Текст книги "Ты - моё проклятие (ЛП)"
Автор книги: Елена Хить-Сапсай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
ГЛАВА 16. ЦЕНА ОШИБКИ
ГЛАВА 16. ЦЕНА ОШИБКИ
Я благодарна ограниченному времени за то, что благодаря ему Слава не предпринимает попыток сблизиться со мною. Дальше поцелуев и объятий дело не заходит. Хотя я прекрасно понимаю, что рано или поздно это обязательно случится и от одной только мысли об этом, к горлу подступает ком, а желудок судорожно сжимается.
Я и не знала, что можно разлюбить человека за каких-то пару часов. Однако, как показала жизнь, есть такие обстоятельства, которые способны не только оттолкнуть близкого человека, но и убить все теплые чувства, которые ты к нему испытывала. В один момент я не только разлюбила, но и прозрела, посмотрев на некогда любимого мужчину совершенно другими глазами, и ужаснулась тому, как могла так слепо любить и игнорировать очевидные вещи.
– Садись назад, буди Егора, – командует Вячеслав, а сам закидывает сумки в багажник. Кидаю жалостливый взгляд в сторону дома и мысленно прощаюсь. – Ну, что стоишь? Садись, давай.
Мужчина открывает заднюю дверь и подталкивает меня в спину. Аккуратно забираюсь внутрь, чтобы не задеть мальчика. Ребенок продолжает спать. Его длинные темные ресницы периодически дергаются, говоря о том, что мальчику что-то снится. Любуюсь им в последний раз и стараюсь запечатлеть в памяти, чтобы потом вспоминать этого смелого не по годам смышлёного мальчишку, который своей детской непосредственностью пробудил во мне материнские чувства.
– Егор, – моя рука ложится на маленькие плечи и начинает тихонько их трясти, – проснись, мой хороший.
Ребенок приоткрывает глаза, но снова закрывает. Видно, что ему очень трудно выйти из состояния дремы. Моргает несколько раз и снова проваливается в сон.
– Егор, мы едем к маме, – говорю со всей нежностью, на которую только способна, – скоро ты увидишь ее и сможешь обнять.
Мальчик прикладывает усилия, чтобы открыть тяжелые веки, и приподнимает голову, оглядываясь по сторонам. Его заспанные глаза встречаются с моими и я улыбаюсь.
– Привет. Как спалось?
Егор продолжает находиться в полусонном состоянии, поэтому не реагирует на мой вопрос. Садится, притягивает колени к груди и обнимает их руками. Смотрит в окно, потом на затылок отца и снова возвращает взгляд к моему лицу.
– Куда мы едем? – спрашивает охрипшим голосом, и я понимаю, что ребенок окончательно проснулся.
– К маме, – повторяю и слежу за тем, как меняются детские черты. Нахмуренные брови ползут вверх, глаза округляются, а губы начинают дрожать. – Скоро увидишь ее и сможешь обнять.
Мальчик недоверчиво смотрит в сторону отца, ловя его пристальный взгляд в зеркале заднего вида. Потом отворачивается к окну и больше не говорит ни слова. Остается только догадываться, какие чувства испытывает ребенок, узнавший о том, что скоро увидит маму после долгой разлуки. Понятное дело, что где-то глубоко внутри он счастлив, но вот последние события его жизни, заставили не только повзрослеть раньше времени, но и научиться относиться ко всему с подозрением и осторожностью.
Въезжаем на территорию больницы и мальчик ближе подсаживается к окну. Жмется щекой к холодному стеклу, а в глазах вместо радости, щемящая грусть. Разглядывает белые здания с узкими окнами, а я сдерживаю внезапный порыв притянуть его к себе, чтобы крепко обнять. Так больно на него смотреть. И так хочется, чтобы задумчивое выражение лица сменилось на более спокойное и беззаботное.
– С ней все хорошо, не переживай, – шепчу, ловя серьезный детский взгляд. Егор кивает и снова ничего не говорит.
Останавливаемся возле уже знакомых высоких ступеней и я жду, что скажет Вячеслав. Поворачивается и движением головы показывает, чтобы я вышла. Мужчина выходит следом и подходит ко мне вплотную. Берет за локоть, притягивает ближе, демонстрируя власть и контроль над ситуацией. Наклоняется к уху и сдержанно шепчет:
– Пойдем вместе, и не смей дергаться. Попытаешься что-то сделать, – выдерживает напряженную паузу, – я за себя не ручаюсь. Натянула улыбку, взяла Егора и пошли.
Отходит в сторону, давая возможность выполнить его приказ. Бросаю на него испытывающий взгляд и обхожу машину. Открываю заднюю дверь и приглашаю мальчика выйти на улицу. Ребенок послушно выходит, и я присаживаюсь перед ним на корточки. Выдавливаю ту самую улыбку, о которой просил Вячеслав, и ободряюще спрашиваю:
– Ну, что готов встретиться с мамой?
– Где она? – Егор окидывает взглядом территорию.
– Пошли, – протягиваю руку и мальчик доверчиво ее берет.
Идем впереди. Следом за нами идет Вячеслав. Всем нутром ощущаю его присутствие за спиной. Поднимаемся по ступенькам, заходим в помещение и идем вдоль длинного коридора к лифту. Ребенок осматривается по сторонам. Его детские пальцы все крепче сжимают мою ладонь. И я отвечаю тем же. Даю понять, что он в безопасности и скоро все закончится.
Поднимаемся на четвертый этаж и снова преодолеваем приличное расстояние до палаты. Тяну руку к двери, но Вячеслав перехватывает, и взглядом дает понять, чтобы подождала. Подходит к сыну, присаживается на корточки и прижимает хрупкое тело к груди. Целует за ухом и что-то шепчет. Мальчик сдержанно обнимает отца в ответ и говорит, что тоже любит. В этой позе они застывают на несколько секунд, их головы тесно-тесно прижаты щека к щеке, и первым отрывается от сына Вячеслав, отходит в с сторону и безмолвно дает разрешение постучаться.
Стучусь и приоткрываю дверь. Мальчик заглядывает внутрь, и его широко распахнутые глаза встречаются с каштановым взглядом. В одну секунду детская ладонь выскальзывает из моей руки и с душераздирающим воплем «мама» Егор несется к больничной койке в раскрытые объятия своей мамы. Валентина прижимает сына к груди, и по моим щекам текут слезы. Девушка смотрит на меня, не отрываясь, и одними губами шепчет «спасибо». Ее глаза блестят от влаги, а по комната расползаются детские всхлипы.
Именно в этот момент, когда детские ручки сжимают мамины плечи, а дрожащие губы шепчут о том, как скучали, я особенно остро ощущаю цену своей ошибки, из-за которой две половинки одного сердца могли бы навсегда друг друга потерять.
– Нам пора, – Вячеслав выходит вперед, сжимает своими пальцами мои, все еще держащие дверную ручку, и смотрит в сторону жены и ребенка. Его холодные глаза способны превратить в лед все, к чему прикоснутся. Но Валентина выдерживает тяжелый взгляд, отвечая на него своим – выносливым и смелым.
За нами бесшумно закрывается дверь и мужчина тащит меня на выход. Стараюсь сопротивляться, хоть как-то сбавить скорость, но он не обращает на это внимание. Мертвой хваткой держит мой локоть, причиняя нестерпимую боль.
– Давай быстрее, – шипит, бросая на меня нетерпеливый взгляд. И я прибавляю скорость. Потому что нет больше сил терпеть ноющую боль под каменными пальцами.
Улица нас встречает моросящим дождем. Кажется, что сама природа откликается на мое состояние. Поднимаю глаза вверх и встречаюсь с затянутым грозовыми тучами небом, а где-то вдали раздаются раскаты грома.
Уже в машине Вячеслав откидывается на спинку сидения и сжимает пальцами виски. Сидит так несколько секунд, потом тяжело выдыхает и поворачивается ко мне. Его пытливый взгляд бегает по моему лицу, а я готова провалиться сквозь землю, чтобы забыть его навсегда.
– Вот и все, – холодная интонация сменяется на подозрительно-спокойную, – завтра начнется новая жизнь.
?
ГЛАВА 17. ЗАКОН БУМЕРАНГА
ГЛАВА 17. ЗАКОН БУМЕРАНГА
Но новая жизнь не предвещает ничего хорошего.
Машина трогается с места и мы едем в неизвестность. Туда, где заканчивается свобода и начинается заточение. Запущенный бумеранг летит обратно и нет от него спасения. Теперь моя очередь узнать, что такое неволя, и каким жестоким может быть любящий человек.
– Куда мы едем? – Предпринимаю попытку узнать хоть что-нибудь о месте, куда мы направляемся, но Слава уклоняется от ответа.
– По дороге решим.
Выезжаем из города и едем вдоль многокилометровой полосы высоких деревьев, за кронами которых прячется уходящее солнце. Дождь стихает, но небо по-прежнему остается затянутым. Ветер усиливается и завывает, а мне кажется, что это воет моя душа.
Едем в полной тишине. Каждый думает о своем. Откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза в надежде, что получится поспать. Но не успеваю провалиться в сон, как из моей сумки раздается мелодия звонка. Вздрагиваю и бросаю взволнованный взгляд на Вячеслава.
– Кто там? – его недовольный тон заставляет сжаться.
Открываю сумку и роюсь в поисках мобильного. Когда достаю, звонок прерывается, но не проходит и полминуты, как снова начинают звонить. На дисплее высвечивается имя подруги.
– Рони, – отвечаю дрожащим голосом и растерянно смотрю на экран. Вячеслав одним резким движением выхватывает телефон, открывает окно и выкидывает его на улицу.
– В нашей новой жизни нет места старым знакомым, – отчеканивает, и я теряю последнюю надежду на спасение.
Отворачиваюсь к окну, за которым почти стемнело, и глотаю горькие слезы. Не смотря на летний зной, мне становится холодно. По оголенным участкам тела бегут мурашки. Ежусь, обнимая себя руками. И снова закрываю глаза. Хочется просто уснуть. Уснуть и не проснуться. Чтобы наконец-то прекратить эти мучения навсегда.
Когда открываю глаза, вижу перед собой нависшее лицо Вячеслава. Оглядываюсь и понимаю, что до сих пор сижу в машине, а Слава стоит перед открытой дверью, наклонившись вперед, чтобы меня разбудить. Улыбается и протягивает руку. С его помощью выхожу из автомобиля и осматриваюсь по сторонам.
Мы остановились возле придорожного отеля с кричащим названием «От заката до рассвета». На поросшей густой травой территории нет ни души. Пытаюсь всмотреться в непроглядную тьму, чтобы разглядеть местность, но ничего не выходит. Фонарь, висящий над вывеской отеля, захватывает только крыльцо и парковку, все остальное остается в темноте.
– Пошли, я взял номер на одну ночь. Завтра с утра поедем дальше.
Вячеслав сплетает наши пальцы и мы заходим внутрь. На ресепшене нас встречает неприятный лысый дядька. Его бегающий взгляд и противная улыбка вызывают отвращение. Морщусь и отворачиваюсь в сторону.
– Жаркой ночи, – кричит нам вслед и меня будто кипятком обливают. Резко замираю на месте, вынуждая Вячеслава остановиться. Оборачивается и непонимающе смотрит в мои растерянные глаза.
– Мне не нравится это место, – пищу не своим голосом и пячусь назад.
– Не говори глупостей, – сердится мужчина и снова тянет меня вперед. – Переспим и отправимся дальше.
Но вот именно это переспим и не дает мне покоя. Вырываю руку из крепкого захвата, поворачиваюсь, чтобы убежать, но Вячеслав оказывается быстрее. Перехватывает меня за талию, прижимает к своей груди и я чувствую, как в спину упирается что-то острое.
Лысый мужик выходит из-за стойки и смотрит на нас с подозрением, а потом его широкий рот растягивается в улыбке.
– Какая строптивая девочка, – по коридору расползается мерзкий смех, и я дергаюсь в очередной попытке вырваться, но холодное лезвие режет ткань футболки и соприкасается с нежной кожей.
– Очень непослушная девочка, – шипит в самое ухо Вячеслав, а потом чуть громче добавляет, – любит поиграть со мной.
И улыбается. Я не вижу его улыбки, но чувствую хищный оскал. И каменную плоть, упирающуюся в мои ягодицы. Кажется, я только сильнее усугубила ситуацию, и теперь мне точно не отвертеться.
– А сейчас разворачиваешься и быстрыми шагами идешь в конец коридора, – шепотом приказывает Вячеслав и подталкивает в спину.
– В номерах никого нет, поэтому можете не стесняться.
Гадкий смех администратора преследует нас до самых дверей. И даже, когда оказываемся в маленькой комнате, большую часть которой занимает огромная кровать, в ушах по-прежнему звенит похабный гогот, желающий нам «жаркой ночи».
– Какого черта ты творишь? – Закрыв дверь на ключ, Вячеслав одним резким движением разворачивает меня к себе и, сжав плечи, встряхивает, как тряпичную куклу. – Отвечай. – Его крик заглушает проклятый смех, звенящий эхом в моих ушах.
– Я ненавижу тебя, – не знаю, откуда берется эта глупая смелость, но слова вырываются раньше, чем успеваю подумать.
Взгляд мужчины меняется в считанные секунды. Злость улетучивается, уступая место удивлению. Черные брови взлетают вверх, а зрачки расширяются настолько, что почти закрывают радужку.
– От ненависти до любви – один шаг, – медленно отчеканивает каждое слово, словно стальным молотком прибивает меня к полу.
– Нет, – мотаю головой из стороны в сторону и ладонями упираюсь в широкую грудь. – да, я любила тебя, но теперь ненавижу всем сердцем.
– Плевать, – и снова его голос срывается на крик, – слышишь, плевать, – трясет, как погремушку, а потом резко прижимается лбом к моему лбу, – можешь ненавидеть, сколько угодно, моей любви хватит на нас двоих.
Смотрит сумасшедшими глазами, и я чувствую, как по спине рассыпаются ледяные мурашки, как холодеет душа и этот холод распространяется по рукам и ногам. Плечи подрагивают, а сердце отчаянно бьется в груди.
– Ты не заставишь меня быть рядом, – дышу в унисон: тяжело и часто. Смотрю в черные глаза, в глубине которых плещется адское пламя, а внутри все клокочет от гнева и боли.
– Не отпущу, – сжимает жесткими пальцами щеки и оставляет опечатки на нежной коже, – убью, но не отдам тебя никому.
– Сумасшедший, – вырывается сквозь стиснутые зубы и начинаю дергаться, пытаясь избавиться от железных тисков. – Отпусти. – Шиплю и царапаю шею когтями, но он, не обращая внимания на мое сопротивление, сильнее прижимает к своей груди и лихорадочно повторяет: «не отпущу».
Продолжаю бороться: упрямлюсь, упираюсь ладонями в грудь, бью, но он, как прочная скала – несокрушим. Держит крепко, не оставляя ни малейшей шанса на свободу. Когда силы кончаются, а тело предательски начинает подрагивать, впиваюсь зубами в шею и на языке появляется металлический привкус крови.
С диким ревом Вячеслав отбрасывает меня в сторону и хватается за укушенное место. Его безумный взгляд не предвещает ничего хорошего. Пячусь назад, судорожно соображая, что делать, куда бежать. Бегаю глазами по комнате в поисках того, что сможет мне помочь, но, как назло, ничего не нахожу. А мужчина медленно, как хищник, начинает наступать, с каждой секундой приближаясь все ближе. Ускоряю шаги, пытаюсь удержать дистанцию, но уже через несколько секунд моя спина соприкасается со стеной, и я понимаю, что это все. Мой конец уже близок. В отчаянии сглатываю подступивший к горлу ком, слежу за плавными движениями мужчины и решаю, что без боя не сдамся.
Секунда, две, три. И Вячеслав оказывается в миллиметре от меня. Дышит глубоко и сбивчиво. Убирает руку с шеи и я слежу за тем, как алая дорожка стекает вниз, исчезая за воротом футболки. Упирается ладонями в стену, нависает над моими волосами, закрывает глаза и делает этот чертов глубокий вдох. Сдерживаю порыв ударить его по щеке, и вместо этого, воспользовавшись моментом, проскальзываю между ним и стеной, в надежде отбежать на безопасное расстояние. Но мужчина оказывается изворотливее, перехватывает меня за волосы и тащит назад. Впечатывает обратно в стену, сдавливает горло и опускается к моему лицу.
– Не отпущу, – рычит в самые губы, и меня начинает колотить. Из глаз брызжут слезы, но я стискиваю зубы, чтобы не зареветь.
А Вячеслав, кажется, наслаждается моим состоянием и продолжает играть в «кошки-мышки». Он весь на грани безумства и нежности. Его язык слизывает соленые дорожки с моих щек, а горячие губы целуют неторопливо и бережно. Сначала подрагивающие веки, потом переносицу и опускаются ниже. Целуют уголок рта, подбородок, намеренно обходя стороной нежную плоть губ.
А меня выворачивает наизнанку от понимания того, что может случиться дальше. Мычу и отворачиваюсь в сторону. Но мужчина не отступает. Играет на моих нервах, находя самые чувствительные точки. Прикусывает мочку уха, причиняя боль и тут же остужая дыханием и лаской. Рука с шеи плавно соскальзывает вниз и обнимает за талию. Одним властным рывком притягивает к себе, заставляя сердце биться чаще. Низ живота сжимается в тугой колючий комок страха, ноги становятся ватными, а внутри нарастает ощущение опасности.
Лихорадочно бегаю глазами по комнате в поисках того, что поможет мне спастись. И в момент, когда горячие губы прикасаются к саднящей шее, вспоминаю про что-то острое, что несколько минут назад упиралось мне в спину. Опускаю взгляд вниз и готова расплакаться от счастья: из кармана брюк торчит рукоять ножа. Не помня себя от страха и ненависти, инстинктивно выхватываю оружие и, не раздумывая, бью Вячеслава в плечо.
В одно мгновение комната наполняется диким воплем. Хватка мужчины ослабевает и я выскальзываю из его рук. Отбегаю к двери и начинаю колотить по ней кулаками.
– Помогите. Спасите. – кричу не своим голосом, но уже в следующую секунду мою голову пронзает острая боль.
Вячеслав хватает за волосы и с силой отшвыривает в сторону. Падаю, ударяюсь затылком о стену, но тут же поднимаю глаза вверх и с вызовом смотрю на того, кто посмел поднять на меня руку. Вячеслав. Некогда любимый мужчина. Сейчас напоминает обезумевшего зверя, чье каменное лицо, искаженное гневом, и потемневшие глаза наводят страх и ужас.
Не отрывая от него взгляд, пытаюсь подняться, но тут же оказываюсь подхваченной его руками. Пальцы мертвой хваткой сжимают плечи и ставят на ноги. А потом резкий звон пощечины разрывает тишину комнаты и щека начинает нещадно гореть. Хватаюсь за обожжённое место и, не знаю, откуда берутся силы, чтобы вновь на него посмотреть. Из-за подступивших слез вижу лишь размытый силуэт, но этого достаточно, чтобы увидеть, как Вячеслав вытягивает нож из своего плеча и выставляет лезвием вперед, соприкасаясь с ямкой на моей шее.
– Видит Бог, я хотел по хорошему, но ты напросилась. – Проводит острием вниз и цепляет край футболки. – Сейчас же нашла аптечку и перевязала мне рану.
На негнущихся ногах иду к прикроватной тумбочке и молюсь, чтобы в ней ничего не оказалось. Мысленно желаю Вячеславу истечь кровью и потерять сознание. Вот только аптечка находится внутри. Достаю бинт, перекись и возвращаюсь с мужчине, который уже успел сесть на кровать. Трясущимися руками перевязываю плечо, а внутри все клокочет от боли, обиды и горького разочарования. Мужчина исподлобья наблюдает за моими хаотичными движениями и, когда я заканчиваю, перехватывает запястье и заставляет сесть на колени.
– Тебе повезло, что я очень устал и просто хочу спать, – утыкается носом в ключицы, – но завтра мы обязательно продолжим и обещаю, тебе понравится. А сейчас ложись, – кивает на постель, и я, измотанная, но успокоенная тем, что он сказал, сползаю на белоснежное покрывало, желая одного – поскорее оказаться от него подальше.
Вячеслав встает и тоже походит к тумбочке. Зачем-то достает второй бинт и загадочно на него смотрит. Буквально каких-то пару секунд. Потом поворачивается ко мне и, кажется, я понимаю, что он собирается сделать. Подскакиваю и натягиваю на себя плед.
– Не надо, – дрожу, как от сильного холода.
– Надо, моя сладкая девочка, надо.
Подходит и одним рывком валит меня на живот, а сам взбирается сверху. Дергаюсь из последних сил, но Вячеслав оказывается сильнее. Перехватывает мои руки, скрещивает за спиной и обматывает запястья марлевой тканью. Затягивает так, что начинает саднить кожу. Вот только ему плевать. Главное, чтобы никуда не сбежала.
– Так будет спокойнее.
Завязывает последний узел и разворачивает к себе лицом. По моим щекам бежит водопад слез, но я не издаю ни единого звука. Тыльной стороной ладони смахивает влагу с моего лица и ложится рядом. Обнимает, притягивает к себе ближе, и, не обращая внимания на мою боль, засыпает. А я еще долго смотрю в потолок, понимая, что это конец. Сердце заливается кровью. А внутри что-то ломается и разбивается вдребезги.
Слишком поздно что-то менять. Сегодня запущенный бумеранг достиг своей обратной цели. Только вместо подвала моим заточением стали объятия Вячеслава.
?
ГЛАВА 18. МОЙ ПЕРСОНАЛЬНЫЙ АД
ГЛАВА 18. МОЙ ПЕРСОНАЛЬНЫЙ АД
Почти всю ночь лежу неподвижно, не позволяя себе спать. Ищу выходы из сложившейся ситуации, но ничего не нахожу. Понимаю, что спасти меня смогут либо счастливый случай, либо не дозвонившаяся подруга. Мысленно представляю, как она поднимает полицию города на уши и вместе с ними просматривает местные камеры. Надеюсь и жду, что уже с утра в дверь номера постучат и меня наконец-то освободят.
За этими мыслями не замечаю, как за окном начинает светать. Тяжелые веки предательски смыкаются. Пытаюсь бороться, но все-таки засыпаю. Погружаюсь в черную бездну кошмаров. Вижу перекошенное гневом лицо Вячеслава и кровавый нож в его руке. Он надвигается, как сдвинувшаяся с места скала. А меня начинает трясти. Мотаю головой из стороны в сторону и кричу: «Не подходи». Упираюсь ладонями в каменную грудь и словно наяву чувствую прикосновение его твердых пальцев к своим плечам. Встряхивает, как мешок с картошкой, и почему-то приказывает проснуться. Начинаю махать руками и резко открываю глаза.
Передо мной нахмуренное лицо мужчины. Наклонившись вперед, он трясет меня за плечи, а мои руки застывают в воздухе. Перевожу удивленный взгляд с рук на Славу и обратно. Начинаю потихоньку восстанавливать события прошлого вечера и понимаю, что Вячеслав наконец-то меня развязал. На запястьях саднят красные пятна. Но я радуюсь тому, что могу спокойно ими двигать.
За окном безжалостно палит солнце, а в нашу дверь до сих пор никто не постучал. Это значит, что в скором времени мы отправимся в дальнейший путь. И чем дальше будем уезжать, тем сложнее будет меня найти. Настроение падает, но, собравшись с силами, даю себе слово, чтобы не случилось, бороться до конца.
Приподнимаюсь, чтобы встать, но Вячеслав опережает. Стягивает с меня плед и одним рывком ставит на ноги. Оказываемся лицом к лицу. Смело поднимаю глаза вверх и встречаюсь с его гипнотизирующим взглядом. Улыбается, но улыбка похожа на оскал. Берет за подбородок и тянется к моим губам. Отворачиваюсь, желая увернуться от поцелуя, но Вячеслав перехватывает меня за затылок и заставляет повернуться назад.
– Не порть доброе утро своим плохим настроением, сладкая, – вплотную приближается к нежной плоти плотно сжатых губ и требовательно просит, – поцелуй меня.
Ждет. Секунда, две, три. А потом резко наматывает волосы на кулак и тянет, причиняя нестерпимую боль. Издаю сдавленный визг, но властный рот Вячеслава его заглушает. Язык мужчины нагло проскальзывает внутрь и, наплевав на мое сопротивление, бессовестно углубляет поцелуй, проникая глубже и балансируя на грани страсти и безумия. Из-за всех сил пытаюсь бороться, не поддаваться, но мужские губы настолько требовательны, что в какой-то момент понимаю, что подчиняюсь им и начинаю целовать в ответ. От осознания этого во мне закипает приступ возмущения и я решаюсь на крайнюю меру: кусаю его за губу.
– Сука, – шипит раненым зверем, резко разрывая поцелуй. – Нравится жесткий секс, да? Сейчас я тебе его устрою.
До боли сдавливает безжалостными пальцами мои щеки и кусает в ответ. Нижняя губа начинает саднить и печь. Во рту появляется металлический привкус крови. Смотрю на мужчину, сдерживая слезы, и с замиранием сердца наблюдаю за тем, как в сумасшедших глазах просыпаются животная агрессия и дикая похоть. Сжимаюсь от страха, внутренности скручиваются в тугой комок, пытаюсь сказать «отпусти», но уже в следующую секунду лечу на кровать. Вячеслав, не сводя с меня проклятого взгляда, начинает расстегивать ширинку, а я лихорадочно соображаю, что мне делать.
– У нас в запасе целый час, – каким-то странным голосом говорит мужчина и подходит вплотную к постели. Не придумываю ничего лучше, как начать бить его ногами, но он тут же перехватывает мои лодыжки и резко дергает на себя, – не сопротивляйся. Тебе понравится.
Наваливается сверху и не смотря на мои бессмысленные усилия спихнуть его, начинает стягивать мои джинсы вниз. Барахтаюсь, извиваюсь, пытаюсь звать на помощь, но моих сил не хватает. Уже через мгновение мы лежим со спущенными штанами и я начинаю рыдать в голос, понимая, что сейчас со мной произойдет. Ненавижу в этот момент не только его, но и себя. За беспомощность и глупость. Ведь только благодаря себе и своей слепой любви, попала в такую ужасную ситуацию, выход из которой только один – умереть.
Глотая крупные слезы, предпринимаю последнюю попытку ударить Вячеслава по лицу, но он перехватывает мою ладонь и выворачивает ее, причиняя очередную порцию боли. Вскрикиваю и выгибаюсь, чем вызываю сумасшедший смех мужчины.
– Вот так, моя сладкая, вот так. Прижимайся ко мне сильнее. – Безумный взгляд горит адским пламенем, – Я же знаю, что ты меня хочешь.
– Сумасшедший, – шиплю сквозь рыдания и плюю ему в лицо, – я ненавижу тебя, ненавижу.
Звонкая пощечина обжигает щеку и отзывается знакомой болью в груди. Но не отвожу глаза. Продолжаю с вызовом смотреть в две черные воронки, на дне которых – мой персональный ад. Вячеслав чуть приподнимается на локтях и невесомо прикасается к красной коже на щеке, рисует тонкую линию и снова скалится, как хищник.
– Ты меня любишь, сладкая, просто тебе нужно чуть больше времени, чтобы это понять.
– Нет, – кричу в ответ. – Не люблю.
Его пальцы сдавливают горло, перекрывая доступ к кислороду.
– Любишь, я сказал. – Начинаю задыхаться, но не сопротивляюсь. Хочу, чтобы довел начатое до конца. Закрываю глаза и мысленно прощаюсь с жизнью. – Любишь. – Повторяет, как в помешательстве. И я снова смотрю в стеклянные глаза, затянутые мутной пеленой. В голове бьется единственная мысль: «Он сошел с ума». Страх сковывает тело, которое в миг покрывается испариной, а в легких заканчивается воздух. В глазах темнеет. Веки опускаются. И я готова погрузиться в темноту, но Вячеслав, словно уловив мое полуобморочное состояние, опускает горло и от резкого потока воздуха, поступившего в мои легкие, меня накрывает сокрушительный приступ кашля. Пытаюсь перевернуться на бок, чтобы откашляться, но мужчина, продолжает удерживать меня под собой и, не обращая внимания на мое состояние, прижимается лицом к шее и снова повторяет, – Любишь.
Мотаю головой, не в силах ответить. И снова предпринимаю попытку его оттолкнуть. Но мужчина, как и прежде, остается неподвижен. Он еще некоторое время лежит на мне, а потом снова приподнимается. Заглядывает в мои покрасневшие глаза и я в очередной раз, рискуя жизнью, повторяю:
– Я тебя не люблю. Я тебя ненавижу.
Взгляд мужчины мгновенно меняется. Из остекленевшего становится безрассудным. Животная страсть возвращается. И, не церемонясь, Вячеслав переворачивает меня со спины на живот и, приподнимая ягодицы, рычит:
– Сейчас мы это исправим.
Не успеваю среагировать, как одним резким толчком мужчина заполняет меня изнутри.
– Нет. – ору не своим голосом и новый поток слез обжигает лицо, – Прошу. Не надо.
Дергаюсь в попытке вырваться, но жесткие пальцы крепко удерживающие мои бедра, лишают последней надежды на освобождение. Раскаленный член вколачивается в меня без сожаления и выходит только для того, чтобы снова войти. Быстрые толчки причиняют боль и я чувствую, как саднят внутренние ткани. Но Вячеслав не обращает внимания на мои рыдания и просьбы остановиться. Он, как сумасшедший, продолжает таранить тело, пока волна унижения и обиды накрывает меня с головой.
Утыкаюсь носом в покрывало и реву в голос. Я до последнего надеялась, что этого не случится. Верила, что он не сможет меня изнасиловать. Но в очередной раз ошиблась. И обожглась.
– Ты меня любишь, сладкая, – комната наполняется учащённым дыханием мужчины и его частыми стонами, – и я тебя люблю.
Будто в подтверждение своих слов, Вячеслав замедляет ритм, его пальцы ослабевают хватку и я чувствую, как расслабляется мужское тело. Его движения больше не причиняют боль, но я по-прежнему не чувствую ничего кроме отвращения. Внутри рвется последняя ниточка достоинства. Чувствую полное опустошение. И безразличие ко всему происходящему. Молчу и неподвижно жду, когда Слава закончит. Но время стоит на месте.
Стараюсь подумать, о чем угодно, только бы перестать чувствовать стыд и каменный член внутри себя. Вспоминаю Егора и мои глаза снова наполняются влагой. За то короткое время проведенное рядом с ребенком, я успела прикипеть к нему душой. Он тронул потаенные уголки моего сердца своей храбростью и сдержанностью. Не по годам смышлёный мальчик оказался умнее всех нас и смог добиться того, что маму нашли и освободили. Я радуюсь за него. И даже сейчас, находясь в таком беспомощном и разбитом состоянии, продолжаю молиться о его безопасности.
Я очень надеюсь, что со временем он забудет о случившемся и не станет взращивать в маленьком сердце ненависть за искалеченное детство ко мне и своему отцу. Что Валентина сможет найти нужные слова, чтобы поддержать ребенка и сохранить мир в его душе. Ведь ненависть лишь временно облегчает страдания, и в конечном итоге приводит к саморазрушению.
Это осознание пришло ко мне только сейчас. Примерив на себе роль любовницы, я наконец-то поняла, что много лет тому назад в распаде нашей семьи был виноват отец. Именно он давал клятву в вечной любви и верности, но не сдержал слово. Не смог устоять перед соблазном и удержать свой член в штанах. Его никто насильно не заставлял изменять матери. Он самостоятельно принял это решение. А значит вся ответственность за случившееся лежала исключительно на нем.
Возможно та женщина, как и я, ничего не знала о его семье. А когда узнала, было слишком поздно. Вот только сейчас это потеряло всякий смысл, потому что с возрастом и с горьким опытом пришло понимание того – что я простила любовницу своего отца, а вот его нет. Он собственными руками поломал не только меня, но и мать, которая долгие годы после его ухода корила себя и ждала возвращения. Но он не вернулся. Даже ни разу не предпринял попытки извиниться или наладить со мной отношения. Не говоря уже о маме. Он вычеркнул нас из своей жизни. Забыл. И начал строить новое счастье, в котором для старого не было места. И кто бы мог подумать, что я отзеркалю судьбу его любовницы. И возненавижу тот день, когда это случилось.
Перед глазами всплывают картинки из прошлого. Наше первое свидание с Вячеславом. Его открытая улыбка и добрые мальчишеские глаза. Первое невесомое прикосновение к моей руке. И наша первая ночь. Я была по-настоящему счастлива. Разве стоить себя винить? Ведь я ничего не знала о Валентине и Егоре. Смотрела на Славу и видела в нем своего мужчину. С каждым днем привязывалась все сильнее. Влюблялась. И строила огромные планы на наше совместное будущее. Я верила ему. И кто бы мог подумать, что каждый раз, возвращаясь ко мне, он продолжал врать и обесценивать нашу любовь, превращая ее в грязь. Возможно, если бы не та встреча в саду, я до сих пор бы жила в неведении и продолжала строить надежды, которым суждено было разбиться. Наша любовь изначально стала моим проклятием. Мы не имели права любить. У нас не было шансов на счастье.
