Текст книги "Ты - моё проклятие (ЛП)"
Автор книги: Елена Хить-Сапсай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
ГЛАВА 13. В КЛЕТКЕ СО ЗВЕРЕМ
ГЛАВА 13. В КЛЕТКЕ СО ЗВЕРЕМ
– Лера, где ты ходишь? – вздрагиваю от неожиданности, когда из-за спины выбегает запыхавшаяся Вероника. Она жестом показывает на мобильный, вопросительно выгибая бровь.
– Ладно, мам, давай. Я перезвоню, – убираю телефон в карман и стараюсь всеми силами скрыть дрожь в теле, – мама звонила. Отошла, чтобы лишний раз ее не беспокоить. – Растягиваю губы в слабой улыбке, – Что там в доме? Новости есть?
– Конечно, – подруга хватает меня за локоть и, разворачиваясь в сторону дома, тянет вперед, – пошли уже. Сама все увидишь.
Оборачиваюсь, кидая взгляд туда, где только что стояла машина Вячеслава. Но ее там нет. Уехал. От осознания этого становится немного легче. Хотя, кому я вру. Внутренности до сих пор горят синим пламенем, прожигая в груди дыру.
Выдыхаю и плетусь за подругой, которая уверенно тянет меня вперед. Мои же ноги совершенно не желают слушаться. Чувствую, как с каждым новым шагом слабость растекается вместе с кровью по самым тонким капиллярам моего тела, достигая кончиков пальцев на руках и ногах.
– Это Валентина, – шепчет подруга, когда мы подходим к деревянной калитке, – мы вызвали скорую, чтобы ее осмотрели. Она ничего про тебя не знает, смотри не проболтайся.
Подруга смиряет меня изучающим взглядом и пропускает вперед. Переступаю через невидимую линию, разделяющую меня и молодую женщину, в заточении которой я хоть и косвенно, но виновата. Подхожу ближе и мое сердце сжимается в болезненном спазме, словно что-то холодное и острое протыкает его насквозь.
Передо мной сидит бледная истощенная девушка с грязными волосами и бледной кожей. Её усталый взгляд поднимается вверх и скользит по моему лицу. Встречается с моим, задерживается на пару секунд и снова опускается вниз.
Как же больно на неё смотреть. Её измученный вид вызывает жалость и сочувствие. Хочется обнять сникшие плечи, прижать хрупкое тело к груди, расчесать пальцами спутанные пряди пшеничных волос. На вид ей не больше тридцати, красивая, с аккуратно прорисованными чертами лица. Маленький тонкий нос, высокий лоб, открытые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами. Непроизвольно задерживаю взгляд на её полных искусанных губах и не понимаю, как можно было так над ней издеваться. Сколько жестокости должно быть в сердце, чтобы так поступить с беззащитной ранимой девушкой?
За спиной раздаётся звук сирены скорой помощи, хлопок дверей и быстро приближающееся шаги. К Валентине подбегает бригада врачей, начинают её осматривать. Что-то спрашивают про самочувствие, общаются с полицейскими, а мы с Вероникой и соседкой отходим в сторону, чтобы не мешать.
– Она не знает, где её ребёнок, – тихо почти в самое ухо шепчет Рони, чтобы никто кроме меня её не услышал, – тебе надо поговорить с полицейскими и всё им рассказать. Только не при Валентине. Не стоит ей знать, что ты любовница её мужа.
Любовница? Подруга, сама того не понимая, режет моё сердце ножом. Всю свою осознанную жизнь я ненавидела женщину, которая увела моего отца из семьи, а теперь сама ею стала.
– Поговорю, – стараюсь говорить уверенно, чтобы подруга ничего не заподозрила, – но не сейчас. Мне надо убедиться, что с Егором все в порядке. Поеду домой, заберу мальчика и сразу в отделение.
Рони кивает и хлопает меня по плечу.
– У неё обезвоживание и истощение. – Напрягаю слух и прислушиваюсь к тому, о чем говорят врачи. – Мы забираем её под наблюдение. Если всё будет хорошо, через пару дней выпишем.
– Хорошо, – кивает один из мужчин в форме и искоса поглядывает на девушку, – под вашу ответственность. Мы чуть позже подъедем, надо будет взять у неё показания.
Люди в белых халатах подходят к Валентине и берут её под руки. Девушка послушно встаёт, делает шаг вперёд, но тут же останавливается. Оглядывается на полицейских и её начинает трясти.
– А как же мой сын? Мой Егорка? – её голос срывается и она начинает плакать.
– Мы найдём его, не переживайте. – К девушке подходит самый крупный из мужчин, тот, который со второго удара выбил деревянную дверь, и с искренним сожалением смотрит Валентине в глаза, – сейчас вам надо проехать в больницу, там вас досконально осмотрят, назначат лечение. А чуть позже напишете заявление и дадите свои показания. Хорошо?
Продолжая плакать, девушка кивает и позволяет врачам довести её до машины скорой помощи. С их помощью она забирается внутрь и они уезжают. Понимаю, что мне тоже пора. Надо ехать следом за ними, чтобы успеть поговорить с девушкой до приезда полицейских в больницу.
– Рони, я убежала, если будут какие-нибудь новости, звони.
Но Вероника не собирается меня отпускать. Хватает за локоть и удерживает.
– Подожди, Лер. Я не отпущу тебя одну. Сейчас дам показания и поедем вместе.
– Нет, нет. Нельзя, – подруга непонимающе хлопает ресницами, – нельзя, чтобы Вячеслав нас видел. Он думает, что мы в ссоре. Я позвоню тебе позже, жди звонка. – Хватка Вероники ослабевает и я освобождаю руку из её заключения. – Не переживай, все будет хорошо.
Обнимаю подругу за плечи и успокаивающе глажу по спине. А у самой внутри ураган эмоций, с которыми трудно совладать. Но я нахожу в себе силы не поддаться панике, улыбаюсь и спокойно продолжаю.
– Самое страшное позади, скоро все закончится.
– Будь, пожалуйста, аккуратной. Забирай Егора и поезжай сразу в полицию. Вячеслав очень опасный человек. Даже не пытайся с ним поговорить. – Вероника раскрывает сумочку и достает газовый баллончик. – Дай Бог, конечно, чтобы не понадобился.
– Спасибо, – на глаза наворачиваются непрошенные слезы, – ты – самая лучшая подруга.
– Иди, – кивает подруга в сторону автобусной остановки, – и не забудь позвонить.
Разворачиваюсь и быстрыми шагами удаляюсь от дома Вячеслава. Поравнявшись с остановкой, оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Рони не провожает меня взглядом, и вызываю такси. На мое счастье машина приезжает через две минуты, и уже через полчаса я стою напротив первой городской больницы.
Ни секунды немедля, захожу в помещение и в регистратуре представляюсь родственницей Валентины. Без лишних вопросов, вот так легко и просто, мне называют номер нужной палаты и этаж. Подхожу к лифту и озираюсь по сторонам. Почему-то возникает навязчивое ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Выискиваю глазами Вячеслава. Но его нигде нет. Пытаюсь расслабиться, мысленно себя успокоить, но нервы натянуты, как тетива. Ежусь, чувствуя бегущий вдоль позвонков холодок. И выдыхаю только тогда, когда передо мной раскрываются двери лифта и оттуда выходят совершенно незнакомые люди, освобождая место для меня.
Захожу в кабинку и тянусь к нужной кнопке. Мои пальцы соприкасаются с холодным металлом, и я слышу, как двери лифта начинают закрываться. Поворачиваюсь к ним лицом, облокачиваюсь о заднюю стенку и закрываю глаза. «Я в безопасности», – проносится в голове, когда внезапный шум заставляет снова напрячься. Раскрываю глаза и с ужасом слежу за тем, как между дверей лифта протискивается носок мужской туфли и они снова разъезжаются. Поднимаю широко распахнутый взгляд и в мгновение ока пространство лифта становится невыносимо тесным и маленьким.
В кабинку, прожигая меня глазами, вползает Вячеслав. Нажимает на верхний этаж и в один шаг оказывается рядом со мной. Вжимаюсь в стену и закрываю ладонью рот, чтобы не закричать. Мужчина смотрит на меня сверху вниз и тянется ладонью к моей щеке. Холодные пальцы соприкасаются с бледной кожей, скользят вниз и сдавливают горло. Сердце пропускает тяжелый удар и, теряя доступ к кислороду, начинает учащенно биться. Опускаю ладонь на крепко сжатые пальцы и импульсивно раскрываю рот, хватая воздух. Взгляд Вячеслава сосредотачивается на моих губах, и уже в следующую секунду он захватывает их в животном поцелуе.
Из моей груди вырывается протяжное мычание. Пытаюсь вырваться, но не могу. Слишком слаба, слишком беспомощна для этого. Цепкие пальцы даже не думают меня отпускать. Сдавливают горло еще сильнее, заставляя шире раскрыть рот. И едва я размыкаю губы, как властный язык проникает внутрь. Из глаз брызжут слезы. Замахиваюсь и начинаю бить кулаками по плечам, шее, груди, но, кажется, это еще больше его заводит. Поцелуй становится настойчивее, а из груди вырывается гортанный стон.
– Отпусти, – кричу, что есть силы, когда ненасытные губы отрываются от моих, а сумасшедший взгляд встречается с моим.
Смотрим друг другу в глаза и тяжело дышим. Я от первобытного страха, он от перевозбуждения и страсти. Двери лифта раскрываются, но Вячеслав резко жмет на «нижний этаж» и снова разворачивается в мою сторону. Нависает надо мною всем телом и шипит в самое ухо:
– Не пытайся сбежать. Помни, я всегда рядом. – Отворачиваюсь в сторону, закрываю глаза и морщу нос. Всем видом даю понять, что мне противны его прикосновения. Но Вячеслав не думает отступать. Сжимает пальцами мой подбородок и заставляет снова посмотреть в свои безумные глаза. – Завтра мы покинем этот город раз и навсегда.
Вячеслав больше не предпринимает попыток меня поцеловать. Прижимается носом к моим волосам и вдыхает мой запах. Стою и не дышу. Жду, когда опустимся на первый этаж. Секунды тянутся бесконечно. И вот наконец-то, двери лифта начинают медленно разъезжаться, и я с замиранием сердца слежу за тем, как мужчина покидает кабинку лифта, оставляя меня одну. С гулким выдохом, перевожу дыхание и бью по кнопке «четвертый этаж».
?
ГЛАВА 14. ЛЮБОВНИЦА ВАШЕГО МУЖА
ГЛАВА 14. ЛЮБОВНИЦА ВАШЕГО МУЖА
За что не люблю больничные коридоры, так это за их безликость. Низкие потолки слишком давят, а белые, местами обшарпанные стены вызывают тоску и подавленность. Слишком большое скопление чужих людей раздражает и вселяет страх, а неприятные запахи вызывают тошноту и головную боль. И это, пожалуй, лишь малая часть того, что чувствую, находясь в больничных стенах.
Стараюсь идти быстро, ни на кого не смотреть. Бегу глазами вдоль стен, останавливаюсь на дверях в поисках нужной палаты. Но, как назло, она оказывается в самом конце этого длинного бесцветного коридора. Прежде, чем зайти, стою еще около минуты перед закрытой дверью, мысленно успокаиваясь после недавних событий, и только потом тихонько сучусь и заглядываю внутрь.
– Здравствуйте, можно войти?
На меня устремляется пара каштановых глаз. На лице девушки ни одной эмоции, только усталость и подавленность. Валентина кивает и следит за каждым моим движением, пока я захожу и, приблизившись к ее больничной койке, сажусь на рядом стоящий стул.
– Вы меня не знаете, я – Валерия, коллега Вероники Ибрагимовой, – представляюсь и тяну руку для приветствия. Жена Вячеслава опускает взгляд на мою руку и на мгновение застывает. Лицевые мышцы дергаются, но она тут же встряхивает головой, словно отгоняя не прошенные мысли, и пожимает мою ладонь. – Как вы себя чувствуете? – Интересуюсь со всей искренностью, не прерывая нашего зрительного контакта.
– Нормально, – тихо отзывается девушка, – уже намного лучше, чем было. – Выдавливает слабое подобие улыбки. – У вас есть какие-то новости о Егорке? – с надеждой в голосе интересуется Валентина.
– Да, – утвердительно киваю в ответ, и в больших глазах вспыхивают искры, – с вашим сыном все хорошо. Он в полном порядке. – Тоже слабо улыбаюсь и опускаю взгляд вниз.
– Где он? Вы знаете? – Девушка поворачивается ко мне всем телом, спускает ноги вниз и берет меня за руки, – Расскажите, пожалуйста, все, что знаете.
Снова встречаюсь глазами с ожившим взглядом карих глаз, сжимаю пальцами холодные ладони и охрипшим от стыда голосом произношу:
– Я любовница вашего мужа. Это из-за меня он запер вас в подвале.
От потрясения девушка не говорит ни слова. Только ледяные ладони выскальзывают из моих рук и опускаются вниз, на прикрытые больничной сорочкой колени. На глазах выступают слезы и она отворачивается к окну, словно пытается скрыть от меня непрошенные соленные капли.
– Кольцо, – голос звучит безжизненно и неуверенно. – это он вам подарил?
Виновато туплю взгляд в пол, пряча кольцо под ладонью второй руки.
– Семейная реликвия, – горько усмехается девушка, – он снял его с моего пальца, сказав, что подает на развод.
– Простите меня, Валентина, – мой голос дрожит от волнения и усталости, – если бы я знала, чем закончится моя любовь, никогда бы в жизни не связалась с вашим мужем. Но, к сожалению, я слишком поздно узнала о вас и вашем сыне.
Девушка всхлипывает, закрывает лицо руками, но только на одно мгновение. Уже в следующую секунду она смотрит на меня в упор. В ее глазах больше нет слез, лишь сдерживаемая боль и решительность.
– Я не хочу ничего о вас знать. Все, чего я хочу, это вернуть сына и уехать отсюда, как можно дальше.
Мое сердце обливается кровью. Я знаю, что Валентине намного труднее и больнее, что она имеет право не только выгнать меня с палаты, но и вообще перестать со мной разговаривать, но почему-то мне так хочется с ней поговорить, объясниться, оправдаться, что невольно ощущаю ноющую боль в районе груди и внутреннюю дрожь.
– Вячеслав вернет вам сына, – не в силах терпеть тяжелый взгляд, встаю и отхожу к окну, – но у него есть одно условие. – Спиной чувствую, как напрягается женское тело.
– Какое? – не дрогнувшим голосом спрашивает Валентина. Выдерживаю небольшую паузу и поворачиваюсь.
– Вы не должны писать заявление на Вячеслава. Он даст вам возможность уехать вместе с сыном, но при этом хочет остаться на свободе.
– Я согласна, – твердо кивает девушка, и я поражаюсь ее стойкости и выдержке. Она прошла через заточение, на какое-то время потеряла связь с ребенком и не сломалась. Вячеслав не смог подчинить волю этой хрупкой миниатюрной девушки. Любовь к собственному сыну и сила характера оказались сильней обстоятельств. – Но сегодня вечером Егор должен быть рядом со мной.
– Я обещаю, что скоро вы увидите своего мальчика. Он очень по вам скучал.
Хочу уйти, но уже в дверях нос к носу сталкиваюсь с полицейским. С тем самым крупным плечистым мужчиной, благодаря которому Валентина сейчас здесь, а не в подвале. В замешательстве здороваюсь и пытаюсь его обойти, но девушка, сидящая за спиной, останавливает.
– Лер, подожди, не уходи. Побудь со мной еще чуть-чуть. – Непонимающе хлопаю ресницами, а Валя ладонью стучит по кровати, приглашая меня сесть рядом с ней. – Пожалуйста.
Не понимая в чем дело, возвращаюсь к больничной койке и сажусь рядом с девушкой. Всеми силами пытаюсь сохранить невозмутимый вид. Но внутри все горит огнем, кажется, сейчас вместо меня на белом простыне останется горстка пепла. Скрещиваю пальцы, лежащие на коленях и с замиранием сердца слежу за тем, как к нам приближается мужчина. Внутренняя дрожь усиливается. Сердце бьется, как оглашенное. А в голове беспорядочно путаются мысли. Самая страшная из которых кричит о том, что сейчас Валентина расскажет полицейскому о нас с Вячеславом и меня увезут в отделение, обвинив в соучастии и сговоре с мужем этой женщины.
– Здравствуйте еще раз, – мужчина в форме берет стул и садится напротив Валентины. – Меня зовут Строганов Роман Юрьевич. – представляется и, открывая блокнот, интересуется, – Как ваше самочувствие?
– Уже намного лучше, – девушка берет меня за руку, скрещивает наши пальцы, а я вновь удивленно таращусь на нее, – спасибо Лере. Если бы не ее участие, до сих пор бы приходила в себя. – Девушка с наигранной нежностью смотрит в мои глаза и улыбается. Ее пальцы крепче сдавливают мою ладонь, словно подталкивая к тому, чтобы я наконец-то пришла в себя и улыбнулась в ответ, – она – моя лучшая подруга и так получилось, что работает в том же саду, куда ходит мой сын. – Валентина возвращает взгляд к полицейскому. – Оказывается мой сынок все это время был у нее и с ним все хорошо.
– Вы уверенны? – Роман Юрьевич недоверчиво смотрит в мою сторону и я чувствую, как по спине бежит неприятный табун колючих мурашек. – Почему же тогда Валерия не рассказала об этом сразу?
– Я... – Теряюсь в поисках ответа, но Валя меня выручает.
– Она просто была в шоке, как и все остальные. Вячеслав ей сказал, что у меня заболела мама и мне надо покинуть город. Попросил, пока не вернусь, присмотреть за нашим сыном. Поэтому, увидев меня в таком состоянии, она растерялась, но, – девушка запинается, но тут же улыбается, скрывая настоящие эмоции, – приехала за мною вслед, чтобы все рассказать.
– Хорошо, если так, – буравящий взгляд продолжает сканировать мое лицо, ежусь и стараюсь выдавить улыбку. – Почему же спустя две недели вы все-таки забили тревогу?
Вопрос обращен ко мне. Понимаю, что в таком состоянии врать бесполезно, моя дрожь выдаст меня с потрохами, поэтому коротко отвечаю:
– Егор рассказал.
– То есть вы хотите сказать, что ребёнок всё знал?
И снова в разговор вмешивается Валентина.
– Да, к сожалению, мой сын присутствовал при нашей ссоре и видел,
как Слава закрывает меня в подвале.
Считываю в глазах мужчины невысказанное сомнение в правдивости наших слов. Его глаза бегают от меня к Валентине и обратно. Собираюсь с силами, мысленно приказываю себе успокоиться, и, вложив в голос всю уверенность, нарушаю затянувшуюся тишину:
– Он нарисовал странный рисунок, а потом, за разговором выяснилось, что мама и папа поссорились, и Слава запер Валю в подвале. – начинаю играть по Валиным правилам, вхожу в роль её лучшей подруги и обнимаю ее за плечи. – Не смогла проигнорировать слова мальчика, ведь это касалось жизни моей подруги.
Роман Юрьевич кивает, соглашается. Взгляд по-прежнему сужен, вдумчив, но на дне зрачков появляется огонёк, говорящий о том, что он наконец-то нам поверил. Что-то быстро записывает в блокноте, а я облегчённо выдыхаю и перевожу дыхание.
– Валентина Эдуардовна, вам нужно написать заявление...
– Нет, – слишком резко отвечает девушка, но сглаживает свою резкость улыбкой, – я не буду писать на своего мужа заявление. Считайте это обычной семейной ссорой. Вячеслав уже позвонил, раскаялся...
– Но, – мужская бровь изгибается вверх.
– Никаких но, – уверенный тон девушки не терпит возражений, – я не хочу, чтобы мой ребёнок носил клеймо отца-уголовника. Не переживайте, я не собираюсь пускать все на самотёк. Сразу после выписки, заберу сына и уеду к родителям на Урал.
– Вы же понимаете, что это может повториться и смена места жительства ничего не изменит?
– Изменит. – Валя горько усмехается. – Он давно мне изменяет, поэтому очень скоро про нас с Егором и не вспомнит.
– И всё же, – Роман Юрьевич продолжает настаивать на своём, – это может повториться. Если не с вами, то с кем-то другим. И неизвестно, чем все закончится в следующий раз.
– Я не буду его сажать. – Сказала, как отрезала. Встает, отходит к окну и, повернувшись к нам спиной, складывает руки на груди. Спина напряжена, а плечи высоко вздымаются с каждым вздохом. – По моему супругу плачет психушка, а не тюрьма.
– Я вас понял, – мужчина в форме захлопывает блокнот, отчего я вздрагиваю, отставляет стул к стене и двигается на выход. Уже у самых дверей останавливается, оборачивается и кидает неспокойный взгляд в сторону Валентины, – и все-таки, если передумаете, то знаете, где меня найти. Всего вам доброго.
Выходит, и в комнате воцаряется давящая тишина. Девушка продолжает смотреть в окно, а я на закрытую палаточную дверь. Казалось бы, каждая думает о своем. Но на деле об одних и тех же людях. Валентина ждет возвращение сына, а я совершенно не представляю, что ждет меня впереди.
– Верните мне Егора, как можно скорей.
Говорит девушка, и я слышу в ее голосе дрожь. Не смотря на ту выдержку, с которой она встретила Романа Юрьевича, слабость все-таки дает о себе знать. Это только со стороны она сильная женщина, внутри же живет маленькая девочка, которая очень волнуется о своем ребенке и ждет долгожданной встречи с ним.
– Сегодня вы обнимите своего ребенка. Обещаю.
На этих словах покидаю палату и на всех парах несусь к лифту, желая поскорее вырваться из этих безликих равнодушных стен и вдохнуть полной грудью свежий воздух.
?
ГЛАВА 15. СЛЕПАЯ ЛЮБОВЬ
ГЛАВА 15. СЛЕПАЯ ЛЮБОВЬ
Покидаю территорию больницы и медленным размеренным шагом иду по направлению к остановке. Не представляю, что мне делать и куда идти. Как вызволить Егора из рук Вячеслава и вернуть его матери. Где вообще их искать. Позвонить не хватает смелости. А сидеть и ждать, пока появится сам, тоже нет сил. Эта неизвестность томит и страшит, но именно она заставляет двигаться дальше. Напрягает и без того уставшую голову, заставляя искать ответы на все вопросы, крутящиеся в ней.
За своими мыслями не замечаю, как, поравнявшись со мной, останавливается машина. Резкий звук автомобильного сигнала заставляет остановиться и повернуть голову вправо. Мои глаза встречаются с бездной некогда кофейных глаз, а сейчас их омут кажется темнее ночи и глубже самого Байкала. Тону, захлебываясь собственным страхом. Пальцы по инерции сжимают лямку сумки, висящей на плече, и я чувствую легкое покалывание в костяшках.
– Садись, – командует Вячеслав, и я покорно обхожу машину и сажусь рядом на пассажирское сидение. Сейчас самое главное, это Егор и его безопасность. Оборачиваюсь на заднее сидение и бесшумно выдыхаю. Мальчик спит, обнимая подушку.
– Егор, – тихо зову, пытаясь разбудить ребенка, но он не реагирует.
– Не трогай, сам проснется, – машина с ревом проносится мимо автобусной остановки, и я каждой клеточкой тела ощущаю напряжение возникшее между мной и мужчиной, – рассказывай.
– Все хорошо, – стараюсь не смотреть в сторону Вячеслава, всеми силами заглушая внутреннюю дрожь. – Валентина не будет писать заявление, но у нее тоже есть условие.
– Какое? – скорость на спидометре растет.
– Она хочет видеть Егора уже сегодня. – Хватаюсь за ручку двери и все-таки поворачиваюсь к мужчине. – Сбавь скорость. Мы все-таки не одни.
Слава не реагирует на мою просьбу. Сведенные на переносице брови и суровый взгляд говорит о том, что он не здесь. В своих мыслях. И мысли эти не обещают ничего хорошего.
– Слава, – повышаю голос и на меня наконец-то обращают внимание. Черные, обволакивающие своей темнотой, глаза скользят по моему лицу и задерживаются на губах.
– Мы едем к тебе домой, – костяшки пальцев на его руках белеют от напряжения, но скорость начинает падать, – соберешь самое необходимое, отвезем Егора в больницу и уже сегодня покинем этот чертов город.
– Сегодня? – не верю своим ушам.
– Да, сегодня. Не зачем тянуть кота за хвост.
Отворачиваюсь к окну, скрывая одинокую слезу, скатывающуюся вдоль щеки. Пытаюсь сосредоточиться на том, как перехитрить Вячеслава, как сделать так, чтобы опередить его на один шаг, но в голове полный туман и каша от страха и ужаса за свою жизнь. Чувствую себя разбитой, потерянной и опустошенной. Вот к чему может привести слепая любовь.
– Куда мы поедем? – мой голос звучит неестественно спокойно, словно не принадлежит мне.
– Туда, где нас точно никто не найдет.
– И ты готов отказаться от семьи и ребенка только ради того, чтобы быть со мной? – украдкой скольжу взглядом по мужскому профилю. И не понимаю, в какой момент он так изменился, стал совсем другим человеком. Не только внутренне, но и внешне. Больше нет того радушного открытого Вячеслава, с которым я случайно познакомилась. Сейчас передо мной сидит совершенно чужой для меня мужчина. И вместо забавных ямочек на щеках, в уголках плотно сжатых губ затаился хищный оскал, а в глубине черных глаз – ядовитые змеи.
– Ради тебя, моя сладкая, – выдерживает небольшую паузу, – весь мир сожгу дотла.
– Это ненормально, Слав, – пытаюсь вразумить, но строгий взгляд, заставляет замолчать.
– Порву в лоскуты всех, кто встанет на моем пути. Запомни, – хватает мою руку и притягивает к своим губам, – если попытаешься сбежать, из-под земли достану, найду и заставлю сожалеть о побеге.
Сверлит меня своими глазами, а внутри все скручивается в ледяной ком. По коже бежит мороз. И моя ладонь в его руке начинает дрожать. Припадает к ней губами, целует, и я слышу, как мое сердце начинает жалостливо скрестись о ребра.
Оставшийся путь едем в полной тишине. Ребенок продолжает спать, что невольно наталкивает на нехорошие мысли. Поэтому, когда машина останавливается около дома, и Вячеслав выходит вместе со мной, я все-таки не выдерживаю и спрашиваю:
– Почему Егор так долго спит?
– Действие снотворного, – спокойно отвечает мужчина и берет меня за локоть, – пошли. Нужно, как можно быстрее собрать вещи.
– Детям нельзя давать снотворное, – торможу, отказываясь идти дальше, – его надо разбудить.
– Разбудим, когда приедем в больницу, – Вячеслав начинает злиться.
– Но, Слава, это же твой сын, а вдруг…
– Что вдруг? – голос срывается на крик, – Он просто спит. С ним все в порядке. – Пальцы усиливают хватку и я чувствую боль. – Пошли.
Тащит меня в дом и я иду. Через силу, но иду. Потому что невыносимо больно терпеть его прикосновение на своей руке.
Переступаем порог и мужчина командует идти в спальню. На негнущихся ногах переступаю порожек комнаты и понимаю, что даже в собственном доме не чувствую себя в безопасности. Бросаю беглый взгляд на кровать и невольно сжимаюсь от страха. А каких-то несколько дней назад это место казалось самым райским уголком на планете.
Через минуту Вячеслав заходит следом. Обнимает меня со спины, вжимается носом в мои волосы и делает глубокий вдох. Застываю. Перестаю дышать. Жду самого худшего.
– Хочу тебя, сладкая, но сейчас есть дела поважней.
С души сваливается огромная ледяная глыба. Мысленно благодарю небеса за то, что уберегли от плохого, выдыхаю, и растерянно слежу за тем, как мужчина достает дорожные сумки. Без разбора начинает закидывать в них одежду, и чувство неизбежности обостряется.
Еще каких-то пару часов и меня увезут в неизвестном направление. Получится ли сбежать, найти путь к спасению или придется навсегда распрощаться со свободой? Эти мысли пугают даже больше, чем реакция мужчины на то, что говорю в следующую секунду.
– Я не хочу уезжать, – получается очень тихо, но Вячеслав меня слышит.
– Какого черта, ты сейчас сказала, – в одно мгновение Слава оказывается рядом. Твердые пальцы до боли впиваются в подбородок и вынуждают запрокинуть голову, чтобы встретиться с его пугающим взглядом. – Я не ослышался?
– Я не хочу уезжать, – повторяю более уверенно, но внутри все дрожит, как туго натянутая струна.
– Мы уедем. Сегодня. Вдвоем. И это не обсуждается. – отчеканивает каждое слово убийственно спокойным голосом.
– Ты не можешь меня заставить. – Выдерживаю тяжелый взгляд. Хоть и понимаю, что вся дрожу.
– Мне и не надо тебя заставлять. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь пострадал?
– Ты болен. Тебе надо лечиться. – По щекам текут ледяные слезы.
– Ты – мое сумасшествие и панацея в одном лице. Только ты способна меня излечить.
Мужчина накидывается на мой рот, а у меня нет сил даже сопротивляться. Душа и тело измучены. Поэтому продолжаю безучастно стоять на месте, позволяя его губам терзать нежную плоть моих губ.
– Ты моя, только моя, – осыпает мое лицо поцелуями, а голос лихорадочно дрожит, – я не смогу без тебя, моя сладкая. Не смогу.
Обнимает, прижимая к своей груди. Так крепко, что хрустят позвонки. Зарывается носом в волосы и учащенно дышит. А я продолжаю стоять на месте, не проявляя больше никаких эмоций, потому что внутри пустота. Сплошная черная пропасть. Я раздавлена. Разбита. Уничтожена. И всему виной моя собственная глупость. Моя наивная любовь. Мое безоглядное доверие человеку, который не стоил того, чтобы ему доверяли. Который своими действиями, своей сумасшедшей любовь довел меня до черты, после которой человек перестает быть собой. Меняется. И не всегда в лучшую сторону.
Что касается меня, то я пока на распутье. Сделать шаг назад невозможно. Но и вперед – слишком опасно. Мрачная реальность окутывает пугающим мраком, терзает душу и заставляет бояться собственной тени. Смотрю вперед, но кроме непроглядного тумана ничего не вижу. Мое будущие неизвестно даже мне самой. Но ему… Ему, наверное, лучше знать, что ждет меня впереди.
?
