Текст книги "История (не) моей жизни (СИ)"

Автор книги: Елена Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава 5

С пакетом, полным продуктов, я вышла из супермаркета, однако возвращаться домой совершенно не хотелось.

«Там мама, требующая заботы, а мне нужно обдумать сюжет книги, – размышляла я по дороге к дому. – Мама ведь не позволит: она будет опять что-то просить и не успокоится, пока я ей это не дам. А когда она получит то, что просила, начнёт просить что-нибудь другое – и так бесконечно!» – представив это, я практически впала в отчаяние и остановилась возле лавочки, одиноко стоящей под раскидистым деревом, создающем приятную тень.

Поставив пакет с продуктами на лавочку, я села рядом с ним. Перед моим взором простирался длинный девятиэтажный дом поздней советской застройки. Я смотрела на него и не могла найти в нём ничего привлекательного. За тридцать лет жизни он надоел мне до тошноты! Ровные линии без излишеств, бело-коричневая облицовка железобетонных плит – архитекторы над проектом не заморачивались. И невольно я вспомнила архитектуру Санкт-Петербурга, так разительно отличающуюся от местной!

Первый раз я приехала в Питер, когда мне было восемнадцать лет. Мы с девчонками тогда вырвались в Северную столицу на концерт любимой группы. То была ранняя весна: снег ещё обильно покрывал улицы города, но тёплые солнечные лучи уже пытались искоренить зиму. Правда, хватало их только на то, чтобы вызвать капель и слякоть. Погода оставляла желать лучшего, однако для молодых девчонок разве существовали помехи тому, чтобы наслаждаться прогулками по самому красивому городу на Земле? Именно так я окрестила Санкт-Петербург, стоило мне воочию увидеть его!

Всю жизнь прожившая в обыкновенном сибирском городе, я не была избалована такой потрясающей архитектурой. А фасады зданий Петербурга поражали своей красотой! Я прогуливалась по Невскому проспекту как по музею, любуясь историческим наследием нашей страны. Особенно прекрасным проспект становился вечером: с закатом солнца включалась подсветка и загорались витрины. Роскошь – вот подходящее слово, чтобы описать вечерний Невский проспект! Вывески всемирно известных бутиков, расположенных в зданиях с великолепной архитектурой, приглашали погрузиться в жизнь класса люкс. Обилие ресторанов и отелей обеспечивало проспекту толпы красивых и весёлых людей. Неудивительно, что Петербург привлекал туристов не только из России, но и из других стран. Англичане, итальянцы, французы встречались на Невском проспекте почти так же часто, как русские.

Я была влюблена! Влюбилась в этот город с первого взгляда. Петербург словно говорил мне, что есть другая жизнь и она ждёт меня – необходимо лишь найти в себе силы разорвать отношения с матерью и переехать… Но это оказалось самым сложным.

Нет, бросить её я так и не решилась. Однако именно с поездки в Петербург и началось моё стремление к путешествиям и знакомству с новыми городами. При любом удобном случае я старалась уехать, чтобы отдохнуть от матери хотя бы пару недель, почувствовать себя свободной и живой! Тем не менее момент, когда приходилось возвращаться, наступал всегда.

Так и сейчас: я должна была вернуться, ведь дома ждала мать, которой был необходим круглосуточный уход.

Я уже собиралась встать с лавочки, чтобы пойти к своему подъезду, но мысли о Петербурге не отпускали меня. И я вспомнила один интересный сон, что приснился мне в первую ночь моего пребывания в Питере. Этот сон был навеян Дворцовой площадью и Зимним дворцом. Помимо завораживающей архитектуры, которая, несомненно, произвела на меня впечатление, я испытала странное чувство от созерцания столь прекрасного здания в стиле елизаветинского барокко. Чувство, как будто я жила там…

«Возможно, в прошлой жизни», – усмехнулась я в тот момент своим мыслям. А ночью Зимний дворец приснился мне.

Тёплым летним днём я неспешно прогуливалась по Дворцовой площади, наслаждаясь отличной погодой и совсем не обращая внимания на царящую вокруг суматоху. Гвардейцы сновали туда-сюда, слуги пребывали в замешательстве, а я с интересом и абсолютным спокойствием рассматривала фасады недавно построенного дворца. В то время он ещё не был зелёным, а имел песочный оттенок. Но завораживал не цвет – завораживала архитектура, сам проект! Колонны с лепниной располагались между окнами сразу на двух ярусах, группируясь по углам. Окна отличались отделкой и декорированными наличниками на каждом этаже и крыле здания. А на крыше возвышались скульптуры, изображающие древнеримских богов.

– В стиле преобладает барокко, но я вижу и нотки классицизма, – отметила я вслух.

– Елизавета! – вдруг окликнул меня женский голос.

Я обернулась и, улыбнувшись, поклонилась спешащей ко мне со стороны парадного входа девушке в пышном платье:

– Императрица!

– Ещё не императрица, – обеспокоенно произнесла она, подойдя совсем близко. Её лёгкий немецкий акцент придавал умилительности её речи, при том что говорила она абсолютно серьёзно. – Пётр пока не подписал отречение от престола.

– Но все уже приняли вас императрицей, – улыбнулась я. – Не волнуйтесь, Екатерина, вашему воцарению на престол ничто не помешает, – заверила я, прикоснувшись к её плечу.

– Но Пётр…

– Не беспокойтесь о нём: я всё устрою, – продолжала я беззаботно улыбаться. – Вы же доверяете мне?

– Лиза, – Екатерина обхватила ладонью мою кисть, по-прежнему покоящуюся на её плече. – Вы исполнили мою заветную мечту! Наконец я перестану терпеть унижения мужа и не буду молча наблюдать, как он ведёт страну к краху. Со мной Российская империя укрепит свои позиции на международной арене!

Глава 6

Вернувшись домой, я поздоровалась с матерью, убедилась, что она в порядке, и отправилась на кухню готовить обед. Я чувствовала себя окрылённой вдохновением, в голове вертелись отдельные сцены моей будущей книги, диалоги, объятия, поцелуи с демоном… Я вспомнила и свой сон. Как бы я хотела, чтобы он исполнился! Чтобы сюжет книги, основанный на моей жизни, стал реальным. И появился бы принц, и спас бы золушку от злой мачехи. Только в роли принца у меня выступал демон, а в роли злой мачехи – родная мать.

Выходя замуж, я предполагала, что с ролью принца справится Виталий. Надеялась, что он сможет разорвать мою болезненную связь с матерью. Думала, что она, увидев штамп в паспорте, наконец примет тот факт, что у меня теперь своя семья, и отпустит… Однако мамино здоровье после моей свадьбы резко ухудшилось. Мама понимала, что я хочу завести семью, но упорно отказывалась принимать это. Она просто не могла вынести мой переезд. Поэтому три дня в неделю я проводила с ней. И мужа это вполне устраивало. А если и не устраивало, он всё равно ничего не предпринимал, чтобы изменить ситуацию.

Только спустя год совместной жизни ко мне пришло озарение, что в Виталии не было тех качеств, которые я искала в мужчине. Лишённая в детстве защиты отца, во взрослом возрасте я рассчитывала получить защиту мужа. Но не угадала. Всё дело в том, что Виталий нуждался не в жене, а в матери, поскольку не получил достаточной материнской любви в детстве. И вот мы, два человека с детскими психотравмами, решили построить совместную гармоничную жизнь. Стоит ли говорить, что никакой гармонии не вышло? Я искала защиты, и он искал защиты. И переложил все обязанности по решению семейных проблем на меня. А я, как ответственный человек, решала их. Потому что кто-то же должен был!

Виталий настолько отвык принимать решения, что даже в обычных бытовых вопросах зависел от моего одобрения. Он интересовался, чем ему есть запеканку: ложкой или вилкой. Спрашивал, как порезать хлеб: крупными или мелкими ломтиками. Что пить: чай или кофе… И далее по аналогии.

Если раньше мне приходилось развеивать сомнения свои и матери, то позже к этому списку добавились ещё и сомнения мужа. Замужество не избавило меня от проблем, как я на то надеялась, а лишь добавило новых. Поэтому переезд от супруга я не восприняла болезненно. Наоборот, это был повод для меня наконец избавиться от третьей составляющей моего списка забот. Теперь, как и прежде, мне приходилось принимать решения за двоих человек: себя и свою мать.

И я пришла к тому, с чего начинала: я опять оказалась заперта с больной матерью в однокомнатной квартире. Но я не желала мириться с участью заключённой. А поскольку у меня не было идей, как вырваться отсюда самой, я по-прежнему рассчитывала на помощь извне. Если один принц не мог спасти принцессу из заточения, она продолжала ждать того, кто сможет. Правда, в современных реалиях это казалось маловероятным.

«Девушка тридцати лет, вынужденная ухаживать за лежачей матерью, страдающей деменцией, – охарактеризовала я себя. – Ну просто мечта любого мужчины! – всплеснула я руками. – Похоже, что единственный способ встретиться с желаемым принцем – это создать его с помощью воображения. Тогда, пусть и ненадолго, на несколько часов в день, он спасёт меня от суровой реальности. Я буду убегать от неё в свой воображаемый мир на свидание с воображаемым возлюбленным. Всё лучше, чем круглосуточно быть погружённой в заботу о психически больном человеке», – эти мысли придавали мне сил, и работа по приготовлению обеда спорилась.

Сварив вкусный ароматный борщ, я заправила его сметаной, подложила на тарелку кусочек хлеба и отнесла порцию маме. Она развернулась к столу-табурету и принялась за еду. А я, выкроив минутку, прошла на кухню, чтобы поесть самой. Налив и себе порцию вкусного супа, я уселась за стол. Пока из комнаты доносилось лязганье ложки о тарелку, я спокойно ела свой обед. Как только мама прекратила греметь посудой, я пошла проверить. Да, суп оказался съеден, а мама попросила ещё порцию…

Кормление снова растянулось на два часа. Энтузиазм начал иссякать, встретившись с реальностью в виде хождения из кухни в комнату и обратно, приготовления пищи и мытья посуды. И вскоре я отметила, что из-за контакта с водой у меня потрескалась кожа на руках…

– Прекрасно, – произнесла я. – Закончу кормление, в очередной раз помою посуду и нанесу крем.

Но после еды маме захотелось в туалет, я принялась менять подгузники и пелёнки, натирать её кремом, и до ухода за собой так дело и не дошло.

«Зачем я её кормлю? Чтобы потом убирать за ней?» – это были те вопросы, что постоянно вертелись в моей голове. Потому что я не видела смысла в своих действиях. Если бы мама соображала… Но она не соображала. И походила больше на овощ, чем на человека. С той разницей, что овощ не нужно кормить и в туалет он не ходит.

Однако, как поступить иначе, я не знала. Поскольку не кормить мать означало обречь её на голодную смерть, а это было неприемлемым вариантом. Поэтому оставалось лишь смириться с тем, что приходилось кормить мать часами, а потом убирать за ней.

Удручающие мысли полностью вытеснили вдохновение. Я надеялась сбежать от суровой реальности в выдуманный мир хоть на несколько часов! Но сейчас мне казалось, что это не поможет, а лишь усугубит ситуацию, что, сравнивая два мира, я ещё больше разочаруюсь в реальном.

«Хотя куда уже больше? – вздохнула я. – А я ведь отличница, у меня красный диплом… В школе я верила, что смогу жить своей, интересной жизнью. Все дороги были открыты передо мной! Но мама все их закрыла».

Глава 7

Некоторое время я пребывала в замешательства, касаясь своих губ, до сих пор испытывающих жар поцелуя, и рук, ощущающих тепло ладоней Дэмиана.

«Я что, схожу с ума? – испугалась я. – Тридцать лет и три дня с сумасшедшей матерью в одной комнате не прошли даром?» – я задумалась над этим. Ведь действительно мой разум, не согласный с такой жизнью, мог строить свою реальность, более мне подходящую. И то, к чему я стремилась, чего хотела достичь путём писательства, он решил воплотить в жизнь, убедив меня в том, что сны абсолютно реальны! Естественно, в то, что Дэмиан и правда существует, я не верила. Оставалось два варианта: либо я очень впечатлительная, либо сошла с ума. Хотя первый вариант не исключал второй.

Я оглянулась на мать: она спала. И я представила себя на её месте. Что буду так же лежать и видеть мир в том свете, какой мне больше нравится, пусть он и не имеет ничего общего с реальностью. Зато он подарит мне счастье. Люди будут показывать на меня пальцем и называть сумасшедшей, но я этого всё равно не пойму.

«Такая жизнь ужасна! – мысленно отметила я. – Но ужасает она лишь нас, сторонних наблюдателей. А для человека, живущего такой жизнью, она ужасной вовсе не кажется. Разве мой сон ужасен? Нет, наоборот! И что, теперь мне добровольно сходить с ума? Или стоит обратиться к психиатру? – эта тема показалась мне сложной и неоднозначной, но вариант обращения к врачу я быстро отмела. – Меня же начнут пичкать рецептурными препаратами… Ну уж нет! Лучше быть сумасшедшей и жить счастливо в воображаемом мире, чем принимать психотропные препараты и постепенно становиться овощем, как моя мать».

Хоть я и сама была медиком, но мнение о коллегах-психиатрах имела предвзятое. Мама обратилась к ним за помощью после развода. Мне тогда было семь лет. Расставание с моим отцом сильно ударило по матери – она слегла с депрессией. Меня отправили к бабушке на полгода, пока мама проходила лечение. Потом я всё же вернулась домой, вот только её депрессия не прошла бесследно. Каждый год случались рецидивы. Я росла и видела, как тяжело маме приходилось справляться с болезнью. Вскоре мама пристрастилась к таблеткам: в них она находила радость или по крайней мере избавление от страданий. Мама уже не могла жить без сильнодействующих препаратов. И продолжала их пить на протяжении более чем двадцати лет! Неудивительно, что такое её пристрастие не прошло без последствий. Деменция начала развиваться спустя двенадцать лет после бесконтрольного приёма лекарств. А ещё через одиннадцать лет, то есть к настоящему моменту, мама полностью утратила критическое мышление и возможность ходить.

Интересно, что я всерьёз задумалась об этом лишь сейчас. Нет, я и раньше говорила ей, что нужно завязывать с препаратами, отменять их постепенно и пытаться найти счастье в чём-то ином. Но мама не слушала меня, а я не настаивала. Потому что знала, что счастье она будет искать лишь во мне. Я же желала свободы! И предпочитала, чтобы мама тешила себя чем угодно, только бы перестала требовать моей заботы. В ту пору я не подозревала, что депрессия с годами перерастёт в деменцию и привяжет меня к матери, вынудив заботиться о ней круглосуточно. Даже заметив первые признаки болезни, я не обратила на них должного внимания, списывала мамины жалобы на побочные эффекты препаратов и нехватку витаминов. К сожалению, истина открылась мне слишком поздно. До этого момента я просто не хотела её замечать.

Мысли о судьбе матери убедили меня никому не рассказывать о своих реалистичных снах и подозрении у себя сумасшествия. Да и подобные сны две ночи подряд вовсе не повод ставить крест на своём рассудке раньше времени.

Выбравшись из постели, я направилась в ванную, чтобы умыться. Взглянув на себя в зеркало, я отметила, что губы покраснели и немного припухли.

«Надеюсь, это не аллергическая реакция? – озадачилась я. – Вдруг мои губы горят вовсе не от поцелуя? Разум во сне всего лишь дорисовывает желаемые события, тогда как у меня просто аллергия. Наверное…»

Я стала вспоминать, что ела, к чему прикасалась, но так и не нашла возможный аллерген. На всякий случай я всё же решила выпить таблетку антигистаминного. Когда я начала шуршать в комнате упаковкой от лекарства, то думала, что этим разбужу мать. Однако она продолжала спать. Я настороженно посмотрела на неё и с облегчением вздохнула, убедившись, что спит она крепко.

– Не буди лихо, пока она тихо, – буркнула я себе под нос и отправилась на кухню готовить завтрак.

Завтракала я в тишине и спокойствии, не разрываясь между своей едой и кормлением матери. А в голове у меня вертелись слова Дэмиана о том, что я должна написать книгу. И я всё более склонялась к тому, что действительно должна это сделать.

– Стоит попробовать, – прошептала я. – Возможно, выплеснув эмоции на чистый лист, я смогу снять нагрузку со своего мозга. Глядишь, это спасёт меня от сумасшествия.

Однако что я подразумевала под сумасшествием? Реалистичные сны? Представив, что больше не увижу Дэмиана, не прикоснусь к нему, не почувствую его жаркие губы на своих, я ощутила такую тоску и безысходность, что была согласна стать сумасшедшей и кем угодно вообще, лишь бы эти сны не прекращались! И я снова засомневалась, стоит ли писать книгу, если в таком случае мой мозг не будет одаривать меня такими чудесными снами…

«Но Дэмиан просил, чтобы я написала, – напомнила я себе. – Ладно! Начну писать и посмотрю, повторятся ли сны. А если нет – что ж, воссоздам Дэмиана на страницах своей книги. Демон Дэмиан, – мечтательно улыбнулась я. – Созвучное у него имя. И глаза горят огнём… Я что, целовалась с демоном?» – вдруг осознала я. Но быстро рассмеялась, отвергнув эту идею.

Глава 8

Я совершила над матерью все утренние гигиенические ритуалы и дала ей таблетку. К моему удивлению, мама ничему не противилась. Оттого я сделала всё быстро, и у меня появилось свободное время. Вечером должен был прийти муж, чтобы помочь мне помыть её в ванне, но до этого было ещё далеко. Поэтому я решила заняться наконец тем, чем давно хотела и что так рьяно требовал от меня во сне демон… то есть Дэмиан.

С воодушевлением я открыла на ноутбуке текстовый редактор, но, увидев чистый лист, впала в ступор! Необходимо было как-то начать, а как – я не знала.

«Так, соберись! – мысленно сказала я себе. – Я же хочу описать свои отношения с матерью и каким-то образом вплести сюда демона… Демон кажется более интересным – начну с него!»

И я стала писать. Описывать, как героине снится один и тот же сон про соблазнительного демона… Первые слова давались тяжело. Но чем дальше я писала, тем было проще. Я действительно погрузилась в историю, снова пережила всю гамму эмоций, что испытала во сне! А когда дошла до поцелуя… не смогла остановиться. Мне было мало, я хотела большего! Хотела ощущать горячие поцелуи Дэмиана не только на своих губах, но и на всём теле, в самых интимных местах… Я представила, как он ласкает мои соски, и описала это. Далее спускается вниз по животу, заставляя тело трепетать от горячих прикосновений, раздвигает мои ноги, чуть приподнимает бёдра и припадает языком к клитору. Он набухает от жара и возбуждения, огонь страсти поднимается выше и наполняет всё моё тело – оно начинает гореть! В прямом смысле полыхать огнём. Пламя охватывает и Дэмиана…

Буквы на экране слились в тёмное пятно, цвет которого вдруг приобрёл красный оттенок. Красная пелена застила глаза, практически выжигая их! Я зажмурилась от боли и ощутила нестерпимый жар теперь на веках. Словно бы пытаясь смахнуть с них пламя, я быстро-быстро заморгала…

Зрение восстановилось так же резко, как и пропало. Но находилась я уже не дома. Я лежала на каменном ложе абсолютно нагая, а тело полыхало огнём! Между ног расположился Дэмиан, чьё голое тело тоже горело. Горело полностью, включая член. Казалось, огонь увеличивал размер и без того огромного члена.

Дэмиан прижал мои ноги к животу и проник в меня безо всяких прелюдий. Но я была возбуждена настолько, что предварительные ласки ощущались бы пыткой. Тело с радостью впустило в себя огненный член Дэмиана. Жар заполнил меня изнутри, обжигая стенки влагалища. Мой внешний огонь начал пылать сильнее, превращаясь из оранжевого в красный. Возбуждение увеличилось в разы!

Жар внутри, направляемый движениями члена, доставлял колоссальное наслаждение. Я никогда ничего подобного не испытывала! Я не могла анализировать ситуацию: мозг просто отключился. Сейчас я действовала на одних инстинктах. Тело пребывало в восторге от сексуального удовольствия, возрастающего с каждой секундой. Столь сильного, что я готова была потерять сознание, не в силах справиться с нахлынувшим на меня наслаждением! Но мозг, вместе со мной испытывающий блаженство, не допустил этого, сохранив мне сознание. И я продолжала наслаждаться происходящим чудом, намереваясь прочувствовать всё до последней искорки!

Экстаз всё нарастал, заставляя меня неистово кричать. Крики эхом отражались от каменных стен, заполняя пространство разноголосой симфонией сладострастных стонов. Мне понадобилось около минуты, чтобы понять, что это не может быть эхом. Я повернула голову и увидела внизу множество голых пар, предающихся страсти так же, как мы с Дэмианом. Только они не полыхали огнём. Огненными телами обладали лишь я и Дэмиан. И располагались мы на возвышении, похожем на алтарь.

Всё это должно было показаться мне странным, но удивление не то чувство, что я испытывала сейчас. Сейчас я находилась на грани оргазма. Хотя то, что он до сих пор не случился, всё же удивляло. Я даже не предполагала, что телу доступны такие ощущения. Что сексуальное наслаждение способно нарастать практически бесконечно! Окружающая обстановка меня не волновала. Всё, что имело значение, – член, ритмичными движениями подчинивший меня своему обладателю. Он вынуждал меня выгибать спину, подаваться навстречу и громко кричать! Я кричала громче всех десятков пар, что занимались сексом внизу. Как будто такое колоссальное удовольствие было доступно только мне и Дэмиану.

Демон крепче сжал мои бёдра своими острыми когтями… Когтями? Неважно! Я не ощущала боли – ощущала лишь в разы усилившееся блаженство. Член во мне ускорился, двигаясь с минимальной амплитудой, но очень быстро, проникая максимально глубоко. Я почувствовала, что огонь внутри разгорелся сильнее, да и сам член стал твёрже. Влагалище просто пылало наслаждением, заставляя меня запрокидывать голову и срываться на визг. Ещё пара толчков – и огненная струя приятной жидкостью заполнила моё влагалище. Жар из него мгновенно разлился по всему телу, яркой вспышкой озарив помещение.

– Дэээмиан! – прокричала я в порыве страсти. Громкий синхронный стон, ознаменовавший максимальный экстаз одновременно всех пар, раздался следом за моим. Но мне было плевать на тех людей или кем они являлись. Для меня во всё мире существовал лишь один Дэмиан! Наши тела горели в унисон, слившись пламенем друг с другом. До этого стоявший на подножии каменного ложе, демон наконец-то наклонился ко мне и впился поцелуем в губы. Я целовала Дэмиана в ответ со всей страстью, со всей благодарностью. Прежде ни один мужчина не доставлял мне такого наслаждения! Да и возможно ли это? Неземное удовольствие – вот как я описала бы наш секс. А это означало, что я снова сплю? Заснула за ноутбуком?

Когда наши с Дэмианом губы разомкнулись, я резко распахнула глаза и обнаружила себя сидящей за письменным столом в своей квартире. Пальцы покоились на клавишах ноутбука, а на экране была полностью исписанная страница эротического текста. При этом тело пребывало в полном блаженстве и расслаблении, до сих пор ощущая внизу живота приятное чувство свершившегося оргазма.