Текст книги "Мортерра. Призрак разрушенной башни (СИ)"

Автор книги: Екатерина Радион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

ГЛАВА 13

– Я узнал эти травмы. Всё встало на свои места, – с ужасом прошептал Федель, когда Кустоде ушёл.

– Что? Что ты узнал! Рассказывай! – потребовала Мальдира, заглядывая в глаза клирика.

– Я долгое время был библиотечным священником. Переписывал старые книги, поеденные червями. Благородное дело, знаешь ли…

– Давай ближе к делу, – попросила Мальдира, не давая Феделю провалиться в сладкие воспоминания.

– Прости. Просто… это то время, когда я был счастлив. Так вот. Одну из книг я успел прочитать, но снять копию мне не дали.

– Уже звучит подозрительно, – нахмурившись, ответила некромантка.

Она чувствовала, что подошла на полшага к очередной загадке мира живых, и это почему-то вызывало у неё странное оживление, похожее на то, которое она испытывала раньше, лишь получив кристалл вигоры. Это было странно и непонятно, но времени анализировать происходящее недоставало. Другие вопросы выходили на передний план.

– Ещё как. Это книга, если так подумать, относится к временам Фурьоса или около того. Я не припомню точную датировку, прости. Но там описывались различные ритуалы для превращения в нежить.

– Именно это он и сделал, – подала голос Виттима, выходя из стены. – Под предлогом спасения убил меня.

– Мы не ошиблись? И… почему ты не убила нас?

– Потому что я не его цепной пёс. С каждым годом он всё меньше может влиять на меня. И Кустоде это злит. Я принадлежу Башне. А Башня дала знак, что нам может быть полезно поговорить.

– Поэтому ты нас… спрятала? Чтобы поговорить, а потом убить? – недоверчиво уточнила Мальдира.

– Я не буду вас убивать. Хотела бы, уже давно бы убила! Сколько можно. То, что я призрак, не делает из меня монстра! Как бы ни пытался выставить меня чудовищем Кустоде, у меня осталась моя воля. Потому что… есть огромная разница, госпожа некромантка, между нежитью, которая восстала сама и которую ведёт лишь гнев, и между теми, кто добровольно или из не очень осознанного бытия перешёл в это состояние. Они – мусор под нашими ногами. Вы такая же. Вы разумная нежить. Неужели вы считаете себя монстром?

Вопрос оказался для Мальдиры больнее бича. Она часто спрашивала себя о чём-то подобном, но не находила ответа. Что толку с того, что ты сам не считаешь себя монстром? Важно то, каким тебя видят.

– Я – нет. А вот общество... Они думают, что у нас нет души, а значит, нет и разума.

– Отчасти они правы, госпожа некромантка. Но не до конца. В этом мире нет времени на развитие, нет времени на то, чтобы остановиться и перевести дух, поэтому проще пользоваться простыми и проверенными методами. Вот только ни я, ни Башня не согласны с такой постановкой вопроса.

– Башня? – уточнила Мальдира, чувствуя, что постепенно упускает нить разговора.

– Да. Башня. Я слышала некоторые ваши разговоры, вы совершенно точно отнесли её к периоду правления Фурьоса Хладнокровного. Башни были одним из самых странных, но действенных его изобретений.

– Ты про то, что они втягивали внутрь врагов, дробя их кости? – на всякий случай уточнила Мальдира.

– Это лишь небольшое проявление. Важно знать, как появились Башни и почему большинство из них сейчас скрыто под землями Мортерры.

– И почему же? – спросил Федель, поднимаясь.

Он успел замёрзнуть, поэтому принялся разгонять кровь, делая резкие махи руками и ногами. Виттима недовольно посмотрела на него, подобрала всё ещё висящий в воздухе клок своего одеяния и отлетела в сторону.

– Башня ни жива ни мертва. Это нечто среднее между нежитью и человеком. Живым человеком, – поделилось привидение. – Видите ли… Эта война, о которой рассказывают в ваших книгах, имеет намного более глубокие корни. Обычно Башня просит молчать об этом, но сейчас почему-то наоборот настаивает на откровениях. Я… не могу понять её. Это… пугает, знаете ли.

– Нежить не знает страха, – напомнила Мальдира.

– Не знает. Но у меня есть воспоминания о том, что было, когда я была живой. И я помню, каково это – бояться. И понимаю, что я живая была бы в ужасе. Мне нравится быть живее, чем я есть на самом деле. Разве вам, госпожа некромантка, не хотелось бы того же? Конечно же, хотелось и… Впрочем, это не важно. Башни Фурьоса – ни живы ни мертвы, а в их основании лежат трупы. Трупы тех, кто добровольно отдал жизни за великое дело. Наш король, король из прошлого, хотел, оказывается, блага, но всё перевернули и извратили.

– О чём ты? – обеспокоенно спросила Мальдира.

– О том, что нет истины в вашей истории. И в моей, пожалуй, тоже. Потому что Башня не может знать всё, в её основе дай бог десяток жизней… но кое-что она помнит. Башня готова предложить вам моими устами сделку.

Виттима поднялась под потолок и улеглась там на живот, сложив ладони под головой. Зрелище было жутким. Лоскуты кожи свисали с её боков, открывая миру вид на позвоночник.

– Я окончательно ничего не понимаю. Прошлое, настоящее, будущее, какие-то тайны. Вы все можете говорить яснее? – устало спросил Федель, прислоняясь спиной к стене.

– Мы можем попробовать. Башня хочет, чтобы я обрела покой. Ты знаешь ритуал, священник, если читал ту книгу. Упокоишь меня, и Башня даст вам ключ к разгадке.

– Какой ключ? К разгадке чего? – принялся сыпать вопросами Федель, пока Мальдира переводила дух.

Она чувстовала себя странно. Словно кто-то или что-то пыталось говорить с ней, но шептало так неразборчиво, что слова достигали слуха, но не разума. И чем больше она слушала, тем слабее становилась, как будто вместе с каждым услышанным звуком из неё утекала сила.

– Разгадке того, что происходило много лет назад. Разгадке того, как должно завершиться противостояние. Если оно не завершится, – Виттима зловеще улыбнулась, слетела пониже и заглянула Феделю в глаза, – то всё, что было тебе дорого, исчезнет навсегда.

– Понятнее не стало.

– И не станет. Даже Башня не может объяснить лучше. Башня… умирает.

– Но она и так не была живой, как ты говорила, – заметила Мальдира.

– И всё же она может умереть, как может умереть и нежить. Ну так что, вы согласны на сделку? Мне покой, Башне тихий сон, а вам – направление, в котором искать. Разве плохо?

– Федель… ты хорошо помнишь ту книгу? – спросила некромантка, поворачиваясь к клирику.

– Если честно, то не очень… Но… я постараюсь. Что-то мне подсказывает, что отпустить Виту просто так не получится, без того злосчастного ритуала.

– А ты смышлёный малый, – отозвалась Виттима, довольно улыбаясь. – Из-за того, что Кустоде проводил ритуал в Башне, меня немного к ней привязало. И это Башню немного беспокоит. Поэтому лучше всего будет меня выпустить на волю, даже если этой волей будет забвение.

– Ты… не веришь в то, что он воскресит тебя? – спросила Мальдира.

– Да нет. Может быть, и вправду воскресит. Да только толку, госпожа некромантка? Моя семья привыкла к тому, что меня уже нет. Они отплакали своё и успокоились. Мне нет места рядом с ними. А вписаться в другое место будет сложно. Мертвецам нужен покой. Давайте я провожу вас на первый этаж, чтобы вы могли начать приготовления. Башня говорит, что стоит поторопиться. Что-то связанное с положением звёзд и луны…

– Точно! Звёзды и луна! – воскликнул оживившийся клирик. – Кажется, я вспомнил, о каком ритуале идёт речь.

ГЛАВА 14

Виттима отвела их в небольшой закуток на первом этаже башни, у которого сохранились все четыре стены. И даже деревянная дверь каким-то чудом уцелела. Там было чисто и сухо. И никаких признаков рухляди.

– Когда-то Кустоде хранил здесь запрещённые вещи, но потом схрон нашли, и он сделал вид, что ищет преступника. Как же я люблю этого изворотливого человека.

– Не слышу я в твоём голосе любви, – заметила Мальдира. – Ладно, Федель, вспоминай… а я пойду на охоту.

– Это правильно. Нужно хорошо кушать, – оскалилась Виттима. – А мы пока посидим поговорим.

Мальдира, уже собравшаяся выходить, резко обернулась и пристально посмотрела на привидение.

– Только попробуй с ним что-нибудь сделать. Я тебя…

– Убьёшь? Кажется, ты и так собираешься подарить мне покой. И я сама этого хочу. Так что… не вижу смысла. Да и Башня хочет, чтобы вы что-то там пошли и нашли. А за все эти годы я полюбила Башню. Так что… пусть всё идёт своим чередом.

– Не бойся облить её святой водой. И бежать. Она привязана к этому месту, примерно через две тысячи шагов отстанет, – посоветовала Мальдира и поудобнее перехватила посох.

– Да я не пробегу столько, – отмахнулся Федель. – Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Знаешь ли.

– Ну ты уж постарайся. Иначе от этой башни камня на камне не останется, – пригрозила привидению Мальдира.

– Эй! Башня-то при чём? Она здесь стоит, охраняет, знаешь ли. Мертвецов сама некоторых упокаивает. тут знаешь, сколько костей вокруг? У-у-у! Если бы из костей можно было делать вигору, я бы уже такая сильная была!

– Да ведь вроде как можно… но невыгодно, – заметила Мальдира.

– Нельзя. Это уже оживавшие кости. В них силы-то кот наплакал. Смысла нет вообще.

Мальдира кивнула, решив не спорить, и пошла в сторону выхода из башни. Ей хотелось лечь где-нибудь, полежать с закрытыми глазами и всё хорошенько обдумать. Раньше она за собой такого не наблюдала, и это изменение не нравилось некромантке. Желание напоминало человеческий сон, забиравший не меньше трети их жизни. Чем меньше ты бодрствуешь, тем ты слабее. А Мальдира отчаянно хотела быть полезной и сильной.

Когда её шаги стихли, Виттима посмотрела на Феделя, чуть прищурилась и нависла над ним, сложив ладони под подбородком.

– Ты говорил, что вспомнил, о каком ритуале идёт речь. Расскажешь? – с любопытством спросила она.

– Это небыстрый разговор, – заметил Федель. – И не очень… хороший. Всеблагая не одобрит, если я буду рассказывать подобные вещи. Не зря братья…

– Всеблагая то, Всеблагая это… ты в мире мёртвых. Тут другие боги. Точнее, богиня. Она милостива и не осуждает за инакомыслие. Ты, как и каждый, кто ходит по этой земле, под её защитой. Она не так могущественна на первый взгляд, но… не бойся. Расскажи.

Федель устало вздохнул. Ему не нравились эти еретические мысли. Какая другая богиня, если у них есть только одна защитница небесная? Как можно говорить о Всеблагой в столь пренебрежительном тоне? Как можно не уважать её?

Казалось, что ответ кроется на поверхности. Дух девушки, привязанный к миру живых, повредился рассудком, и лучшее, что можно сделать, это упокоить его. Но… Федель чувствовал, что не всё так просто. При переходе через границу он ощутил что-то странное. Тогда не придав этому значения, Федель вновь и вновь возвращался к странному ощущению, словно невидимая рука накрыла его полупрозрачной вуалью.

– Кто она – богиня? Расскажи.

– Я не знаю, – с печалью ответила Виттима. – Понимаешь… она не ищет последователей, не просит строить в её честь храмы. Она… просто заботится о нас. И о Фурьосе заботилась. Так говорит Башня.

– Звучит как бред какого-то сумасшедшего. Не находишь? – спросил клирик, потягиваясь.

– Я тоже так думала, когда умерла. Но… за десять лет многое поменялось. Мне сложно облечь это в слова, это что-то на уровне чувств. Как объяснить, что небо синее, а трава зелёная? Только назвать… Это всё, что я могу сделать.

– Давай прогуляемся? – предложил Федель, неожиданно почувствовав, что его тяготит сама атмосфера башни.

– Твоя некромантка правильно сказала, что я не могу далеко отойти.

– Она не моя, – возмутился Федель.

Виттима загадочно улыбнулась, облетела его кругом и заглянула в глаза.

– Не спорь с мёртвыми. Мы видим то, что сокрыто от человеческих глаз. То, что ещё не показалось в вашем мире, пускает корни в нашем. Наш мир, мир мёртвых… он изначален. Мы есть исток всего. Пойдём наверх. С крыши башни открывается интересный вид. Думаю, будь я живой, могла бы назвать его потрясающим.

Она улыбнулась, показав ровные белые зубы, коснулась Феделя холодной призрачной рукой и полетела в сторону лестницы. Клирик медленно пошёл за ней, всматриваясь в кишащие по углам тени. Они напоминали дождевых червей, выползших из земли после дождя. Такие же мерзкие и противные, что-то внутри требовало отвернуться и не смотреть, а что-то другое поворачивало голову в их сторону. От этого противостояния внутри появлялось удушающее чувство головокружения и тошноты.

Поднявшись на крышу, Федель почувствовал себя лучше. Прохладный ветер быстро вынес из головы многие дурные мысли, оставив лишь лёгкое чувство тревоги.

– Когда-то я очень любила Башню. Ещё до того, как узнала, что она не просто башня, а Башня… – задумчиво сказала Виттима, вышагивая по каменным зубцам. – Тут недалеко до города. Я часто сбегала сюда, чтобы поиграть и побыть одной. Не боялась живых мертвецов, ведь мы рядом со столицей, что здесь может со мной случиться? Не боялась упасть вниз и расшибиться о землю. Ничего не боялась. Глупая наивная девочка, которая не боялась жить.

– Ты… скучаешь по тому времени, когда была живой?

– Не знаю, Федель, – тихо ответила Виттима. – Я… я просто помню его, как будто это было вчера. Как будто картинки в моей голове. И они перескакивают туда-сюда, туда-сюда. Впрочем, мы не об этом. Ты вспомнил о ритуале. Расскажи! Я хочу знать.

– Это то, что считается еретическим по учению Всеблагой, – заметил Федель.

– Да пошла она, – отмахнулась от него Виттима. – Я хочу получить эти знания. Мне что, нужно угрожать твоей жизни, чтобы ты наконец начал говорить?! Сколько можно?!

Она обернулась и гневно посмотрела на клирика. В руках призрака появились странные синеватые огни, и Федель понял, что Виттима только внешне выглядит довольно безобидной, она может легко расправиться с человеком, если захочет. И лучше сделать так, чтобы она не захотела.

– Богиня не одобрит…

– Её нет здесь! Нет! Всё, что ты видишь, это иллюзия! Если бы она была здесь, не было бы мёртвых. Мы все были бы…. мертвы, – с ужасом заметила Виттима. – А теперь рассказывай.

Федель осмотрелся, нашёл зубец, закрывавший его от ветра, сел и сложил руки на груди.

– Это не самое приятное воспоминание. Но… лучше я расскажу, да? – с грустной улыбкой спросил он и закрыл глаза.

ГЛАВА 15

Солечитту не просто так назвали солнечным городом. Лучи небесного светила ласкали здания, сложенные из камня и облицованные нежным бежевым песчаником, они отражались от белоснежных крыш, от водной глади фонтанов и прудов, от сияющих золотом куполов храмов Всеблагой.

Столица была символом величия богини. Маяком, дающим свет всей Бенифтерре. Образцом, эталоном, к которому неуклонно стремились другие города. В этом славном городе и родился Федель Кьярито. Слишком слабый физически для того, чтобы заниматься почётным ремеслом своего отца, кузнечным делом, он избрал благородный путь служения богине и получал от семьи всю возможную поддержку.

Долгие годы учёбы дали свои плоды, Федель получил сан и доступ к библиотеке Главного Храма. Сокровищница знаний давно манила клирика своими загадками и тайнами. Среди послушников ходили слухи о том, что в библиотеке столько книг, что не прочитать и за всю жизнь, даже если больше ничем не заниматься. И в книгах этих есть и секрет вечной молодости, и богатства, и милостей богини… и ещё много чего. Вот только библиотека собиралась в тёмные времена и до сих пор не приведена в порядок. Под защитными куполами в светлых залах хранится множество книг, которых не читали долгие годы. Не так много сил у Бенифтерры для того, чтобы позволить священникам отвлекаться от исцеления и проповедей на древние манускрипты.

Федель был из тех, чей ум был гораздо отточеннее красноречия, поэтому он редко появлялся в городе, проводя много дней в библиотеке.

Запах пыли давно перестал быть чем-то непривычным или вызывающим раздражение. Федель привык к нему, как привыкают к горчинке кофе или кислоте щавелевого супа. В этом было какое-то неуловимое очарование и даже особенный шарм.

В тот злополучный день Федель как раз допоздна засиделся в библиотеке, вчитываясь в ветхий фолиант, грозящий рассыпаться прахом прямо в руках.

* * *

– Брат Федель, уже поздно, – раздался сзади звонкий девичий голос.

Федель улыбнулся, выдержал несколько секунд и обернулся лишь тогда, когда смог держать лицо. Позади стояла Радьосита, молодая послушница, подающая надежды. Она держала в руках графин с водой и улыбалась, смущённо поглядывая на Феделя.

– Я знаю, Радди, знаю, – ответил ей Федель, принимая графин. – Спасибо. Твоя забота неоценима.

– Милостью Её мне дарована жизнь. Этот дар намного ценнее той заботы, которой я могу окружить её слуг, – ответила девушка, осеняя себя знаком Всеблагой и кланяясь.

– Мы все её слуги, и все живём ради богини, – ответил ей Федель, отпивая прямо из графина.

– Как проходят ваши исследования? – с интересом спросила девушка, подходя ближе и как бы невзначай касаясь ладони Феделя.

– Не здесь, Радди, – осадил её юноша. – Ты же знаешь.

– Это богоугодное дело, между прочим, – заметила Радьосита, осторожно отодвигая фолиант в сторону и садясь на краешек стола.

– Богоугодное, – согласился Федель. – Но, мне кажется, мы пока не готовы.

– Я готова, – уверенно заметила девушка, глядя ему прямо в глаза. – Почему нет? Ты боишься моего отца? Так я слуга богини, я сама могу решать, с кем связать судьбу. С кем, как не с её служителем?

– Да не в этом дело, – замялся Федель, смущённо отводя взгляд.

Радьосита была из тех послушниц, которые умели из рясы сделать что-то потрясающее. Вот она чуть выгнулась назад, и ткань обрисовала каждый изгиб её стройного тела, подчеркнула грудь и бёдра, вызывая у Феделя мысли, совсем далёкие от служения богине.

– А в чём? Я ведь нравлюсь тебе. А ты нравишься мне. Это так просто. Ты любишь мои поцелуи, я теряю разум от твоего запаха. Нам хорошо вместе. Так почему нет? – прямо спросила девушка, приподнимая подол рясы и дразня Феделя видом стройных ножек в чулках.

– Я… я не хочу быть просто кем-то. Я хочу, чтобы ты могла мной гордиться. Чтобы выходила не за какого-то священника, перебирающего бумажки в архивах, а за кого-то значимого. Ты этого достойна, Радди, – шёпотом ответил ей Федель, с трудом отводя взгляд.

Радьосита была его маленькой слабостью. Прекрасной и недостижимой. Пусть она всего лишь послушница, но на посвящении весной она станет священницей и, поговаривают, богиня наградит её возможностью исцелять сразу, а не через несколько лет служения. Рядом с такой женщиной Федель терялся, тушевался и не знал, как себя вести. А ещё она была знатного рода. Да, церковь уравнивает всех, но где-то на задворках сознания Федель понимал, что они не пара. Радьосита считала иначе. Это она его нашла, выбрала.

Подобное поведение грело душу, но всё-таки и пугало тоже. Первый поцелуй выбил воздух из лёгких, второй поставил Феделя на колени, а третий заставил полюбить. Искренне, самозабвенно, до дрожи в пальцах от одного её голоса, от одной мимолётной мысли.

– Я всё ещё не вижу ни одной причины для того, чтобы ты отказывался. Нам могут провести обряд хоть сейчас. Я люблю тебя, Федель Кьярито. Я хочу носить твою фамилию и быть матерью твоих детей. Что мне ещё нужно сделать, чтобы ты перестал отрицать свои чувства ко мне?

– Дай мне время, – тихо попросил Федель.

* * *

– Ну и зачем ты мне всё это рассказываешь? – недовольно спросила Виттима. – Все эти эфирные материи в роде любви меня не интересуют. Знаешь ли… Это всё прекрасно и здорово, но что мне-то с этим делать? Я тебя про ритуал спросила!

Заломив руки, привидение нависло над Феделем, нехорошо оскалившись. Клирик устало вздохнул и махнул рукой.

– Я тут, понимаешь ли, душу наизнанку выворачиваю, а она…

– Зачем мне твоя душа, если мне ритуал нужен.

Федель посмотрел на неё тоскливо и поднял глаза к небу. Как больно было вспоминать то. от чего он бежал в Мортерру, надеясь позабыть всё до конца. Как больно видеть, что он ошибался. Ошибался так много и так часто, что этими ошибками вымощена буквально вся дорога его жизни. И ещё больнее осознавать, что ничего нельзя изменить.

– Ты можешь говорить, что твоей душе угодно, Вита. Но Мальдиры нет, и вернётся она не раньше, чем через пару часов… А мне… мне нужно вспомнить. Вернуться в прошлое, пройти это всё снова. Я должен осознать…

– Вы, живые, всё слишком усложняете. Зачем тебе эти лишние воспоминания, чтобы рассказать мне про ритуал? Зачем? Ты точно не хочешь, чтобы я тебя скинула вниз?

– Не хочу. Мальдира огорчится. Да и… не факт, что она сможет упокоить тебя в одиночку. А ты хочешь освободиться. Так что… сиди и слушай. Никуда я от тебя не убегу. И знания не убегут. Наберись терпения.

Виттима недовольно фыркнула и зависла у левого плеча Феделя.

– Так вот… она всё настаивала и настаивала…

* * *

В катакомбах всегда пахло сыростью. От этого запаха было невозможно избавиться никаким образом. Казалось, что мумии усопших плакали, когда никто не видит, и влага оставалась витать в мрачных тёмных коридорах.

– Почему ты не можешь сходить одна? – устало спросил Федель.

Последние два дня он провёл в архивах безвылазно. В буквальном смысле этого слова. Кажется, Радьосита приносила еду, он не помнил. Спал там же, на узкой лавке, прикрываясь тонкой циновкой. Весь его ум захватила одна-единственная рукопись, и Федель просто не мог остановиться, разбирая страницу за страницей.

– А почему ты? Почему ты не можешь не быть так рьяно преданным своему делу? Разве от того, что ты прочитаешь книгу немного позже, что-то изменится? – с прищуром спросила Радьосита, ловко подхватывая сонного клирика под локоть, и потащила вперёд по мрачным коридорам крипты. – Я хочу повидаться с дедом. Скоро его сожгут, и я не смогу это сделать. Ты же знаешь, что это важно.

– Конечно, Радди, конечно, – устало ответил Федель, улыбаясь тому, что у него такая сильная и целеустремлённая девушка.

Он, по правде говоря, ещё не совсем привык к тому, что эта самая девушка у него есть, но радовался. В конце концов, у служителей богини часто бывали проблемы с тем, чтобы найти себе пару. Они часто видели больше, чем простые люди, и подходили к выбору намного более ответственно, перебирая варианты слишком долго. А вот ему – ему повезло. Его выбрали, и он в целом доволен той, что признала его и посчитала достойным.

– Ты меня вообще слушаешь? – спросила Радьосита, резко остановившись.

Федель рефлекторно сделал ещё шаг и тоже замер.

– Прости. Задумался. Я… я всё ещё в той книге. Она невероятная…

– И что же в ней такого невероятного, что ты не хочешь побыть на свидании? – немного ехидно спросила Радди.

Юный клирик замялся… Поход в крипту Солечитты он не считал свиданием, скорее рутинным ритуалом, но… если для его Радьоситы это так, нужно действительно отбросить дурные мысли и уделить время ей. Сам-то Федель полагал, что девушка просто боится темноты. Или этих странных шорохов, что иногда раздавались в коридорах.

– В ней… Радди, в ней вариант вечной жизни. Пути его достижения.

– Ты же знаешь, что богиня отринула этот путь для нас, – сурово возразила девушка, насупившись глядя на клирика.

– Знаю. И именно поэтому я так оживлён. Этот текст… он говорит о другом. Это путь, дарованный нам самой богиней. Он сложен и тернист, он не предполагает простых решений… Это… Это путь самосовершенствования и приближения к тому, чтобы служить ей вечно. Путь самопожертвования и принятия тяжёлой ноши.

– Мы должны уходить в её чертоги и служить ей там, – уверенно возразила Радьосита.

– Это один из путей. Мы можем остаться здесь и продолжать помогать людям, – заупрямился Федель. – Я читал. Это священный текст. Его надо показать людям!

Из-за угла послышался странный звук. Федель напрягся и сделал шаг вперёд, закрывая собой девушку. Дальше всё пронеслось так быстро, что клирик не успел осознать. С двух сторон к спорящим служителям богини кинулось несколько поднявшихся трупов. Они разорвали погребальные саваны и наступали на пару клириков. Глаза горели мертвенным синим светом, вызывая оторопь. Уверенные движения, оскаленные лица. Четверо…

Федель успел прочитать несколько заклинаний, прежде чем ожившие трупы осыпались у его ног прахом. Но этого оказалось недостаточно… Радьосита, беззащитная и невинная, лежала у его ног с прокушенным горлом. Короткого боя и одного точного броска в самом начале оказалось достаточно, чтобы она успела послать Феделю последнюю улыбку, закрыть глаза и перестать дышать.