иначе?

– И поговорить, – добавил торопливо. – Наедине.

Апраксин думал долго. Слишком долго для всего лишь отказа. Чертовы аристократы… Старательно удерживая ровное выражение лица, чтобы только не показать собеседнику, как его бесит подобное отношение, всё же не сдержал облегченного выдоха, когда главный врач клиники кивнул.

– У вас будет две минуты. И если Лизонька сама не захочет с вами говорить, то я буду отстаивать именно её интересы, сами понимаете. Но прежде я прошу вас об ответной услуге.

Так и знал!

– Внимательно вас слушаю.

– В паллиативном крыле лежат двое ребят, – помрачнел всё же не всесильный целитель. – Есть опасение, что они уже мертвы. Вы можете это подтвердить или опровергнуть?

– Да. Могу прямо сейчас.

И плевать, что резерв ещё наполовину пуст. С другой стороны – он ведь наполовину полон, верно?

– Идемте.

Глава 8

В своё тело я вернулась ближе к семи утра. Сладко потянулась, ощущая себя как никогда хорошо, с небывалым аппетитом поела, искренне радуясь, что мне дают уже больше самой разной (и очень вкусной!) еды, потом полежала под капельницей, листая смартфон в поисках ответов на свои вопросы, но нашла только к концу часа, когда зашла на сайт “Герои Рязанской губернии”.

И нашла.

Ого!

Аж целый княжич! И не просто княжич, а орденоносец! Между прочим, кому попало орден Георгия Победоносца “За храбрость” не дают!

Или не он?

Минут десять изучая Константина Игоревича Волконского и так, и этак, с великим трудом нашла его фото в других источниках, но везде он был в парадной форме офицера, гладковыбрит и суров, тогда как ночью его лицо ничуть не портила трехдневная щетина и легкая небрежность в стандартной форме стража.

И всё же. Откуда он меня знает?

Сама я, как ни старалась, не нашла в памяти Апраксиной ни единой зацепки. Но если подумать логически… Ему тридцать, как и близнецам. В университете магии он учился в то же время, что и они. Могли ли они быть знакомы? Вполне! Князьям Волконским принадлежит Владимирская губерния и несколько близлежащих областей, граничащих с Рязанью и иными губерниями Нарышкиных с северо-востока. Странно, конечно, что он служит тут, а не у себя, но… Да, верно. Он служит императору, и лишь он решает, где и когда защищать родину.

Значит ли это, что седьмая Рязанская застава одна из опаснейших, раз там служит один из сильнейших некромантов империи? Хотя учитывая размеры той твари… Не удивлюсь. Ох, и угораздило же меня, а?

– Барышня! – В палату заглянула постовая медсестра, причем вид у неё был чрезмерно взволнованный. – Не спите? К вам посетитель! Одеться бы вам.

– Какой посетитель? – растерялась и зачем-то переглянулась с сиделкой, которая тоже выглядела озадаченной. Неужели родители удосужились проведать дочь-лишенку?

– Ой, не знаю, – глазки постовой медсестры подозрительно забегали, давая понять, что девица лжет, но признаваться не планирует. – Он с Геннадием Трофимовичем принять просят. Вы бы оделись?

– А я разве раздета? – фыркнула, выразительно поправляя бретельку ночнушки на плече, потому что это не смущало ни одного из докторов, совершающих обход ежедневно.

– Барышня, ну разве ж так можно?! – почему-то возмутилась Марина, которая дежурила сегодня. – Нинка, и ты хороша? Во что барышню одевать? Кто б из вас об этом заранее позаботился, а?

Нервно улыбнувшись, медсестра предпочла банально сбежать, а вот Марина, которой было уже далеко за сорок, и фактически она годилась мне в матери, немного суетливо подала халат, ворча, что стоит надеть хотя бы его, раз ничего больше нет.

Действительно. Ничего ж нет! Попросить, чтобы принесли? Хожу я уже ровно, в обмороки не падаю. Сегодня так и вовсе услышала от дежурного целителя похвалу, что иду на поправку семимильными шагами. Правда, он сам при этом выглядел озадаченным, словно такового в принципе быть не могло, но я подозревала в этом энергию выпитых сущей, и предпочла умолчать о своем маленьком секрете. Тем более главной проблемы он не решил – я была всё так же лишена магии, да и псевдонекроповодок никуда не делся.

В итоге я успела лишь надеть шелковый халат в пол и повязать поясок, когда в дверь деликатно постучали и с моего разрешения её открыла Марина.

И хорошо, что я сидела!

Когда в палату вошел не только дядя, которого сегодня я официально увидела впервые со дня, как попала в клинику, но и княжич Волконский собственной персоной, причем до сих пор небритый, но в гражданской одежде, мало похожей на одежду княжича (простые черные брюки и черная рубашка, хотя и не из масс-маркета), мои глаза стали натурально по пять копеек, а жопонька почувствовала приближение полярного песца.

– Лизонька, – подозрительно ласково обратился ко мне дядя, первым подходя ближе и справляясь о моём самочувствии.

Ответила ему что-то нейтральное, старательно изображая смущение, но потом мужчина заявил:

– Позволь тебе представить друга семьи, княжича Волконского Константина Игоревича. Вы могли быть и прежде знакомы, одно время он был тесно дружен с твоими старшими братьями Архипом и Авдеем, но может и нет. Константин Игоревич хочет задать тебе несколько вопросов. Наедине. Побеседуешь?

Бросив пытливый взгляд на некроманта, который всё это время предпочел стоять у двери, но не сводил взгляда с меня, поняла, что лучше прояснить все мутные моменты сейчас (и отрицать все до последнего!), чем рождать в его душе новые подозрения.

И, старательно изображая скромницу, коротко кивнула.

– Хорошо, – скупо улыбнулся дядя и зачем-то погладил меня по плечу. – Не волнуйся.

После чего развернулся и гораздо строже заявил Волконскому:

– Ваша светлость, у вас две минуты.

Какой у меня грозный дядя! С трудом удержав кривую усмешку, напряженно проследила за тем, как из палаты вышел сначала Апраксин, а затем и сиделка, бросившая на Волконского более чем подозрительный взгляд, а затем переключила внимание на княжича.

Как же он всё-таки хорош, чертяка!

Высокий, ладный. Не гора мускулов, но и не дохляк. Самый сок. Отросшие почти по плечи черные волосы в синеву, мужественные черты лица, открытый взгляд. И нереально синие глаза. Просто нереально!

Даже смутилась, когда поняла, как пытливо изучает он меня в ответ, но не смогла не съязвить секунд двадцать спустя:

– Ваша светлость, вы зашли помолчать?

– Это ведь была ты? – задал он встречный вопрос и шагнул вперед, отчего резко захотелось сдать назад.

Но как сделать это, сидя на кровати?

– О чем вы говорите? – изобразила абсолютное непонимание.

– Брось, – усмехнулся и шагнул ещё, не сводя с меня пытливого взгляда, который окончательно пробрал до печенок. – Я чую аромат душ. Это была ты.

Вот же… Черт!

– Не понимаю, о чем вы, – попыталась настоять на своём, качая головой, но первая отводя взгляд, потому что выдержать его пронзительный прищур было уже невозможно.

А Волконский, подойдя окончательно вплотную, вдруг коснулся пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть наверх, на себя… И неожиданно поблагодарил:

– Спасибо. Не знаю, как ты это сделала, но я искренне благодарен за помощь. Могу ли я помочь тебе?

Изумившись так, что секунд пять только растерянно моргала, на шестой нервно облизнула губы и… отрицательно качнула головой.

Не поверил.

– Уверена?

– Да.

Не поверил ещё сильнее, но подбородок отпустил. Правда, удобнее не стало, он всё ещё нависал надо мной, откровенно подавляя, но хотя бы больше не прикасался.

– Надолго здесь? – уточнил обманчиво небрежно.

Пожала плечами, не представляя, что сказать. И зачем ему вообще это знать?

– Лиза, – обратился ко мне так фамильярно, словно мы были не просто друзьями, а чуть ли не любовниками, потому что в этой императорской России незнакомый княжич имел право называть меня лишь полным именем. А лучше с отчеством!

Всё это всплыло в памяти гневным негодованием, а он уже говорил дальше:

– Слышал, Нарышкин разорвал помолвку. Идиот.

У меня сама собой дернулась бровь, а я слегка наклонила голову, не ожидая от княжича таких откровений.

– Ты вряд ли знаешь, но пять лет назад я просил у Андрея Трофимовича твоей руки.

У меня снова дернулась бровь.

– Но опоздал. Ты была уже посватана Нарышкину.

И-и?

– Сейчас я прошу твоей руки у тебя.

– Ты… – у меня аж дар речи пропал вместе со всем этикетом, испарившись, как не бывало, – с головой вообще дружишь?!

Теперь лицо вытянулось уже у некроманта. Что, не ожидал княжич, что барышня так умеет? А я и не так умею!

– Поясни, – слегка нахмурился, быстро взяв себя в руки.

– Я лишенка, – усмехнулась криво. – Выжила чудом. Неделя в коме, да и сейчас не в лучшей форме. Не говорю уже о сопутствующих осложнениях. Зачем вам, светлый княжич, такая ущербная жена? Перед коллегами своей сердобольностью хвастаться?

– Ерунду не говори, – нахмурился сильнее.

Уверена, он хотел сказать что-то ещё, может даже объяснить свое нелепое предложение, но дверь за его спиной распахнулась и в палату вошел дядя.

– Ваша светлость, время.

Не скрывая досады, Волконский чертыхнулся одними губами, но мне достался новый, абсолютно уверенный в себе взгляд и немного пугающий совет:

– Подумай над моим предложением. Через неделю загляну снова. – После этих слов его взгляд едва уловимо смягчился и мужчина доброжелательно кивнул: – Рад видеть тебя живой. Выздоравливай.

А потом он просто ушел. Дядя тоже ушел, наверняка решив проводить высокопоставленного гостя прямиком до ворот, ну а я, с обреченным стоном рухнув на подушки, спрятала лицо в ладонях и смачно ругнулась.

– Барышня! – опешила неслышно вошедшая Марина. – Как так можно?

– Когда очень хочется, и не такое можно, – огрызнулась, но снова скривилась и извинилась: – Прости, я… расстроилась.

– Что вам такого гадкого наговорил этот княжич? – обеспокоенно поинтересовалась Марина, причем я чувствовала – не из любопытства, а действительно за меня переживая.

Местный персонал вообще поражал своей искренней заботой и душевностью.

– Замуж звал, – процедила мрачно, не видя смысла скрывать.

– Замуж? – слегка опешила сиделка и едва не села мимо кресла. – А в чем ваше расстройство? Выгодная же партия. Или… вы другого любите?

– Марина, ну какая любовь? Какой замуж? – Меня снова перекосило, причем в том числе от личных воспоминаний Апраксиной. – Я дочь графа, а он вообще княжич, у нас по любви замуж не выходят. Вот только какая из меня жена? Без дара, а? Без дара одаренных детей не родить. Понимаешь? А у меня ещё и руки проклятые! А летаргия эта? Если она ребеночку навредит, когда я забеременею? Я же каждую ночь практически в кому впадаю! Вот зачем он вообще пришел, а? Только душу разбередил! Придурок!

– Дела-а…

Марина даже не стала выговаривать мне за новое ругательство, погрузившись в растерянные размышления, и лишь через несколько минут спросила:

– А он в курсе? Ну, особенностей ваших.

– Не знаю, – сердито дернула плечом. – Я и его знать не знала!

– Как так? – снова опешила женщина.

Я же, старательно покопавшись в памяти, уже не очень уверенно произнесла:

– Может, виделись пару раз, не больше. Он со старшими братьями знаком. Но мне тогда едва ли четырнадцать было, а то и меньше!

– Дела-а.. – снова протянула сиделка. Потом, правда, спохватилась и деловито сообщила: – Не принимайте близко к сердцу, барышня. Мужчины, они ж… Головой редко думают. У них за желания обычно другие места отвечают.

Я фыркнула, прекрасно понимая, о чем она, а Марина уже с улыбкой продолжала:

– Вам сейчас выздоравливать надо, а не волноваться. Сейчас обед вам принесу, а потом вкусную витаминку с капельницей. А потом можно и об одежде подумать, а? Ну где это видано, чтобы в одной сорочке уже пятый день!

Действительно! Барышня я или где?!

В итоге оставшийся день прошел хорошо, даже очень. Обед был вкусным и сытным, лекарства не горькими и не противными, а Марина как всегда заботливой. Вместе с ней я определилась, какая одежда мне вообще нужна, причем четко по списку, и она лично отнесла его главному врачу, а когда вернулась, то заверила, что Геннадий Трофимович уже связался со слугами Апраксиных и одежда будет у меня к вечеру.

Так и вышло.

Из-за того, что в клинике не было терапевтического отделения, а я, как ни крути, была всё-таки на особом положении, меня так никуда и не перевели, но в то же время добавили в палату мебели, которой уже не хватало. Обеденный стол и стул, шкаф для одежды, тумбочку. Благо палата была большой и всё влезло.

Одежду мне тоже принесли, причем не только одежду. Нижнее белье, три уличных платья, два домашних, блузка-брючки, тапочки-туфельки, расческа и заколки со шпильками, уходовые средства, средства гигиены и всякого другого по мелочи.

В общей сложности теперь у меня было всё необходимое, чтобы спокойно одеться и даже выйти на улицу, не опасаясь, что чего-то не хватает. Да что там говорить, мне даже сумочку с кошельком принесли!

Правда, когда я поинтересовалась, можно ли мне вообще выходить на улицу, дежурный врач ответил ну очень уклончиво. А когда надавила, попросил поинтересоваться об этом непосредственно у главного врача. Мол, пока тот лично разрешения не даст, никто другой этого не сделает.

Но надо ли мне вообще на улицу?

Да, я стала выглядеть получше и сама чувствую себя практически здоровой. Но в том-то и дело, что не до конца. Тело ещё слабое, изможденное. Прошло меньше недели с момента, как я очнулась, став Апраксиной. Этого бесконечно мало, чтобы нарастить минимум пять кило мышц. А ведь их надо ещё укреплять!

Кстати, об этом.

Выждав ещё пару дней и прекрасно видя, что максимальное взаимопонимание у меня установилось только с Егором Ивановичем, я обратилась с этой просьбой именно к нему.

– Разумно, – согласился он с моими доводами, причем сразу после утреннего обхода и моей просьбы. – Выглядите вы хорошо, никаких отклонений, не считая некроследа, да и он, прямо скажу, ощущается уже не так ярко, как прежде. Словно постепенно истончается сам по себе. Хм-м… А что по поводу физических нагрузок, это я вам сегодня же распишу в плане лечения. На первом этаже у нас есть два физиотерапевтических зала с тренажерами, вам будет самое то. Будут ли предпочтения?

– О, нет. На ваше усмотрение.

– Как пожелаете. И ещё…

Когда целитель замялся, я поняла, что он уже сам хочет о чем-то попросить, но не решается. Торопить не стала, он должен был сделать это сам, и секунд через десять всё-таки произнёс:

– Насчет вашего предложения. О помощи. Елизавета Андреевна, скажите, вы всё так же гуляете по ночам?

Не знаю, почему он решил слегка завуалировать мою призрачность, но кивнула.

– А вы не могли бы прогуляться до детской больницы? Понимаю, это не совсем то, чем бы вам хотелось заняться самой…

– Прогуляюсь, – перебила, когда поняла, что он снова смущенно подбирает слова и никак не может подобрать. – На что обратить внимание?

– Здание хосписа, – рвано выдохнул мужчина. – Там работает мой коллега и недавно поступил ребенок дальних родственников. Я… не знаю, что он вообще хочет, но… Есть подозрение, что ребенок проклят.

Ага.

Но где связь? Я и проклятье? Или…

– А точнее? – нахмурилась. – Что вы хотите от меня? Диагностировать проклятье? Или что?

– Я не знаю, – расстроенно вздохнул целитель. – Просто подумал, что вы сможете хоть немного прояснить ситуацию.

О, вот как.

– Я постараюсь, – пообещала ему предельно серьезно. – Как зовут ребенка и в какой палате его искать?

– Брунов Савелий, – слабо улыбнулся мужчина. – Он из простолюдинов.

– Я запомню, – кивнула, всем своим видом давая понять, что мне неважно, простолюдин это или аристократ. И так как тема себя уже исчерпала, решила поговорить о том, что волновало меня: – Егор Иванович, скажите, а существуют ли специалисты по призракам? Я поискала в сети, но толковой информации не нашла. Допустим, меня интересует момент с речью. Сама я себя слышу, окружающих тоже, но для живых остаюсь не только невидимой, но и неслышимой. Почему так?

– Знаете, хороший вопрос… – Целитель погладил бороду, как делал всегда, когда задумывался. – Это вам к медиумам надо или к некромантам, но, к сожалению, толковых специалистов этого профиля крайне мало. Увы, сам я весьма далек от этого магического направления, мой дар заключается в ином. Впрочем… Я могу попросить одного своего знакомого профессора именно о книгах. Думаю, он может дать вам их изучить. Естественно, с возвратом. Что скажете?

– Буду бесконечно признательна! – заверила его с жаром, на что целитель доброжелательно улыбнулся.

Глава 9

Мы поговорили ещё немного, в том числе о том, что мне нравится из еды больше всего и какие продукты мне нужно есть, чтобы поскорее прийти в форму, ну а потом я не могла не спросить ещё кое-что, не к месту вспомнив о княжиче.

– Егор Иванович, а вы знаете, меня на днях навещал Волконский Константин Игоревич…

– Нет, не знал, – удивился целитель. – Сам светлый княжич?

– Да. – Я с досадой поджала губы. – Сама я его так и не вспомнила, после опустошения дара моя память не так хороша, как прежде, но он вел себя так, словно сам меня хорошо знал. Он дружен с моими старшими братьями, у нас разница в семь лет. И сейчас…

Почему-то стало неловко говорить об этом вслух, словно глупость какую-то, но я всё равно решила это сказать.

– Он был рад сообщить, что мой жених разорвал помолвку, хотя я сама об этом ещё не знала. Но не удивлена, ведь это логично, верно? Вот только он… – Я снова шумно выдохнула и выпалила, не скрывая гневных ноток: – Он замуж меня звал, представляете?!

– Замуж? – опешил Бестужев. – Княжич Волконский?

– Да!

Мужчине потребовалось несколько минут, чтобы переварить эту действительно шокирующую информацию, после чего он аккуратно уточнил:

– Вы возмущены?

– Безмерно!

– Но почему?

– Давайте начистоту, да? – Я взглянула на него не без грусти. – Я инвалид. Ущербный инвалид. Мало того, что лишенка, так ещё и под непонятным проклятьем, высасывающим энергию из окружающих. Летаргия эта опять же. Ну какая из меня жена? Это же столько отрицательных нюансов для семейной жизни! А если забеременею? Смогу ли вообще? Или я ещё и бесплодна? Смогу ли выносить ребенка, впадая в коматозное состояние каждую ночь? А он княжич! У него дар светится так, словно он архимаг!

– Вы видите мощь дара? – почему-то удивился целитель.

– Ну да, – растерялась. – А так быть не должно?

– Это странно, – качнул головой Бестужев. – Обычно те, кто лишен дара, никак не ощущают одеренных.

– Знаете… – я задумалась и не могла не признать, – есть такое. Отчасти. Думаю, часть дара каким-то образом приросла к душе. Будучи призраком, я воспринимаю магию иначе. Ярче. Вижу четкие контуры и сразу могу определить направление дара. Может, это свойство всех призраков?

Целитель молча развел руками, давая понять, что ему это неизвестно, ну а я вернулась к волнующей меня теме.

– Так вот, о Волконском. Он ведь некромант, вы знаете? И очень сильный. Наверняка его род будет против супруги в моём лице. Но если всё же нет, то я бы хотела понимать свои перспективы. Свою опасность для окружающих. Возможность забеременеть и родить. Стоит ли вообще тешить себя этой надеждой? Вы ведь можете назначить мне дополнительные исследования? Я хочу понимать, стоит ли озвучивать эти аргументы вслух или мои опасения напрасны.

– Понимаю вас, – предельно серьезно заверил меня целитель. – Сегодня же обсужу данный момент с Геннадием Трофимовичем. Один лишь вопрос, позвольте? Сами вы чего желаете?

– В плане? – удивилась.

– Светлый княжич – отличная партия любой женщине, – уклончиво ответил Бестужев. – Он не наследник, более того, всего лишь третий сын, так что семья может и не быть против его избранницы, кем бы она ни была. Сами вы что думаете о нем? Я знаю, среди аристократов не распространены браки по любви, в большинстве случаев это сделка, но я многое слышал о Константине Волконском и он не производит впечатление дельца. Скорее наоборот. Быть может, его предложение продиктовано именно чувствами, а не расчетом? Сами как считаете?

Чувствами? Какими такими чувствами, если позавчера я увидела его впервые?!

В итоге я могла лишь растерянно моргать, так и не найдясь с ответом. Видя это, Егор Иванович не стал давить, предпочтя уйти, чтобы составить мне план занятий, ну а я… Была занята размышлениями аж до конца дня.

И ни к какому выводу так и не пришла.

Что я о нём вообще знаю? Да ничего!

Стоит ли узнать больше? Хм-м…

А ведь влюбиться в такого мужчину – легче легкого. Внешностью его природа не обделила. Но что внутри? Увы, глобал не спешил делиться этой информацией. Подозреваю, её придется выяснять окольным путем. Может… Пошпионить за ним? Увы, по ночам он скорее всего спит, а днём я до него добраться не смогу. Разве что просить у милейшего Егора Ивановича новый снотворный укольчик, но… Нет. Не хочу усугублять. Со здоровьем шутки плохи, а оно у меня и без того неординарное.

И что в итоге?

Поразмыслив и так, и эдак, поняла, что пока стоит занять выжидательную позицию. Начать укреплять тело, пройти углубленный медосмотр, почитать умные книги. Да, так и сделаю.

Ну а пока можно поужинать, постоять под теплым душем, наслаждаясь упругими струями воды, сделать минимальную разминку перед сном и лечь спать. Сразу уснуть не получилось, из головы, как назло, не выходил Волконский и его ничем не объяснимое желание видеть меня своей женой.

Всё-таки чужды мне местные порядки. Домострой какой-то!

Нет, чисто по-женски мне было приятно. Очень! Такой мужчина, ух! Но понимает ли он все риски? Или: пришел, увидел, победил? У местных же как? Особенно у аристократов! Родовитая, смазливая, одаренная? Берем! И пофиг на мнение невесты. Вообще пофиг. Особенно родителям. Потому что и у них было точно так же. И у их родителей. И десять поколений назад! Иначе бы и маги давно выродились, и имущество разбазарилось. Это как селекция породистых собак, только чуть иначе. Отсеивается выбраковка, остальных в развод.

Вот только я в данном случае именно выбраковка.

Почему он это не учитывает? Или элементарно не в курсе? Хотя знает же, что Нарышкин разорвал помолвку! Откуда? В газетах о таком не пишут, как и в глобале. Я проверила. Знаком с ним лично? Или пообщался с моим отцом? Тогда тем более должен знать как минимум о выгорании дара! Да и я ему сама об этом сказала прямо. Только без толку.

Нет, не понимаю его. Просто не понимаю!

А теперь ещё и заснуть не могу, хотя надо. Очень надо!

В итоге я проворочалась до полуночи, уже точно зная, что необходимо просить в свой рацион успокоительные капли, особенно на ночь, чтобы спать крепко и быстро, но потом всё же смогла уснуть и поспешила в детскую городскую больницу. Корпус, где располагался хоспис.

Там лежали неизлечимо больные ребятишки, родившиеся с патологиями, или получившие такие травмы, которые не были смертельны сразу, но и не вылечивались окончательно. Раковые больные, истощенные сущами, проклятые – в этом мире неизлечимых болезней было даже больше, чем в моём.

И что самое ужасное, половину таких малышей можно было бы вылечить силами опытных целителей, но всё упиралось в деньги и количество этих самых целителей. Их услуги стоили дорого и были банально не по карману простолюдинам. Да и сами целители, как бы цинично это ни звучало, ценили своё время и силы. Да, они могли брать подработки. Даже идти волонтерами! Но мало кто это делал, ведь силы тоже не бесконечны, а привыкшие получать высокую зарплату люди крайне редко делают что-то за полцены, а то и вовсе бесплатно.

В общем, жизнь – та ещё циничная сука, даже с магией.

А ведь Лизонька Апраксина тоже планировала работать целителем далеко не в больнице для простолюдинов. В прошлом году она проходила практику именно в этой клинике, в отделении неврологии. В этом году собиралась устраиваться интерном уже в кардиологию, ей это было ближе.

Но в итоге вышло, как вышло – паллиативное крыло и не врач, а пациент.

Всё это мелькало в моей голове ещё вечером, тоже не давая уснуть, сейчас же я вдумчиво переходила из палаты в палату, стараясь абстрагироваться от гнетущей атмосферы безнадеги, боли и даже смерти, щедро приправленной запахами антибиотиков и морфия. Может и чем другим, я не акцентировала на этом внимание, даже не пытаясь воскресить в памяти зубодробительные названия специфических лекарств и обезболивающих препаратов в том числе наркотического спектра.

Палату, где лежал пятилетний Брунов Савелий, я нашла в том числе по запаху. Запаху сладковатой трупной гнили. Не сразу сообразив, что это пахнут не дети, а витающая в палате магия, с опаской замерла на пороге, внимательно изучая ребятишек одного за другим. Всего их было четверо и все худенькие, изможденные. Три мальчика и одна девочка примерно одного возраста – пять-шесть лет.

Благодаря подробному описанию, я знала, что Савелий светленький и у него есть приметная родинка на лбу, но подходить и изучать детей вблизи не торопилась. Банально опасалась этой подозрительной черной дымки, которая витала над их телами. А ещё…

Мне кажется, или я вижу энергетическую пиявку?

Причем именно над девочкой в районе головы. Она выглядела хуже всех – самая худенькая, с пугающе почерневшими венами на лице. Более того, она была привязана к кровати, но всё равно периодически дергала ногами и руками, то сжимая, то разжимая пальцы, словно хотела впиться ими во врага.

Понаблюдав за происходящим минут двадцать и видя, что ничего более не происходит, а запах всё же мерзкий, так что слишком долго находиться тут не хочется, я рискнула выплыть на середину палаты и сразу увидела, как тревожно всколыхнулось облако и замерла пиявка. При этом сама увидела, что от неё тянется тончайшая нить куда-то за пределы палаты, и сразу поняла, что скорее всего к тому, кто наложил проклятье. А это именно проклятье!

Хм-м… а если проследить?

Надеясь, что время есть и час ничего не решит, я не рискнула трогать детей и разгонять туман руками, а полетела туда, куда тянулась нить, благо она нигде не петляла и не провисала, указывая четкое направление на юго-запад.

Там, добравшись аж до пригорода, где находилось множество садоводческих участков, моментально вычислила нужный мне дом, но опять же не стала врываться в него без подготовки, видя, что к нему тянется не меньше тридцати подобных нитей с разных концов города, а сам дом вроде бы и добротный, но в магическом плане дико неприятный.

Побродила по подозрительно ухоженному участку, аккуратно заглянула в окна, вычислив в том числе спальню, где спала пожилая женщина, но в то же время увидела, что нити тянутся не к ней, а к чему-то другому. Или к кому-то другому, кого я не вижу.

Вопрос!

Что делать?

Вариантов, как ни странно, несколько. Первый и самый очевидный: убить мразь. Чем бы она ни руководствовалась, поступает она плохо, тут даже не обсуждается.

Но спасет ли это проклятых? Или убьет? Ведь если я начну вытягивать силы из ведьмы, то она в свою очередь может начать вытягивать их из доноров. И тем самым косвенно именно я буду виновата в их смерти. Логично? К сожалению, да.

Могу ли я порвать эти нити? Не знаю, тут только опытным путем.

Могут ли эти нити присосаться ко мне? Опять же не знаю! Мне нужно больше информации. Больше данных.

А кто у нас в городе разбирается в проклятьях? Так разбирается, что может проконсультировать и меня.

Хм-м…

В гости что ли сходить?

Понимая, что поступаю скорее всего необдуманно и даже глупо, тем не менее я предпочла не думать о печальных последствиях и рванула на седьмую заставу.

Добралась буквально за десять минут, ещё десять потратила на то, чтобы найти комнату, где спал Волконский… И тут у меня появилась проблема.

Он спал.

Ладно хоть один, на втором этаже, где находились комнаты офицеров. В нижних бараках маги спали по десять-двенадцать человек в одном помещении. Там точно спокойно не побеседовать.