Текст книги "Ты - моё проклятие (ЛП)"

Автор книги: Елена Хить-Сапсай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА 10. ЖЕЛАНИЕ ЛЮБИМОГО – ЗАКОН

ГЛАВА 10. ЖЕЛАНИЕ ЛЮБИМОГО – ЗАКОН

– На тебе нет лица. Что-то случилось?

После работы Слава ждет меня на парковке, на заднем сидении сидит молчаливый Егор и безучастно смотрит в окно. Я киваю в сторону мальчика, давая понять, что говорить будем не при нем. И мы едем домой.

Дома, поужинав, Вячеслав отправляет сына смотреть мультфильмы, а сам возвращается ко мне на кухню. Садится напротив и повторяет свой вопрос:

– Что случилось?

– С подругой поругалась. – поникшим голосом отзываюсь в ответ, тяжело вздыхая. – Егор рассказал ей о нас и она пришла выяснять отношения.

– Черт, – Слава подскакивает к двери, но я успеваю перехватить его за руку и остановить.

– Не надо. Не ругай его. – Стараясь говорить спокойно, накрываю ладонью мужские руки и чуть сжимаю их, – Этим мы усугубим ситуацию. Напугаем Егора еще сильней.

– И что прикажешь делать? – раздраженно спрашивает мужчина, явно рассерженный поступком сына.

– Я завтра выходная. Давай оставим его дома и я постараюсь с ним поговорить, все спокойно ему объяснить.

– Не знаю, – Вячеслав нервно расхаживает по комнате, сложив руки за спиной, – что он мог нафантазировать и рассказать ей?

Я не отвечаю. Возникает ощущение, что мужчина говорит сам с собой. Остановившись у окна, он замирает. А я присаживаюсь, сканируя мужскую спину непонимающим взглядом.

– С этим надо что-то делать. – Через какое-то время мужчина вновь обращает на меня внимание и, подойдя ближе, берет за руки, заставляя подняться и встать напротив него. – Думаю, тебе нужно уволиться или хотя бы взять отпуск. – Спокойно продолжает он, сжимая в своих руках мои холодные ладони.

– В смысле, – теряюсь, не зная, что ответить, – что значит уволиться?

– Думаю, будет лучше, если вы с Егором какое-то время посидите дома. И он успокоится, привыкнет к тебе и к тому, что теперь его мама – ты, а не Валентина, и ты отдохнешь и...

– Подожди, – перебиваю мужчину, и, высвободив руки, отхожу к окну. – Что значит мама? Я не собираюсь занимать чью-то роль. У Егора есть мать и он должен знать, что она его любит, просто по некоторым сложившимся обстоятельствам не может быть рядом. Иначе, мы рискуем испортить детскую психику окончательно.

– Ты не так меня поняла, – Вячеслав снова подходит вплотную и, повернув к себе спиной, прижимает, скрещивая руки на моей груди, – я не предлагаю занять чью-то роль. Я предлагаю стать для него настоящей матерью, которой у него никогда не было. – Снова делаю попытку высвободиться, но Слава сжимает руки крепче. – Ведь, если мы собираемся жить вместе, то нам надо постараться стать одной семьей? – Продолжает мужчина, удерживая меня в стальном кольце рук.

– Слав, – неуверенно зову по имени, чувствуя горячее дыхание на затылке, – подожди. Мы не договорили.

Вячеслав проводит кончиком языка вдоль шеи, оставляя мокрую дорожку на коже, и мое податливое тело отзывается на его прикосновения. Расслабляюсь в крепких руках, оставляя попытки освободиться.

– Я не хочу увольняться, – шепчу охрипшим голосом, теряя тонкую связь с реальностью.

– На время, – посасывает мочку уха, а внутри разгорается пламя. Чувствую, как низ живота наполняется теплом, ноги слабеют, а между ними собирается влага. – Ты же сделаешь это ради меня, и Егора? – Шепчет в самое ухо, и прижимает меня к подоконнику. Руки хаотично бегают по моему телу. Сжимают грудь, соски и медленно опускаются вниз. Задирают подол халата и уверенно отодвигают тонкую полоску трусиков в сторону.

Мычу что-то невнятное в ответ, понимая, что не смогу отказать любимому мужчине. Если он действительно считает, что для нашей семьи так будет лучше, то я пойду на такие жертвы. Главное, чтобы и нам, и Егору стало легче и спокойнее.

– Моя сладкая девочка, ты даже не представляешь, на сколько сильно засела во мне с той самой минуты, как впервые вдохнул твой запах и прикоснулся к нежной коже, – в подтверждении своих слов Вячеслав прижимается к моей попке своим пахом и я чувствую, насколько он тверд и огромен. – Хочу тебя, как безумный. Каждый миллиметр твоего тела, начиная отсюда, – небрежно проводит указательным пальцем по моим губам и скользит вдоль тела вниз, соприкасаясь с влажной плотью. – И досюда.

Из груди вырывается приглушенный стон. Непроизвольно раздвигаю ноги шире и чувствую, как настойчивые мужские пальцы проникают внутрь. Тугое лоно начинает пульсировать, посылая горячие импульсы желания по всему телу. Упираюсь ладонями в подоконник и прогибаюсь в спине. Возбужденный член прижимается к ложбинке между ягодицами, и я начинаю елозить попкой вверх-вниз. Вячеслав рычит и, наматывая мои волосы на кулак, оттягивает их назад. Запрокидываю голову и шумно выдыхаю.

– Ты сделаешь это для меня? – Голос мужчины врывается в мое подсознание разрядами тока. Качаю головой из стороны в сторону, не отдавая себе отчета в том, что импульсивно даю отрицательный ответ. Уже через мгновение влажные пальцы резко покидают мое лоно и я оказываюсь лицом к лицу с Вячеславом.

– Ох…

Из груди рвётся стон разочарования, стараюсь понять в чем дело, а мужчина подносит пальцы к своим губам и слизывает с них влагу. Это так грязно и возбуждающе одновременно. Зачаровано слежу за движениями его языка и чувствую, как во рту собирается вязкая слюна. Облизываю пересохшие губы и, как сквозь пелену, слышу томный голос Вячеслава:

– Ты сделаешь это для меня?

Мужские пальцы снова опускаются вниз, и я послушно киваю, выгибаясь к нему навстречу.

– Я люблю тебя, сладкая.

Одной рукой Слава гладит меня по волосам, а второй скользит между влажных губок и проникает внутрь. Понимаю, что мне катастрофически мало его пальцев, хочу больше. Хватаюсь за ширинку брюк и начинаю расстёгивать. Чувствую, как ему тесно. Через пару секунд извлекаю напряжённый член и нежно обхватываю маленькой ладошкой. Двигаю рукой вперёд-назад и слышу, как учащается мужское дыхание.

– Хочу тебя здесь и сейчас, – рычит в самые губы и подсаживает на подоконник. Раздвигаю ноги шире и сама направляю его тяжёлую набухшую плоть в свое лоно. Вячеслав начинает двигаться, сначала медленно, но вскоре его толчки ускоряются. Чувствую приближение оргазма и это, пожалуй, единственное, о чем могу думать. Сжимаюсь вокруг него. Крепче цепляюсь за его плечи и, закусив губу, распадаюсь на части. Мой крик тонет в пылком поцелуе, а внутри разливается горячая влага.

– Ты настолько моя, что даже страшно, – не разрывая поцелуй, шепчет мужчина, сжимая моё трепещущее тело.

– Твоя, – отзываюсь в ответ, приходя в себя после сокрушительной волны экстаза.

Спустя время продолжаю сидеть на подоконнике и обвивать ягодицы Вячеслава ногами. Моё тело расслабляется, а пульс по-прежнему тарабанит, как сумасшедший.

– Нам надо быть аккуратнее, – шепчу дрожащим голосом, соприкасаясь лбами с мужчиной. – Не стоит забывать о ребёнке. – Только сейчас вспоминаю о мальчике и приходит запоздалое раскаяние.

– Он ничего не слышал, – поддерживает мужчина и обнимает моё лицо ладонями. – Когда будешь писать заявление? – Заглядывает в мои глаза, словно ищет в них ответ.

– Какое заявление? – не сразу понимаю, о чем идёт речь. Но через мгновение спохватываюсь. – А, ты об увольнении. – Поджимаю губы. Настроение продолжает падать. – Ты же понимаешь, что мне всё равно придётся отрабатывать?

– Возьмёшь больничный, – голос мужчины абсолютно спокойный. А вот внутри меня просыпается странное чувство тревоги и смятения.

– Может, всё-таки обойдёмся без увольнения? – Спрашиваю с надеждой, но по потемневшему взгляду Славы понимаю, что нет.

– Лер, – намеренно растягивая мое имя, Вячеслав берёт мой подбородок и заставляет посмотреть в свои глаза, – так для всех будет лучше. Посидишь дома, отдохнёшь, потом найдём тебе новую работу. И Егор как раз придёт в себя, освоится в новом доме, привыкнет к твоему присутствию в нашей жизни и перестанет придумывать всякую чушь.

– Хорошо, – соглашаюсь в ответ, но чувство беспокойства меня не покидает. – Тогда завтра с утра схожу на работу, а после загляну к нашему участковому врачу.

– Я знал, что ты меня поймёшь, – на лице Вячеслава появляется одобряющая улыбка. – Все будет хорошо. Главное, что мы вместе. – Обнимает и я слышу, как гулко стучит его сердце.

– Я люблю тебя, Слав.

Почему-то выходит грустно. Не пойму, что со мной не так. Каких-то пятнадцать минут назад была на седьмом небе от счастья, сходила с ума от ласк любимого, а сейчас внутри творится что-то невообразимое. Внутреннее волнение переплетается с чувством вины и каким-то странным способом зарождают во мне необъяснимый страх. Вспоминаю последний разговор с Вероникой и настроение падает окончательно. Матаю головой, отгоняя непрошенные мысли, но легче не становится. Наверное, я просто переутомилась и надо отдохнуть.

– Я тоже тебя люблю.

Слава помогает мне спрыгнуть с подоконника. И остаток вечера мы проводим за просмотром семейного кино. Сидим втроем на диване, Егор посредине. Держится обособлено, старается не обращать на себя внимания. Делает вид, что очень увлечен просмотром телевизора, но неподвижный глубокий взгляд, не свойственный детям его возраста, вызывает ощущение, что он далеко не с нами. Понимаю, с кем его мысли. Однако, решаю оставить все, как есть, до завтрашнего дня.

?

ГЛАВА 11. СОМНЕНИЯ

ГЛАВА 11. СОМНЕНИЯ

Просыпаюсь в девятом часу. Вячеслава уже нет. В доме полная тишина. Накидываю поверх коротенькой хлопковой сорочки легкий халатик и выхожу из спальни. Заглядываю в гостиную и вижу, что Егор сидит за столом и не обращает на меня никакого внимания. Подхожу ближе и наконец-то понимаю, чем увлечен ребенок.

Перед мальчиком лежит лист бумаги. Егор старательно вырисовывает тонкие линии, изображая лестницу. Рисунок очень похож на предыдущий. Единственное, что их отличает – это маленькая детская фигурка, стоящая рядом с женщиной.

– Это ты? – наклоняюсь над столом и показываю пальцем на картинку. Ловлю тревожный взгляд Егора и улыбаюсь. – Очень на тебя похож. – Ребенок кивает. – Ты пришел к маме в гости? – И снова получаю утвердительный кивок головы. – А где твоя мама сейчас? – Зачем-то спрашиваю я и опускаю взгляд к рисунку.

На мгновение в комнате воцаряется мертвая тишина. А потом мальчик отвечает:

– В подвале.

Возвращаю взор к Егору и пытаюсь понять, насколько он серьезен. Но глаза ребенка настолько сосредоточены на картинке, что не остается сомнений, что ребенок искренен в своем ответе.

– А что она там делает? – Осторожничаю, боясь спугнуть ребенка своей настойчивостью.

– Папа ее спрятал.

Детские ответы наводят страх. Не понимаю, как шестилетний ребенок может придумать такую историю ужасов. Насколько бурной должна быть фантазия, чтобы такое сочинить.

– От кого он ее спрятал?

Мальчик пожимает плечами и начинает гладить пальчиком нарисованную маму.

– Не знаю. Папа говорит, что так будет лучше, но я очень по ней скучаю.

Внутри просыпается вчерашнее чувство беспокойства и смятения. Сердце начинает биться чаще, во рту пересыхает. Встаю и обнимаю мальчика за плечи.

– А где находится подвал? – Мой голос предательски дрожит. А в груди все сжимается от боли. В какой-то момент кажется, что история ребенка далеко не вымысел, не разыгравшаяся детская фантазия, а настоящая ужасающая своей жестокостью реальность.

– Там, где мы жили с мамой и папой. – Плечи Егора сникают и я непроизвольно сжимаю их пальцами, причиняя ребенку боль. – Ой, – Мальчик дергается и я дергаюсь вместе с ним.

– Прости, – прошу виноватым голосом и присаживаюсь перед ним на корточки. Беру холодные ладошки в свои руки и тихонько продолжаю, – Егор, расскажи, что случилось перед тем, как вы с папой сюда приехали.

Чувство тревоги усиливается, когда вижу в детских глазах настоящий страх. Словно только сейчас к нему приходит понимание, что он сказал что-то лишнее. Но меня уже не остановить. Слова ребенка поселяют в душе сомнения. Сомнения в том, что история, рассказанная Вячеславом, правда.

– Не бойся. Я ничего не расскажу твоему папе. Обещаю.

– Но папа говорит, что если об этом кто-нибудь узнает, то маме будет плохо. – Испуганным голосом говорит ребенок, сдерживая непрошенные слезы.

– Нет, я обещаю, что с твоей мамой все будет хорошо. Но для того, чтобы ей помочь, тебе надо все мне рассказать.

Пальцы мальчика становятся ледяными. Подношу их к лицу и начинаю греть своим дыханием. Мальчик молчит. Долго всматривается в мое лицо. А потом его прорывает:

– Они кричали, – слезы все-таки вырываются наружу и катятся по детским щекам. – А потом папа закрыл маму в подвале и сказал, что спрятал ее от кого-то очень злого. Я хотел к ней, но папа не разрешил. Он говорит, что мне опасно быть рядом с мамой. А я, – мальчик захлебывается в собственном рыдание, и я прижимаю его к груди. Глажу по волосам, по спине, а у самой внутри все переворачивается от страха и отчаяния, – я не боюсь быть рядом. Я люблю ее.

Егор обнимает меня в ответ и прижимается к моей груди. Его хрупкое тело дрожит и меня начинает потряхивать. Из глаз брызжут слезы. А в голове хаос. Мысли сменяют одна другую и возникает ощущение бреда.

Как? Как я могла поверить в то, что мать может по собственной воле бросить своего ребенка? Почему не прислушалась к словам подруги и не забила панику еще тогда, когда Егор нарисовал свой первый рисунок. Как я могла так безоговорочно поверить в слова человека, который до этого был пойман на вранье? Господи, насколько нужно быть глупой и слепой, чтобы ничего не увидеть и не услышать?

– Послушай, – не размыкая объятий, хватаю со стола картинку и подношу ее к лицу ребенка, – я спасу твою маму от злого, но пообещай мне, что о нашем разговоре никто не узнает, особенно папа. – Мальчик кивает и я целую его в макушку. – Ты такой смелый. Мама будет гордиться тобой. Вот увидишь.

Спустя час, оставив Егора дома, прибежала в детский сад. Только вместо кабинета заведующей понеслась на второй этаж в группу к Веронике. Девушка занималась с детьми, но увидев меня и мое встревоженное состояние, попросила помощницу, присмотреть за малышней, а сама уединилась со мной в спальне.

– Что с тобой? Бледная, как поганка. – Подруга прикасается к моему лбу. – Заболела что ли?

– Прости, – вместо ответа заключаю Рони в объятия и всхлипываю. Вероника обнимает меня в ответ, а я продолжаю, – прости, что не прислушалась к тебе. Но, кажется, ты была права.

– Подожди, – чуть отстранившись, подруга ловит мой заплаканный взгляд, – расскажи все по порядку.

Делаю шаг назад и достаю из сумки детские рисунки. Протягиваю вперед и отдаю Веронике. Девушка бросает быстрый взгляд и выходит назад в групповую. Возвращается с еще одной картинкой. Практически идентичной тем, что я отдала.

– Егор и в группе это рисовал, – говорит подруга, а я разглядываю силуэты нарисованных мамы и ребенка, которые держаться за руки. – Что это значит?

– Его мама в подвале. – Глухо отзываюсь в ответ и от собственных мыслей по спине бегут мурашки. – Мне кажется, Вячеслав удерживает ее насильно, а Егор это видел и теперь через рисунки пытается до нас докричаться.

– В смысле в подвале? Ты в своем уме?

Тяжело поверить в услышанное. Но именно сейчас пришло четкое осознание того, что в свои шесть лет мальчик не смог бы сочинить и половины той истории, которую рассказал с утра.

– Вячеслав поругался с Валентиной, а потом запер ее в подвале и сказал сыну, что это для их же безопасности.

– Это рассказал Егор? – Киваю. Подруга хватается за голову и начинает кружить по комнате. – Как такое вообще возможно? Какой-то фильм ужасов.

– Не знаю, но мне необходимо проверить слова ребенка и убедиться, что он говорит правду.

– Как? – Вероника расставляет руки в стороны и непонимающе моргает.

– Мне нужен их адрес. Попробую сходить к ним домой.

– Ты с ума сошла? – Рони сокращает между нами расстояние и хватает меня за руки. Продолжает говорить и я слышу в ее голосе беспокойство. – Позвони в полицию, расскажи им все, пусть съездят и сами все проверят.

– Не могу, – отрицательно мотаю головой, сжимая напряженные пальцы подруги, – а вдруг ее там нет. Может, Егор действительно все выдумал и я зря подниму панику. Как потом смотреть в глаза Вячеславу?

– Ле-е-ра, – Вероника тянет себя за волосы словно пытается через боль привести мысли в порядок,– ты со своим Вячеславом сведешь меня с ума.

– Ты была права, я слишком быстро поверила человеку, который так долго врал мне про свою семью. – Мои плечи обреченно опускаются вниз. – Дай мне шанс все исправить. Помочь ребенку воссоединиться со своей мамой.

– Я не отпущу тебя одну. Мы пойдем вместе. – Вероника начинает рыться в столе в поисках нужной тетради с информацией о детских семьях, – Ведь если окажется, что Егор говорит правду, то рядом с тобой обязательно должен кто-то быть.

?

ГЛАВА 12. ДОМ С СЕКРЕТОМ

ГЛАВА 12. ДОМ С СЕКРЕТОМ

Через полчаса мы стоим напротив небольшого дома, который с виду ничем не выделяется среди других домов в этом районе. Обычный, ничем неприметный, окруженный деревянным забором, с чуть покосившейся набок калиткой. К дому ведет узкая дорожка. Справа от нее немного заросшая клумба, слева – колодец, накрытый шифером, скамейка и детская песочница.

Оглядываюсь на подругу и толкаю калитку вперед. Та со скрипом раскрывается и из-за дома выбегает маленькая рыжая дворняжка. Инстинктивно делаю шаг назад, но собака даже не думает лаять и кусаться. Наоборот, виляя хвостом, кружится вокруг нас, периодически вставая на задние лапки.

– Какой забавный рыжик. – Улыбается подруга и чешет дворнягу за ухом. – Можно мы немного здесь осмотримся?

– Не знала, что ты любишь животных. – Ловлю заинтересованный взгляд Вероники и улыбаюсь в ответ, – Вы пока познакомьтесь, а я разведаю обстановку.

– Если что, зови.

Киваю и захожу во двор. Осматриваюсь по сторонам, но ничего подозрительного не замечаю. Во дворе нет ни сарая, ни гаража, ни двери, ведущей в погреб. Обхожу вокруг дома, заглядываю и стучу в окна, но кроме собаки здесь нет ни одной живой души.

– Кажется, бурная фантазия разыгралась не только у Егора, но и у нас с тобой. – С чувством сомнительного облегчения, выхожу на улицу и не знаю, радоваться мне или нет. – Во дворе нет подвала, да и в доме признаком жизни тоже нет.

– Ты уверенна? – Забыв про рыжего, Рони обходит меня и тоже заходит во двор. – Дом старый. Раньше подвалы делали не снаружи, а внутри дома. – Поднимается на деревянное крыльцо и громко стучит в двери. – Здесь есть кто-нибудь? – Прикладывает ухо к деревянной поверхности и прислушивается.

– Рони, мы привлекаем к себе лишнее внимание, – шепчу я, заприметив в соседнем дворе старушку.

– Да, подожди ты, – отмахивается подруга и начинает с силой дергать ручку двери, затем толкает ее плечом, но дверь не поддается. – я уверена, что в доме кто-то есть.

– Девочки, вы, что там делаете? Во двор заглядывает седовласая соседка и смотрит на нас с нескрываемой подозрительностью.

– Ищем Валентину, – оставив попытки открыть дверь, Вероника сбегает по ступенькам вниз и подходит к старушке. – Вы случайно не знаете, где она и ее сын?

– А кто ею интересуется? – Пытливые глаза бегают от меня к Рони и обратно.

– Я, Вероника, – подруга протягивает руку для приветствия, но женщина не спешит ее пожимать, – воспитательница Егора, а это моя коллега Валерия. – Соседка заметно расслабляется. Морщинки на лбу разглаживаются, а выражение лица становится спокойнее. – Егор уже две недели не посещает детский сад, а Валентина не берет трубку. Мы переживаем, что с ними могло что-то случиться.

Вероника из-за всех сил старается вызвать в соседке чувство сострадания и, кажется, у нее получается.

– Ой, не знаю, девочки, не знаю. Сама давно не видела Валюшку. Как поругались они со Славиком, так и пропала бедная девочка.

– Поругались, говорите. А давно это было? – подруга бросает на меня беглый взгляд, а я нервно провожу рукой по волосам.

– Вот как раз недели две назад и было, – женщина наклоняется к Вероники и почти шёпотом продолжает, – кричали так, что все соседи слышали, а потом разом стало тихо. Несколько дней из дома никто не выходил и не заходил. И только на прошлой неделе Славка забрал сына и куда-то отвёз, а сам продолжил периодически наведываться в дом, но надолго здесь не задерживался.

Мы с Вероникой наклоняемся ниже и напрягаем слух. Боимся пропустить что-то очень важное, что поможет понять, куда пропала Валентина.

– А часто они так ругались? – в голосе Рони сквозит беспокойство.

– В последнее время часто, – старушка качает седой головой, – Валюшка подозревала, что Славка ей изменяет, поди так и получилось. Наверное, бросила его и уехала.

– А Егор, – запальчиво вмешиваюсь в разговор, вспоминая про ребёнка, – как думаете, Валентина смогла бы бросить сына?

– Да вы что! – негодующе возмущается соседка и переводит на меня строгий взгляд. – Она души не чаяла в ребёнке. Ни за что на свете не бросила бы его, что за глупости.

– Простите, просто мы пытаемся понять, куда она могла уехать. Не знаете, может у неё где-то рядом родственники живут? Родители?

Старушка снова переключает внимание на Веронику.

– Нет, рядом точно никого нет. Родители живут далеко отсюда, на Урале.

– А телефона родителей у вас, конечно же, нет, – это не вопрос, скорее утверждение, сказанное с полной обречённостью. Подруга хватается за голову и поворачивается в сторону дома. – Точно, подвал. – Молниеносно поворачивается к женщине и в глазах загорается тусклый огонёк надежды, – Вы были у них дома? Не знаете, там есть подвал?

– Да, есть, – непонимающе хлопает глазами старушка. – А что?

– Лера, вызывай полицию.

По интонации подруги понимаю, что спорить с ней бесполезно. Да и есть ли смысл. Ведь всё говорит о том, что Валентина никогда не изменяла Вячеславу и тем более не бросала сына. А я в очередной раз оказываюсь настоящей влюблённой дурой, которая совершенно не учится на собственных ошибках. Как можно было поверить человеку, который уже однажды смог обмануть и предать.

Однако, не смотря на это, и на ту опустошенность, которая диким волком завыла в груди, у меня не хватает сил взять телефон, чтобы окончательно уничтожить любимого мужчину. Мотаю головой, а на глазах наворачиваются слёзы.

– Не могу, Рони. Звони сама.

Подруга бросается ко мне, обнимает, а я стою, как не живая, и тихо роняю слёзы.

– Лер, ты же понимаешь, да, насколько опасный и страшный человек твой Вячеслав? – Киваю. – Мы все делаем правильно.

Да, конечно. Я все понимаю. Знаю, что другого выхода у нас нет. Но моё сердце разбито. Оно обливается кровью. Мне больно. Ужасно нестерпимо больно. Ведь моя любовь к этому человеку была настоящей, искренней и серьезной. Я действительно верила, что смогу быть рядом с ним счастливой. Что он – моя судьба. Тот человек, рядом с которым я проживу свою лучшую жизнь. Но он в очередной раз растоптал мои чувства грязной подошвой своего обмана.

Сердце пропускает тяжелый удар, когда Вероника берет телефон и набирает 02. Мы остаёмся ждать приезда полиции возле дома. Подруга рассказывает соседке о наших подозрениях и она полностью её поддерживает, говорит, что ей никогда не нравился Вячеслав, что он всегда был груб и вспыльчив. Криво усмехаюсь, вспоминая нашу первую встречу. Ведь тогда он не произвел впечатления плохого человека. Наоборот, привлек моё внимание своей открытостью, добродушной улыбкой и этими ужасно любимыми ямочками на щеках. Лукавый огонек в его глазах пробудил во мне нечто сладострастное. Уже тогда я знала, что моё сердце ёкнуло не просто так. Не только сердце, но и тело отозвалось на близость Вячеслава. Помню, как вспотели мои ладошки, когда он накрыл их своей рукой. И ту ненавязчивую дрожь, коснувшуюся всего тела. Впервые в жизни я переспала с мужчиной на первом свидании. Да, что скрывать. И полюбила я тоже впервые.

Минут через двадцать к нам подъезжает патрульная машина. Оттуда выходят трое полицейских и подходят к нам. Я продолжаю молчать, наблюдая за происходящим со стороны. Вероника кратко пересказывает им то, что только что рассказывала старушке. И они вместе с ней направляются к дверям дома. Сначала люди в форме пытаются достучаться до хозяев дома, заглядывают в окна, обходят по периметру двор. Снова о чем-то разговаривают с Вероникой и женщиной. А я стою в стороне и мысленно молюсь, чтобы наши подозрения оказались ошибочными. И ведь знаю, что это не так. Что каких-то несколько минут нас отделяют от страшной правды. Но как бы разум не кричал, не надрывался, сердце продолжает верить в обратное.

– Будем выбивать дверь.

Мои внутренности сжимаются в тугой комок, подкатывающий к горлу. Слежу за тем, как самый крепкий из мужчин поднимается на крыльцо и вплотную подходит к двери. Двое других поднимаются следом, достают табельное оружие и встают по бокам от товарища, готовые в любой момент прикрыть его спину. Вероника и соседка отходят в сторону. А я продолжаю стоять за забором и дрожать от боли и странного чувства страха.

Мужчина, стоящий у двери, поворачивается к ней боком и бьет плечом по деревянной поверхности. Удар. Второй. И дверь с грохотом распахивается настежь. Двое полицейских резко выставляют пистолеты вперед и без промедления заходят внутрь. Осматриваются по сторонам. Кивают напарнику, давая понять, что в доме чисто.

– Стойте тут, – командует мужчина в форме, обращаясь к Веронике и старушке, а сам заходит следом за товарищами.

– Подвал в прихожей, далеко не ходите, – кричит старушка и хватается за сердце, – да, что же такое происходит. Бедная деточка.

Вероника подхватывает женщину под руку и ведет к скамейке.

– Может вызывать скорую, – обеспокоенный голос подруги надрывается, и она хватается за телефон.

– Нет, не надо скорую. Все хорошо.

Женщина присаживается на скамью и начинает креститься. Глаза прикрыты, а губы шепчут слова молитвы. Вероника протяжно вздыхает и садится рядом. Ее взгляд прикован к входным дверям дома. А мой медленно сползает вниз. В кармане пиджака настойчиво вибрирует телефон. И я чувствую, как его вибрация проникает в кости и разгоняет кровь в венах, заставляя сходить с ума от страха и отчаяния. Трясущейся рукой достою мобильный, до последнего надеясь, что звонит не он, но на дисплее яркими буквами высвечивается имя любимого.

Задыхаясь от паники, быстрыми шагами направляюсь в сторону остановки, которая находится в пяти домах от дома Вячеслава, и поднимаю трубку.

– Привет, – стараюсь говорить спокойно, из-за всех сил скрывая предательскую дрожь.

– Ты где? – Голос Вячеслава звучит натянуто, как струна перед разрывом. Я даже на расстоянии ощущаю его напряжение.

– В саду, – вру первое, что приходит в голову.

«Спокойно, Лера. Он ничего не знает. Все хорошо», – успокаиваю себя мысленно, но где-то глубоко в душе осознаю, что в очередной раз себя обманываю.

– Не ври, – злобно рычит в трубку, и я зажимаю рот ладонью, сдерживая всхлип. – Лера, Лера, – резкий тон голоса меняется на убийственно спокойный, опасно-завораживающий, увлекающий за собой в пропасть, – как ты могла меня предать, сладкая? – На последнем слове делает заметный акцент, растягивая его, как тягучую смесь сиропа. А меня начинает трясти. Крупная дрожь охватывает тело, по позвонкам бежит холод, а в голове появляется непонятный шум.

– Я, – мой голос срывается на писк, – я, – перед глазами мутнеет от подступающих слез, – Сла-ва, пос-лушай, – предательски запинаюсь, но продолжаю говорить, – нам над-до по-говорить.

– Поговорим, сладкая, обязательно поговорим. И не только, – каждой клеточкой тела чувствую, как его губы растягиваются в хищной улыбке, и становится до одури страшно. Оглядываюсь по сторонам, ищу глазами знакомую машину. И нахожу. Она стоит в начале улицы, чуть спрятанная за пышными кронами низких деревьев. Вячеслав понимает, что я его заметила и моргает фарами. И в этот момент в ушах начинает звенеть. Это кубарем вниз летит мое сердце и разбивается вдребезги.

– Где Егор? – произношу осипшим от страха голосом и продолжаю стоять на месте.

– С Егором все в порядке, – отвечает мужчина и в интонации его голоса появляются повелительные нотки. – Но так будет до тех пор, пока ты будешь молчать и выполнять все, что я тебе скажу.

– Ты сумасшедший, – не верю своим ушам. Как он может угрожать мне жизнью собственного сына?

– Да, я сумасшедший, но таким меня сделала ты.

– Не правда, – пищу в ответ, мотая головой, – чего ты хочешь?

– Для начала, чтобы ты уговорила Валю не писать на меня заявление. Скажи, что только так она сможет вернуть себе сына. – делает небольшую паузу, словно затаившийся в кустах хищник, выжидающий свою жертву, – а потом я хочу тебя. Всецело. Как телом, так и душой.

?