Текст книги "Японская любовь с оттенком криминала (СИ)"
Автор книги: Елена Анохина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 24
Ярослав стоял у окна, затягиваясь сигаретой, и смотрел, как Ольга садится в чёрный Mercedes.
Она даже не обернулась.
Не взглянула на этот дом – на высокие заборы, на решётки на окнах, на охранников у ворот. Не окинула взглядом ни одну из комнат, где провела столько дней. Как будто не оставляла здесь ничего.
Как будто не было этих стен, которые он превратил в её тюрьму.
Заложница.
Да, именно так. Он никогда не называл это вслух, но разве могло быть иначе? Она жила здесь, потому что он не давал ей выбора. Потому что он боялся – что она сбежит, что Олег найдёт её раньше, что она снова окажется в его объятиях.
И вот теперь он сам отправил её к нему.
Глупость.
Но что оставалось делать? Олег не выходил на связь, не оставлял следов. Только Ольга могла выманить его.
И она согласилась.
Почему?
Из страха? Из ненависти к нему, Ярославу? Или…
Или потому, что всё ещё любит его?
Губы Ярослава сжались в тонкую линию. Он резко затушил сигарету, даже не докурив.
– Ты уверен, что это сработает? – спросил Максим, перекладывая пистолет в кобуре.
Ярослав не ответил.
Он видел, как Ольга сжала телефон в руках – его телефон, который он дал ей, чтобы подловить Олега. Она знала, что её разговор прослушивают. Знала, что её используют как приманку.
И всё равно пошла.
Почему?
Может, надеялась, что Олег её спасёт?
Или просто хотела сбежать – от него, от этих стен.
Ярослав резко развернулся к Максиму.
– Следи за каждым её шагом. Если Олег появится – стреляй без предупреждения.
Голос звучал жёстче, чем он планировал.
– И найди эту чёртову флешку.
Максим кивнул и вышел.
А Ярослав остался один.
Тишина.
Он снова подошёл к окну. Машина уже скрылась за поворотом, оставив за собой лишь лёгкое облако пыли.
«Она не вернётся».
Мысль ударила, как нож под рёбра.
Он сжал кулаки.
«Нет, она вернётся. Потому что у неё нет выбора. Потому что он не позволит ей исчезнуть. Но если… Если она сама не захочет»?
Он резко отвернулся от окна.
Неважно.
Он найдёт её в любом случае.
Кабинет, обычно такой просторный, сейчас давил стенами. Воздух стоял густой, пропитанный дымом от бесконечных сигарет и запахом старого дерева.
Ярослав шагал от стены к стене. Его тяжёлые ботинки глухо стучали по паркету, нарушая тишину. Каждый шаг отдавался в висках.
«А если она не захочет возвращаться?»
Мысль, как заноза, впилась в мозг.
Остановился у окна. Занавески были раздвинуты – он сам их отдернул утром, чтобы видеть, как она уезжает. Теперь стекло отражало его лицо: тени под глазами, напряжённая линия рта, морщина между бровями.
Олег.
Чёртов Олег.
Он умел убеждать. Умел врать с таким выражением глаз, словно говорил чистую правду. А Ольга…
Ярослав резко сжал кулаки.
«Нет. Она не предаст».
Но сомнения ползли, как пауки по спине.
Он вспомнил её взгляд сегодня утром. Холодный. Пустой.
На столе стоял хрустальный стакан – дорогой, тяжёлый, с гранями, играющими на свету. Подарок от кого-то… Неважно.
Ярослав схватил его.
На секунду замер, глядя, как свет преломляется в стекле.
Потом – резкий взмах.
Стакан врезался в стену с глухим звоном.
Хрусталь разлетелся на тысячи осколков. Они рассыпались по полу, как слёзы, сверкая в свете лампы.
– Сука…
Голос сорвался в хрип.
Он стоял, тяжело дыша, глядя на осколки. В груди горело.
Где-то за дверью зашуршали шаги – охранники услышали шум. Но никто не вошёл. Они знали: лучше не лезть.
Телефон зазвонил резко, оглушительно, разрывая тягучую тишину кабинета.
Ярослав вздрогнул – он не ожидал звонка так скоро. Рука сама потянулась к аппарату, пальцы сжали трубку с такой силой, что костяшки побелели.
– Говори.
Голос Максима врывался в ухо, сдавленный, прерывистый, с фоновым гулом ветра – будто он звонил прямо с места событий:
– Перестрелка. Там была Елена.
Ярослав замер. Тело будто налилось свинцом.
– ...Что?
– Она пришла с людьми. Неожиданно. Ольга... – голос Максима дрогнул, – Она сбежала. Один из наших гнался, но она...
Пауза.
Ярослав почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.
– Она упала в реку. Течение унесло.
Сердце остановилось.
– Жива?
– Не знаем. Вода ледяная, течение сильное...
Ярослав не слышал больше ничего. В ушах стоял гул, как будто он сам нырнул в эту черную, ледяную воду.
– Флешка? – выдохнул он, цепляясь за последнюю нить.
– Никто не видел.
Он стоял, сжимая трубку, и вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног.
– Ищите.
Голос его был хриплым, чужим.
– Живую или мертвую. Поднимите всех. Перекройте реку. Проверьте каждый метр берега.
Пауза.
– Если она мертва... – голос сорвался, – принесите мне ее тело.
Он бросил трубку, не дожидаясь ответа.
Кабинет поплыл перед глазами.
Ольга.
Ее лицо в последний момент перед тем, как она села в машину.
Холодное.
Пустое.
Как будто она уже тогда знала, что не вернется.
Ярослав схватил со стола бутылку и швырнул ее в стену.
Стекло разлетелось вдребезги.
Часы ожидания растянулись в бесконечность.
Ярослав метался по кабинету, как зверь в клетке. Каждая минута казалась пыткой. Он приказывал докладывать каждый час, но новости не приходили – только тягостное молчание, прерываемое короткими, ничего не значащими фразами:«Ищем», «Пока ничего».
Она могла утонуть.
Эта мысль впивалась в мозг, как раскалённый гвоздь. Он представлял её – бледную, бездыханную, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу. Река, холодная и безжалостная, уносила её всё дальше, туда, где он уже не сможет до неё дотянуться.
Нет.
Он не допустит этого.
Ярослав резко схватил ключи со стола.
– Готовьте машину, – бросил он охраннику, даже не оборачиваясь.
Тот замер в нерешительности:
– Но, босс, там ещё небезопасно, Елена...
– Сейчас же! – рёв Ярослава заставил охранника вздрогнуть.
Через пять минут черный внедорожник уже мчался по разбитой дороге, подбрасывая на ухабах. Ярослав сидел на заднем сиденье, стиснув челюсти. Пейзаж за окном мелькал расплывчато – поля, перелески, редкие огни деревень. Он не видел ничего, кроме темной ленты реки, которая где-то там, впереди, забрала её.
Если она умрёт...
Он даже не допускал этой мысли до конца.
Машина резко свернула к мельнице. Ещё издали были видны огни фонарей – его люди всё ещё обыскивали берег. Когда Ярослав вышел, холодный ветер ударил в лицо.
– Где Максим?!
– Там, у воды...
Он пошёл, не чувствуя земли под ногами.
Максим стоял на берегу, разговаривая по рации. Увидев Ярослава, он побледнел:
– Босс, ты не должен был...
– Говори.
– Ничего. Ни следов, ни... Максим замолчал.
Ярослав повернулся к реке. Вода была чёрной, зловещей, с белыми гребешками пены. Она шумела, как живая, будто смеялась над ним.
– Обыскать всё. До последнего камня.
– Мы уже...
– ЕЩЁ РАЗ!
Его голос сорвался на крик.
Он стоял, смотря в темноту, и впервые за много лет чувствовал себя беспомощным.
Ольга...
Где ты?
Ветер выл в ушах, но он уже не слышал ничего. Только её имя, стучащее в висках.
Она должна быть жива.
Глава 25
Лес был беспощаден. Каждый шаг давался Ольге с невероятным трудом, будто ноги превратились в свинцовые колодки. Мокрая одежда прилипала к телу, превращая кожу в ледяную корку. Ветер, пронизывающий до костей, шелестел листьями, словно насмехался над ее беспомощностью.
– Держись... еще немного...
Но силы покидали ее. Ноги подкашивались, дыхание стало прерывистым, а перед глазами поплыли темные пятна. Она споткнулась о корень, торчащий из земли, и рухнула вперед. Лицо ударилось о влажный мох, но боли она уже не чувствовала. Только холод. Бесконечный, всепоглощающий холод.
Темнота.
Тишина.
Сознание ускользало, как песок сквозь пальцы.
Сначала – слабый свет сквозь веки. Потом – запах. Стерильный, с примесью лекарств и чего-то теплого, почти домашнего. Ольга медленно открыла глаза. Потолок. Высокий, с деревянными балками. Знакомый.
«Комната в доме Ярослава».
Она попыталась приподняться, но резкая боль в руке заставила ее застонать. Капельница. Тонкая трубка, ведущая к флакону с прозрачной жидкостью.
«Как я здесь оказалась?»
Память возвращалась обрывками: лес, холод, падение...
Дверь открылась без стука. На пороге стоял седовласый мужчина в белом халате. Его лицо было изрезано морщинами, но глаза – острые, как у хищной птицы.
– Наконец-то проснулись, – произнес он, подходя к кровати. Голос был низким, спокойным, но в нем чувствовалась привычка командовать.
Ольга попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.
– Не торопитесь, – доктор аккуратно извлек иглу из ее вены и прижал ватку к месту укола. – У вас сильное переохлаждение, но, к счастью, без осложнений. Как себя чувствуете?
– Где... Ярослав? – прошептала она, игнорируя его вопрос.
Доктор усмехнулся:
– Настойчивость – это хорошо, но сначала – о вашем состоянии. Головокружение есть? Тошнота?
Ольга отрицательно покачала головой.
– Хорошо. Пить нужно много. И отдыхать.
Он выписал что-то в блокнот, затем вышел, оставив дверь приоткрытой. За ней послышались его слова, обращенные к кому-то невидимому:
– Обильное питье, легкая еда, покой. Рецепт оставил на столе.
Тихий голос в ответ – женский. Лиза.
Ольга закрыла глаза, пытаясь удержаться в полусне, где реальность ещё не требовала от неё ясности. Тело, словно налитое свинцом, неохотно подчинялось, но сознание уже пробивалось сквозь пелену забытья – медленно, как сквозь густой туман.
Где-то рядом раздались шаги – лёгкие, но отчётливые. Кто-то осторожно ступал по полу, стараясь не шуметь, и всё же каждый шаг отдавался в висках глухим эхом. Ольга нахмурилась, не открывая глаз, пытаясь угадать: гость или видение?
Шаги замерли у самого изголовья.
Тогда она, преодолевая тяжесть век, приподняла ресницы. Свет из окна резанул по глазам, заставив щуриться, и в первые секунды перед ней плыли лишь размытые пятна. Но постепенно силуэт начал проступать: прямая спина, тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, знакомый контур плеч.
– Вы проспали почти сутки, – произнесла Лиза, и голос её, теперь уже не эфирный, а настоящий, тёплый и живой, окончательно вернул Ольгу в реальность.
Она стояла у кровати, держа в руках поднос, с которого поднимался лёгкий пар. На нём покачивалась чашка – оттуда исходил густой, насыщенный запах куриного бульона, и этот аромат, такой простой и земной, вдруг заставил Ольгу осознать, что она здесь, что мир не распался за время её сна.
Карие глаза Лизы смотрели на Ольгу с теплотой, но в них читалась и тревога.
– Ребята Ярослава нашли вас в лесу без сознания. Вы были ледяная... – она поставила поднос на тумбочку и поправила одеяло. – Он сам принес вас на руках.
Ольга промолчала. Мысль о том, что Ярослав держал ее в объятиях, вызывала странное чувство – смесь стыда и чего-то еще, чего она не могла определить.
– Доктор сказал, вам нужна ванна, – Лиза помогла ей сесть. – Вода уже готова.
Ольга кивнула. Ноги дрожали, но она упрямо встала, опираясь на Лизу.
Ванная комната была просторной. Пар поднимался от горячей воды, смешиваясь с ароматом лаванды. Ольга опустилась в воду, и тепло мгновенно обволокло ее, смывая остатки холода.
– Вам повезло, – Лиза, стоя у двери, сложила полотенце на стуле. – Если бы не ребята...
– Я знаю, – прервала ее Ольга.
Она не хотела благодарностей. Не хотела думать о том, что обязана им жизнью.
Вода остывала медленно, отдавая тепло уставшему телу. Ольга сидела, пока пальцы не сморщились, а пар перестал клубиться над поверхностью. Лавандовый запах притупил остроту мыслей, но не заглушил их совсем.
Лиза помогла ей выбраться, обернула в махровое полотенце, а потом подала халат – тёплый, словно только что с печки.
– Вам нужно поесть, – сказала она, но Ольга лишь покачала головой.
Она не легла. Вместо этого села у окна, в кресло и смотрела, как солнце клонится к горизонту.
На столике рядом стоял нетронутый бульон. Рука сама потянулась к книге – старому томику в потрёпанном переплёте, – но она лишь перелистнула пару страниц, не вникая в слова. В голове звенела тишина.
Когда за окном заалел закат, она встала. Ноги больше не дрожали.
Халат шуршал, пока она шла по коридору, проводя ладонью по стене, будто проверяя, что дом настоящий. Где-то внизу скрипнула половица – может, Лиза, может, старые доски.
Остановилась перед лестницей. Глубокий вдох.
Каждая ступенька отзывалась лёгким стоном под её весом. Внизу, в гостиной, царил полумрак – только отсвет камина дрожал на паркете.
Было уже поздно. Дом погрузился в тишину, лишь где-то вдалеке слышался мерный стук часов. Ольга, завернутая в мягкий халат, стояла в дверях гостиной.
Ярослав сидел за столом, склонившись над бумагами. Его профиль в свете лампы казался высеченным из камня – резкие скулы, плотно сжатые губы.
Ольга сделала шаг. Пол скрипнул под ее босыми ногами.
Ярослав резко поднял голову. Его глаза расширились.
– Ты... – он вскочил, перевернув стул. В два шага оказался рядом, схватив ее за плечи, прежде чем она успела пошатнуться.
– Я... хотела ужинать, – прошептала Ольга.
Его пальцы сжались сильнее, но не от злости. В его прикосновении была странная смесь силы и осторожности, будто он боялся раздавить ее.
– Идиотка, – прошептал он.
Его губы обрушились на неё внезапно – горячие, чуть шершавые, пахнущие дымом и чем-то горьковатым, вроде крепкого чая. Не поцелуй, а захват. Не просьба, а требование.
Ольга замерла.
Сначала в груди вспыхнул испуг – инстинктивный, животный. Тело напряглось, готовое оттолкнуть, но…
Но его рука, всё так же сжимающая её запястье, дрогнула. Сквозь ярость, сквозь этот жадный, почти злой поцелуй, она почувствовала – онбоится. Боится, что она исчезнет, если ослабит хватку.
И что-то внутри неё сдалось.
Губы ответили сами – нежно, неуверенно, но уже без сопротивления. В висках застучало, в животе ёкнуло, будто она сорвалась в пропасть. Пальцы, вцепившиеся в его рубашку, сжали ткань ещё сильнее – не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться.
Сначала в груди вспыхнул гнев – резкий и обжигающий, как пощечина. Как он смел? Без слов, без разрешения, просто взять и... Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки, готовая оттолкнуть, дать сдачи за эту наглость. Но в следующее мгновение что-то перевернулось внутри.
Страх – но не тот, что заставляет бежать, а странный, сладкий, пульсирующий где-то под кожей. Во рту стояла горечь – то ли от его поцелуя, то ли от собственных невысказанных слов. Может, это вкус страха? Или той злости, что уже таяла, превращаясь в что-то другое, более опасное? Она не могла понять, чья это горечь – его или ее.
А потом пришел жар.
Он начался с губ – обожженных, чувствительных, будто обветренных на морозе. Потом пополз ниже, к горлу, сжимая его, мешая дышать. А затем – глубже, в живот, где вдруг стало тесно от каждого вдоха, от каждого неловкого движения. Тело больше не слушалось, предательски отзываясь на каждое его прикосновение.
Он оторвался так же резко, как начал.
Ольга не открыла глаза сразу. Губы горели.
– Ты… – голос сорвался.
Она не знала, что хотела сказать.
Вместо слов просто прикусила распухшую нижнюю губу.
– Садись, – приказал он, подводя ее к столу.
Ужин был простым, но сытным: горячий суп, свежий хлеб, вино. Ярослав налил ей бокал, но Ольга лишь пригубила – голова еще кружилась.
– Зачем ты пошла в лес? – спросил он, отодвигая тарелку.
Ольга опустила глаза:
– Я хотела... убежать.
– От меня?
– От всего.
Тишина.
Ярослав протянул руку, провел пальцем по ее щеке.
– Больше не убежишь.
Это не было угрозой. Это было обещанием.
Его голос звучал тихо, но так, что дрожь пробежала по коже. Прежде чем она успела ответить, его пальцы мягко, но неотвратимо сомкнулись вокруг ее запястья. Он повел ее через гостиную – мимо высоких окон, в которых мерцали отражения свечей, мимо темного дерева книжных шкафов. Дверь в кабинет была приоткрыта, словно ждала их.
Ярослав толкнул ее легким движением, и створки бесшумно распахнулись, впуская их в просторную комнату, где воздух был гуще, пропитанный запахом кожи переплетов и терпкими нотками виски.
Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.
Кабинет Ярослава погрузился в тягучую тишину. Только тиканье маятниковых часов на стене нарушало молчание. Ольга сидела, сжимая подлокотники кресла, её пальцы впивались в кожу, оставляя на ней полумесяцы от ногтей. Ярослав наблюдал за ней, его серые глаза – холодные и расчётливые – скользили по её лицу, словно искали слабые места.
– Ты встретилась с Олегом на мельнице, – произнёс он наконец, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. – Что он тебе говорил?
Ольга опустила глаза. В памяти всплыли те моменты: старые деревянные стены, запах плесени, Олег, прижимающий её к себе, его горячее дыхание на шее…
– Он говорил, что его преследуют, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Что у него есть информация, которая может уничтожить вас. Но деталей не рассказывал. Боялся, что я проболтаюсь.
Ярослав медленно кивнул, его пальцы постукивали по столу.
– А про флешку? – спросил он, пристально наблюдая за её реакцией.
Ольга замерла. В груди что-то ёкнуло – страх, гнев, предательство. Она глубоко вдохнула.
– Да, – прошептала. – Говорил.
Ярослав наклонился вперёд, его тень накрыла стол.
– И что именно?
– Что на ней счета, документы… что это ваша смерть.
Тишина.
Ярослав откинулся в кресле, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то – ярость? Разочарование?
– Он передал её тебе? – спросил он, и в голосе его появилась лёгкая хрипотца.
Ольга сжала губы. В голове пронеслось:Ложь или правда?Но что было смысла врать теперь?
– Да, – сказала она тихо. – Она у меня.
Ярослав замер. Казалось, даже воздух в комнате перестал двигаться. Затем он резко поднялся, подошёл к массивному шкафу из тёмного дерева и открыл его. Внутри, среди стопок бумаг и папок, лежала маленькая металлическая флешка, обмотанная изолентой. Он достал её, положил перед Ольгой на стол.
– Вот она, – произнёс он.
Ольга посмотрела на флешку. Та самая, которую Лиза передала ей, которую она взяла с собой на мельницу, но передать Олегу не успела.
– Да, – признала она. – Это она.
Ярослав усмехнулся, но в его глазах не было радости.
– Она не работает, – сказал он. – Вода, удары… данные уничтожены.
Ольга молча кивнула. Она и сама догадывалась.
– Почему ты не сказала сразу? – спросил Ярослав, его голос стал тише, но от этого только опаснее.
Ольга опустила глаза. Что она могла ответить?Боялась? Надеялась, что Олег вернётся?
– Я… не знала, кому можно доверять, – пробормотала она.
Ярослав изучал её, словно пытался разглядеть ложь в каждом её движении.
– А Елена? – резко сменил он тему.
Ольга вздрогнула.
– Кто?
– Моя жена, – прошипел он. – Олег говорил о ней?
Ольга покачала головой.
– Нет. Никогда.
Ярослав задумался, его пальцы снова начали барабанить по столу.
– Ты уверена?
– Да, – прошептала Ольга.
Тишина снова повисла между ними. Ярослав откинулся в кресле, его взгляд стал отстранённым, будто он решал какую-то сложную задачу.
– Что теперь? – наконец спросила Ольга, не выдержав напряжения. – Я могу уйти? Вернуться к своей жизни?
Ярослав медленно перевёл взгляд на неё.
– Твоя жизнь кончилась в тот момент, когда ты села в машину с Олегом, – сказал он холодно.
Ольга почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
– А моя машина? – спросила она, уже зная ответ.
Ярослав усмехнулся.
– Разбита. Не подлежит восстановлению.
Слёзы выступили на глазах Ольги. Land Cruiser – её мечта, её свобода, её последний оплот нормальности. Теперь и его не стало.
Она резко встала, её ноги дрожали, но она не позволила себе упасть.
– Я… мне нужно… – она не закончила, развернулась и пошла к двери, шатаясь, цепляясь за стены.
Ярослав не остановил её.
Ольга вышла в коридор, её дыхание стало прерывистым, в глазах помутнело. Она шла, не видя дороги, пока не упёрлась в дверь комнаты, которую ей выделили.
Она вошла, захлопнула дверь и наконец позволила себе рухнуть на кровать.
Слёзы текли по щекам, но она даже не пыталась их смахнуть. Всё было кончено: машина, Олег, её прежняя жизнь…
Осталось только пустое будущее.
И страх перед тем, что задумал Ярослав.
Глава 26
Ольга не помнила, как уснула. Последнее, что она осознавала – холодные стены комнаты и собственное дыхание, неровное, будто после долгого бега. Она не хотела спать. Боялась закрывать глаза – там, за веками, сразу возникало его лицо. Олега. Того, кто предал. Кто оставил ее умирать.
Но усталость взяла свое. Тело, измученное страхом, болью, адреналином, наконец сдалось. Она провалилась в сон, как в черную воду – тяжело, без сновидений.
И проснулась от прикосновения.
Теплого. Твердого. Чужого.
Ольга резко открыла глаза. В темноте комнаты едва угадывались очертания фигуры, склонившейся над ней. Сердце бешено заколотилось, пальцы впились в простыню.
– Не кричи, – прозвучал низкий голос.
Ярослав.
Он сидел на краю кровати, его силуэт вырисовывался в полумраке – широкие плечи, резкий профиль, шрам, бледной полосой пересекающий щеку. Он не двигался, просто смотрел на нее, и в этом взгляде было что-то… странное. Не злость. Не угроза.
– Что ты здесь делаешь? – прошептала Ольга. Голос звучал хрипло, будто она долго не говорила.
Ярослав не ответил. Его рука медленно протянулась к ее лицу. Ольга замерла, ожидая удара, но вместо этого его пальцы коснулись ее щеки – осторожно, почти нежно.
– Ты плакала во сне, – сказал он.
Она не понимала. Это была ловушка? Новая игра? Но в его голосе не было насмешки.
– Оставь меня, – прошептала она, отворачиваясь.
Ярослав не ушел. Его пальцы скользнули по ее шее, остановились у ключицы.
– Ты дрожишь, – заметил он.
– Отпусти меня.
– Нет.
Одно слово. Твердое. Окончательное.
Ольга попыталась отодвинуться, но он был быстрее. Его рука обхватила ее запястье, прижала к матрасу. Он наклонился ближе, и в темноте его глаза казались почти черными – бездонными, нечитаемыми.
– Почему ты здесь? – снова спросила она, но в голосе уже не было прежней силы.
Ярослав медленно провел большим пальцем по ее губам.
– Потому что ты мне нравишься.
Ольга затаила дыхание. Это было… неожиданно. Глупо. Невозможно.
– Ты ненавидишь меня, – прошептала она.
– Да.
– Тогда зачем?
– Потому что ты тоже ненавидишь его.
Он не назвал имени. Не нужно было.
Ярослав наклонился еще ближе, его губы почти касались ее уха.
– И потому что ты красивая, когда злишься.
Его дыхание обожгло кожу, горячее, с легким запахом коньяка и дорогого табака. Ольга хотела оттолкнуть его, но тело не слушалось. Оно помнило. Помнило, как давно ее не касались вот так – не как врага, не как пленницу.
– Я не хочу этого, – солгала она.
Ярослав усмехнулся.
– Врешь.
Его рука скользнула под простыню, коснулась ее бедра. Ольга вздрогнула, но не отстранилась.
– Ты боишься? – спросил он, пальцы медленно двигались выше, к талии.
– Нет.
– Опять врешь.
Его губы нашли ее шею – горячие, влажные. Он не целовал, нет. Он кусал. Слегка. До боли. До мурашек. Ольга зажмурилась, чувствуя, как по спине разливается тепло.
– Ненавидишь меня? – прошептал он ей в кожу.
– Да.
– Хорошо.
Его руки разорвали хлопковую рубашку, которую ей дали вместо одежды. Пуговицы отлетели, ударившись о стену. Ольга не сопротивлялась. Не могла.
Ярослав откинул простыню, его взгляд скользнул по ее телу – медленный, оценивающий.
– Красивая, – пробормотал он.
Ольга хотела что-то сказать, но он уже накрыл ее собой, его тело – тяжелое, горячее – прижало ее к матрасу. Его руки скользили по ее коже, оставляя следы – не нежность, а собственничество.
– Ты моя, – прошептал он. – Хочешь ты этого или нет.
Ольга не ответила. Она схватила его за волосы, впилась губами в его шею – не поцелуй, а укус.
Ярослав застонал – низко, по-звериному.
Потом не было слов.
Только руки. Губы. Зубы.
Он вошел в нее резко, без прелюдий, будто наказывая. Ольга вскрикнула, но не от боли – от того, как ее тело ответило ему, как сжалось вокруг него, будто признавая свое поражение.
Ярослав двигался жестко, почти грубо, его пальцы впились в ее бедра, оставляя синяки. Ольга цеплялась за его плечи, ногти впивались в кожу, но он не останавливался.
– Смотри на меня, – приказал он.
Она открыла глаза. Его лицо было близко – сжатые губы, капли пота на лбу, глаза, полные чего-то темного, незнакомого.
– Ненавидишь? – прошептал он.
– Да.
– Лжешь.
Он ускорился, и Ольга выгнулась, чувствуя, как волна накатывает, как мир сужается до этого момента, до него.
Когда она кончила, то закусила губу, чтобы не закричать. Ярослав не дал ей опомниться – перевернул на живот, вновь вошел, теперь еще глубже.
– Ты моя, – повторял он, и каждое слово было как удар.
Ольга не спорила.
Потом, когда тело ее дрожало от пережитого, а кожа горела под его прикосновениями, он притянул ее к себе, обнял так крепко, что перехватило дыхание.
– Отпусти меня, – снова прошептала она, но без прежней силы.
Ярослав не ответил.
Он просто держал ее – молча, крепко, будто боялся, что она исчезнет.
А за окном медленно светало.
Ольга лежала на боку, спиной к Ярославу, его рука все еще тяжело лежала на ее талии, пальцы слегка впились в кожу, будто даже во сне он не хотел отпускать.
Она медленно приподнялась, стараясь не разбудить его. Но его дыхание уже изменилось – он не спал.
– Отпусти меня, – сказала она тихо, не оборачиваясь.
За ее спиной раздался хриплый смешок.
– Опять?
– Я не шучу.
Ярослав перевернул ее на спину, его тело нависло над ней, тяжелое, горячее. Его глаза были холодными, но в глубине – что-то неуловимое, почти человеческое.
– Ты думаешь, после этой ночи я просто так тебя отпущу?
– Да.
Она не отводила взгляда.
– Флешка уничтожена. Твои деньги в безопасности. Олег больше не угроза. Мне тут нечего делать.
Ярослав прикусил губу, его пальцы сжали ее запястья.
– Ты мне нужна.
– Для чего? – Ольга резко дернулась, пытаясь высвободиться. – Чтобы быть твоей пленницей? Игрушкой?
– Чтобы быть моей.
– Я никогда не буду твоей.
Он замер. Его дыхание стало глубже, тяжелее.
– Ты уже моя.
– Телом, может быть. Но не сердцем.
Ярослав резко встал с кровати, его лицо исказила гримаса ярости.
– Ты думаешь, это имеет значение? – прошипел он.
– Да.
Ольга тоже поднялась, натянула на себя халат. Она дрожала, но не от страха – от злости.
– Я не смогу полюбить тебя. Никогда.
Эти слова повисли в воздухе, как нож, воткнутый между ребер.
Ярослав замер. Его плечи напряглись, челюсть сжалась так сильно, что выступили желваки.
– Ты не понимаешь, с кем говоришь.
– Понимаю. С человеком, который боится признать, что он проиграл.
Он шагнул к ней, схватил за подбородок, заставил смотреть в глаза.
– Я ничего не проиграл.
– Тогда почему ты держишь меня здесь? – Ольга не моргнула. – Если я для тебя всего лишь трофей… забери его силой. Но знай – я все равно уйду.
Его пальцы дрогнули. На секунду она подумала, что он ударит ее.
Но он отпустил.
Тишина.
Ярослав медленно подошел к двери, его пальцы дрожали.
Когда дверь захлопнулась за ним, Ярослав сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он впервые за долгие годы чувствовал себя побежденным.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, и Ольга осталась одна. Она сидела на краю кровати, обхватив колени, и слушала, как его шаги медленно затихают за дверью. В комнате стало неожиданно тихо – так тихо, что она слышала, как бьется ее собственное сердце.
Она провела ладонью по простыне – там, где только что лежал он. Ткань еще хранила тепло его тела, и этот едва уловимый жар обжигал ее пальцы. Ольга закрыла глаза, вдыхая оставшийся в воздухе запах – дорогой парфюм, смешанный с потом, кожей и чем-то неуловимо опасным, что всегда витало вокруг него.
«Он ушел...»
Мысль звучала странно – и как облегчение, и как потеря.
Она медленно опустилась на подушку, чувствуя, как тело ноет после той ночи. Каждое прикосновение Ярослава будто выжгло на ней невидимые метки – синяки на бедрах, следы от его пальцев на запястьях, жгучую память его губ на своей шее. Ольга потянулась к одеялу, натянула его на себя, но холод, пробирающий под кожу, был не от температуры в комнате.
Она ждала криков, угроз, нового насилия. Но он просто вышел. Без слов. Без попыток удержать. Как будто все, что было между ними этой ночью, ничего не значило.
Ольга перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Оттуда тоже пахло им. Она хотела злиться – на него, на себя, на эту абсурдную ситуацию, – но вместо этого почувствовала лишь пустоту. Глухую, бездонную.
Ольга зажмурилась, пытаясь прогнать странное чувство, сжимающее горло. Усталость накрыла ее тяжелой волной – после бессонных ночей, страха, этой безумной ночи... Веки стали непомерно тяжелыми.
Она не заметила, как провалилась в сон.
Во сне ей снилось море.
Широкое, холодное, бескрайнее.
И одинокий корабль на горизонте, медленно исчезающий в тумане.
