355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Грушко » Капитан звездного океана » Текст книги (страница 27)
Капитан звездного океана
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 01:45

Текст книги "Капитан звездного океана"


Автор книги: Елена Грушко


Соавторы: Таисия Пьянкова,Виталий Пищенко,Юрий Медведев,Феликс Дымов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

28. Богомил Геров

Спор со Старадымовым напомнил мне о фонокристалле с записью рассказа деда, и неожиданно захотелось вновь услышать его спокойный размеренный голос. Кристалл лежал у меня в кармане куртки, но ситуация была неподходящая, и я в который уже раз пообещал себе заняться им в первую же свободную минуту. При этом мелькнула, правда, мысль, что в обозримом будущем для этого вряд ли представится возможность.

Тем временем Юрий, размышляя о чем-то своем, вел бот по пеленгу, взятому датчиком УИ. Джерри тоже помалкивал, сосредоточив внимание на осмотре местности, над которой мы пролетали. Время от времени он включал трансфокатор и разглядывал изображение, появляющееся на экранчике. Один раз он попросил Старадымова остановить бот, внимательно всмотрелся в очередной видеотрофей и удовлетворенно хмыкнул:

– Взгляните-ка, ребята! Это интересно…

Я перегнулся через плечо Линекера к трансфокатору. Внизу, ловко перебираясь через упавшие стволы, двигалась огромная кошка. Видывал я в зоопарках африканских львов, так они, на мой взгляд, уступали ей в размерах раза в полтора.

– Что еще за чудо? – заинтересовался Юрий.

– Пещерный лев, – ответил Линекер, сидевший с таким гордым видом, точно именно он возродил к жизни это ископаемое.

– Тот самый? – удивился я.

Джерри молча кивнул, не отрывая глаз от экрана.

– Какой же это лев? – недоверчиво протянул Старадымов. – Ни гривы, ни кисточки на хвосте…

– И тем не менее это – пещерный лев, пантера спелеа, собственной персоной, – ответил егерь, – гривы у него, кстати, отродясь не было.

Юрий промолчал, и мы еще минут пять наблюдали за хищником. Потом бот снова двинулся с места. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Почти сразу в ушах зазвучал голос деда. Неизвестно почему на память пришел кусок его рассказа:

«Вот говорю, говорю, а может, это никому никогда не будет интересно? Рассекретят запись, прослушают ее специалисты и закинут на дальнюю полку…

Чтобы больше не возвращаться к этим сомнениям, обращаюсь к тебе, мой маленький Богомил. Я знаю, ты смышленый мальчик, тебе будет любопытно послушать своего деда. Всегда смотри на мир наивно, как ты смотришь сейчас своими голубыми глазенками, но иногда задумывайся над тем, через что прошло человечество, прежде чем наступило наше время, время людей, не знающих зла.

Меня в шутку называли Последним Опером. Это имя придумали весельчаки из нашего отдела еще в ту пору, когда я, окончив Юридическую Школу, на вопрос шефа, почему выбрал такую отживающую профессию, заявил, что надеюсь стать последним оперативником, чем окончательно склонил его в пользу моей кандидатуры. Разумеется, последним оперативником я не стал, не так просто избавиться от отживающих профессий, однако прозвище заработал…»

Юрий негромко кашлянул, и я вернулся к действительности. Бот плыл над какой-то речушкой, а вокруг, насколько хватало чувствительности локатора, простирались сопки, тайга, снова сопки и снова тайга.

По лицам друзей нетрудно было понять, что угнетает их. Я испытывал те же чувства. На Терре да, наверняка, уже и на Земле сбились с ног в поисках нашей троицы, а мы не только не можем вернуться, но и не в состоянии даже подать знать о себе. Случай прямо-таки анекдотичный. Печально анекдотичный, и очень напоминает тот, который произошел лет семьдесят назад, когда трое подростков, начитавшись о подвигах первых экспедиций в Дальний космос, тайком ото всех соорудили нечто подобное космическому кораблю шестого поколения (применив, кстати, не одно конструктивное новшество, признанное впоследствии открытием) и отправились навстречу неизвестности. В стенах Учительских курсов исследованию и анализу этого прецедента, как примера вопиющих недоработок воспитательного процесса, был посвящен целый семинар, а бывшие беглецы, ставшие к тому времени почтенными учеными, тушуясь, рассказывали нам мельчайшие подробности побудительных мотивов своего детского поступка.

Подростков-то тогда сумели поймать, а вот как найти путь к нам? Ведь мы для землян исчезли бесследно, словно растворились, затерялись на бесконечных ступенях параллельных миров и времен.

Ничего особенного не было в том, что мы гораздо сильнее ощущали боль тех, кто безуспешно пытался вызволить нас из нельзя сказать, чтобы плохого, но все-таки чужого мира, чем переживали свою невозможность вернуться назад. Странное заключалось в другом. Никто из нас не думал о человечестве в целом. Мысли невольно сосредоточивались на душевных страданиях близких, в чьих муках концентрировалась боль многомиллиардной общины людей.

Джерри постоянно думал об Инге и Сереже.

Я, помимо родных, – о своих ребятишках. У них такой трудный возраст, а тут еще пропажа, может, и не очень любимого, но как-никак учителя.

О ком думал Старадымов, я не знал. Днем мелькнули в разговоре имена какой-то девушки с Терры и неизвестного мне Михаила Жамбаловича, но я был так углублен в себя, что толком ничего не понял…

– Приехали! – вывел меня из задумчивости бодрый, несмотря на все треволнения, голос Джерри.

29. Юрий Старадымов

Тренированный глаз охотника не подвел Линекера. Впрочем, «рыбак рыбака видит издалека». В том, что люди, фигуры которых мелькали на склоне Байкальского берега, являются в какой-то мере «коллегами» егеря, сомнений не было. Внешне они очень напоминали народности, населявшие лет триста назад наш Север. Тот Север, который остался на Земле. Такие же прокаленные на морозе и солнце бронзовые лица, такие же продуманные и выверенные в борьбе с дикой природой движения, такое же рациональное снаряжение.

Охотники углубились в тайгу, я повел бот за ними. Линекер не возражал, на его скуластом лице появилось заинтересованное выражение. А вот Геров поначалу смотрел довольно кисло и теребил свою рыже-соломенную бороду, явно унесшись уже в мыслях туда, где «должно быть чуть-чуть поцивилизованнее».

Пока я продвигал бот, стараясь не задеть разлапистые кедры, охотники не теряли времени даром. По обе стороны тропы, которую скорее всего использовало все звериное население, стремящееся утолить жажду, они уже сооружали плетеную загородку. Просто-напросто два небольших щита из веток. Один из охотников с рваным шрамом, тянущимся через все лицо – от лба до подбородка, присев на корточки, вбивал небольшой колышек прямо посередине тропы, другой, укрепив два кола за изгородью, прилаживал к ним что-то много раз виденное мною, но тем не менее незнакомое.

– Что за механика? – спросил я у Герова.

– На арбалет похоже, из которого Вильгельм Телль стрелял, – неуверенно пожал плечами Богомил.

– Самострел это, – авторитетно пояснил Джерри.

– Похоже, – согласился я, снова сосредоточив внимание на действиях охотников. – Джерри, кто это его разукрасил?

Линекер посмотрел на изуродованное шрамом лицо охотника, пожал плечами:

– Скорее всего медведь… Видишь, глаз чудом уцелел…

– Трудная здесь жизнь, – поддакнул Богомил.

Тем временем молодой охотник, во всем слушавшийся своих старших родичей, вложил в самострел длинную стрелу с широким наконечником. Это не ускользнуло от взгляда Герова. Он взволнованно задышал мне в ухо:

– Наконечник-то металлический!

– Причем не бронзовый, – отозвался Линекер.

– Народы Забайкалья применяли железо еще в конце второго тысячелетия до нашей эры, много раньше, чем в Китае и Корее, – скороговоркой проговорил Богомил.

Я тоже заметил холодный блеск наконечника грозного оружия и не позавидовал животному, которое заденет сплетенную из жил веревку, протянутую от вбитого на тропе колышка к спусковому крючку самострела. По тому, с каким усилием, применяя упорную палку, два охотника сгибали луковище, было ясно, что сорвавшаяся стрела вряд ли оставит возможность для спасения даже огромному пещерному медведю, если он еще не вымер в этом уголке Терры Инкогнита.

Осмотрев самострел, охотник со шрамом жестом указал родичам в сторону озера, а сам замаскировал изгороди ветками, замел следы, посыпал каким-то зеленым порошком землю и, отпрыгнув далеко в сторону, поспешил за товарищами.

И вновь охотники беззвучными тенями заскользили между деревьев, а мы осторожно продвигались за ними.

– Смотрите, луки усиленные, – подметил очередную особенность снаряжения аборигенов Геров.

– Не понял, – отозвался я. За Богомила ответил Линекер:

– Видишь, костяные накладки поверх деревянной основы? Такие луки мощнее, чем простые деревянные. Усвоил?

– Благодарю, профессор, – шутливо сказал я, – а то мы, знаете ли, охотничьих академий не кончали. Нам как-то бластер привычнее.

Охотники явно двигались в сторону поселения, на которое и отреагировал датчик УИ. Ползти вслед за ними черепашьим шагом мне не хотелось, и когда сквозь просвет в деревьях заблестела гладь озера, я решил было, что здесь мы с новыми знакомцами и расстанемся. Но не тут-то было.

Первым огромного зверя заметил, конечно, Линекер:

– Медведь!

– Пещерный? – тут же осведомился Геров, словно Терра Инкогнита была огромным музеем, в каждом зале которого непременно должно находиться что-нибудь совершенно невероятное.

– Нет, обычный бурый. Но чертовски крупный.

Зверь возился на мелководье – не то ловя рыбу, не то купаясь, – и так увлекся своим занятием, что явно прозевал приближение людей. Охотники, заметив громадину, скатились на берег. Теперь за спиной зверя было озеро, впереди, выставив перед собой острые жала копий, стояли люди. Недовольно зарычав, медведь поднялся на задние лапы. Вода стекала с его шерсти.

– Почему они не стреляют? – теребил меня Богомил, но, не дождавшись ответа, замолчал: видно, сам сообразил, что стрелой из лука такое чудовище не свалить, а раненый медведь опаснее в сто крат.

Зверь замахал передними лапами, словно отгоняя назойливый гнус, и двинулся к людям. Охотник со шрамом оказался на его пути. Широко расставив ноги и изломившись в позе вратаря футбольной команды, он внимательно следил за каждым движением врага, и во всем его напрягшемся теле была видна готовность при первой же возможности вонзить наконечник копья туда, где под спутавшейся лохматой шерстью бухало медвежье сердце, считавшееся у многих народов лакомым блюдом, способным передать охотнику отвагу убитого зверя. Его товарищи тем временем пытались отрезать зверю дорогу к воде и одновременно подобраться к нему сзади. Казалось, медведь в раздумье разглядывает этих невысоких коренастых двуногих, но в то же мгновение под наш дружный вздох, он бросился на людей. Отбитое гигантской лапой копье отлетело в сторону, сам охотник с побледневшим лицом, на котором алел трехполосный шрам, кубарем откатился и тут же, вскочив на ноги, взмахнул ножом.

Мягко откинулась крышка бота, и краем глаза я увидел, как ловким, до автоматизма отработанным движением Джерри вскинул к плечу карабин.

Но стрелять не пришлось.

Два копья, воткнувшись в жирный загривок медведя, заставили зверя издать страшный, слышный, наверное, за десятки верст рев, подскочить в воздух, отбросить в сторону молодого охотника, пытавшегося воткнуть нож в просвечивающее сквозь шерсть розоватое брюхо, и броситься в воду. Зверь почти тотчас показался на поверхности и, не обращая внимания на азартные крики метавшихся по берегу охотников, поплыл от берега.

Я так резко взметнул бот вверх, что Геров был вынужден ухватиться за Джерри, и тот укоризненно посмотрел на меня. Улыбнувшись извиняющейся улыбкой, я сказал:

– Пора, други мои, пора…

Геров, недовольный, что его оторвали от захватывающего зрелища, глядел на меня так, как смотрел бы, наверное, на ученика, еще не прошедшего первый цикл воспитания, но уже принимающего самостоятельные решения наперекор советам учителя:

– Снять бы все это на гало… Линекер поддакнул:

– Да… Цены таким кадрам нет…

– Друзья, – я оглядел их нарочито непонимающим взглядом. – Вы что, в киношники решили податься после возвращения? Если так, то могу вас успокоить, придете не с голыми руками. Могли бы и припомнить, что спасательный бот оснащен записывающей аппаратурой, которая с момента визуального контакта с аборигенами Инкогниты работала на полную мощность.

– Браво! – изобразил аплодисменты Геров.

Я скромно потупился, как и полагается неизбалованному вниманием публики отставному космодесантнику.

30. Джеральд Линекер

Порой мне казалось, что я сплю. Не прошло еще и десяти часов после нашего пробуждения у меня на кордоне. И вот на тебе! Терра Инкогнита, бестии, гибель Боя, пещерный лев, охотники… Вечером мы собирались на радоновые источники… Впрочем, источники наверняка и здесь имеются, только разыскивать их что-то не хочется: и так голова от избытка впечатлений раскалывается.

Стойбище показалось минут через двадцать после того, как мы оставили охотников, – индикатор УИ уверенно вывел нас к цели. Впереди, за излучиной ручья, который на Земле именовался Сырой Молокан, поднималась вершина, соединяющаяся седловиной с горным хребтом. Высоко в небо уходил дым одинокого костра. Погода была безветренной, и казалось, подплыви бот к столбу дыма, его можно будет потрогать руками и почувствовать, какой он мягкий и теплый.

Я вгляделся вниз и увидел очаровательную сценку из учебного галофильма, призванного наглядно показать школярам быт и обычаи наших далеких предков. Дома в поселке, разместившемся на сопке, располагались без какого-либо определенного порядка, то вплотную друг к другу, то на расстоянии трех-четырех метров. Внешне они здорово смахивали на усеченные пирамиды с отверстием в верхней части. Судя по всему, эти отверстия совмещали функции дымохода и входа в помещение. Кроме этих «капитальных» строений, на площадке было немало чумов, каркасами для которых служили жерди, покрытые шкурами диких животных.

– Летние дачи? – поинтересовался, кивнув на них, Старадымов.

– Примерно так, – улыбнулся Богомил, – невелико удовольствие жить в дождливую погоду в сырых землянках. Это Лысая сопка? – спросил он меня.

Кивком головы я подтвердил догадку друга.

– Читал я отчеты археологов о раскопках этого поселения, – пояснил Геров и тут же поправился: – Не этого, конечно, а там, на Земле.

– И что же, все точно? – заинтересовался Юрий.

– Не совсем, – покачал головой Богомил, – там, помнится, полуподземных помещений не было. Они более характерны для племен, обитавших по берегам Верхней Ангары…

– Ну а чем жили наши предки? – не успокаивался Старадымов.

– В основном – охотой, били лосей, медведей, изюбрей, коз. Рыбачили, конечно, – Байкал-то под боком.

Бот, надежно укрытый средствами маскировки, висел прямо над становищем, и мы с интересом следили за жизнью его обитателей. Впрочем, их было немного – в основном женщины, дети, старики.

– К вечеру вернутся охотники, рыбаки, – пояснил Богомил.

– Начнется обсуждение итогов дня, охотничьи байки, – в тон ему продолжил Юрий.

Мое внимание привлек хромоногий старик, возившийся на склоне сопки. Он вырыл в земле овальное углубление, тщательно уложил в него сеть и теперь обмазывал ее глиной.

– Гончар, – пояснил заметивший направление моего взгляда Богомил. – Самый древний способ изготовления глиняной посуды еще до изобретения гончарного круга. Подсохнет глина, сосуд вместе с сетью вытащат, сеть отделят, и горшок можно обжигать.

Юрий спросил еще что-то, но я не слушал. Опять разболелась голова. Богомил, судя по зеленоватому цвету лица, тоже чувствовал себя неважно, но крепился. Явно стесняется, боится показать слабость. Придется брать инициативу на себя, да заодно и Герову урок преподать.

– Юра, включи, пожалуйста, нашего эскулапа, – попросил я Старадымова.

– А что такое, – встревожился тот, оборвав себя на полуслове.

– Что-то неважно себя чувствую, – пояснил я, – да и Богомил, по-моему, тоже не в форме.

– Тошнит, – признался Геров.

– Что же ты молчишь? – рассердился Старадымов.

Пока электронный эскулап обследовал нас, Юрий крепко отчитал Богомила за «проявление ложной стыдливости», как несколько высокопарно выразился наш командир. Геров поначалу надулся, но быстро отошел, видно понял, что слишком многое сейчас зависит от состояния каждого из нас, ведь в случае опасности даже невольная слабость может обойтись очень дорого. Обследование не принесло ничего тревожного – просто сказывались последствия отравления браназином и нужно было отдохнуть. Поэтому Старадымов, не обращая внимания на горестные вздохи Богомила, отогнал бот на приличное расстояние от стойбища, опустил его прямо на небольшую лужайку, оставив работающими только локатор и слабое силовое поле для защиты от тотчас окруживших нас несметных полчищ таежного гнуса, который вполне вольготно чувствовал себя и на Терре Инкогнита.

– Спать, – приказал Старадымов, его веки потяжелели, и он тут же заснул.

У меня не было ни малейшего желания спать, но я отдал себе жесткий приказ и последовал примеру Юрия, успев заметить, что Геров тоже устраивается поудобнее.

Ровно через три часа я открыл глаза. Через несколько минут проснулись сначала Старадымов, потом Богомил. Уже стемнело, поэтому, поздравив друг друга с пробуждением, мы вылетели к стойбищу.

31. Богомил Геров

Бот невидимым облачком скользил над притихшими перед закатом верхушками сосен. Юрий и Джерри были рядом, но меня не покидало ощущение одиночества. Одиночество это не было тоскливым, не несло в себе отчаяния. Скорее, это был некий синтез легкой грусти и умиротворения. На Терре я всегда утрачивал чувство времени, оно как бы растворялось в таких маленьких по вселенским масштабам, но таких необъятных, если посмотреть обыкновенным человеческим глазом, просторах девственных лесов, пустынь, океанов. Здесь же эти ощущения словно возводились в степень N – в степень неизведанности, непредсказуемости, недоговоренности.

Желание вернуться домой не исчезло, что, впрочем, и неудивительно, ведь куда бы ни забросило человека, его всегда тянет в родные пенаты. Но любопытство, жажда увидеть то, что никто из землян не мог видеть, взглянуть на некое подобие исторического прошлого нашей планеты собственными глазами, помимо воли, приглушали стремление воротиться на круги своя. Должно быть, я испытывал то, через что прошли Магеллан, участники экспедиций на другие планеты, через что прошел Юрий на Криме.

Стойбище появилось неожиданно, и я нагнулся к Старадымову:

– Невидимость включена?

Юрий ответил улыбкой. Джерри с шутливой строгостью успокоил меня:

– Богомил, ты же знаешь, кто сидит рядом с ним. Промашки исключены.

Я посмотрел вниз и тихо порадовался тому, что мои предположения сбывались. Стойбище готовилось отужинать. А как известно, прием пищи с древних времен сопровождался непринужденной беседой. Именно поэтому я и предложил друзьями посетить аборигенов в этот вечерний час.

– Жаркое несут, – сообщил Юрий.

Из тайги показалась группа охотников, вооруженных луками и копьями. Несколько человек несли на длинных шестах оленьи туши. Поступь охотников была неторопливой, головы гордо приподняты. По всему чувствовалось, сегодня им сопутствовала удача. Первыми в стойбище прибежали сопровождавшие охотников собаки.

– Хорошие песики, – грустно проговорил Джерри. И стало ясно, как ему не хватало Боя.

Юрий, очевидно, стараясь отвлечь его, рассмеялся:

– Смотри! Словно экспедицию из Дальнего космоса встречают!

Разновозрастные ребятишки с радостными возгласами окружили охотников. Из жилиц спешили женщины. Привстали с бревна, лежащего неподалеку от кострища, седобородые старики.

– Для них возвращение охотников, пожалуй, имеет большее значение, – отреагировал я. – Добыча, которую принесут мужчины, для племени вопрос жизни в самом утилитарном смысле этого слова.

Тем временем возле большого камня с выдолбленной посередине лункой сновал низкорослый абориген. Его подручный, безусый юноша, который, наверное, еще не достиг того возраста, когда можно просить старейшин назначить испытание, чтобы доказать, что достоин высокого звания охотника, безропотно выполнял все приказания. Вот они принесли из жилища мелкие древесные стружки, вот юноша подал длинную тонкую палочку, затем, так же почтительно, большой лук.

– Кажется, идет подготовка к разжиганию костра, – пригляделся к ним Джерри.

– М-да, и безо всяких технических премудростей, – согласился я. – Главное, чтобы стружки были сухие.

– А руки ловкие, – добавил Юрий.

Абориген сделал на тетиве лука петлю, вставил туда палочку. Юрий включил ретранслятор речи, направил его на кострище.

– Повтори мысленно семь раз имя Великого духа Огня, и начнем, – перевел ретранслятор обращенные к юноше слова.

Тот замер с неподвижным взглядом и вышел из забытья, лишь когда его учитель быстрыми пилящими движениями стал добывать огонь с помощью своего нехитрого приспособления. Из лунки потянулся едва заметный дымок, затем вспыхнул крошечный язычок пламени и побежал по стружкам. Юноша торопливо подал приготовленный хворост, и огонь, освещая одухотворенные лица ученика и учителя, нервно взметнулся вверх. Потом пламя чуть осело, стало ровным и уверенным.

Когда пища была готова, все аборигены разом повернулись в одну сторону. Линекер, ожидая разъяснений, глянул на меня.

– Перед трапезой полагается речь, – сказал я, показывая на весьма странного субъекта. – По-видимому, шаман.

К костру, плавно приплясывая, приближался старик в кожаной куртке, таких же штанах и огромной шапке, увенчанной оленьими рогами. Рога чутко поворачивались то налево, то направо, словно их обладатель ждал, что из окружающей стойбище чащи вот-вот выскочит беспощадная волчья стая. В руках шамана вздрагивал от ударов раскрашенный красными зверями и птицами бубен. Каждый шаг сопровождался мерным бряканьем костяных погремушек, свисавших с темной морщинистой шеи шамана. Остановившись в нескольких шагах от костра, он замер, прислушался. Соплеменники затаили дыхание, на лицах читался священный трепет. Шаман словно забыл об их существовании. Он закружился в танце. Слились в один круг полы куртки. Внезапно, когда вращения достигли предела, шаман рухнул на землю, его тело конвульсивно дрогнуло и вытянулось в полном изнеможении. Немного придя в себя, он приложил ухо к земле.

– С богами беседует, – прокомментировал я. – Все считают, будто сейчас его душа гостит у великих духов.

– Юра, настрой-ка ретранслятор получше, – попросил Джерри. – Что-то плохо слышно, о чем говорят духи.

Старадымов усмехнулся:

– Не стоит зря энергию расходовать. Сейчас шаман сообщит. В этот момент старик с трудом поднялся и торжественно возгласил:

– Великий дух Неба и Земли даст нам хорошую охоту, а когда придет время, ниспошлет богатый урожай плодов небесных и плодов земных!..

Джерри подозрительно покосился на меня.

– Вероятно, имеются в виду кедровые орехи и грибы, – торопливо сказал я и приложил палец к губам, боясь пропустить хоть слово прорицания.

Шаман, выдержав торжественную паузу, продолжал:

– Будем все сыты. Плодов хватит и людям, и животным. Животные станут ленивыми и охотникам легко будет догнать их и убить, сколько понадобится племени. И когда на небе покажется лицо младшего брата Великого духа, будет большой праздник, праздник урожая.

Соплеменники облегченно вздохнули и приступили к трапезе. Но вот последние кости брошены собакам, люди, сидящие у костра, стали – переговариваться.

– Если бы зверь не ушел в озеро, мы бы добыли его, – ретранслятор выхватил из невнятного гула фразу, произнесенную знакомым нам молодым охотником.

– Никогда не нужно говорить об упущенной добыче, – недовольно заметил охотник со шрамом. – Мы ошиблись, поэтому зверь ушел. Он понимал, что в воде люди ничего не смогут ему сделать. Так было всегда…

– Не всегда…

Это сказал сухой сгорбленный старик. Люди, сидящие вокруг него, почтительно замолчали. Тогда старик внимательно осмотрел соплеменников и заговорил тихим, словно издалека идущим голосом:

– Давно это было. Тогда дерево было легким, как перья птиц, копья и стрелы наших предков могли летать и поражать добычу, дерево не тонуло в воде, люди делали из него лодки и плавали по Великому озеру и по рекам, ловили с лодок большую рыбу, и зверю не было спасения от хорошего охотника. Хорошо жили люди… Увидел это злой дух и рассердился. Обернулся он огненным шаром, поднялся над землей. Смерть и опустошение приходили туда, где пролетал страшный шар. Заплакали люди. Слабые духом ложились на землю и ждали смерти, хитрые пытались спрятаться в темных подземных пещерах. И кто знает, может быть, и уничтожил бы злой дух род человеческий, но нашелся среди многих слабых людей один сильный, среди многих трусливых – один смелый…

Жила в те времена на берегу озера женщина. Муж ее был знаменитым охотником. Но сгубил охотника злой дух. Остался у женщины сын. Отважная душа была у мальчика. Понял он, что погибнут люди, если не осмелятся победить злого духа. Взял мальчик отцовское копье, пошел злого духа искать. Долго шел. Видит, на самом краю земли на крутом скалистом мысу лосиные кости лежат. Совсем древние кости, истлели наполовину. Собрал мальчик кость к кости, ударил три раза по черепу между рогами. После первого удара все кости до единой сухожилиями связались, соединились между собой. Когда второй раз ударил, мясом обросли, шерстью оделись и вздулись, костяк в тело зверя превратился. После третьего удара, четырьмя ногами опираясь, подобно быку дикого оленя, шеей потягиваясь, лось тот вскочил. Рогами до туч достал, вздохнул – камни с дальних гор посыпались. Ударил лось копытом – в том месте горячий родник забил. Напился мальчик воды из него, богатырем стал. Между глаз стадо оленей легко пройдет, между лопаток сто медведей охотиться смогут, щеки стали подобны большим холмам, нос – крутому хребту, брови – густому лесу на северном склоне горы. Вскочил богатырь на своего лося, поехал навстречу злому духу. Долго они бились. От шума и грохота горы обрушились, в пыль рассыпались, реки и моря из берегов вышли, на месте холмов болота образовались, на месте равнин – горы выросли, крики богатыря и рев злого духа разнеслись от неба до подземного мира. Пыль и пар к звездам поднялись, закрыли Солнце и Месяц. Много лет так прошло. Изнемогать стали соперники. Но изловчился человек, поднял врага до синего неба и ударил об островерхую скалу. Разорвалось тело злого духа на тысячи кусков, разлетелись они по свету, маленькими духами стали, тоже злыми. Но сил мало у них, с сильным человеком не справятся. А кровь злого духа рекой текла, землю напитала. Выпили ее деревья и тяжелыми стали. Богатырь тот к матери вернулся, охотником стал, хорошо жил. Потом девушку привел, женился, детей родили. От них наш род пошел. А дерево с тех самых пор кровью злого духа напитано. Тяжела кровь, тонет от нее дерево в воде.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю