Текст книги "Сказ о Грозной воительнице и о несносном Рыжике (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мозговая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 16
Приобретения и потери

Домой я попала как раз к началу моей тренировки, только вот единственным желанием сейчас был даже не сон, нет, хотелось банально полежать в тишине. Но Ронник с Рином, о моих желаниях не догадывались, поэтому были крайне удивлены, когда я, демонстративно не обращая на них внимания, проковыляла мимо. Причем то, что я шла со стороны западных ворот, а никак не из общежития, они тоже заметили. Посему налетели на меня с вопросами, заданными, скорее, в требовательной форме, словно мамочки на не ночевавшую дома дочь!

– Идите к рыхту! – огрызнулась устало, отмахиваясь от них рукой. Ну и добавила, если кто не понял: – сегодня, парни, вы уж как-нибудь без меня, ладно?

– Что значит, без тебя, мелкая? Я не понял, ты где это шлялась всю ночь? – взревел – "разгневанная мамочка" номер один.

– Сирина Лианель, потрудитесь объясниться?! – вторил ему рыжиковский надсмотрщик и по совместительству "мамочка" номер два.

Сами, как говорится, напросились!

– Эх, мальчики, – мечтательно закатила глазки. – У меня сегодня такие свидания были, ум-м-м. Вот и устала маленько… Ну, вы же понимаете, дело-то молодое… – еще и бровями так, с намеком, вильнула для пущего эффекта!

– Я так понимаю, вы не оговорились, упомянув свидания во множественном числе? – мрачно поинтересовался Бойцовский Кот.

"– Что, Рыжику пойдешь, наябедничаешь?" – хотелось злорадно огрызнуться, но вместо этого буднично подсчитала:

– Три самых незабываемых встречи в моей жизни, сирин Роник, – и ведь ни слова лжи, что самое смешное!

– Экая вы прыткая, не ожидал… – фу, как много скрытого презрения и осуждения. Сколько б нам не пели красивых песен о равенстве полов, в таких ситуациях и понимаешь, что его и в помине нет! Косу на состригание даю, если бы такими подвигами выхвалялся Демир, его бы и по плечу одобрительно похлопали, и присвистнули восхищенно. А я вот только и удостоилась эпитета "прыткой". Ну да, меня его мнение, по большому счету, не интересует.

– Да что ты ее слушаешь?! – троллика так просто было не провести, а жаль. – Ты зачем в лес таскалась? Еще и одна? – а это уже мне, и тон такой решительно-требовательный.

– Рин, давай потом, а? Ты же видишь, с ног валюсь от усталости, – откровенно взмолилась. Потому как эта гора любопытства и негодования полностью загородила собой проход в спасительное нутро женского общежития.

Надо мной все же сжалились и отпустили к себе.

Весь последующий день я клевала носом и прилагала все усилия, чтобы не уснуть на ходу (тем более, опыт уже имелся!). Троллик, видя мое состояние, с вопросами не лез, но с каждой пройденной парой становился лишь мрачнее. Когда же, наконец, занятия подошли к концу, друзья решили меня сопроводить до дома. Ну а я, перед тем как отключиться, попросила их разбудить меня где-то к семи вечера. Ибо нужно было еще заскочить в бытовую лавку, да и им все рассказать. А то уже такие губы со щеками надули, смотреть боязно!

Проснувшись, первым делом увидела троицу, сидящую на Инкиной постели и старательно гипнотизирующую меня глазами. А степень надувания губ за это время лишь усилилась! Пришлось начать повествование с самого начала. А пока в красках расписывала свои приключения, успела и окончательно проснуться, и умыться, и к следующей вылазке подготовиться. Вот здесь, правда, и возникли первые сложности. Троллик ожидаемо возмутился:

– Больше ты сама никуда не пойдешь!

Девчонки с ним были солидарны, поэтому так же утвердительно кивнули головами.

– Что-то я не совсем поняла, вы беспокоитесь или завидуете? – тоже начинаю раздражаться, ибо волнение друзей, конечно, приятно, но в дозированных количествах!

– Считай, схохмила. Вот, только я тебя предупредил, в лес сама не пойдешь, – серьезный тролль – это страшно… страшно занудно!

– Рин, они просто не появятся, если почувствуют за мной хвост в вашем исполнении! А я уже сделала слишком много, чтобы отступить, понимаешь?

Эринир понимал, но сдавать позиций был не намерен. Это было заметно по напряженной позе, по хмурым бровям и сжатому в немом укоре рту. Но куда он денется! Поспорив еще какое-то время, меня нехотя отпустили, пообещав, что если пострадаю, то жалеть меня никто не будет, а еще и добавят по возможности.

Первым делом заскочила в уже начинающую закрываться лавку и купила откуп для плакальщицы. Удобно, что на территории академии есть такие небольшие магазинчики для хозяйственных нужд студентов. Предприимчивые гномы, владеющие этими лавками, рассудили, что гораздо комфортней учащимся, будет приобрести все здесь, а не сломя голову мчаться за тетрадью или иголкой с нитками в город. Комфорт, конечно, обходился недешево, но определенно того стоил!

Повторный поход в лес прошел гораздо приятнее первого – сразу было видно, что меня помнят и предпочитают не связываться. Ибо если в первый раз мне пришлось пробираться через сложно проходимые чащи, то теперь… Теперь чащи старательно обходили меня, создавая для моего удобства небольшую тропинку, вскоре приведшую меня к озеру, в котором обитал неупокоенный дух. Плакальщицами становились утопленницы, души которых не желали покидать наш мир. Распознать такую ошибку бытия без специального ритуала было невозможно. Они не показываются обычным людям на глаза, не пугают, не пытаются напасть. Нет, действуют они гораздо тоньше – невидимые обычным взором, денно и нощно сидят возле берега, расчесывая свои седые пакли, рыбным хребтом и плачут. А от тех слез – вода в озере становится отравленной, и испивший ее затем страдает невезением, которое будет длиться столько месяцев, сколько глотков было сделано.

Что говорить, пить из этого озера я не собиралась точно! А ведь так и не скажешь – место-то красивое, живописное. Вода в свете луны – тиха и покорна. И словно бы приглашает искупаться и клятвенно обещает, что вести себя будет исключительно хорошо. Угу, так я и поверила, наверняка здесь еще и водяной обретается, а они страсть как до девок (особенно невинных) охочи – охальники!

Так что, положив сумку возле раскидистого вяза, стала, превозмогая холод (ночь хоть и выдалось вновь довольно теплой, уже все же была не летней!), потихоньку оголяться. Ну, что поделаешь, если ритуал требует минимума одежды?! Иначе вообще ничего не получится, и с плакальщицей я не то, что побеседовать не смогу, а и не увижу даже. Чувствую себя на редкость глупо. Хорошо, хоть в ночной сорочке остаться можно, поэтому и выбрала для этого похода, самую длинную, какая у меня была – до щиколоток приблизительно. Да еще ткань хоть и белого цвета, но плотная, чтоб всякие зрители, притаившиеся поблизости – лишнего не углядели!

Аккуратно сложив одежду поверх сумки, взяла заранее заготовленный кинжал и гребень эльфийской работы. Гребень был расписан очень искусно: юркими золотыми рыбками, глазки и чешуя которых ко всему прочему еще и каменьями украшались. В общем, подарок для злопамятной утопленницы, я подбирала старательно, памятуя, что из-за ее рыхтовой расчески и началась вся эта история.

Да-да, все произошло, когда Листику в очередной раз приспичило перепрятать свое золото. Уж не знаю, как он умудрился? Но проходя мимо этих мест и раздумывая, в каких из многочисленных зарослей камыша сделать тайник, случайно наступил на валяющийся в земле, обглоданный рыбий хребет. Вернее, это он так думал, а вот появившаяся из воды голова разъяренной плакальщицы, с ним была в корне не согласна! Обозвав удивленного леприкона непечатными эпитетами, эта вспыльчивая особа выхватила из рук опешившей нечисти его драгоценный горшок.

И со словами: "Это тебе за гребешочек мой, подлец зеленый!" утянула его на дно. А туда леприкону ходу не было – не его стихия! Да и вредная баба горшок стережет тщательно… так тщательно, что даже плакать и стенать забывает!

Вот и придется мне теперь эту модницу красивыми аксессуарами соблазнять, глядишь и отдаст горшок по-хорошему. Нет, я, конечно, могу и сразу по-плохому. Так сказать, окончательное упокоение еще никто не отменял. Только больно мне все же нырять туда не охота… холодно, темно, еще и некоторые пощупать не откажутся. Так что самостоятельно поискать тайник мстительницы я всегда успею! Поэтому, взяв кинжал поудобней, стала вычерчивать на песке руны Зорин – для того, чтобы увидеть скрытое. А так же символы смерти, что б это скрытое напакостить мне не смогло. Проще говоря, о защите я позаботилась заранее! А затем, встав в центр исписанного мной пространства, затянула слова-заклинание, активизирующие руны:

Спрятала тени темная ночка…

Нет никого, никого и точка.

Спрятала шорохи, скрипы и шепот.

Но дрожь по рукам, и чудится ропот.

Тебя я услышу, увижу, узнаю…

И приговор по губам прочитаю.

Но не отступить и не убежать,

Тому, кто тень смог распознать…

На завершающей строчке, делаю быстрый укол кинжалом по пальцу и отстраненно наблюдаю, как устремляется алая капелька вниз. А символы моей защиты вспыхивают фиолетовым сиянием. Ну, вот и все теперь от плакальщицы я защищена надежно! Едва успев успокоено вздохнуть, как по телу прокатывает волна ледяного дыхания потустороннего мира, и в воздухе вдруг отчетливо стали слышаться запахи: тины и разлагающейся рыбы. Фу! Я запах и свежей-то рыбы терпеть не могу, а уж протухшей…

Старательно сдерживая рвотные позывы, зажала рот рукой.

Плакальщица меня напугала. Она не строила мне каких-то страшных рож, не вскрикивала неожиданно, но вот само ее явление – какое-то резкое, заставило вздрогнуть. Да и вид, мягко сказать, у дамочки был непрезентабельный, а уж запах! Она сидела практически возле меня, свесив ноги в воду, и очень внимательно разглядывала гостью, в моем лице. Я без стеснения отвечала ей тем же: волосы совершенно седые, сбитым колтуном тянулись к воде, словно никак не могли напиться. А уж копошившиеся в них пиявки и озерные черви оставить равнодушной меня не смогли. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы не скривиться в отвращении, посмотрев в молодое и некогда симпатичное лицо, сейчас больше походившее на маску. С большими глазами без бровей и ресниц, по краям которых стекала какая-то бурая жидкость видно заменяя нормальные слезы.

Появилось стойкое ощущение, что стоит эту маску приоткрыть, и я вновь увижу все тех же червей да пиявок на старательно обглоданных костях черепа.

Плакальщицу мои попытки удержать лицо позабавили, и мне, не переставая "плакать", плотоядно улыбнулись, оповестив:

– Обычно я не питаюсь смертными, предпочитая получать подпитку от тех несчастных, пожелавших здесь утолить жажду или искупаться. Но в качестве деликатеса, да еще и столь настойчивого…

Дальше она предпочла действовать и, ощерившись совсем уж клыкастым оскалом, на меня – кинулись! Но как набросились, так и отскочили восвояси, надрывно вереща с ужасом глядя на дымящиеся лапы. Ну, просто назвать конечности с такими когтями – руками, у меня язык не поворачивается!

Придя в себя от слишком стремительно развивающихся событий вокруг, довольно улыбнулась, наблюдая за страданиями этой гадины, и язвительно прокомментировала:

– Смотри, не подавись, я костлявая, – ну да, нечисть можно понять! Со стороны-то казалось, что я только заклинание ясности глаз читаю. А защитные чары замаскировала очень умело, чтоб ей в голову не взбрело на меня раньше времени напасть. Вот, какая я молодец, Аскрин бы мной гордился! Хотя и ругался бы сильно. Но ведь ему и не обязательно об этом знать, правда? – Чую, не выйдет у нас с тобой конструктивной беседы, я рассчитывала, что ты нежить адекватная, с чувством самосохранения, так сказать. Но вижу, ошиблась я в тебе… не напомнишь, как там вас, плакальщиц упокаивать надо, а? Нет, я, конечно, и сама вспомню, чай, хоть и девица, да на память не жалуюсь. Но так провожусь, однозначно, дольше, – специально выбрала самый свой равнодушный тон, всем своим видом демонстрируя, кто здесь хозяин.

– Подожди!!! – от раздавшегося визга скривилась.

– Зачем же так орать, это ты мертвяк, тебе все равно. А у меня уши не казенные, звенят теперь, между прочим! – продолжаю играть комедию и жду, когда она сама спросит то, что мне нужно.

Плакальщица не подвела и обессилено вскрикнув, провыла:

– Чего тебе надо? Зачем явилась? Зачем тревожишь грани? – затем как-то совсем безумно заулыбалась и быстро затараторила, – они этого не любят, не любят… накажут… найдут, – от этих причитаний непроизвольно поежилась.

– У, да ты, никак, совсем того? – печально перебила духа, чтобы перестала меня запугивать, – жаль, определенно жаль. Что-то не везет мне в этом лесу на компанию, ни с кем нормально договориться не могу. Ну да ладно, засиделись вы, сирина, здесь, однако, пора и восвояси откланяться. Глядишь, и грани меня тогда простят, за такую-то награду… Ты ж здесь, небось, не меньше века кукуешь, сильная, человеческими бедами откормленная – хорошая плата за помощь Безликой, не находишь?

Утопленница согласна со мной не была и вновь попыталась проломить мою защиту. А когда не вышло, заплакала и завизжала с утроенным энтузиазмом.

– Не губи… – провыла отчаянно нежить, которая от попытки до меня добраться изрядно пострадала и маска ее сползла, явив мне совсем уж отвратительную картину.

А я, оказывается, ошиблась, дух вовсе и не стар! Да этой нежити не больше полугода, потому как череп ее, хоть и кишел всякой ползучей трупоедной мерзостью, но вовсе не был чист. Остатки кожи, тканей, мышц – зрелище, конечно, то еще! Но вот, что совсем мне не понравилось, так это оплетающие ее чернильные нити темной ворожбы. Богиня Созидания, да она же не сама утопла, ей помогли! Убили и возродили нежитью… но это же… это же проклятая магия! Как такое, вообще, возможно? Паника затопила сознание, мысли запутались, многочисленные вопросы не давали сконцентрироваться.

– Кто ты? Ты помнишь тех, кто с тобой это сделал? – голос дрожал от волнения. Предчувствие, что вокруг творится что-то непонятное и явно плохое, не желало покидать мои мысли.

Плакальщица, закрыв лицо руками, отчаянно вертела головой и, не слушая моих вопросов, причитала:

– Не тронь меня, не тронь, не тронь…

– Приди в себя и, может быть, мы договоримся, – попыталась успокоить несчастную. Понимание, что девушку убили и специально превратили в этот ужас, изрядно подкосило мой боевой настрой. Но бдительности я не теряла, теперь-то она нежить, а ей веры нет и быть не может. Да и вопросы по поводу ее кончины я задавала зря. Та девушка умерла, а то, что осталось – лишь злобная тварь, не помнящая человечности!

Нежить перестала сокрушаться и заинтересованно на меня уставилась, попутно интересуясь:

– И не страшно тебе договор со мной заключать, потянешь ли? – решила поиздеваться эта "красотка седовласая".

– Пора было бы понять, что я не настолько глупа, – мой снисходительный тон заставил нежить насторожиться, – у меня к тебе не договор – а ультиматум, но с бонусом, – и удерживаемый мной гребень отправился в полет к своей новой хозяйке. – Первое – мне нужен леприконский горшок, который ты очень некрасиво присвоила себе. Зря ты так с Листиком, разве можно над мужчинкой издеваться! Ты бы лучше пригляделась, он нечисть видная, при деньгах опять же. Глядишь, и наладила б свое личное потустороннее счастье. Он парень скромный, на главенствующую роль в отношениях претендовать не будет! Росточком хоть и невелик, да с фантазией… – у, чувствую меня понесло! Хотя с другой стороны, должна ж я как-то этим двоим отомстить. А тут такая ситуация презабавнейшая получится: представляю выражение лица леприкона когда вот эта "красавица", захочет к нему поближе присмотреться! Старательно удерживая серьезное выражение лица, продолжаю вещать: – А второе – сейчас ты ответишь на все мои вопросы, на которые сможешь, и взамен, так и быть, я пока оставлю тебя в покое.

Нежить, пребывая в ступоре еще от первого моего предложения, соглашаться не торопилась. На этом нужно сыграть!

– Да или нет?! Я, знаешь ли, уже замерзла, босая по песку топтаться, – громко гаркнула, чем вывела плакальщицу из оцепенения.

– Да… – только и успела произнести не упокоенная душа, как вскрикнув, отскочила от меня, засветившись фиолетовой дымкой, которая тут же потянулась к моей ладони.

– Так-то лучше. С заклятием повиновения дело у нас с тобой пойдет гораздо продуктивней, – довольно прищелкнула языком и, скомпоновав дымку, в маленький дымчатый шарик, поместила в отверстие своего ширани ширани – специальный некроманский браслет-накопитель, служащий вместилищем для подчиненной нежити. Заклинание повиновения будет действовать на нежить до той поры, пока маг Смерти подпитывает силой – активизированное украшение

И не обращая внимания на удивленно закрывающую и открывающую рот утопленницу, которая никак не могла поверить, как просто я ее облапошила, дала свою первую команду: – Чего сидим, кого ждем? Горшок сам по себе не вынырнет!

* * *

Топаю по лесу с противоречивыми ощущениями: вот вроде бы и горшок леприконский отвоевала, и людей от плакальщицы обезопасила (посадив ту на жесткую диету – теперь озеро практически не опасно, тот, кто там решит отдохнуть, максимум, мигрень приобретет на пару часиков). Но, вот, настроение мне это не спасало совершенно! Долгожданная победа весьма ощутимо горчила информацией, которую я получила от послушной моей воле нежити – и та, мягко говоря, не радовала. Нет, определенно в этом лесу творятся прелюбопытные дела, такие любопытные, что я не знаю к кому теперь с такими знаниями идти! Но и это было еще не самым неприятным. Главная подлянка, которую мне таки подстроили здешние обитатели, заключалась в том, что пока мы с плакальщицей мило общались, кто-то спер мои вещи!!! И сумку, и одежду, и обувь! Только чулки оставили, клептоманы лесные! Я вот тоже когда этих воришек найду, голову так уж и быть им оставлю, но скальп сниму однозначно! Ох, чую, кто бы это ни был, но действовали по наводке филина, то-то мне периодически его злорадненькое уханье мерещилось!

Представляю, как сейчас со стороны выгляжу: растрепанная девица, в белой длинной сорочке, в грязных и мокрых чулках, и со зверским оскалом на лице. Полноту образа добавляли так же имеющийся в левой руке горшок с монетами, а в правой кинжал. Ну, точно, ни дать, ни взять – кого-то зарезала и ограбила! Хорошо, что хоть огневу я припрятала в сокровенном месте, которое Демирин все время критикует. А то даже не знаю, как бы меня Шисс без нее встречал!

На вчерашнюю обгорелую поляну вылетела разъяренной фурией и закричала:

– Добыла я тебе твою пропажу, Листик. Покажись немедленно, а то самонаводящиеся пульсары так и просятся в ладошки! – без приветствий и предисловий, зато четко и по факту.

Леприкон не стал во мне сомневаться и тут же появился рядышком, очень умилительно краснея и старательно отводя взгляд. Нет, ну точно не хватает нечисти женской ласки, может я не так уж и горячилась, расписав плакальщице его достоинства?

– Если спросишь, почему я в таком в виде, пульсар будет неизбежен, – решила предупредить заранее. Холодный ветерок играл с волосами и подолом ночнушки, заставляя смущаться не только Листика. Правда, стеснение было моей второй проблемой, первой, как можно было ожидать, оказался холод. Промокшие чулки неприятно холодили и без того покрытую мурашками кожу, поэтому отпускать какие-нибудь дурацкие шуточки, чтобы скрыть свое взвинченное состояние, больше не стала. И стараясь не клацать зубами от озноба, протянула горшок леприкону. – Держи, свое имущество и больше не теряй, потому как в следующий раз доброй и всех спасающей Лианель Фирсен, может рядом и не быть, – а приятно, однако, когда нотации читаешь ты, а не тебе!

Листик не стал отнекиваться и, протянув маленькие ручонки, прижал свою пропажу к себе, словно боялся, что я передумаю.

Момент воссоединения нечисти с его магической кормушкой был, бесспорно, трогательным, но меня сейчас больше всего трогал холод, а потому:

– Кхе-Кхе, – тактично прокашлялась, намекая леприкону, что не только он тут желает получить свое.

Листик опомнился, пробормотал под нос, какую-то абракадабру и рядом с моими ногами, появилась шкатулка. На первый взгляд простоватая: обычная деревянная, не расписанная красками, не украшенная драгоценными каменьями, али металлами. Но вырезана она была столь искусно, что запечатленные птицы на крышке ларца, казались миниатюрными живыми созданиями, того гляди и вспорхнут, боясь попасть под мои пальцы.

– Надеюсь, там все? – конечно, я не сомневалась, что леприкон слово сдержит. Полупопия ему в прошлый раз подпалила знатно, до сих пор, небось, бедняга сидеть не может. Но вредная натура, требовала вредных вопросов. Очень уж мне не хочется запомниться в его глазах мягкосердечной простачкой!

Листик надулся, забыв даже радоваться долгожданной пропаже, нахохлился и руки упер в бока (предварительно разумно, свой горшочек заныкав), набрал побольше воздуха в грудь – явно готовясь долго и со вкусом возмущаться, но… Заметив мой скептический взгляд и насмешливую полуулыбку, лишь рукой махнул и буркнул обиженно:

– Все там. Куда б оно делося?

– Эх, нет у тебя чувства юмора, Листик, – посетовала для порядка. Затем присела на корточки рядом с ним и, потрепав зеленого человечка по плечу, попрощалась: – Ну, до новых встреч! Понравилось мне тут у вас, не соскучишься, так сказать. Так что, буду мимо проходить, непременно в гости заскочу! Ну и ты теперь знаешь где меня искать, ауру ведь наверняка запомнил, да? – проникновенно интересуюсь, хотя и так прекрасно знаю, что да. Он же моей энергии успел хлебнуть с лихвой, прежде чем поджариться от моего недовольства таким положением дел. – Но ты, если опять чего приключится, обращайся – чем смогу, помогу.

Леприкон безусловно удивился проявленному с моей стороны расположению, но отнекиваться не стал, кивнув с самым серьезным видом. А затем вдруг протянул к моему лбу свою маленькую ладошку, и, дотронувшись до оного, вновь прошептал что-то непонятное. Непонятное, но действенное, потому как место от его прикосновения ощутимо нагрелось, а уж из-за общего переохлаждения организма, так и вовсе казалось горячим! Но спросить, что это было, не успела. Нечисть заговорила первой:

– Спасибо тебе за помощь. Маги редко проявляют милосердие к таким созданиям как мы. Поэтому твоя искренность вдвойне ценна для меня. И единственное, чем могу тебя отблагодарить, это поделиться способностью беспрепятственно видеть таких как я. Теперь все представители нежити и нечисти не смогут ускользнуть от твоего взгляда, и их маскировочная магия на тебя не подействует, – торжественно заключил спасенный человечек.

Пару секунд я могла лишь удивленно хлопать ресницами, но все же спросила:

– Уверен, что поступаешь верно? Это, конечно, очень ценный дар, но вот так просто подарить мне преимущество над вашей братией… – договаривать не стала, он и сам прекрасно понял, что я имела ввиду.

– Ты не причинишь вреда незаслуженно, в этом я убедился лично, – очень уверенно заключил он. – До новых встреч, – последняя смущенная улыбка на прощанье, и леприкон истаял сизой дымкой. Ну да, у него теперь вновь идея фикс появилась "Куда же золото перепрятать?".

Хихикнув над причудами Листика и почесав лоб в том месте, где он оставил свой отпечаток, не стала рассиживаться дальше и, выбрав ускоренный темп, задала вектор к пещере огнезмея. Сейчас по-быстренькому произведу обмен добром, и скорее под горячий душ и теплое одеяло, а то подозрительно что-то уже в горле першит!

Хихикнув над причудами Листика и почесав лоб в том месте, где он оставил свой отпечаток, не стала рассиживаться дальше и, выбрав ускоренный темп, задала вектор к пещере огнезмея. Сейчас по-быстренькому произведу обмен добром, и скорее под горячий душ и теплое одеяло, а то подозрительно что-то уже в горле першит!

За день логово змееящера ничуть не изменилось: все тот же грот, служащий пристанищем не только шипящему шулеру, но и скелету на его выступе и все та же темнота входа, обманчиво кажущаяся безлюдной, хотя вернее, беззмейной. Но я вновь не обманывалась и, подойдя вплотную к входу, не спешила с попыткой попасть внутрь без приглошения. А для начала прошептала:

– Эй, Шисс, узнал? А то вдруг опять на меня кинешься, с кем-то там перепутав. А я девушка хрупкая, слабая, боязливая, в конце концов, пришибу еще с перепугу, потом жалеть буду, – очень убедительно старалась продемонстрировать именно сожалеющие нотки.

Темнота шипяще забулькала смехом огнезмея, и в проходе загорелись две малиновые искорки, без ошибки определенные мной как глаза. Еле сдержала порыв от всей своей широкой души двинуть кулаком промеж этих глазок! Чтоб хоть немного выпустить пар. Но сдержалась! Честь и хвала моей выдержке!

– Проходис-с-с, жалос-с-сливая, не гожш-ш-ше такихс-с-с гос-с-стей на пороге держатьс-с-с, – пригласив войти, Шис загорелся полностью и, не обращая больше на меня внимания, поспешил вглубь грота, в конце которого был замаскирован проход в обжитое пространство этого мошенника. Так сказать, в святая святых, ну или иными словами – сокровищница у него там.

Пока змееящер разбирался с охранными чарами, я с удивлением замечала, что смотрю на него теперь совсем иначе. Видно Листик не обманул и действительно наколдовал мне новые способности. Потому как раньше, например, я совершенно не замечала этого лаза в стене, возле которого сейчас копошился Шисс. Для меня грот был цельным, без всяких ответвлений или подземных коридоров. Сейчас же я видела все скрытые нычки огнезмея! Да и сам он значительно преобразился, став еще ярче и нереальней, что ли? Мне отчетливо были видны потоки магической энергии, циркулирующие в теле огненной змеюки, словно кислород наполняющей сердце, легкие и все остальное. Да, что там, теперь я прекрасно видела, все его слабые места и фатальные точки для смертельного удара! Опасные возможности – большая ответственность. Но, не смотря на то, что ответственность я недолюбливаю, за подарок леприкону была благодарна от души. Ибо мир с новыми способностями сделался ярче, красочней. Это как вдруг узнать, что помимо обычного чертежного серого карандаша, есть еще куча цветных!

– Чего зс-с-самерла, как привидение, узс-с-снавш-ш-шие, ш-ш-што оно мертво. Заходи, давай, пока не передумалс-с-с, – недовольный тон не смог замаскировать нетерпеливых ноток его голоса. Судя по всему, хитрюге не терпелось получить назад свои озты.

Ну, так и я не прочь поскорей разжиться библиотечным ключиком! Но для порядку огрызнулась:

– Ох, и сравнения у тебя, ящер!

– А ты с-с-себя в зеркалос-с-с видела? – прошипели мне. – Бледная, рас-с-стрепанная, в с-с-сорочке с-с-срамной на бос-с-су ногу – по моему с-с-самое подходящ-щ-щее с-с-сравнение, – подытожил аурельский шулер.

Теперь меня возмутил другой факт:

– Чем это она срамная? До пола, не просвечивается, не задирается, – старательно отстаиваю приличность своей ночнушки! – А вообще, я не виновата, что в этом лесу одни прохиндеи и воры обретаются, которые даже девичьими пожитками не брезгуют!

Шисс гневный выпад проигнорировал и наставительно изрек:

– Кто жш-ш-ш тебе, бес-с-столковой виноватс-с-с, зс-с-снала, кудас-с-с идеш-ш-шь, и даже охранку не повес-с-сила.

Самое обидное, что он действительно был прав! И это злило больше всего, потому как, в самом деле, очень глупо с моей стороны было оставить вещи без надлежащей защиты. Но мысли о предстоящем поединке с плакальщицей вытеснили место предусмотрительности!

Не стала огрызаться дальше, а приняв свою излюбленную позу с высоко поднятым носиком, прошествовала мимо хозяина пещеры в его жилище. Не дожидаясь приглашения чувствовать себя как дома, умостилась в кресле и, положив ларец на стол, очень выразительно уставилась, на вошедшего вслед за мной змееящера.

– Пересчитывать будешь? – деловито и прохладно, уточнила я.

– Ус-с-спеетс-с-ся, – прошипели мне в ответ. – Держи, зас-с-служила, – и на стол опускается кулон, овальной формы инкрустированный аметистами.

Не стала ждать уговоров и поспешила припрятать ключик. Но поскольку карманов на мне не наблюдалось, повесила его на шею. Теперь, по крайней мере, выгляжу как не бедное привидение! Пока застегивала цепочку, вспомнила, что не отдала Шиссу его камушек. Расставаться с ним не хотелось, поскольку тот служил хоть каким-то теплом, но чужого мне не надо. А потому, извлекла его из скромного выреза сорочки, под насмешливое фырканье огнезмея и положила поверх шкатулки. Да и сама поднялась следом, нагулялась на сегодня, домой хочу!

– Ос-с-ставь с-с-себе, пригодитс-с-ся, – решил удивить меня и этот магический индивид.

Чтобы огнезмеи, да и раздавали свои сокровища? Ущипните меня, наверно это все же сон! Но вслух удивляться не решилась, а то передумает еще. Поэтому благодарно улыбнулась огромной змеюке и шустро запрятала камушек обратно.

– Спасибо, не ожидала, если честно, – все же немного смутилась! Подарки всегда заставляют меня робеть и мямлить всякую благодарственную ерунду.

– Иди ужш-ш-ше, – не менее сконфужено и сам явно удивляясь своей щедрости, забубнил змееящер. – И это… ты заходи ес-с-сли ш-ш-ш-то, вс-с-сегда рад такой компаниис-с-с.

Попрощались мы с огнезмеем очень тепло. Приглашение иногда навещать этого шулера приятно грело душу. Но когда уже выходила из грота, вспомнила что хотела у него спросить:

– Шисс, а кроме неопознанной визитерши, не сумевшей к тебе пробраться, ты ничего странного, в последнее время не замечал?

– Этот лес-с-с и так с-с-сплош-ш-шное с-с-скопление с-с-страннос-с-стей, девчш-ш-шонка, – нахмурив надбровные наросты, прошипели мне.

– А скажем так, чего-то плохого, попахивающего запрещенной ворожбой? – уточняю для недогадливых.

На секунду в малиновых очах змееящера мелькнул страх. Но, разменявший не одну сотню лет, ящер это мастерски скрыл и нарочито безмятежным и насмешливым тоном поинтересовался:

– Ты никакс-с-с переохладилас-с-сь, ш-ш-што-ли? Откуда в наш-ш-ших краях взятьс-с-ся проклятой магии?

– Ну да, что это я… – состроила задумчивую мину. – И впрямь, откуда? Действительно, показалось, не иначе, – сделала вид, словно сама себя убедила в абсурдности собственных умозаключений. И, больше не говоря ни слова, покинула старого лгуна. Ох, темнишь ты, Шисс, темнишь… Я ведь ничего про проклятую магию и не упомянула – а запрещенной ворожбы и без нее хватает!

Обратный путь домой мой организм проделал на автопилоте. Просто картина сегодняшних событий никак не укладывалась в моей голове! Об увиденной мной, обращенной нежити обязательно нужно рассказать, только, вопрос, кому? Друзьям? И толку? Они такие же первокурсники, как и я. Да, мы смышленые и пакостные ребята, но чувствую, таких хитросплетений нам самостоятельно не осилить. Написать Аску? Однако интуиция мне подсказывала, что если я так сделаю, то снова окажусь дома, и не видать мне больше свободной жизни, исключительно, на всякий случай! Пойти прямиком к ректору? Угу, и первое, о чем он у меня наверняка поинтересуется, после того, как выслушает – так это о том, что я вообще в этом лесу делала, да еще и ночью?!