Текст книги "Измена. Магическая кухня попаданки (СИ)"

Автор книги: Елена Белильщикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Пожилой слуга, поклонившись Клоду, сообщил, что прибыл лорд Ален Кэрин. Нечасто они виделись с ним. С тех пор, как Ален перебрался в столицу и стал редко навещать родовое гнездо.

«Наверно, дело в тяжелых воспоминаниях о погибшей сестре? Или совесть замучила?» – хмыкнул про себя Клод.

В кругах аристократов много шептались о том, что Ален лично столкнул ее с обрыва в реку, когда дело дошло до дележки наследства. Так что он явно был хищником, пусть и молодым, и с пронзительно честными зелеными глазами.

Клод встал с кресла, когда Алена завели в гостиную. Слуга удалился, и они остались наедине. Клод принялся внимательно рассматривать Алена в свете камина. В комнате было сумрачно, за окнами шелестела мелкая морось. Когда Ален сбросил дорожный плащ, Клод увидел, что его длинные волосы слегка влажные.

– Добрый вечер, лорд Кэрин, – Клод склонил голову вежливо и гостеприимно. – Всю эту неделю так мерзко дождит… Вы не слишком промокли? Может, мне приказать принести нам чай или еще что-нибудь погорячее? А потом уже обсудим дела… Нельзя же, чтобы Вы продрогли и заболели.

Клод сам забрал у гостя плащ, откладывая в сторону, на резную спинку стула из темного дерева. Уверенный на сто процентов, что Ален просто решил вернуться в свой замок и наладить дела, вот и начинает объезжать соседей. Так почему бы не побыть радушным хозяином?

Едва зайдя в дом, Ален принялся оглядываться по сторонам. Богатая мебель, вычурные безделушки на стенах, картины… Неплохо устроился Клод Окнел, имитируя аристократа? Ален презрительно фыркнул, проходя дальше в гостиную, где его уже ждал хозяин этого дома.

Они имели честь познакомиться на охоте. Ведь их дома стояли по соседству. Ален помнил, что был еще молод, горяч, и вспылил, когда папенька заставил позвать в компанию его друзей нового соседа – мальчишку чуть младше его.

«Клод Окнел, безродный щенок, что он будет делать в нашем блистательном обществе молодых аристократов с безупречными родословными? – думал тогда Ален. – Ходили слухи, что его отец женился на простолюдинке, по любви, ха-ха. И из-за этого Вильяма Окнела лишили наследства и с позором выгнали из дома. И его избранницу тоже? Или нет? А, неважно! Все равно голодранка!»

Ален помнил, как шептались на охоте за спиной этого чужака, который и вправду, как сказал отец, слишком хорошо держался в седле и отлично стрелял. Помнил, как сам насмешничал над ним, не в лицо, конечно, мол, Клод у нас плод любви, поэтому он больше смахивает на девчонку, чем на сильного мужественного воина. Невзлюбил Ален его еще тогда, по юности. Ничего не поменялось и сейчас. А уж после рассказов Изабеллы, так и вовсе оказался готов скрутить Клода голыми руками, придушить и силой выбить из него клятву. Что отдаст ребенка, и не тронет больше Изабеллу.

Ален нахмурился, возвращаясь в реальность. Клод был так мерзко приветлив, что его слегка начало подташнивать. Ален сдержанно кивнул на приглашение присесть.

– Чай вполне устроит, лорд Окнел.

«Не вино же мне с тобой пить, скотина двуличная. На брудершафт, к тому же! – мысленно прошипел Ален. – К счастью, ты не догадываешься, зачем я пришел в твой дом. И горько пожалеешь к концу моего визита, что, вообще, открыл двери и впустил меня к себе».

Клод отдал приказ прислуге, чтобы принесли чай, лучший, привезенный из-за моря. А сам указал взмахом руки на одно из кресел у камина. Темное дерево, обитое дорогим бархатом.

Клод уже давно не мальчишка, который не был ровней из-за бедной матери. Теперь у него появились связи при дворе, дела на его землях шли хорошо. И пусть особняк Окнелов и рядом не стоял с родовым гнездом Кэринов, но пусть гость увидит, что Клод ни в чем не нуждается. Так не будет беседовать свысока, если приехал поговорить о делах.

Клод подошел к камину, разворошив длинной кочергой сухие дрова. Они задорно затрещали и рассыпались искрами. Клод повернулся. На фоне огня его фигура выглядела массивно, черные волосы спадали на широкие плечи, обтянутые тонкой белоснежной рубашкой.

– Слышал, Вы вернулись в родовые земли. Наскучила столица? – осторожно прощупывал Клод почву, ведь не нравился ему этот злой огонь в зеленых глазах. – И что же привело Вас в мой дом?

Ален присел в кресло, поигрывая чашкой, даже не прикасаюсь к чаю, который только что принесли. Еще чего, а вдруг отравлен? Конечно, пока Клоду не за что ненавидеть своего гостя. Но после этого визита, после грядущего разговора, повод точно появится.

– У Вас очень красивый дом, – начал Ален. – Помню, в юности, Вы не любили звать к себе в гости. Не пойму, по какой причине. У вас очень мило. Наверное, хозяйка дома старается? Говорят, женщины умеют создавать уют. Так что, думаю, это всецело заслуга вашей жены. А где она сейчас? Был бы рад познакомиться с… соседкой.

Его голос звучал низко, бархатно. Ален говорил чуточку насмешливо. Клод же не станет подозревать двойное дно? Если только сегодня Ален целовал, как безумный, его жену. Прижимая к стене в коридоре, зарываясь пальцами в волосы, сминая платье.

«Я целовал ее! Я, а не ты! – зло подумал Ален, глядя на Клода. – Не муж, а ошибка природы какая-то. Лучше бы тебя утянуло течение, а не Милли, мою младшую сестру, тогда, у ручья. Небо несправедливо. Оно забирает самых лучших, самых светлых людей. А таких тварей как ты, изменников, тех мужчин, которые держат жен в страхе, оставляет жить».

Ален скрипнул зубами, беря себя в руки. Вымучивая из себя притворную улыбку.

– А в ваш дом меня привело личное дело. Но разве Вы не рады меня видеть, Клод? Мы же соседи. Может, настало время перейти на «ты» и на менее формальное общение?

– С удовольствием, – легко отозвался Клод, садясь в кресло рядом.

Он внимательно смотрел на Алена. Отблески огня играли на его лице. Подчеркнуто благородные черты. От этого вспоминались детские обиды, которые Клод давно выбросил из головы. Как на охоте слышал за спиной смех мальчишек. А потом еще несколько месяцев горел невыплеснутым гневом, почему тогда не подошел и не заехал какому-нибудь «смешливому» по его благородной мордашке. Но Клод больше не тот щуплый парнишка с длинными черными ресницами, теперь он держался с Аленом куда увереннее. И поджал пальцы на резных подлокотниках кресла.

– Изабелла в отъезде. Так что дома лишь я и прислуга. Ах да, и еще мой сын Патрик. Но ему всего пару месяцев, так что ему еще рано знакомиться с соседями, – предельно вежливо посмеялся Клод, а потом его взгляд потемнел, несмотря на усмешку на четко очерченных губах. – Не слишком ли ты интересуешься чужими женами? В столице нравы свободнее, но здесь осторожнее, Ален!

Ален, слегка смешавшись, посмотрел в чашку с чаем. Такой причудливый оттенок, будто чай отливал чистым золотом, как глаза Клода. Да он и вправду изменился, стал хищником! Уже не тот мальчик, который начал бы мямлить и предлагать любые сокровища, что имел, за право стать равным с Аленом. Так было прежде, когда они были юны.

Ален помнил, как Клод предложил чистокровного жеребца, которого ему подарили родители. Лишь бы отправиться с ребятами в охотничий домик, сыграть в карты. Ален тогда посмеялся над Клодом, над его щедрым предложением, и отказал. Хотя друзья были не против такой ставки. И некоторые даже хорошо относились к Клоду. И вполне могли бы принять в компанию. Но Ален, как заводила, был против. Клод своим упрямым, жестким, непредсказуемым характером всегда пугал его.

– О да, – змеиная усмешка наползла на губы Алена, стоило упомянуть Изабеллу, и он со стуком отставил чашку, наклоняясь, упираясь в резной низкий деревянный столик так, что он едва не затрещал. – Ты прав, Клод. Нравы в столице гора-аздо свободнее. А спрашиваю я про Изабеллу как раз по той причине, что мы уже… встретились и познакомились с ней. Без твоего участия. Именно в столице. Изабелла попросила меня привезти Патрика. Разве ты не знал, что матерям нельзя надолго разлучаться с младенцами? Дети тоскуют без своих матерей.

– Что?! – Клод мгновенно взвился на ноги. – Быстро же Изабелла… нашла себе покровителя. Я поговорю с ней, когда увижу. Чтобы не утруждала своими женскими глупостями благородных лордов, у которых и без того полно дел.

Клод пытался говорить вежливо, сдержанно, но голос был буквально рычащим. Словно выплывало, вспоминалось все прошлое. Когда Ален окатывал презрением.

«А теперь решил унизить, затащив в койку мою жену? Или она сама не прочь раздвинуть ноги перед таким кр-расавчиком и дамским угодником?» – зло подумал Клод.

Он вспомнил, как говорили о том, что Изабелла общалась с каким-то аристократом в таверне. С Аленом? Или еще кому-то повесилась на шею с печальными глазками? Вот же дрянь неблагодарная… Клод вытащил ее из такой нищеты, сделал своей женой, а она позорить решила? Хотя признаться честно, этот брак был продуманным ходом. Богатая аристократка не пошла бы за Клода Окнела. А девушка обедневшей, но родовитой фамилии – вполне.

«Но все равно! Эта гадина должна была руки мне целовать, что посмотрел на нее и пригрел в своем особняке. А она…» – Клод резко шумно выдохнул, сжимая кулаки так, что под рубашкой заиграли мышцы на плечах.

Он сделал шаг ближе к Алену. Так, что оба склонились над столом друг другу навстречу.

– Поверь, Патрик в полном порядке, – сдержанно процедил Клод. – У нас хорошая няня. Или ты больше переживаешь не о нем, а о чувствах моей женушки?

Ален смотрел безотрывно. Словно изучая взглядом. Стройное гибкое тело Клода, тренированные мышцы – на первый взгляд, опасный противник, но было заметно по слегка зажатым движениям, что он давно не выходил на настоящий бой. Алену проще, он привык быть воином, у него регулярно изнуряющие тренировки на королевском плацу. А Клод, видимо, из тех, кто перебирает бумаги в мирное время? И не готовится к войне? А зря. Война могла начаться внезапно. Не в масштабах страны, конечно. А прямо в доме Клода.

Их разделял только стол. Ален, слегка рисуясь, одним плавным движением оказался рядом. И перехватил с силой за подбородок, вздергивая вверх. Заглядывая в глаза уже другим взглядом. Не расчетливо добродушным. А колким и опасным штормом опускающимся на обоих.

– А это не вопрос, Клод. Думаешь, она мне все не рассказала? Ты незаконно удерживаешь ее сына вдали от родной матери. Я собираюсь это исправить, – голос Алена звучал обманчиво мягко, сладко, словно отравленный мед, но яд так и сочился из него. – Забыл свое место, безродный щенок? Ты отдашь мне Патрика. Сегодня же. Сейчас. И я привезу его Изабелле. Как она и просила.

Ален чеканил эти слова уже привычно. Холодно. Так, как и стоило говорить с таким гаденышем. Ален резко поднял его лицо на один уровень со своим. Чтобы глаза в глаза. И увидел в первый момент в расширенных зрачках пьянящую смесь вины и страха. И правда, опьянел от этого… От вида растоптанного, униженного врага. Поделом! За то, как обидел Изабеллу! И отобрал малыша Патрика.

Ален прикрыл на секунду глаза, вспоминая, как поймал с мальчишками Клода однажды в своем лесу. Не первый раз шпионил. Ален иногда ловил Клода на горячем. Но не так, не при всех же, когда тот позорил перед друзьями! Ален помнил, как вспыхнул тогда, шипя один и тот же вопрос: «Зачем ты за мной таскаешься, нищее отребье?» Но Клод не ответил, глаза налились слезами, когда мальчишки грубо опрокинули его к ногам. И смеялись, что Ален сейчас отходит за слежку, как делают с рабами. Он даже вытянул хлыст, но… не смог. Жаль стало тогда, в первый раз. И Ален остановил своих друзей, растолкав их. Подал руку, помогая подняться. Но Клод зарычал, как звереныш. И оттолкнув с силой, бросился бежать.

«Забыл ты наверное это, Клод? – с усмешкой подумал Ален. – Так я напомню. В этот раз я тоже… заставлю тебя с позором сдаться. Сбежать от меня. Принять поражение. Совсем как в юности, в том лесу».

Глава 11

Глаза Клода свирепо вспыхнули. Мгновенно. Вспышкой темного пламени. Когда зрачки расширяются в полумраке, а отблески огня на лице кажутся дьявольским пламенем. Стоя напротив, Клод сам придвинулся ближе. Посмотрел в глаза горящим взглядом. Казалось, что вот-вот в глотку вцепится, как зверь.

– О, я ничего не забыл, Ален… Ни единого унижения, – приглушенно прорычал Клод. – Пытался говорить с тобой, как с достойным аристократом. Пытался забыть прошлое. Убедить себя, что дети жестоки. Но ты не слишком вырос…

Рука Клода взметнулась в пощечине. Резкой, сильной, внезапной. Обжигающей щеку до алого пятна.

«Довольно притворства! Хватит игр в воспитанного хозяина и милого соседа! Я давно мечтал это сделать!» – прошипел Клод про себя.

– Ты не в своем замке, лорд Кэрин, чтобы отдавать приказы! – выпалил он яростно. – Мой законный наследник останется со мной. И я уже не мальчишка, который таскается хвостом за ровесниками, пытаясь быть равным. Я стал равным. И теперь воспользуюсь этой властью сполна. Чтобы Изабелла никогда не увидела больше сына. Такая мать ему не нужна. А ты… поезжай домой, пока цел.

С усмешкой Клод отступил на шаг, скрестив руки на груди. Весь его вид говорил: «Неприятно будет, когда тебя выгонят, вышвырнут прочь? Хоть немного отыграюсь за прошлое».

Ален усмехнулся нехорошей, холодной улыбкой. И отступил на пару шагов. Медленно, слишком медленно вытянул руку, чтобы коснуться кончиками пальцев своей щеки. На ней горело алое пятно от пощечины.

«Заслуженное, – мысленно признал Ален. – Сорвался, Кэрин. Сорвался. Слишком уж Изабелла голову вскружила, что хочется не дипломатией заниматься, не старые детские обиды вспоминать, а здесь и сейчас… зверем наброситься на тебя, Клод. И уже поучить уму-разуму иначе. Повалив на пол. Тяжелыми ударами кулака показать, что драться можно только с равными. Или как там ты сказал? А не со слабой девушкой, которой ты клялся перед богом и людьми, что будешь любить, ценить, защищать… Теперь у Изабеллы новый защитник. Это я. Но сначала нужно успокоиться. И вести разговор по-деловому. Иначе Окнел просто спустит меня с лестницы за оскорбления и будет прав».

– Прошу прощения за грубость, Клод, – покаянно улыбнулся Ален, подходя ближе и касаясь плеча осторожно, будто играя роль послушного виноватого друга, который и вправду на чай зашел перед игрой в карты. – Я был неправ. Я погорячился. У меня был тяжелый день. Конечно, никто и не думал отнимать у тебя наследника. Я просто рассказал тебе, что его мать нуждается в Патрике. Я понимаю, я чужой для тебя человек, ты вполне можешь не доверять мне. Давай поедем вместе… м-м-м… в столицу. И ты лично вручишь Патрика Изабелле?

Выражение лица Алена было так невинно, как у ангела, спустившегося с небес. И осмелев, он прикоснулся к локтю Клода, поворачивая к себе. Чтобы заглянуть в глаза.

– Прости и за старые обиды, – искренне выдохнул Ален. – Я вырос, поверь. Жизнь показала мне, что не стоит ставить себя выше по праву рождения, над остальными людьми. Но ведь все изменилось? И мы теперь друзья, правда?

– Мой сын останется со мной, – отрезал Клод, стараясь говорить холодно, но так и стискивал зубы, стоило только взглянуть на Алена. – Я не держу зла, но это не обсуждается. Я не пошел бы на такую уступку даже с лучшим другом. А мы, Ален, все же не друзья. Это мой ребенок. Изабелла решила уйти от меня? Это ее выбор. Ее ошибка. Пусть и расплачивается за нее.

Клод процедил последние слова почти с ненавистью.

«Вот же вертихвостка! – в ярости подумал он. – Из всей округи она умудрилась впутать в свои интриги именно тебя, моего давнего недруга. Стравить нас заново, когда мы и правда могли бы забыть прошлое, стать почти друзьями, хотя бы неплохо общаться и вести дела, земли же соседние. Но нет. Эта мерзавка знала, кому построить глазки».

Клод сощурился, глядя на Алена. Соврал, что не держит зла. Перед собой Клод все еще видел не широкоплечего молодого мужчину, а высокомерного мальчишку, поигрывающего хлыстом в компании друзей, которые надменно тянут: «Он же сын служа-анки или кого там? Вот и накажем его, как слугу? Что подглядывал за нами, маленький шпион!»

«И плевать мне на твое раскаянье с высокой башни, Ален, – зло решил Клод. – Поздно. Затравленный насмешками звереныш стал хищником. Это ты изменил меня, ты и подобные тебе, так пожинай плоды!»

Дыхание Алена сбилось от злости. Стало горячим. Тяжелым. Обжигающим кожу, когда он нарочно подошел ближе. Положил с силой руки на плечи Клода. Сжимая их крепче, чем нужно. И чтобы не слышали слуги препирательств, склонился ближе. Ален был немного выше и чувствовал превосходство. Когда прошептал на ухо:

– Подумай хорошо, Клод Окнел. Не упрямься. У меня есть связи при дворе. Которые вполне могут помочь мне разнести сплетни, что за разврат творится в твоем доме в присутствии родного сына. Изабелла подтвердит и под присягой, что ты выгнал ее из дома. Еще не давая развод. Законную жену, ай-ай, какая досада. Она вынуждена скитаться по чужим домам. Жить в гостях, у добрых друзей, что пригласили ее, зная сложное положение молодой женщины. А то и вовсе проситься на ночлег в таверне, из милости. Я слышал, что король свято чтит семейные узы брака? И ему не понравится такое самоуправство с твоей стороны. Так что… Если не хочешь судебного разбирательства, то лучше будь послушным мальчиком. Мало ли, до чего все дойдет? Отдай мне Патрика по-хорошему.

Ален с сожалением разжал пальцы и отступил на шаг.

«Надеюсь, у тебя останутся синяки, – мстительно подумал он и оперся нагло на спинку кресла, поигрывая золотым браслетом, который подарил отец. – Напомнит тебе, как так же поигрывал хлыстом, издеваясь над тобой? Мелким зверенышем ты мне нравился больше. Тебя всегда можно было приструнить, даже если показывал зубки».

Ален усмехнулся своим воспоминаниям в ожидании ответа. Не сводя взгляда ярко разгоревшихся глаз. Ален знал, что не отступит. И лучше бы Клоду не упрямиться. Но тот рассудил иначе. Он набросился зверем, стоило отпустить. Его пальцы мертвой хваткой сомкнулись на воротнике рубашки Алена. Тончайшая дорогая ткань. Как и всегда. Клод с яростью притянул ближе, шипя в лицо:

– Если кто окажется в суде, так это ты! А лучше в тюрьме! Что, не ожидал? Заносчивый мальчишка! Думаешь, я до сих пор никто, а ты у нас благоро-однее некуда аристократ?

Клод закатил глаза и зло фыркнул. С силой толкнул на стену, даже не разжимая пальцев. Словно свело их злой судорогой, когда не разомкнуть. Силой не оторвать, как охотничьего пса, вцепившегося в добычу.

– Связи при дворе, говоришь? – продолжил Клод. – А что, если я знаком с самим королем? Неплохо так знаком… Может, напомнить ему старую историю, одно замятое дельце? Может, я и не святой, лорд Кэрин! Но хотя бы не убийца родной сестры!

Клод выпалил это в лицо, одной рукой сжимая до треска рубашку, а второй с силой замахиваясь в челюсть.

Ален не ожидал нападения. Только что Клод сверкал притворной улыбкой, говорил мягким голосом о том, что не держит зла за прошлые обиды, и вдруг… Налетел, словно вихрь! Сшиб с ног почти. Впечатал в стену. Ален не успел даже среагировать, чувствуя ослепляющий удар в челюсть. Вот зар-раза! Еще и бил Клод так сильно, так жестко, что с губ невольно слетел стон. И Ален прикрыл глаза, встряхивая головой. Пытаясь прийти в себя. Ведь эти слова добивали, звучали так хлестко, как удар хлыста в воздухе: «Убийца…»

Ален вспыхнул мгновенно. И оттолкнувшись от стены, повалил Клода на пол. Прижимая тяжелым телом, чтобы не дергался. Замахнулся пощечиной, от которой искры из глаз. Клод извивался так, что ткань уже его рубашки угрожающе затрещала и начала расходиться под пальцами. И тогда Ален усмирил сильным тычком под ребра. От которого Клод согнулся пополам с надсадным кашлем.

– Да как ты смеешь?! Это ложь! Гнусные сплетни, которые распускали недоброжелатели моей семьи при дворе! Никого я не убивал!

Ален тяжело и гневно дышал, видя, как распахивается тонкая белая ткань. И от его сильных пальцев на груди Клода вспыхнули царапины. Ален отпустил, пытаясь перевести дух и успокоиться.

Клод даже не вставал с пола, глядя немного испуганно и зло. Словно боялся сделать лишнее движение, чтобы не нарваться на следующий удар.

«Все-таки я сильнее, Клод. Физически. А ты сильнее меня в другом, – грустно подумал Ален. – В том, что и вправду эта история со смертью моей сестры – темное пятно на репутации моей семьи. На моей биографии. Да, мне повезло. Мой лучший друг, негласный советник короля, сумел убедить Фредерика в том, что я невиновен. Но доказательств обратного… тоже не нашли. Как и прямых доказательств моей вины. Дело закрыли. Замяли. Но если его раздуть… Если поднимется шумиха при дворе, и к расследованию подключатся мои влиятельные враги и недоброжелатели, то вполне вероятно, что мне грозит темница. Если не виселица».

По телу Алена невольно пробежала дрожь. Когда он поднялся с пола и протянул руку. Как когда-то. Неотрывно глядя в глаза.

– Вставай, Клод. Тебе, конечно, идет униженная поза, но я предпочитаю вести дела с равными противниками.

Клод вскинул руку, но лишь для того, чтобы ударить по ладони Алена. Оттолкнуть ее в сторону хлестко, как отмахиваются от мошкары над рекой, в которой сгинула Милли. Глаза Клода сверкали яростно, взбешенно. Совсем, как тогда, на лесной поляне в кругу смеющихся мальчишек. Сожалел о детских глупостях Ален? Но только поздно было уже виниться.

Клод встал на ноги, немного пошатнувшись, придержавшись рукой за край столика. Забавно. Клод был массивнее, крепче внешне, а сильнее снова оказался Ален. Тренированный, сильный, пластичный и ловкий. Клод тыльной стороной ладони зло вытер кровь с разбитой губы.

– А я не собираюсь вести с тобой дел, Ален. Скажи «спасибо», что прощаю эту выходку и отпускаю. Но попробуешь выкинуть что-то подобное или попробовать отобрать у меня сына – я поговорю с нужными людьми. А если нужно, и с самим королем Фредериком. Виновен ты или нет, но жизнь ты закончишь в темнице. Может, я даже приду навестить тебя? Напоследок. За парочку часов до виселицы. Хорошо проведем с тобой время, вспоминая прошлое? – усмехнулся Клод криво, запахивая разорванную рубашку и откидывая назад темные волосы. – Подумай, прежде чем ввязываться в это. Стоит ли того моя вертихвостка-жена?