Текст книги "История (не) моей жизни (СИ)"

Автор книги: Елена Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

История (не) моей жизни

Глава 1

СТРАННЫЕ СНЫ

На дворе стоял май. Природу сейчас можно было сравнить с прекрасной юной девушкой, радующейся жизни и дарящей счастье и беззаботность окружающим. Дни выдались ясными, и люди, истосковавшись за долгую зиму по тёплой погоде, высыпали на улицы, чтобы насладиться по-летнему жарким солнцем. Как беззаботно выглядели прохожие! Вот парочка на лавочке: парень что-то рассказывал, а девушка громко смеялась. Её смех перекрывал восторженный визг детей, наконец-то дорвавшихся до каруселей. А вот женщина с собакой возвращались с прогулки…

Я наблюдала за жизнью своих соседей из панорамного окна лоджии нашей с супругом однокомнатной квартиры. Сердце наполнилось тоской, оттого что с этого самого дня я должна была полностью посвятить себя уходу за больной матерью, напрочь забыв о прогулках.

– Мне пора, – произнесла я. – Автомобиль прибудет в полдень, а мне ещё нужно забрать выписку.

– Лиза, надеюсь, твоя мама скоро поправится, – решил приободрить меня муж, подходя сзади и обнимая за плечи.

Я вымученно улыбнулась, разворачиваясь к нему. Он посмотрел на меня с теплотой и склонился, чтобы поцеловать на прощание… Но я отвернулась.

– Виталя, прости, мои мысли заняты другим. Меня ждёт мать, а тебя – работа, – напомнила я.

– Хорошо, – он улыбнулся и по-дружески погладил меня по плечам.

– Когда ты придёшь, меня здесь уже не будет, – уточнила я с абсолютно серьёзным выражением лица.

– Мне навестить вас? – поинтересовался он.

– Не сегодня.

Муж ушёл на работу, а у меня ещё оставалось немного времени, чтобы попрощаться с теми, кто дарил мне ощущение счастья всегда и в любой ситуации, – с кошками! Мы держали трёх котов и одну кошку. Кошек я любила с детства, но мама не разрешала мне их заводить, ссылаясь на шерсть в доме, царапание мебели, да и вообще, по словам матери, у меня была на них аллергия. Да, именно у меня, а не у матери. Но почему-то при общении с кошками, например, у бабушки, эта аллергия у меня не проявлялась. Однако мама была уверена, что я точно ей страдаю.

Выйдя замуж и оказавшись вне маминой квартиры, я поняла, что довольствоваться одной кошкой, когда так много их нуждалось в ласке и заботе, не смогу. Практически всех мы с мужем подобрали. Кошки благодарили нас за доброту и дарили свою любовь! У меня было ощущение, что они единственные, кто меня поддерживал. Если вдруг мне становилось грустно до слёз, они как будто пытались утешить меня своим умиротворяющим мурчанием…

А теперь я возвращалась в мамину квартиру, чтобы снова жить так, как прежде: только я и мама, никакого мужа и никаких кошек. Переехать все вместе мы не имели возможности, потому что троим людям и четырём кошкам пришлось бы тесниться в однокомнатной квартире. Себе забрать мать было сложно по той же причине: площади наших квартир были примерно одинаковы. Поэтому мы сошлись на том, что перееду я, а Виталий будет периодически навещать нас.

Кроме меня, у матери не было детей, так что вопрос о том, кто будет за ней ухаживать, не стоял. Она заботилась обо мне всю жизнь – теперь пришла моя очередь позаботиться о матери. Так считала она и наши родственники. А вот мне её забота казалась чересчур навязанной: мою свободу постоянно ограничивали, указывали, что делать… И я всегда мечтала избавиться от такой «заботы». Но у моей мамы на сей счёт было другое мнение. Она будто знала, что в конце жизни сляжет с деменцией, поэтому пыталась убедить меня, что лишь она желает мне добра, и старалась своей заботой привязать меня к себе. Однако каждый раз её попытки заканчивались провалом. Потому что я хотела жить своей жизнью! Хотела строить свою семью: обзавестись и супругом, и детьми, и кошками… Но мама растила меня не для того, чтобы отпустить. Как только я вышла замуж, её здоровье резко ухудшилось. Она просто не могла вынести того, что я съехала. В итоге мне приходилось навещать её практически через день! Но она не собиралась довольствоваться этим.

Наверное, она была не виновата. Болезнь начала проявляться давно, а я не замечала этого или не хотела замечать, пытаясь сбежать из-под гиперопеки. Переехав к мужу, я надеялась вздохнуть свободно, но мама испугалась, что умрёт в одиночестве, и проявления болезни усилились. Кроме меня, у матери никого не было: с мужем, моим отцом, состоялся развод, родители умерли, родной брат жил в другом городе со своей семьёй, остальные родственники и подавно делали вид, что излишне заняты, с подругами тоже разошлись пути… Неудивительно, что мама так за меня держалась!

Однако меня, молодую девушку, перспектива жить с матерью до конца её или моих дней, не радовала. Я мечтала о путешествиях, желала посмотреть разные города, страны!.. Но почти всё время проводила дома, постоянно сокрушаясь, что была единственным ребёнком в семье. Ведь будь нас хотя бы двое, мы бы разделили заботу о матери поровну и навещали бы её по графику, чтобы она не чувствовала себя брошенной, а мы имели возможность жить собственной жизнью… Но что думать о том, как бы сложилась судьба, если в реальности она сложилась абсолютно иначе?

На прощание я пообнималась с кошками, которые догадывались, что ухожу я надолго, а потому отказывались меня отпускать, ластясь о ноги и просясь на ручки. Всё-таки вырвавшись из пушистого плена, я отправилась за мамой в больницу.

По дороге из окна маршрутки я скучающе рассматривала улицы родного города, ставшие за тридцать лет жизни мне ненавистными. Я давно мечтала уехать отсюда, переехать из Сибири в Сочи или Петербург, чтобы быть подальше от матери и построить свою сказку в красивом городе… Но жизнь оказалась не сказочной. Своими болезнями, обостряющимися в самый неподходящий момент, мама рушила все мои мечты! Она кидалась в слёзы, называла меня плохой дочерью, говорила, что посвятила мне себя полностью, а я собираюсь бросить одинокую мать… Если я не обращала на это внимания, то она жаловалась на меня родственникам, а те потом звонили мне и отчитывали, утверждая, что она одна меня вырастила, а я настолько неблагодарна, что решила ей отплатить вот так. И тогда я забрасывала все свои планы, ведомая чувством долга, сопровождаемым удушающими слезами и беспросветным отчаянием…

Глава 2

Глядя через окно на молодые зелёные листья на ветвях деревьев, ещё недавно стоявших совсем голыми, и думая о сегодняшнем сне, я невольно вспомнила Сочи.

Сочи. Я влюбилась в этот город сразу, как только приехала туда! То была зимняя Олимпиада, мне тогда исполнилось двадцать лет. Что мне более понравилось в этом городе? Во-первых, погода! После сибирской зимы курортный город с температурой воздуха в районе двадцати градусов казался мне просто раем. Пальмы, горы, море – этот город покорил моё сердце тем, как гармонично он вписывался в окружающую природу! Здесь невозможно было погрузиться в заботы и тревоги, потому что, куда ни посмотри, ты видел либо море, либо горы. Эти пейзажи умиротворяли, намекали, что твои проблемы ничто по сравнению с их величием. И ты успокаивался, осознавая ничтожность своих проблем. Они исчезали, словно никогда и не существовали, оставляя лишь гармонию в душе.

Море или горы? Я больше любила море. Оно так привлекало меня ещё и потому, что в моей родной Сибири не было морей. Прогуливаясь по усыпанному галькой берегу, я любовалась накатывающими волнами, сбивающими с ног туристов, осмелившихся искупаться в холодной воде. Пусть город считался курортным, но в феврале Чёрное море не успело прогреться. И было забавно наблюдать, как дорвавшиеся до него туристы отчаянно лезут в воду, невзирая ни на что!

Испытывая особую любовь к морям, я даже поселилась на лайнере. Пассажирские лайнеры из Санкт-Петербурга специально отправили в Сочи, чтобы размещать на них гостей, потому что отели не справлялись с огромным количеством туристов, пожелавших посетить Олимпиаду. И как приятно было возвращаться в каюту на лайнер, стоявший в морском порту, после насыщенного спортивными событиями дня, любоваться огнями, отражающимися в тёмной воде, и дышать морским воздухом!

Тем не менее не рассказать о горах Кавказа будет кощунством! Несмотря на то что часть спортивных состязаний проходила в Олимпийском парке Адлера, расположенном на берегу моря, я предпочитала посещать горные соревнования на Красной Поляне и горнолыжном курорте Роза Хутор. Горные лыжи, фристайл, сноуборд – эти виды спорта привлекали своей опасностью, грацией и ловкостью спортсменов. И конечно, великолепными пейзажами, на фоне которых творилось действие! Горы пленили не меньше, чем море. Удивительной красоты пейзажи, представленные разной высоты склонами со снежными вершинами и зелёными холмами, усыпанными высокими деревьями, радовали глаз и вселяли спокойствие.

Море, горы, толпы весёлых туристов, всеобщее ликование, победы, награждения – всё это отвлекало меня от главного и заставляло забыть, что моя мать находилась в психиатрической больнице. Тогда мама попала туда после смерти своей матери, моей бабушки. Мама тяжело переживала горечь потери и в какой-то момент даже перестала считать меня своей дочерью, утверждая, что я всего лишь клон. Я не на шутку испугалась и отвезла её в психиатрическую больницу. Именно с тех пор и начались мамины проблемы с разумом.

Однако в Сочи я ни о чём не переживала. По сравнению с беззаботностью, царящей в этом курортном городе, моя жизнь в Сибири походила на страшный сон, о котором не хотелось вспоминать. И я не вспоминала. А когда пришлось вернуться, так случилось, что маме было уже гораздо лучше. Она снова называла меня дочерью, и через неделю я смогла забрать маму из больницы домой. С тех пор я и решила, что лучший способ борьбы с трудностями – это бегство. Отпустить ситуацию, позволить проблеме решиться самой – такой подход я избрала жизненной стратегией. Поэтому от матери, постоянно что-то от меня требующей, я пыталась скрыться в других городах. Мы с Виталием и свадьбу устроили в Сочи, чтобы в столь чудесный день быть подальше от ненавистных родственников, считающих, что всю жизнь я должна провести подле матери, забыв о себе и своих желаниях.

Однако я не собиралась ставить на себе крест! И оттого брак сиял для меня новой надеждой. Надеждой, что мама наконец отпустит меня, осознав, что я теперь принадлежу другому человеку…

Тот чудесный день в июле запомнился самым счастливым в моей жизни!

«Неужели сегодня день нашей свадьбы? – думала я, стоя утром под душем в ванной номера гостиницы – на этот раз не лайнера, а обычной гостиницы в центре города Сочи. – В двадцать восемь лет я наконец-то выхожу замуж. Все мои беды должны закончиться! У меня будет муж, своя семья, а мама… Она обязательно смирится, поймёт, что я уже взрослая и не обязана жить с ней. Прекратит устраивать истерики, когда я куда-то уезжаю… Всё обязательно наладится – я в это верю! Сочи мой талисман – он сделает мою жизнь счастливой», – эти мысли воодушевляли, и из ванной я вышла в предвкушении сегодняшнего без сомнений счастливого события.

По плану весь сегодняшний день мы с Виталием должны были посвятить свадебной фотосессии. Как только наши образы жениха и невесты были полностью готовы, мы отправились в первую локацию – Тисо-самшитовую рощу. Она поражала своим размахом! Огромные деревья создавали густую тень, и солнечные лучи, кое-где пробивающиеся сквозь листву, придавали кадрам сияющую изысканность.

Но долго задерживаться там мы не стали: нас ждала Красная Поляна и Роза Хутор. Однако изменчивая погода Сочи преподнесла сюрприз, и в горах начался проливной дождь! Посчитав, что сильный дождь на свадьбе является исключительно благоприятным знаком, мы вовсе не опечалились из-за такого подарка природы. Виталий достал предусмотрительно захваченный с собой зонт – и фотосессия заиграла новыми красками! Вдобавок дождь смыл под навесы всех прохожих и тем самым очистил наши кадры от лишних людей. Казалось, что мы с Виталием одни на Роза Хуторе единением двух сердец отмечаем наилучший день нашей жизни. И посторонним здесь не было места!

Глава 3

Я старалась не думать о том, что наговорила мне ночью мама. Все мои мысли были заняты сном, в котором я писала книгу. Я чувствовала, что должна её написать и в реальности! Словно от этой книги зависела моя жизнь. Не знаю почему, но мне казалось, что моя никчёмная жизнь наконец обрела смысл! Я вдруг поняла, что писательство являлось делом моей мечты, и я готова была заниматься им до конца своих дней. Оно мгновенно стало самым важным! Настолько важным, что даже забота о больной матери отошла на второй план. Мне уже не терпелось сесть за ноутбук и начать писать, писать… Но стоны, доносящиеся из комнаты, вернули меня с небес на землю. Мама проснулась.

Я отложила нестерпимое желание сесть за книгу на вечер и включила режим заботливой дочери. Сперва я должна была отнести матери завтрак. Я не представляла, будет ли она есть сама или мне придётся кормить её с ложечки, а может, мама и вовсе откажется от еды. Пока я только приспосабливалась к своей новой жизни в роли сиделки. Хорошо, что у меня было медицинское образование и опыт работы в медицинских учреждениях, поэтому я не боялась ухода за больными.

Продуктами я закупилась заранее и забила ими холодильник ещё до возвращения матери из больницы. Однако готовить что-то серьёзное после бессонной ночи у меня желания не было, так что я просто отварила колбасу. Позавтракав первой, я положила на тарелку оставшиеся ломтики, добавила чуть майонеза, отрезала кусок хлеба, а в кружку налила компот из сухофруктов, что сварила на скорую руку, – и всё это понесла маме. Приспособив ей в качестве стола табурет, я пододвинула его к дивану и, предварительно накрыв бумажной салфеткой, поставила на импровизированный стол тарелку и кружку.

– Мама, я принесла тебе завтрак, – сообщила я. – Поешь.

Она сперва не реагировала, затем моргнула одним глазом, потом двумя, с интересом посмотрела на тарелку и развернулась к ней. Но прежде чем взять ложку, мама окинула меня долгим взглядом. Я не знала, что сейчас будет. Возможно, в меня полетит тарелка. Возможно, всего лишь брань. И я уже приготовилась к любому исходу… Но мама внезапно произнесла:

– Прости.

Чего-чего, а такого я точно не ожидала! С облегчением выдохнув, я улыбнулась, а она взяла ложку и начала есть. Сама. И очень быстро всё съела. И попросила добавки – её у меня не было, поэтому я предложила выбрать что-нибудь другое. Тогда мама попросила салат из свежих помидоров. Я отправилась на кухню делать салат. Приготовив, я отнесла его маме вместе с хлебом. Расправившись с салатом, она попросила ещё еды: теперь маме захотелось конфет. На свою беду, я купила и их. А мама не успокоилась, пока не съела все. Но даже этого ей было мало! Она снова просила есть. Хлеб, потом салат, колбасу, сыр… Я не выдержала и сказала:

– Хватит!

К этому моменту прошло три часа, а холодильник заметно опустел. Я ушла на кухню и села на табурет, чтобы хоть немного отдохнуть.

«У неё что, чёрная дыра в желудке? И как в неё столько влезает?» – с этими мыслями я обречённо прикрыла лицо руками, как вдруг услышала кряхтение и громкие стоны, доносящиеся из комнаты. Я вновь поспешила туда. Выяснилось, что маме закономерно захотелось в туалет, и теперь она справляла нужду в подгузник.

Дождавшись, когда мама сделает все дела, я аккуратно сняла грязный подгузник и обтёрла её влажными салфетками. Но, взяв чистый подгузник, впала в ступор! Прежде я никому и никогда не надевала подгузник, а потому не сразу сообразила, где у него перед, где зад. И как его нацепить на лежащую плашмя мать… Благо, она не была парализована и не имела лишнего веса, но всё равно первый раз пришлось помучаться, чтобы справиться с подгузником. Как я в этот момент ненавидела себя и свою жизнь! И только мысль о том, что я могу создать себе другую жизнь, пусть и ненастоящую, не давала мне впасть в уныние. Однако до этого было ещё далеко. Потому что, помимо кормления и смены подгузника, требовалось давать матери лекарства.

И вот тут случилось самое интересное! Мама никак не хотела глотать таблетку, постоянно вертела головой и мычала. Я сперва уговаривала её, просила:

– Мама, ну пожалуйста!

Ни в какую. Тогда я грубо схватила её за щёки, сдавила их и в образовавшуюся щель между губами просунула таблетку.

– Пей! – рявкнула я.

К счастью, это подействовало. Она с испугом посмотрела на меня, и я поднесла к её рту стакан с водой и трубочкой, чтобы удобнее было пить. Мама сама захватила губами трубочку и запила таблетку водой. Вычеркнув и этот пункт из списка невыполненных дел по уходу за больной матерью, я пошла готовить раствор для умывания. Всё-таки она не могла дойти до ванной, поэтому умывать маму должна была тоже я.

Несмотря на то что время было уже давно обеденное, я ещё не завершила все утренние ритуалы, с которыми планировала расправиться очень быстро, чтобы сесть за написание книги. Как назло, умывание также не прошло гладко. Мне казалось, что маме просто доставляло удовольствие чинить мне препятствия! Собственно, этим она всю жизнь и занималась. И тут, вместо того чтобы лежать спокойно, пока я протирала ей лицо, она начала вертеть головой и жмурить глаза, чтобы у меня не было возможности протереть их от скопившихся за ночь выделений.

«Зачем мне всё это нужно?» – мысленно задавала я себе вопрос, но так и не могла найти на него ответ. То жалкое существование, что влачила сейчас мама, мало походило на цивилизованную жизнь. Если бы такое произошло со мной, я бы предпочла смерть. Наверное, и мама тоже. Если бы сохранила критическое мышление. Но оно безвозвратно ушло. А без него ей было очень комфортно в своей новой роли моей подопечной. В любом случае её самая большая мечта – привязать меня к себе – исполнилась. Вероятно, мама не так себе это представляла. Вероятно, она желала, чтобы я сама захотела жить с ней. Но мои желания находились лишь в моей власти, и желала я абсолютно другого! Тем не менее мама нашла подход – чувство долга. Она с завидным усердием давила на него, чтобы я забыла о своих глупых желаниях и сосредоточилась лишь на удовлетворении её желаний.

Глава 4

Я проснулась с улыбкой, но не хотела пока открывать глаза. Ещё не отойдя от дивного сна, я слегка коснулась пальцами губ: они горели, словно поцелуй был наяву. Я по-прежнему ощущала жар у себя во рту от переплетения языков, ведь я ответила на поцелуй, и ответила со всей страстью!

«Но почему сон оборвался на самом интересном месте? – с досадой думала я. – И с чего вдруг мне приснился полуэротический сон? События предыдущего дня не особо настраивали на романтический лад. И отчего мои губы горят, как будто это был вовсе не сон?» – я вспомнила слова Дэмиана о другом мире, тоже абсолютно реальном.

По правде говоря, я верила в сверхъестественное. Верила, что астральное тело может путешествовать, пока грубое материальное тело спит, но никогда подобными практиками не занималась. Поэтому об ощущениях во время отделения астрального тела от грубого не знала ничего. Но всё же этот сон – или не сон? – запал мне в душу, потому что казался очень реальным!

Наконец распахнув глаза, я убедилась, что нахожусь в своей квартире, в которой жила всю жизнь. В далёком детстве и ремонт был свежее, и родители моложе, и небо голубее, и трава зеленее… А я любила всех! И квартиру, и родителей, и природу. Меня всё устраивало, и я тогда пожелала всю жизнь прожить в этой квартире – настолько я её любила.

С годами ремонт стал старым, родители разошлись, мама слегла с депрессией, а я выросла и возненавидела прежде любимую квартиру, откуда никак не могла сбежать. Видимо, из-за того пресловутого желания. Если мне и удавалось съехать, то ненадолго, потому что мама всегда возвращала меня. Ремонт мы так и не сделали, поскольку две женщины в доме просто-напросто не сошлись в банальных вопросах. Да и денег лишних не было, потому что приходилось жить на одну лишь пенсию матери по инвалидности, пока я училась в университете. Ремонт откладывался «на потом»: когда я пойду работать, когда найду мужа… Но правда в том, что мама не хотела, чтобы я нашла мужа. Ей нравилось, что я живу с ней. Она не желала со мной расставаться, а вскоре я начала замечать, что она не желает расставаться и с хламом. Она ничего не выкидывала, даже рваные пакеты, и шкафы быстро оказались забитыми до отвала ненужными, изношенными вещами. Мои попытки выкинуть их заканчивались скандалами. И я забросила эти попытки. Да и учёба в медицинском отнимала всё моё время, потом и работа… Так что идея ремонта перешла в разряд несбыточных мечт.

Сейчас я смотрела на потёртые стены, окрашенные в зелёный цвет, на ковёр над моей кроватью – его бордовый цвет никак не сочетался с зелёным. Потом я перевела взгляд на люстру, в которой не горела одна лампа, потому что контакт у цоколя отошёл, затем посмотрела на пол, выстланный зелёным линолеумом и покрытый узкой полосой красного ковра…

«Опять несочетающиеся цвета», – вздохнула я, сравнивая интерьер своей квартиры с шикарным готическим, что приснился мне. И не могла не вспомнить во всех смыслах горячего парня Дэмиана! Он будоражил во мне те чувства, которые не вызывал муж. Было ли это правильно?

«Ну, я же не властна над снами, – пожала я плечами. – Во сне возможна и жизнь во дворце, и поцелуи с сексуальными парнями…»

Я улыбнулась и прошептала:

– Как бы я хотела там остаться.

– Напиши книгу! – я чётко услышала голос Дэмиана, как если бы он сейчас стоял возле кровати.

Я подскочила мгновенно и стала озираться по сторонам. Мама по-прежнему спала, будто не слышала постороннего мужского голоса в квартире. А кроме мамы, здесь больше никого не было. На всякий случай я вылезла из постели и прошла на кухню. Но и там никого не обнаружила. Я заглянула и в ванную, и в кладовую, и даже на балкон, однако Дэмиан мне так и не встретился. И я ощутила разочарование.

«На что я вообще надеялась? Что парень из сна материализуется в моей квартире? А если бы это произошло, разве бы я не испугалась? Ведь догадываться о существовании сверхъестественных сил и столкнуться с ними лицом к лицу, пусть и симпатичному лицу, не одно и то же. Возможно, голос Дэмиана мне всего лишь послышался. Я ещё не совсем проснулась, поэтому сон наложился на реальность», – нашла я логичное объяснение происходящему. Но в душе хотела столкнуться с тем самым парнем с горящими глазами! Потому что это было бы гораздо интереснее, чем жить скучной жизнью, подчинённой желаниям умалишённой матери.

Пока я ходила туда-сюда по квартире и скрипела дверьми, мама проснулась от шума. А я так хотела по-тихому приготовить завтрак и сперва поесть сама…

– Чёрт, – выругалась я, понимая, что мечты о спокойном завтраке сегодня не сбудутся.

Женщина с извращённым представлением о материнстве, а иначе – моя мать, надёжно привязавшая меня к себе ради удовлетворения собственных желаний, открыла глаза, и я встретилась с ней взглядом.

– Кушать дай, – попросила она.

– Мама, я только проснулась! – сердито фыркнула я и отправилась в ванную, чтобы сперва умыться.

Кто-то пьёт кофе по утрам, кто-то читает новости, кто-то смотрит телевизор или слушает музыку… А мне было не до этого. Ну, разве что кофе я могла позволить себе перед тем, как снова начать плясать над мамой, поднося ей то и другое, меняя подгузники, запихивая в рот лекарства, потому что она никак не хотела их пить сама…

Меня одолело отчаяние! Единственным моим желанием было умереть.

«Хотя нет, – прикинула я. – Если я умру, мама не переживёт потерю меня и тоже умрёт. И в таком случае достанет меня и после смерти, – в том, что существует загробная жизнь, я даже не сомневалась. – На выздоровление надеяться не приходится, дальше будет хуже. И мне, и ей. Так зачем ей такая жизнь?»