Текст книги "Непреодолимые обстоятельства (СИ)"
Автор книги: Елена Добрынина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 23. Дурацкая опрометчивость
Лелька замерла, пытаясь прийти в себя. На голову сыпало изморозью, но ей было всё равно. В такой ситуации не то, что о зонте не подумаешь, не будешь знать, как дышать вообще. Рус одним движением пальцев вытолкнул из её руки сигарету, и та полетела в лужу, так и не загоревшись.
– Ты что здесь делаешь? – Процедил Алимов, глядя ей в глаза.
Тон его был холоден. Лельке показалось вдруг, что эти слова сказаны даже с неприязнью. Стало до жути обидно. Воспалённый алкоголем мозг генерировал своё видение ситуации. Кто он вообще такой, чтобы так с ней разговаривать? Она – не его собственность и то, что она любит его до зубного скрежета, не даёт ему право пользоваться этим!
– Это так ты занята?
– Была занята, а сейчас здесь. – Неожиданно для самой себя заносчиво ответила Лелька.
Рус не ожидал такого тона. Он почему-то думал, что сейчас она испугается его появления, будет просить прощение за то, что нарушила их договорённость. Опешив, он смотрел на её вскинутый подбородок.
– То есть, всё нормально да? И твоё присутствие здесь тоже? Несмотря на то, что мы это обсуждали? – Процедил зло Алимов.
У Лельки затряслись поджилки от страха. Но не признаваться же в этом. Разговор изначально не задался и её состояние только усугубило ситуацию, придавая отчаянной смелости. Уже не хотелось ничего объяснять, оправдываться. Ею правила обида. В конце концов, это не к ней жених приехал, это не она должна исполнить какое-то дурацкое обещание и выйти замуж за малознакомого человека.
– Мы много чего обсуждали. Я не твоя собственность, понял? Невестушку встретил?
Эти слова неожиданно больно хлестнули. Выходит, их договор ничего не значит? Дерзость и своеволие подвыпившей Лельки вызвало в нем шквал гнева. Рус крепко сжал ее локоть, пытаясь увести в машину. Не возле же входа в популярный клуб выяснять отношения? Тем более на радость Дато и Марине, которые материализовались вдруг из ниоткуда и с удовольствием лицезрели их размолвку. Дождь противно лил за ворот рубахи. Рустему стало жарко и одновременно противно влажно.
А Лелька, кажется, совершенно не соображала, что происходит. Нет, она не была пьяна так, чтобы не стоять на ногах, но смесь обиды на него и страха, злости, опьянение – все это невероятным коктейлем заполнило ее душу. И самым правильным сейчас казалось не дать продавить себя, не поддаться желанию уступить, помириться, чтобы снова все было, как прежде. Если сейчас она сдастся, подчинится ему, то совсем потеряет и свою, итак невеликую гордость, и остатки самоуважения.
– Отпусти! Мне больно! – Выплюнула она ему в лицо, вырываясь, чтобы уйти.
– Если уйдешь сейчас, шанса вернуть все назад не будет. – Предупредил Рустем Лельку.
Он сам не знал, почему решил идти до конца. То ли нарушение их договора сыграло, то ли то, что Дато сообщил, где она и в каком виде, он и сам не знал, но однозначно чувствовал: если уйдет сейчас Булка, то все рассыплется, превратится в пепел. Их отношения, начавшиеся так чудесно, так странно и необычно сейчас рисковали превратиться в банальщину. Уступать он точно был не намерен – задета гордость и наблюдают посторонние. Стерпи он сейчас, завтра Дато оповестит всех, в том числе и отца, что Рустемом крутит какая-то девчонка. То, откуда отец знает о Лельке, для Руса не стало секретом. Никто кроме Дато не был настроен против нее, никто бы не стал рассказывать старшему Алимову о его отношениях.
Каждый из них сейчас чувствовал себя правым, у каждого были претензии. Нет бы обсудить все, высказать все недомолвки, найти решение проблемы. Но, увы, все только еще больше запутывалось. И искать выход из ситуации – глупой, дурацкой, никто не хотел или не мог. Этот ультиматум Рустема только увеличил трещину, которая вдруг возникла между ними двоими. Девушка заметила Дато и Марину, которые с невероятным интересом наблюдали происходящее у входа в клуб. И Лельке окончательно «сорвало крышу».
– Да пошел ты! – Девушка рванула руку сильнее.
И он, услышав, как Булочка отправила его подальше прямо при друзьях, резко отпустил девичий локоть. Лелька отшатнулась, теряя равновесие, но удержалась на ногах, не упала. Рустем развернулся и пошел к машине, не успев заметить, как по щекам ее, раскрасневшимся, побежали слезы. Неужели и правда, она это сказала? Лелька хотела броситься за ним, но было поздно. Рус уже захлопнул дверь, внедорожник сорвался с места, грязь полетела из-под колес. Она осталась стоять на обочине улицы, понимая, что это – конец.
***
Рустем летел по Садовому, нарушая все немыслимые правила. Благо – ночь, благо – нет машин и людей. А на штрафы ему плевать. Он чувствовал себя так паршиво, что даже описать бы сейчас не смог. Злость клокотала внутри, хотелось крушить все вокруг, уничтожать. Так он был зол.
Лелька не просто нарушила договоренность. Не только была в клубе пьяная. Она унизила его своим поведением, своими словами. Сцену эту их ссоры наблюдали люди, Дато, марина. Он не мог бы по-другому себя повести. Рустем даже не сомневался, что сделал все правильно. В конце концов, не так он был воспитан, чтобы бегать за девчонкой, которая вдруг решила устанавливать свои правила, которая позволила себе так с ним разговаривать. Ведь, он предупреждал, как стоит себя вести, предупреждал, что он не потерпит подобного. Мотивы Лелькиного поведения в тот момент были ему безразличны. В голове билась одна мысль – не должна женщина так себя вести, а значит, все он сделал правильно. Пусть ищет себе того, кто будет терпеть ее вздорный, как оказалось, характер. Например, этот влюбленный простофиля-сосед, которого Рустем заприметил в первой линии зрителей. Вот пусть Лелька и остается с тем, кого заслужила сама и кого достойна.
***
– Лель, надень! – Виталик пытался накинуть на Лелькины плечи свою ветровку.
Дождь лил, не переставая, и она вся вымокла стоять под дождем и смотреть вслед укатившему авто. Улица была пустынна. Люди – свидетели ссоры Лельки и ее мажора, разочарованно разбрелись. Сцена закончилась, не успев начаться. А мокнуть под дождем никто не хотел. И одна Лелька стояла на дороге. Плечи ее вздрагивали от рыданий, слезы душили. Нехитрый макияж потек. Она словно оглохла и ослепла. В груди ее горело, голова раскалывалась. Глаза опухли от слез. Неуклюжие попытки Витали окружить ее заботой взбесили.
– Да отстань ты! Что ты таскаешься за мной? – Лелька отпихнула руку с курткой и пошлепала по лужам прочь.
Уйти отсюда, забыть, не вспоминать! Почему Рус так с ней поступил? Зачем вынудил сказать те слова, которые никогда ей не простит. Теперь она понимала, что они не просто поссорились, она унизила его прилюдно и вряд ли теперь возможно отмотать все назад. Слово – не воробей, как говорится. И теперь уже неважно, что именно сподвигло ее так разговаривать, так вести себя с ним. Теперь это уже неважно.
Но ведь не просто же так она сорвалась! Эта невеста, свалившаяся вдруг на голову, которую Лелька ненавидела всеми фибрами души, отобрала у нее Руса, заставила бросать в него обидные слова. Почему он не отказал отцу? Значит, не так уж Лелька ему и дорога – вывод был очевиден и отзывался почти физически ощущаемой болью в душе, в сердце. Лелька как будто вдохнула, а выдохнуть не смогла и этот ком – огромный, тяжелый так и застрял в горле не проглоченным. Ведь, если бы Рустем ее действительно любил, он бы не согласился исполнять эту дурацкую отцовскую прихоть.
Глава 24. Предвестники депрессии
Лелька так и шла, не разбирая дороги, пока ее не нагнала Катюня. Она пропустила все действо и поняла: что-то произошло, только увидев дружка Лелькиного возлюбленного. Дато и блондинка возвращались в клуб, что-то живо обсуждая. И Катьке показалось, что были они невероятно довольные. Виталик, встреченный ею у входа, в двух словах пояснил ситуацию.
– Лель, ты что это под дождем шастаешь? – Дернула она Лельку за руку, останавливая. – А ну, пойдем в клуб, дуреха! Заболеешь еще!
– Кааать! – Обернулась Лелька к подруге, всхлипывая.
Она хотела столько сказать, объяснить. Но слова застряли где-то в горле, зато слезы полились с новой силой.
– Ууууу! – Промычала подруга. – А ну, отставить рыдания! Пошел он куда подальше!
Лелька снова глухо зарыдала.
– Так, давай, поехали домой! А то реально простынешь еще! – Ругалась подружка, вызывая такси. – Где Виталик, хоть бы зонт раздобыл, вон, как льет!
– Здесь я. – Глухо ответил Лелькин воздыхатель откуда-то сбоку, и Катька подпрыгнула от неожиданности.
– Тьфу ты, Виталя! Выпрыгнул, как черт из табакерки! Такси бы вызвал лучше, больше пользы бы от тебя было!
Виталий что-то промямлил в свое оправдание, впрочем, Катерина его уже не слушала. Она пыталась успокоить Лельку, убеждая ее, мол, Рустем «сам еще приползет просить прощения». Но Лелька ей не верила.
***
С того злополучного вечера прошло две недели. Две недели, как они не общались, не переписывались, не виделись. Две недели беспросветной тоски. Две недели жизни в чувстве вины. Миллионы мыслей. Миллионы «если бы».
За это время Лелька сто тысяч раз прокрутила все случившееся в голове. И если сначала она была хотя бы зла на него, то с каждым днем все больше начинала его оправдывать. И действительно, ее вина тоже была – она ослушалась, поперлась в этот клуб, ругалась на себя девушка, прилюдно его обидела. И все-таки что-то не давало ей позвонить и написать первой. Если бы не ситуация с невестой, Лелька бы никогда такого себе не позволила. Неизвестная Лельке разлучница стояла между ними. Если даже Лелька напишет первой и они помирятся, она, эта Амина никуда не денется.
Каждый день, прожитый без Рустема, все больше увеличивал пропасть между ними. Было горько и обидно осознавать, что не так уж она и важна для него, раз за столько дней он не сделал первого шага, не вышел на связь. Да, формально он не виноват. Но должен же понимать, почему Лелька взорвалась. А может, он и не переживает вовсе, в отличие от нее? Эта мысль, как заноза в пальце, саднила в мозгу, заставляя ее страдать и мучиться. А если ему все равно, то какой смысл писать и пытаться помириться? Какой-то тупик. Безысходность. Сплошная, беспросветная мгла.
Лелька и не думала, что будет так сложно. Она почти не ела, безостановочно вытирая слезы. Она закрывалась в своей комнатке, не желая видеть ни мать, ни сестру, ни тем более Катьку, у которой все любовные страдания умещались во фразе «Да плюнь ты и разотри».
Лелька взяла больничный и валялась теперь все время в своей комнате. Ей и правда, было плохо. Правда, болезнь ее носила характер иного свойства и была не физическим недугом, а душевным.
Телефон предательски молчал, хотя Лелька проверяла почту и мессенджеры ежеминутно. Но Рустем не писал, не звонил, не приезжал. И это угнетало. Постепенно, медленно, шаг за шагом Лелька скатывалась в депрессию, сама еще об этом не догадываясь.
***
Две недели Рустем взращивал в себе злость. Запретил себе думать, что поступил неверно. Такое отношение никто не потерпит! И он правильно сделал, что ушёл. Первые несколько дней он твердо верил в этот аргумент, но время шло и сомнения стали одолевать его. Он не сомневался в себе, он был твердо убежден, что вина во всей этой ситуации только за Булкой. И никак иначе. Поэтому и позвонить должна она, написать, объявиться. Однако, Лелька молчала, и он озадачился вопросом, почему? С каждым днем этот вопрос все больше не давал покоя. Неужели она считает себя правой? За эти две недели он столько раз приказывал себе не думать о ней, засиживался на работе до полуночи, чтобы не думать о ней, и все равно думал.
Отец, заметив повышенную «работоспособность», похвалил. Но похвала не радовала. Странное это было чувство. Головой он считал себя правым, а сердце точил червячок сомнения. Казалось, подумаешь, девушка! Еще и способная пренебречь его авторитетом и доверием, говорившая с ним вздорно и без должного уважения к мужчине, как должна говорить женщина. Однако, почему же так тошно, словно кусок из сердца вырвали, и оно кровоточит, саднит тихой, ноющей болью?
К концу второй недели Рустему позвонила сестра и предупредила, что близится следующий этап сватовства – Большой. И теперь их ждут в гостях у Хасановых с официальным визитом. Если этот этап сватовства пройдет удачно и Амина обозначит свое согласие, можно будет планировать праздник обручения.
Руса передернуло. Не в том он был состоянии, чтобы участвовать сейчас в каких-то свадебных ритуалах. Но отец, понимая, что прямое указание вызовет гнев, подослал к Рустему сестру. Наверняка, Дато успел ввести Алимова-старшего в курс дела об их с Лелькой ссоре.
Рус чувствовал себя так, словно на шею ему набросили удавку. И вроде бы он ещё твердо стоит на ногах, свободно двигает головой, и вроде бы никто не заставляет его прямо завтра идти под венец с дочерью отцовского друга, а вот тяжко дышать, нечем. И он почти осязаемо ощущает, как тиски вокруг сжимаются.
Лелька не писала и не звонила. Это угнетало. Это бесило. Строптивая девчонка! Неужели, ей неясно, что так нельзя себя вести?
И, удивляясь самому себе, он ответил Гюнай согласием. Хотя именно на этапе малого сватовства он еще мог отказаться. Пройдя на следующую ступень, сделать это, понимал Рустем, будет гораздо сложнее. Практически невозможно.
– Хорошо, я буду.
– Вот и отлично. – Щебетала довольная сестрица. – Позвони отцу, он расскажет детали.
Глава 25. Сватовство
Лелька превратилась в следопыта. Она постоянно отиралась на странице названной невесты, Гюнай и даже Дато, тьфу на него, в поисках новых фотографий, новой информации о Рустеме. Вторая неделя подходила к концу с момента их размолвки, а Рустем так и не позвонил. И если первое время она хотела набрать сама, мучилась чувством вины, то теперь это выглядело бы слишком странным. Она подолгу вглядывалась в фото Амины, пытаясь отыскать изъяны, ненавидя ее, головой понимая, что посторонняя девушка никак не заслужила такого отношения. Головой понимала, а сердце ее разрывалась на кусочки. Почему он не отказал отцу сразу? Почему? И ответа на свой вопрос не находила.
Лелька стремительно худела даже без спорта и диет.
– На стрессе, от любви! – Глубокомысленно, со знанием дела заключила Катерина.
А Лелька только вздохнула: как же ей надоели эти обсуждения ее состояния!
– Сдохнуть так можно от этой любови! – Ругалась Галина Ивановна на дочь. – Посмотри на себя, кожа да кости!
А Лелька только морщилась, мол, отстаньте. Апатия, отсутствие аппетита и интереса к жизни – все это стало ее спутниками. Каждый день – как день сурка. Одно и то же, и нет ни выхода, ни решения. Только огромная чёрная дыра внутри, которая лишь разрасталась.
Из соцсетей Лелька выяснила, что у Хасановых намечается важное событие. На фото юная Амина была прекрасна и загадочна. А веселая сестра Руса шутила и обещала своим знакомым новости. Прочитав это, Лельку охватил страх – неужто он вот так возьмет и зачеркнёт все, что было между ними? Неужели, это только она любила и готова была всю себя отдать без остатка? А он не позвонил и не написал ни разу, словно ему безразлично. Неужели он свяжет себя узами брака с той, с которой даже не знаком по сути?
Она не знала, что тогда станется с ней. Как она будет выживать без него – без его ласк, насмешливого взгляда, твердых рук, в которые она доверительно вкладывала свою маленькую ладошку. Как странно это было, глупо. Любовь, возникшая так легко, радостно, оборвалась на пике. И Лелька не понимала, как такое возможно? Ведь, когда любят, идут на уступки, делают первый шаг, а не женятся на других – привлекательных, юных, но не любимых.
***
Рустем бросил скользящий взгляд на собственное отражение в зеркале. Там ничего нового – все тот же привлекательный молодой мужчина с карими глазами. Только взгляд равнодушный. Он и правда, в последнее время стал таким. Все катилось куда-то в пропасть. Домой не хотелось возвращаться. Здесь все напоминало об обладательнице русой косы. Она снилась ему все чаще, улыбалась, касалась его. И Рус просыпался, резко подрываясь с постели. В комнате было пусто и только в ноздрях стоял аромат ее кожи. Ему ее не хватало. Ее сопения во сне, размётанных по подушкам русым волосам, хождения по квартире в одной только его футболке. «Надо бы позвонить», думал он. И не звонил. Гордость задета. Он – не мальчишка, чтобы им могла вертеть какая-то женщина.
Сегодня всей семьей они должны отправиться к Хасановым. Время поджимало и Русу пора уже было выходить. Он чувствовал смятение и хорошо понимал: после сегодняшнего визита не сможет отменить своих обязательств. Засватав невесту, две семьи начинали готовиться к обряду Обручения и Свадьбы. И только до этапа Большого Сватовства можно было отыграть все назад.
Он точно был не готов идти против отца, жениться на Лельке. Но почему ж тогда так плохо было на сердце? Может быть, от того, что, женившись назло, без любви, лишь только по указу отца, он обречет на страдания Лельку, себя и юную Амину? И если их с Лелькой страдания были результатом их отношений, то Амина была в этой ситуации случайной жертвой. Рус усмехнулся самому себе. С чего он вообще взял, что Амина согласится? Она тоже может передумать. Это бы избавило его от обязательств перед отцом и его старинным другом, позволило бы выйти из положения, никого не оскорбив и не задев чувств отца. Это бы позволило сохранить отношения с родителем. Ведь, откажись от свадьбы с Аминой сейчас, он неминуемо навлечет на себя гнев отца. И что последует за этим, предположить не трудно.
Как-то внезапно все стало слишком сложно. Не случись встреча с Булкой, эта свадьба ничего бы не изменила в его жизни. Многие мужчины живут так – женятся на девушке, которую выбрали родители. Их жизнь вне семьи никак от этого не страдает. Они имеют любовниц, живут, как хотят, если не повезло полюбить собственную жену, место которой традиционно у семейного очага в заботе о детях и благополучии всех членов фамилии. Рус знал, что когда-нибудь и он женится, но не думал, что столкнется с подобной ситуацией. Лелька никогда бы не пошла на отношения за рамками брака. И теперь, когда они расстались и вроде бы ничего не мешало жениться на Амине, Русу вдруг стало так противно. До Булки он и не задумывался ни о чем таком. Например, что можно жениться на одной женщине, любить ее, довольствоваться ею одной, скучать по ней, ощущать нехватку ее в своей жизни. И тем горше была его ситуация. Помириться не позволяла гордость, а полюбить Амину – возможно ли? Для этого надо вытравить из головы русоволосую, бесшабашную, легкую Лельку.
***
Амина была идеальным воплощением невесты и воспитанной девушки. Она появилась перед гостями лишь в конце вечера. Вплыла, как лебедь, в гостиную с подносом в руках, скромно потупив взгляд. Ее платье лунного, серебряного цвета очень шло к ее удивительным серо-голубым глазам. Она мельком взглянула на него, словно невзначай, и тут же опустила глаза. «Красивая», подумал он. А сердце даже не екнуло.
– А вот и Амина, чай принесла. – Улыбнулся ее отец, Гаджи.
Чайная церемония – важная часть сватовства. Именно посредством чая семья невесты сообщала сватам, каков будет ответ.
Весь вечер Рустема не покидало чувство нереальности происходящего. Словно во сне, он присутствовал на торжестве. Отец и его друг вскользь говорили о предстоящем событии, завуалированно, так как официально свой ответ Амина еще не сказала. Несмотря на это, казалось, всем давно ясно, каков будет. И Хасановы, и Аминовы смеялись, шутили. И только он сидел словно сам не свой, чем заслужил даже красноречивый взгляд Гюнай и тревожный от матери. Один отец делал вид, что не замечает задумчивости Руса.
Амина поставила поднос на стол и Рус увидел на нем чайник с чаем, чашки и традиционные сладости – шекер-буру, пахлаву, гогал. Сахарницы на подносе не было.
– Традиции гостеприимства предполагают угощать дорогих гостей чаем. – Сказал Гаджи.
Чай разливали по чашкам, подавали гостям. Почти обречённо Рус принял из рук матери Амины чашку. Сердце ухнуло, провалилось куда-то в желудок. Впервые за столько лет Рус ощутил страх. Отпивая, он надеялся, что напиток окажется не сладким*, но нет. Сахарницы не было, весь сахар был в чашках.
Вокруг возликовали, загудели – каждый отхлебнул ароматный напиток.
– Отличный чай! – Похвалил Шамиль Давидович. А Амина залилась краской. Румянец проступил на бархатных щечках, и она потупилась еще больше.
– Иди, доченька. – Отпустил Гаджи девушку и добавил. – «Allah onlara rəhmət eləsin!» (Да благословит их Аллах!)
Дочь Гаджи чуть заметно кивнула и покинула комнату. Отныне назад не повернуть. Амина ответила согласием.
___________* Обряд сватовства включает в себя церемонию, когда сватам подают чай. Если сахар подан отдельно, значит, невеста отказывает жениху. Если же чай сладкий, то это указывает на то, что она готова принять предложение.
