Текст книги "Непреодолимые обстоятельства (СИ)"

Автор книги: Елена Добрынина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 17. Фатима Фархатовна

Обед был назначен на следующий день. В ресторан они приехали заранее. Лелька жутко волновалась, не представляя даже, что её ожидает. А вдруг мама Руса примет её холодно? А вдруг она не понравился свекрови? Ой, свекрови!? Надо же, как быстро она приняла маму Руса в роли своей свекрови. Надо признать, с матерью Андрюшеньки такого и близко не было. Ту она боялась до трясучки и четко понимала, что не соответствует их семье. А семье Рустема разве соответствует?

Пока Лелька размышляла обо всем этом, в ресторан вошла женщина. Платок на её голове был завязан интересным узлом. Из-под платка выбивалась прядка чёрных, не тронутых сединой, волос. Весь наряд женщины говорил о вкусе. Стильный брючный костюм свободного кроя из синей, лёгкой ткани, яркие босоножки на небольшом каблуке. Женщина поискала взглядом и, узнав Руса с затылка, устремилась к ним. Лелька в восхищении застыла, пялясь на даму. Только что рот не открыла.

– А я смотрю, смотрю, где же мой сын? А он вот где. – Весело сказала женщина и поставила на соседний диванчик напротив несколько пакетов из магазина.

Рустем торопливо поднялся, помогая матери уложить её покупки на сиденье. Обнял её и поцеловал.

– Здравствуй, мама. По тебе хоть часы сверяй!

Родительница рассмеялась и уставилась на Лельку.

– Мама, разреши тебе представить Ольгу. А это моя мама, Фатима Фархатовна.

Девушка, наконец, отмерла и торопливо поднялась с диванчика.

– Зачем так официально, сынок? Здравствуй, дорогая. – Фатима открыто улыбнулась им.

Отпустило. Фатима Фархатовна уселась за стол и с любовью посмотрела на Руса.

– Что ты будешь, мама?

– Да подожди ты, дай налюбоваться, насмотреться на тебя. Месяц не видела единственного своего сына, а он все про еду. – Женщина подмигнула Лельке, и они рассмеялись.

С матерью Рустема было легко. Она весело болтала, рассказывала разные мелочи, много улыбалась. Надо сказать, выглядела Фатима прекрасно. И конечно, деньги играли свою роль, но все-таки от человека тоже многое зависит.

К середине обеда Лелька почти расслабилась, так «свекровь» расположила её к себе.

– И когда приедет Гюнай? – Спросил Рус, отпивая из чашки чай, ароматный и крепко заваренный.

– Сдаст свои экзамены и прилетит.

Сестра Руса училась во французской Сорбонне и даже Рус не знал, как она смогла убедить отца отпустить её в Европу.

Лелька подумала с облегчением, что семья Руса живет по европейским правилам, а значит, не будут они и против неё. По крайней мере, она не заметила, чтобы мама выказывала ей пренебрежение.

Напившись от волнения чаю сверх меры, Лелька вышла в известную всем комнатку. Возвращаясь из уборной, она заметила развязавшийся шнурок на кедах и, не дойдя до их столика метр, наклонилась, чтобы завязать упрямые завязки.

– Сынок, она хорошая девочка, это видно, но не забывай, что отец давно уже все решил.

– Ты про то старое обещание, мама? – Будто нехотя спросил Рус. – Разве оно имеет силу? Сколько лет уж прошло.

– Для договора друзей не имеет значения срок давности. Ты же знаешь отца.

– Но это же глупость! – Не выдержал Рус.

– Смотри, отцу так не скажи, сынок.

Копаться дольше было невозможно, и Лелька, поднявшись, намерено громко сказала, предупреждая о своём появлении.

– А вот и я. Чай вкусный такой, но от него бегаешь потом и бегаешь.

Она несла какую-то ерунду, а сама переваривала услышанное. Что за обещание они обсуждали? И почему вначале Фатима Фархатовна сказала о ней? А может, Лельке просто показалось?

Рустем сидел, нахмурив брови, но при появлении Лельки морщинка на его лбу разгладилась. Она уселась рядом, улыбаясь ему.

– Я совсем забыла, – будто опомнилась мама, – я же принесла тебе подарок. Она вытянула один из пакетов и протянула Лельке.

Лелька не знала, как вести себя. Она-то без подарка. Так неудобно. Осторожно она взяла пакет, открыла и достала платок.

Он был выполнен из какого-то полупрозрачного материала, лёгкого и невесомого. Расцветка его была яркой, но не вычурной – на глубоком синем аккуратный розовый орнамент. Казалось бы, не сочетаемо, но нет, смотрелся он очень органично. Лелька ахнула в восхищении.

– Платки красят девушку. Их можно и завязать по-всякому, и просто на плечики накинуть. – Фатима Фархатовна набросила ей на плече материю.

– Спасибо Вам, спасибо!

– Смотри, какая красавица!

Лелька была счастлива и благодарна за подарок. И забыла даже о том неприятном разговоре, что услышала, возвращаясь за стол.

Мать рассказывала Русу новости из жизни посёлка, где находится их дом, шутила. И в целом остаток обеда прошёл довольно расслабленно. Лельку даже отпустило. Она влюбилась в Фатиму с первого взгляда и было за что – открытая и веселая женщина впечатлила.

– Когда вы возвращаетесь в Москву? – Спросила мама, уже собираясь сесть в такси, вызванное Русом, чтобы отвезти её прямо домой.

– Ещё пару дней и вернемся. – Прикинул Рус, целуя мать в щеку.

Лелька топталась неподалеку, держа заветный пакет с подарком в руках.

– Что ж, погуляй ещё, конечно, отдохни.

Фатима Фархатовна простилась с ними и уселась в авто.

Оставшиеся пару дней пролетели так быстро, что Лелька не успела даже осознать. Они также много гуляли, Рус показывал ей город, старинные улочки, рассказывал об истории Баку. О том, что город застраивался и начинал развиваться ещё во времена Российской империи, как город нефтедобычи. История Азербайджана и Баку в частности была сильно связана с Россией и лишь после распада СССР молодая республика взяла курс на отдельное плавание. Стали возвращаться традиции, которые в советское время соблюдались не везде.

***

– Шамиль Давидович, к вам Дато. – Секретарша не успела договорить, а старший Алимов уже оторвал взгляд от документов, лежащих перед ним на столе.

– Впусти.

– Поняла.

Селектор замолчал. Шамиль посмотрел в сторону двери. В неё буквально через несколько секунд вошёл друг его сына.

– Дато! Мальчик мой, рад тебя видеть, проходи!

Дато поприветствовал хозяина и после жеста рукой, означающего приглашение присесть, поспешил умоститься рядом с креслом старшего Алимова.

– Ты, наверное, знаешь, что Рустем не в Москве.

– Наслышан. Но я не к нему, Шамиль Давидович. – Дато откинул челку привычным жестом. Это движение выдавало его волнение. – Я к вам.

Алимов посмотрел удивленно. Что же привело этого мальчишку к нему?

– Интересно. – Шамиль Давидович был не многословен. Он ждал пояснений.

– Я пришёл к вам, потому что переживаю за вашего сына. Рус в последнее время совсем голову потерял. А все из-за одной девки, которая может принести вашей семье множество проблем.

Глава 18. Гюнай и границы дозволенного

Лелька и Рустем вернулись в Москву поздним вечером. Перелет ей дался легко – так хотелось домой, в родные стены, на милый сердцу топчанчик. Так соскучилась по маме, Таньке, Вадюхе и даже, прости Господи, по Катьке. Лелька навезла родным сладостей, чая, ну, и магнитиков, куда ж без них?

Семейство, раскрыв рты, слушало рассказы Лельки о чудесном Баку, о тёплом, ласковом Каспийском море, о вкусной местной кухне.

– А со свекровкой-то познакомил? – Запивая шекинскую халву ароматным чаем, спросила Катька.

Лелька нахмурилась. Заметив перемену в настроении дочери, мама, которая до того поглаживала пальцами свой подарок – невероятный шелковый платок кялагаи с ярким, растительным, словно набивным орнаментом, посмотрела на подругу строго:

– Кать! Ну, ты опять за свое? Расскажет, если сама захочет.

– Да что такое, Галина Ивановна? Ни о чем теперь спросить нельзя? Тьфу… – Вспылила Катерина.

– Да потому, что думать надо, Кать, прежде, чем спрашивать. – Подала голос Татьяна.

– Да ну вас! – Отвернулась подруга.

Лелька молчала. Да и что скажешь? Что познакомил, но в ресторане? И не повез домой? И что слышала она странную концовку разговора о ней и о каком-то обещании?

– Познакомил. – Наконец, решилась Лелька. – Она мне подарила платок. Сейчас покажу.

Порывшись в чемодане, достала подарок Фатимы Фархатовны. Мама и Танька в восхищении рассматривали нежнейшую материю. Одна Катька разочарованно взирала на платок – в ее представлении будущую невестку, наверное, полагалось осыпать как минимум золотом, а не укутывать в платки. Но она предусмотрительно промолчала.

– Ой, я забыла совсем. Я же вам еще кое-что привезла! – Перевела тему Лелька, извлекая из чемодана дизайнерские вещи из кожи и шелка, купленные в маленьких магазинчиках на центральных бакинских улочках. Тут уже что Татьяна, что Катерина восторженно уставились на подарки. Вопрос со «свекровью» был если не закрыт, то внимание удачно перенаправлено.

***

Через пару дней Рустем сообщил Лельке, что вечером они ужинают не одни, а с его сестрой, которая прилетела, сдав экзамены раньше срока. Лелька как обычно жутко волновалась. Ей казалось, что она может не понравиться Гюнай и тогда, зная, как Рус отзывается о сестренке, с какой нежностью он к ней относится, она может как-то повлиять на брата. Ей очень хотелось подружиться с девушкой.

А Гюнай оказалась вся в мать – такая же улыбчивая, веселая. Красивые черные волосы струились по ее плечам. А в темно-карих глазах плескался такой же мед, как и во взгляде любимого. На ее поведение и суждения наложила свой отпечаток жизнь заграницей. Но в присутствии брата или родителей ни один человек не мог бы заподозрить какие-то своевольные мысли.

– Мама сказала, что скоро приезжают Хасановы. – Словно между делом спросила Гюнай за ужином.

Лелька не знала, кто это. Но интуитивно почувствовала тревогу и заметила, что Рус едва заметно напрягся.

– Я не в курсе. Спрошу у отца при случае. Как вернулись, я его еще не видел – он был в отъезде.

– Да, я знаю, звонила ему. Он говорил, что в Питере опять дожди. Давно там не была. – Гюнай переключилась на воспоминания о Северной столице. Видимо, в семье Алимовых все любили Петербург. Лельке было, что сказать на этот счет, Питер она и сама обожала. Поэтому, тему для общего разговора – непринужденного и ни к чему не обязывающего – поддержала с радостью.

Посреди вечера Русу пришлось уехать по делам – решать какой-то вопрос в одной из клиник. После его отъезда Гюнай расслабилась.

– Расскажи мне, дорогая, как так вышло, что мой суровый братец потерял голову? – Рассмеялась девушка, а Лелька только плечами пожала.

Она и правда, не знала, как так вышло.

– Правда, Лель, он никогда не был таким влюбленным. А я, поверь, его всяким видела. – Рассмеялась Гюнай.

С ней было легко. И Лелька решила задать вопрос.

– А кто такие Хасановы? – Спросила она, изо всех сил пытаясь сохранять самообладание.

– А, это – друг детства отца. Они живут в Ленкорани, на границе с Ираном. Папа дружит с ним лет с пяти, он и сам из этих мест. Это потом уже бабушка с дедушкой перебрались ближе к Баку. Скоро они должны приехать в Москву. – Беспечно ответила Гюнай.

И Лелька успокоилась.

***

Рус вернулся поздно. Уже и Гюнай уехала на такси в их дом за городом, хотя могла бы остаться у брата.

– Не буду вам мешать, – подмигнула девушка Лельке, уходя.

Они очень тепло расстались. Лельке даже показалось, что по-дружески. Ей понравилась Гюнай и особенно приятным было то, что, судя по всему, это было взаимным.

Войдя в тихую квартиру поздно ночью, Рус осторожно прошел в спальню. Лелька убрала со стола и теперь мирно сопела на его огромной кровати. В нем боролись два чувства. Хотелось укрыть ее получше, подоткнуть невесомым покрывалом, а потом гладить по ее шелковым волосам. И одновременно с тем – разбудить, запечатлеть на ее манящих губах поцелуй, раздразнить, воспламенить в ней страсть.

Алимов аккуратно сел на край кровати. Он еще не решил, как поступить. Но матрас скрипнул под тяжестью тела и Лелька открыла глаза, просыпаясь.

– Рус, я уснула. – С сожалением сказала девушка, потирая сонные веки и зевая. – Я ждала, ждала тебя и уснула.

– Я задержался, извини. Как вы тут посидели с Гюнай? Она тебя не заболтала? – Усмехнулся Рустем.

– Нет, что ты! – Спохватилась Лелька. – Твоя сестра очень классная. Она уехала за город, к вам домой.

– Я даже не сомневался, что она не останется. Есть, что перекусить?

– Да, конечно, сейчас погрею. – Девушка живо спрыгнула с кровати и прошлепала в сторону кухни. Волосы, распушенные, водопадом струились по плечам и спине. Рус аж задохнулся.

Потом они долго болтали, ели, смеялись. По радио чуть слышно играла какая-то попсовая песенка и Лельке вдруг так захотелось танцевать – она сто лет не плясала. В их с Катериной последний поход в клуб она не успела толком войти, как увидела своего Аполлона. А с Рустемом они по клубам не ходили – не до того было.

– А можно я с Катюхой в клуб схожу? – Пританцовывая, спросила Лелька для порядка.

– Зачем? – Рус допил кофе из чашки.

Лелька уставилась на него:

– В смысле? Просто хочется. – Она вздернула носик. – Или мне нельзя?

Вопрос прозвучал с недоумением и возмущением. И это ему не понравилось.

– Я пока занят, но как только будет свободное время…, – «…и желание», хотелось добавить ему, потому что в первую очередь, у него не было желания. – Можем и сходить.

– Я могу с подругами пойти.

– Нет, без меня не можешь.

Лелька уставилась на него, не моргая. Он сейчас ей запрещает идти туда, куда хочется, если сам идти не может или не имеет желания? Обидно, однако! Никогда еще ей никто и ничего не запрещал. Но, может, так и должно быть? В конце концов, у нее и отношений-то никаких не было, откуда бы Лельке знать, как на самом деле они, эти отношения строятся?

Видимо, выражение лица у нее было столь озадаченным, что Рус сменил тактику. Подошел к ней, обнял, притянул к себе, знакомым жестом поцеловал в висок.

– Не сердись, малыш. В клубах все, что угодно может случиться. Я должен быть рядом.

Лелька надула губы, хоть и не злилась на него уже. Но не сдаваться же так быстро?

– Что мне еще нельзя? – Обиженно спросила. Но Рус уже понял, что то – напускное.

– Перечить мне и дуться по ерунде. – Шепнул он так серьезно, что Лелька прыснула от смеха. Рус подхватил ее и закружил по кухне. – А если серьезно, то женщина должна уважительно общаться с мужчиной. Разве это что-то сверхъестественное?

И Лелька сдалась. Ну конечно, нет. В самом деле, неужели он попросил о чем-то сверх меры?

Глава 19. Старое обещание

Тот день, когда все изменилось, Лелька запомнила навсегда. Ничего не предвещало беды. Она, как и всегда в последние месяцы, после работы вместе с Рустемом приехала к нему в «скворечник». Иначе 33 этаж элитного ЖК Лелька и не могла называть. Был вечер и солнце, умаявшись за день, жаркий и суетный, садилось на горизонте, где-то на западе.

Они собирались смотреть фильм. Лелька все уши прожужжала Рус о комедии, которую очень советовали на работе. Пока Рустем искал фильм в приложении, она таскала в спальню всякие вкусности и вредности. Фигура фигурой, но ведь, хочется иногда и нарушить суровый закон пп.

У Руса зазвонил телефон. Он сухо бросил пару фраз и пошел ко входной двери. Вооружившись тарелками с чипсами, Лелька вышла в прихожую и так и застыла на месте. На пороге квартиры стоял высокий седовласый мужчина, одетый с иголочки. Выражение его лица было столь сурово, что Лелька стушевалась.

– Здравствуйте. – Торопливо поздоровалась она и скрылась на секунду с тарелками на кухне. Поставив посуду на столешницу, вернулась. Неловкое какое-то чувство.

– Отец, не ждал тебя сегодня. – Рус приветствовал родителя, обнял его сдержанно. – Ты вроде бы завтра должен был вернуться.

Шамиль Давидович окинул их взглядом.

– Обстоятельства изменились. Но об этом я чуть позже с тобой поговорю. Здравствуйте, барышня. – Наконец, обратил он внимание на переминающуюся с ноги на ногу у входа в кухню Лельку.

– Здравствуйте. – Выдохнула она еще раз, едва живая от страха.

– Отец, это Ольга. – Представил её Рус.

– Да, да. – Словно отмахиваясь, произнёс Алимов-старший, не дав ему договорить и представить отца по имени-отчеству. – Пойдем, поговорим, сынок.

Лелька так и осталась стоять в проёме. Странное знакомство. Совсем не так она представляла себе их первую встречу. Даже слезы от обиды на глаза навернулись.

Рус вместе с отцом прошли в небольшую комнату рядом с гостиной. Рус называл её кабинетом и иногда, если совсем не было сил или просто не хотелось ехать по клиникам, работал из этого кабинета.

– Мы скоро. Подожди, ладно. – Девушке показалось, что это не просьба вовсе, а указание. Но она молча кивнула и ретировалась на кухню.

Рус даже не стал закрывать дверь в кабинет. Подумал, что отец заехал решить кое-какие рабочие вопросы. Но он ошибался.

– Развлекаешься, пока меня нет? – Спросил Шамиль Давидович сурово.

Этот тон очень хорошо услышала Лелька. Она не хотела подслушивать, просто низковатый, властный голос звучал на все апартаменты. Закрой Рус двери, и она бы ничего не услышала. Но он не закрыл. А услышав, она уже не могла игнорировать разговор отца и сына.

– Ты же знаешь, отец, что эти слова обижают меня. Тебе ли не знать, что я, не покидая рук, прилагаю все силы для того, чтобы наше дело процветало.

– Прилагаешь, в свободное от развлечений время.

Это было несправедливо. Лелька закусила губу привычным, не заметным самой себе жестом, и прислушалась. Так всегда было, когда она волновалась.

Алимов старший тяжело вздохнул.

– Мать говорила тебе, что скоро приедут Хасановы? – Спросил он и Лельку прошиб холодный пот – не зря она чувствовала, что что-то с этим семейством не так.

– Говорила, но причём тут они? Они никак не относятся к нашему делу.

– Это тебе так кажется, сын. А между тем, через некоторое время они будут относиться к нашему делу так же, как сейчас относимся мы.

Лелька ничего не понимала в этих отсылках. Зато, похоже, прекрасно отца понял Рус.

– Прости мне мою дерзость, отец, но я не понимаю, зачем тебе это? Эта старая история, она уже давно не актуальна. Ни я, ни Амина не желают этого.

– А это не тебе решать, Рустем. Мы с Гаджи давно обо всем договорились. Ты же знаешь, у них с Хадижей много лет не было детей. А когда родились по благословению Аллаха две дочери, Гаджи был очень рад, но так и не дождался наследника. Соединив наши семьи, мы только укрепим семейные связи, улучив наши активы и породнился с моим лучшим другом. Не о том ли мы с ним мечтали многие годы?

– Но, отец! Я не знаю о Хасановых ничего кроме того, что это – друзья нашей семьи. Не думаешь ли ты, что при выборе – Рустем словно запнулся, – жены, нужно хотя бы узнать её получше?

Шамиль Давидович усмехнулся нехорошо:

– Не думаешь ли ты, что узнать получше, это то, в чем ты преуспел с этой юной девицей?

У Лельки ноги ватными стали. Это ведь, он о ней сейчас?

А Шамиль Давидович между тем продолжал:

– Мне достаточно, что я знаю отца Амины много лет, он друг моего детства, мой добрый друг. Она из приличной семьи и составит тебе отличную пару, родит наследников. Остальное меня мало интересует.

– А меня ты не хочешь спросить относительно невесты? Мое мнение не имеет значения? – Рус начинал закипать.

Он держался из последних сил, отцу нельзя перечить, родительское слово – закон, но то ли ему самому было противоестественно, что решают за него, то ли, Лелькино сердце сладостно затрепыхалось, чувства Рустема были отданы ей, но в этот раз, впервые, пожалуйста, за всю свою жизнь, Рустем позволил себе воспротивиться.

– Не смей повышать на меня голос! – Гаркнул Шамиль Давидович. – Твоё мнение важно для этой девчонки с косой. Меня волнует лишь благополучие моей семьи. И никакие протесты не изменят моего решения. Об этой свадьбе мы с Гаджи договорились 30 лет назад, а своё слово нужно держать, ты ведь, помнишь, надеюсь? К тому же, ты давно не видел Амину, она выросла прелестной девушкой и составит тебе отличную пару.

– Но…

– Никаких «но»! Я больше не намерен это обсуждать! Завтра поедешь встречать Амину с семьей в аэропорт. В ближайшее время нужно будет нанести им визит. Гыз гёрме* можно пропустить, через пару недель зашлем сватов.

Рус промолчал, только сцепил зубы до скрежета. Лелька на кухне никак не могла прийти в себя. Сама не заметила, когда успела опуститься на высокий барный стул и подпереть спиной стену. В голове кружились мысли. Они напирали друг на друга, путались, сливались в одну кучу, а потом разбегались и Лелька не могла собрать их воедино. Получается Хасановы – друзья семьи. Гюнай говорила, что у них есть две дочери, одна из которых старшая Амина только-только закончила университет в Баку. И теперь они летят сюда, чтобы показать Алимовым свою красавицу-дочь?

Выходит, чтоб это – и есть то старое обещание? А как же она, Лелька? Разве может быть так, что в XXI веке, не сам человек решает, на ком ему жениться? Он не только слушает отца, который руководствуется старым, поросшим мхом обещанием, но и молчаливо это принимает? _____________

Гыз гёрме* – азербайджанский обряд «смотрин», когда родственники жениха (обычно по женской линии) собирают о будущей невесте всю информацию. Гыз гёрме является первым этапом в длительном свадебном обряде.