Текст книги "Мортерра. Призрак разрушенной башни (СИ)"

Автор книги: Екатерина Радион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

ГЛАВА 16

– Её убила нежить? – удивлённо спросила Виттима. – Как странно.

– Убила… а я… не смог её спасти. Сам чудом выжил, – горько усмехнулся Федель. – Смотри сама, – хмыкнул он, поднимая рясу.

Под ней была простая рубаха, скрывавшая жуткие шрамы. Следы от укусов, царапины. Виттима подлетела поближе и картинно поцокала языком.

– Как всё-таки забавно. Посмертие оставило мне мои раны, а твоя жизнь тебе – твои. И ничего с этим не сделаешь. Но… ты всё ещё не ответил мне на вопрос, клирик. Я начинаю выходить из себя, – сурово заметило привидение, смотря Феделю в глаза.

– Да, конечно… Не торопись. Будь милосердна, если, конечно, призраки могут быть милосердны, – печально вздохнул он и закрыл глаза. – Понимаешь… та книга, которую я читал, давала ответы на многие вопросы. Например, как вернуть к жизни мёртвого, как разделить с мёртвым свою жизнь… Но то, что интересует тебя, находилось дальше. Добровольное принятие некротической благодати. В книге это было написано именно так.

– Благодати? Ты уверен, что это священный текст Всеблагой? – с прищуром спросила Виттима.

– Не знаю. Но книга была в библиотеке при её храме, а на обложке красовался её святой символ. Тогда я был уверен в том, что это именно её знания и её благодать, но, кажется, я ошибся. Я… не знаю, любил ли я Радьоситу, или наши отношения держались на её внутреннем огне, действительно не знаю, но я хотел её вернуть. Я понимал, что моей жизни будет мало для того, чтобы вернуть её… И я попросил помощи у братьев.

– И они, естественно, не помогли, – закончила за него Виттима. – Почему, не догадываешься?

Её вопрос звучал едко и даже немного презрительно. Как будто она спрашивала прописные истины у нашкодившего ребёнка.

– Не знаю. Но то, что я рассказывал, вызывало у них шок. Они говорили, что у меня “повредился рассудок после смерти подружки”. Вот только я в себе никаких изменений не чувствовал. Я продолжал быть собой. За исключением того, что… поседел частично в тот же день и чувствовал огромную вину за смерть Радди.

– Не ты же её убил, – заметила Виттима и запрыгнула на зубец, крутанулась на нём и внимательно посмотрела на Феделя.

– Не я, – печально ответил клирик. – Но я и не смог спасти. Хотя именно я обладал священными силами богини. Именно я должен был стать щитом между простым человеком, которым была Радьосита, и нежитью. Но… я не смог. Она умерла, а я выжил. И это тревожит меня, не даёт жить спокойно.

– Отпускай мёртвых. Мы не просим любви, мы хотим покоя. Знаешь… Я думаю, она уже в чертогах твоей богини, и ей всё равно. Просто… отпусти. Чем дольше ты думаешь о ней, тем дольше будут её мучения.

– Мучения? – недоверчиво спросил Федель.

– Да. Я вижу на тебе поцелуй смерти, – немного замявшись, заметила Виттима, делая сальто в воздухе. – Ты уже… видел богиню. Твою богиню. Как всё интересно-то получается. Не зря Башня вами заинтересовалась.

– Башня то, башня это… звучит очень странно, знаешь ли. Как будто ты действительно веришь в то, что она живая.

– Она живая. Но ровно в той степени, в которой должна. А мы опять съехали с темы. Что там с ритуалом?

– Некротическая благодать, да… В общем, если опираться на довольно строгую ритуалистику, можно принять достаточно сильное осквернение и превратиться в нечто среднее между живым существом и мёртвым. Перестать стареть, перестать… нуждаться в привычной пище и сне. Получить по сути вечную жизнь, на поддержание которой нужно намного меньше ресурсов. Проклятье! Кустоде Тачито… он ведь… сделал именно это с тобой, да? Пытался, но не преуспел…

Федель внимательно посмотрел на Виттиму.

– Проклятье… Это всё неправильно. Почему? Почему он может экспериментировать, а меня за одни разговоры о подобном ритуале записали в сумасшедшие?! – недовольно спросил Федель, сжимая кулаки.

– Потому что никому нет дела до того, что творится в Мортерре, Федель. Мы отбросы, которых оставили тут умирать. Неужели ты не чувствуешь это? Неужели до сих пор не понял?

– Не знаю. Мне кажется, что в последнее время я вообще слишком мало чувствую. Как будто мир стал серым и безрадостным.

– Это потому, что ты видишь мир таким, какой он есть на самом деле, – с тоской заметила Виттима. – Видишь ли… Впрочем, нет. Нет смысла рассказывать это тебе одному. Дождёмся некромантки. А ты пока лучше расскажи мне, что за ритуал. А то мы ходим вокруг да около.

– На тело человека наносятся руны. В твоём случае совершено несколько ошибок, как я могу видеть. Дальше берутся кристаллы вигоры и вживляются в тело, после чего, поддерживая человека магией, у него из тела вынимают всё лишнее. Это полный ритуал, есть малые версии, когда осквернение происходит частично. Кажется, что-то такое Кустоде пытался сделать со мной.

Федель сжал кулаки в бессильной злобе и шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Ему совсем не нравились те выводы, к которым его медленно подводило привидение. В душе поселился страх. Как будто он не был больше живым, как будто… он потерял часть души.

Внутри поселилось сосущее чувство ужаса. Если бы Федель не был вымотан морально, он бы непременно поднялся и пошёл к Кустоде, требовать объяснений, но клирик просто закрыл глаза и печально улыбнулся.

– Знаешь… Наверное, это закономерное развитие событий. Меня предупреждали, что знания из книги несут вред. Книгу-то ведь уничтожили. На моих глазах сожгли, вот только прочитанное не так-то просто забыть, особенно когда рядом много таких ярких событий. Текст закрепился ими в мозгу, и я, закрыв глаза, могу буквально читать этот фолиант.

– И что же тут закономерного?

– Я вдохновился этими возможностями, но не внял словам мудрых товарищей. Я шагнул на сторону опасности, сам того не зная, и стал жертвой обстоятельств.

– Ой, вот только не надо себя жалеть. Ты, если не заметил, всё ещё живой. У тебя бьётся сердце, у тебя есть душа. Плохонькая, конечно, но она есть. Это у меня огрызок. Сердцевина некогда прекрасного цветка, не больше.

– Так или иначе… по канонам церкви, Кустоде Тачито – преступник, – заметил Федель. – Я должен написать об этом рапорт.

– Неужели ты думаешь, что кто-то приедет? – с ухмылкой спросило привидение. – Федель, я тут уже два десятка лет торчу. Ты не первый светлый, которого посылают в башню или куда-то в другое гиблое место. Не ты первый, кто стал жертвой эксперимента. Понимаешь… Тачито – да, он безумец. Но есть в нём кое-что такое, что в своё время привлекло меня. Я действительно любила его. А он любил своё дело. Он верит в то, что делает всё правильно. Понимаешь? Он не просто так проводит эксперименты. Он ищет способ дать вечную жизнь всем. Со мной вот не получилось. С ним, собственно, тоже. И тогда он решил, что вопрос в чистоте души. Каждый светлый, пришедший на эти земли, не возвращается в Бенифтерру.

– Он их… убивает? – задумчиво спросил Федель.

– Нет. Он пишет отчёты о том, что они умерли. По документам ты – труп, прости. Не думаю, что что-то изменилось с того времени, когда я могла спокойно навещать его в городе. Кустоде хочет найти вечную жизнь. И пытается сначала провернуть этот фокус со светлыми, чтобы после начать эксперименты на нас, тех, кто вырос в Мортерре.

– Он безумец!

– Безумец, – согласилась Виттима. – Но очень талантливый и целеустремлённый. А ещё он сильный священник. Настолько сильный, что его авторитет непреклонен.

– В общем… я не хочу больше ничего о нём слышать. Разве что получить весточку, что он сдох, – зло заметил Федель. – Я просто хотел… пройти ритуал и вернуться к Мальдире, а он сделал со мной что-то такое, из-за чего я перестаю чувствовать себя собой. Это отвратительно!

– Это жизнь. Это жизнь тех, кто родился на земле мёртвых. Чтобы выжить, мы проходим ритуал взросления. Мы лишаемся части души, священники буквально отрывают несколько лепестков от неё. А знаешь, что происходит дальше? Мы принимаем в себя силу мира мёртвых. Она даёт нам трезвость рассудка, мы меньше подвержены эмоциям. Ты… ты прошёл гораздо дальше, чем обычный мортерец. По-своему это большая честь.

– Я хочу жить!

– А ты живёшь, Федель. Просто не так, как живут в Бенифтерре. И ты не сможешь туда вернуться. Светлые земли с огромной вероятностью убьют тебя. Тебе ведь… должны были сказать, что никто не возвращается.

– Я считаю это преувеличением. Кто-то не возвращается, да. Места-то опасные. Но большинство должны быть дома.

– И много ты знаешь тех, кто действительно вернулся? – с нехорошим прищуром спросила Виттима и, увидев замешательство на лице Феделя, продолжила: – Вот то-то тебе и оно. Хватит витать в облаках

ГЛАВА 17

Мальдире пришлось хорошенько постараться, чтобы поймать парочку упитанных зайцев в силки. Она отошла далеко от башни и города, чтобы места были тихие, нехоженые.

Удивительно, но нежити рядом не было. Мальдира несколько раз распускала нити души во все стороны, проверяя, но не нашла ничего, что стоило бы её внимания. Парочка мелких пескеров в тысяче шагов от неё определённо не то, из-за чего стоит срываться и менять планы.

“Они не опасны, – напоминала себе Мальдира. – Все знают, что ступать в болотную жижу не рекомендуется. А значит, если кто-то попадётся, это будет его вина”.

Она пыталась отвлечь себя от мыслей о мелкой нежити и сосредоточиться. Почему-то получалось не очень хорошо. Она раз за разом возвращалась к разговору Кустоде и Виттимы и чувствовала, как её охватывает самая настоящая ярость. Почему она, некромантка, старается, упокаивает нежить, а священник, тот, кто должен стоять на страже между миром живых и мёртвых, кто должен нести свет богини, защищать простых людей… делает нежить? Да ещё такую извращённую, изуродованную.

Мальдира была уверена, что Виттима сильна, но далеко не так опасна, как та же преданная невеста. Сила была скорее качеством души, а не показателем её способностей.

“Странное… неправильное создание, стоящее между нежитью и живыми. Её душа не похожа на души разумных живых мертвецов. У неё больше лепестков. Это даже выглядит жутко!”

Осушив двух зайцев досуха, Мальдира решила не свежевать их. Успеется. Наметив курс, некромантка уверенно пошла в сторону башни.

“Феделю нужна еда. Ему, конечно, что-то кроме мяса тоже бы пригодилось, но что есть… И вообще, почему он тебя заботит?”

Ответа на вопрос не было, но Мальдира чувствовала себя странно, когда удалялась от клирика. Её охватывало необъяснимое волнение, тянущееся откуда-то из груди. Это было неправильно, и Маль корила себя за подобную слабость. Всё-таки внешнее безразличие некромантов было тем, что давало надежду на благополучный исход. Так или иначе… Она должна продолжать уничтожать нежить, а не беспокоиться о том, что там происходит с каким-то там клириком!

Но мысли снова и снова возвращались к Феделю, и почему-то становилось легче. То ли от того, что с каждым шагом она приближалась к священнику, то ли потому, что мысли кружили вокруг него, и он, казалось, был совсем рядом.

– Доброго дня, – раздалось рядом.

Мальдира резко замерла и мысленно отчитала себя за беспечность. Она совсем заплутала в облаках мыслей, потеряла связь с реальностью, и вот кто-то смог приблизиться к ней на весьма опасное расстояние. А что, если бы это была нежить?

Некромантка повернула голову на звук и резко отпрыгнула в сторону. Перед ней стоял рабьер, всадник без головы. Тот самый, с которым она сталкивалась, защищая шахту вигоры несколько дней назад.

– Мы, кажется, договаривались, – недовольно заметила некромантка, косясь по сторонам в поисках наиболее удобной площадки для обороны.

Рабьер был не из слабых, такой может легко растоптать её, да ещё при условии, что совсем недавно получил множество кристаллов вигоры.

– Всё меняется, некромантка. Мир готов к тому, чтобы достичь очищения, – загадочно заметил всадник без головы, поигрывая ей. – Наша первая встреча была судьбоносной. Наверное. Не знаю. Так или иначе, меня призвали, и я пришёл. А ты?

Мальдира непонимающе на него посмотрела. Если она что-то и понимала, так то, что решительно ничего не понимала. Слова рабьера были туманными и казались скорее пафосными, чем важными.

– Иди своей дорогой, – сказала ему Маль, подбирая упавшего зайца.

Кажется, битва, которая могла стать смертельной, не состоится. Или?..

Рабьер не двинулся с места, его костяной конь, кое-где обтянутый порядком прогнившей кожей, тоже не шевелился. Не всхрапывал, как живое существо, не бил нетерпеливо копытом. Стоял и смотрел вперёд, только глаза светились призрачным синим светом.

– Кажется, у нас один путь, – заметил рабьер, всматриваясь в даль. – Ты же идёшь к Башне, да?

Мальдира почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. А что, если цель этого монстра – Федель? Что они смогут противопоставить рабьеру? Не решит ли Виттима к нему присоединиться?

Все эти вопросы отразились на её лице, вызвав у рабьера заливистый смех. Маль посмотрела на него с прищуром, совершенно не понимая, чем именно вызвана такая реакция.

– У нас по-прежнему один путь, некромантка. Всегда был. Просто ты… О, заблудшее дитя, ты столького не знаешь. Идём со мной.

Мальдира выставила перед собой посох, с которого на землю тут же упало две заячьи тушки.

– Мы по разные стороны баррикад. Я защищаю живых, ты сеешь смерть, – уверенно ответила она, морально готовясь отражать атаку.

– Это смотря как посмотреть. Ты можешь отрицать, но ты получила искру жизни. А я… когда-то отдал её за возможность получить твои силы. И всё тщетно. Мы ведь хотим одного, – заметил он, повернув в руках голову в сторону города. – Ты хочешь, чтобы люди жили. Я хочу того же. У нас разные методы, но общая цель. Ты пытаешься спасти каждого, я отбираю сильнейших… Впрочем, я думаю, нам лучше поговорить в Башне. Идём, – перехватив голову под мышку, он протянул руку Мальдире.

Некромантку передёрнуло. Эта нежить… это проклятая нежить смела рассуждать при ней о том, что чьи-то жизни могут быть не важны! Она сжала посох и с вызовом посмотрела на рабьера.

– Каждая жизнь важна, – упрямо заявила Мальдира.

– Допустим. Но есть те, что важнее. И их сохранность стоит обеспечивать в первую очередь. Ты распаляешься. Пришло время… – он захохотал, подкинув голову на ладони. – Идём… Твой маленький друг проголодался.

Рабьер снова протянул руку Мальдире, и на этот раз она нехотя приняла приглашение, восприняв последнюю фразу как завуалированную угрозу. Федель был… дорог. Ради того, чтобы он жил, можно было бы чем-то и пожертвовать.

“Неужели он намекал на это? Что есть кто-то, кто ближе? Что я могу хотеть защитить кого-то больше, чем другого? Но… это неправильно! – в панике подумала Мальдира и тут же задала себе вопрос: – А что бы ты делала, если бы могла спасти кого-то одного, точно зная, что один не жилец? Кого бы ты выбрала?”

И дать ответ оказалось гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Определённо, священник самый важный человек в Кампере, от него зависят жизни многих. Но… кто потом?

Мальдира подошла к рабьеру, и тот уверенно взял её чуть ниже запястья, поднимая наверх и усаживая впереди себя на седле, словно принцессу.

– Меня зовут Черкаторе, – представился всадник без головы. – А какое имя у моей прекрасной спутницы?

Маль недовольно фыркнула, чуть дёрнулась, когда конь пошёл, а потом спохватилась.

– Еда!

– Ах да, маленькая пропажа, – промурлыкал рабьер и привлёк к себе тушки зайцев. – Держи внимательнее…

– Мальдира. Меня зовут Мальдира.

ГЛАВА 18

Мальдира не знала, почему решила представиться. Да и зачем нежити её имя? И почему у нежити есть собственное имя?

“Хм, а Виттима тебя так не удивила. Может быть…”

Некромантку передёрнуло от предположения, она покосилась на сидящего позади Черкаторе и вздрогнула, вспоминая структуру нежити. Что, если этот странный тип принял решение стать нежитью добровольно?

Маль смотрела по сторонам, отмечая, что с высоты лошадиной спины мир выглядит несколько иначе. Трава не кажется такой грозной, цепляющейся за всё. Она скорее похожа на зелёное море, волнами льнущее к ногам. Редкие деревья напоминают одинокие путеводные столбы, а роща у горизонта превратилась в осколок гор.

А ещё башня. Она тоже показалась из-за горизонта, и чем ближе они подъезжали, тем острее Мальдира осознавала странность всего происходящего. И всё же любопытство требовало не бежать сломя голову спасать Феделя, а осмотреться и понять, что происходит.

– Ты сейчас думаешь о том, как кто-то мог добровольно решиться стать нежитью, да, некромантка? – довольно точно поняв её мысли, спросил рабьер.

– И об этом тоже, – неохотно отозвалась она.

– Это был эксперимент. Я хотел… Впрочем, наверное, нужно начать с того, кем я был. Я родился и вырос в Бенифтерре, выучился на мага и пытался изменить мир к лучшему, но все мои попытки разбивались о церковь Всеблагой.

– Богиня желает нам добра. Она так милостива, что присматривает даже за отбросами, живущими в Мортерре, – заметила Мальдира.

– Так-то оно так. Но есть что-то, что не укладывается в её план. Долгая жизнь, например. Есть срок, после которого те, кто внешне здоров, всё равно покидают этот мир. Чуть за сорок пять. Моя мать была алхимиком. Она потратила много сил на то, чтобы прожить дольше, но едва дотянула до пятидесяти.

– Это срок человеческой жизни. Четыре десятка лет. В первый мы растём, во второй учимся, в третий растим детей, в четвёртый радуемся первым шагам внуков и, счастливые, уходим к богине.

– Допустим. Но в других областях всегда бывают рекорды. Но не в продолжительности человеческой жизни. И я хотел разобраться, в чём причина. И, кажется, нашёл. От каждого, принявшего в храме благословение Всеблагой, куда-то вверх тянутся тонкие нити, которые не видны человеческому взгляду.

– Это душа, – уверенно ответила Мальдира. – Я тоже их видела.

– А я нашёл, куда они уходят. И это повергло меня в такой ужас, что я заперся в библиотеках, пытаясь найти объяснение этому феномену. И… не нашёл ничего. Все ниточки указывали на земли мёртвых, Мортерру, я отправился сюда, и вот он я. – Он как-то саркастично хохотнул, покрутил в руках собственную голову, а потом попросил: – Держи поводья. Конь у нас хоть и неживой, но довольно понятливый.

После этого рабьер положил голову на шею лошади и принялся внимательно осматривать Мальдиру. От этого взгляда было не по себе. Казалось, что труп высматривает, что бы такое от неё можно было откусить.

– Да. Ты ведь свою душу изорвала. Как тогда, у шахты… постоянно рвёшь. Поэтому…

– Поэтому что? – нервно спросила Мальдира, чувствуя, как её начинает трясти от первобытного животного страха.

Никогда раньше ей не доводилось чувствовать ужас, от которого кровь стыла в жилах. Никогда раньше она не ощущала, что вот-вот прикоснётся к чему-то запретному и страшному. К тому, что должно быть сокрыто ото всех.

– Мы уже почти у Башни. Малышка Виттима желает получить свободу. Думаю, будет неправильно, если мы откажем ей в такой малости. А потом её Башня расскажет всё. Подтвердит или опровергнет мои догадки, после чего мы отпустим её.

– Мы? Кажется, я на это подписалась, – хмыкнула Мальдира, поднимая взгляд от головы рабьера и разглядывая приближающуюся башню.

– А ты справишься, девочка? – ехидно спросил всадник без головы.

– Не знаю. У меня как будто есть выбор?

– Есть. Принять помощь или нет. Когда кто-то пытается решить все проблемы в одиночку, у него часто бывают проблемы. Посмотри на меня. Во что я превратился? Это всё попытки изменить мир к лучшему, между прочим. И вот я здесь… в таком прекрасном виде. Не бывает побед, достигнутых в одиночку. Всегда есть те, кто добровольно остаются в тени…

К башне они подъехали в напряжённом молчании. Не слезая с коня, рабьер заехал в башню сквозь дыру в стене и осмотрелся.

– Как всё это печально.

– Что?

– Увядание. То, что имело когда-то смысл, рассыпается в прах, – пояснил он и громко крикнул: – Виттима! Покажись, несносная девчонка!

Спустя мгновение из-под потолка показалась её голова.

– О, Змаррито! Какие невероятные гости. Рада тебя видеть! Подожди, я притащу с крыши этого грустящего паренька.

– Осторожнее. Он нам ещё пригодится, – предостерёг её рабьер.

– В смысле “пригодится”?! – возмущённо спросила Маль.

– Увидишь, – загадочно ответил рабьер, спрыгивая с коня и помогая Мальдире. – Что, беспокоишься за него, некромантка?

Маль лишь недовольно фыркнула. Змаррито правильно сказал, она некромантка, она ничего не чувствует. Или?.. Сердце Маль сжалось, когда она осознала, что не всё так просто, что что-то происходит, а она не совсем понимает, что именно.

Спустя пару минут показался Федель, и у Мальдиры отлегло от сердца. С ним всё в порядке.

– Я поймала кроликов, – радостно сказала некромантка, протягивая вперёд руку с добычей.

– Здорово. Я так голоден, что, кажется, и лошадь могу съесть. А это, кстати, кто? Не?..

– Да, он. Я тебе рассказывала, – недовольно скривившись, ответила Мальдира. – Мы… будем сотрудничать. Так нужно.

– Звучит… опасно, – заметил Федель, подходя ближе к Мальдире и становясь рядом с ней.

В окружении такого количества нежити юный клирик чувствовал себя неуютно, а недавно разбуженные воспоминания требовали бежать, куда глаза глядят. И только присутствие Мальдиры рядом заставляло стоять на месте и не двигаться. Как он будет выглядеть в её глазах? И так бесполезен. А тут ещё станет последним трусом. Разве… разве этого он хочет?

– Что вы так дрожите, детишки? – удивлённо спросил Черкаторе, посмотрев на клирика и некромантку. – Мы тут собрались заняться делом, кажется.

– Да. Освободите меня уже наконец. Кажется, Кустоде вас за этим же посылал, нет? – ехидно спросила Виттима.

– Не думаю, – погладив подбородок, заметил Федель. – Кажется, он хотел от нас избавиться.

– А тут я. Не безвольная и сама принимающая решения. Удобно же, правда? – спросила Виттима, кружа под потолком.

Рабьер покрутил голову в руках, оставив своего коня пустым взглядом смотреть в стену.

– Пойдёмте в подвал. Там и начнём.

– Скорее! Скорее! – радостно заголосила Виттима, ныряя под пол.

– А… ты знаешь, что делать? – осторожно спросила Мальдира у рабьера.

Она не то что бы не доверяла ему, скорее ей казалось, что он может не знать правил.

– Я многое знаю, некромантка, – уверенно сказал всадник без головы, направляясь к ведущей в подвал лестнице. – Я... ты не выбирала жизнь в смерти, я же принял такой облик добровольно. Это забавно. Малышка Виттима нашептала мне историю твоего приятеля. Мы чем-то похожи. И я, и он пришли сюда ради того, чтобы сделать земли Мортерры лучше, а… попали в ловушку.

Федель нехорошо поёжился и невольно отступил от рабьера на шаг.

– Не стоит бояться, – хмыкнул всадник без головы. – Ты нам очень нужен, чтобы спасти Виттиму. Её существование приносит девочке страдания. Нужно отпустить её, чтобы двинуться дальше. Да и… это условие. Проверка Если ты действительно хочешь менять жизнь не только в Мортерре, но и во всём мире к лучшему, то соберись и действуй! Другого шанса не будет.

Рабьер замолчал и, чеканя шаг, начал спускаться. Стало как-то неуютно и холодно, словно и Федель, и Мальдира могли понять что-то из этих загадочных фраз.

– О чём он? – спросил Федель, опасливо приближаясь к лестнице вслед за некроманткой.

– Не знаю. Разберёмся позже. Упокоить привидение само по себе хорошее дело. Ты разве не хочешь помочь? – вопросом на вопрос ответила Маль, понимая, что разбираться во всём этом можно долго.

– Хочу. Но я не понимаю чем. Я… чувствую себя совершенно бесполезным и никчёмным… Мои силы идут от богини, это не я, а она творит чудеса в этом мире… а я… что я? – бормотал под нос Федель.

– А у тебя большое чистое сердце и искрящаяся душа. Ты можешь прямо сейчас подарить мятежной душе покой, а потом задаться вопросом, что делать дальше. Не трусь, Федель. Мы с тобой вместе хотим сделать этот мир лучше. И мы сделаем.

Федель улыбнулся и значительно увереннее пошёл вниз. “Вместе” – такое простое слово, но от него за спиной вырастали крылья. Вместе проще, интереснее, спокойнее. Вместе – это не в одиночку, это что-то особенное, новое… и Феделю нравилось, как оно ощущается.