Текст книги "Тёмные дни (СИ)"

Автор книги: Екатерина Михайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

Глава 9. Тени сгущаются

Устроить место сбора прямо у радиостанции. Более тупой идеи нельзя было придумать. Даже он сообразил бы что-то получше, хоть Господин всегда говорил, что он не блещет умом.

– Второй отряд, окружить с севера! Третий заходит с юга! Центр, стоим на позиции, пока я не отдам приказ двигаться. – Джазир быстро отдал распоряжения и принялся ждать.

Лоб нестерпимо чесался. А ещё ему было трудно дышать. После того, как нос перебили в третий раз, Джазир бросил пытаться его вправить. Ему было глубоко плевать, как он выглядит, проблема состояла в том, что воздух с трудом проходил через правую ноздрю. В обычной жизни его это не беспокоило, но когда приходилось одевать полный боевой костюм, включавший в себя шлем, Джазир ненавидел всё на свете.

К счастью, эта операция не продлится долго. Самое большее, с чем им придётся столкнуться – это пара бойцов. Остальные – просто мясо. Приказы Господина были крайне просты. Как и в прошлый раз, взять девчонку живой. И если получится, ещё этого, черноволосого. Остальных, кто будет сопротивляться – в расход.

Судьба большей части этого стада Господина не волновала. Если быть точным, он сказал: «Можешь делать с ними, что пожелаешь. Хотя я не советовал бы тебе заливать улицы реками крови». Реками – Джазир и не собирался. Так, ручейками, может быть. У него давно руки чесались по оружию. В прошлый раз он беспечно пустил своих бойцов одних. Сам командовал из штаба. И всё чуть не кончилось провалом.

Джазир до сих пор помнил, как гневался Господин. А для него не было ничего хуже, чем впасть в немилость. Он должен хорошо служить своему Господину, этому сильнейшему и мудрейшему из людей.

Именно поэтому сегодня Джазир командовал операцией лично. И ещё потому, что надеялся найти себе достойных противников среди тех двоих, что чуть не порушили их планы в прошлый раз. Господин подобрал его ещё мальчишкой, разглядев в нём талант. После этого, всю свою жизнь, Джазир сражался. И, как бы ни хвалили его учителя и Господин, Джазир никогда не переставал совершенствоваться.

Он пощупал боевой нож в чехле. Тот оттягивал ремень приятной тяжестью. Слишком большой для любого другого бойца, он был любимым оружием Джазира. О, с его помощью он мог творить чудеса. Как в бою, так и в подвалах Крепости, когда от него требовались его другие умения. Конечно, Джазир любил и пострелять. Но не было ничего слаще тяжести ножа в руке, силы, перетекающей из него, и ощущения лезвия, входящего в чужую плоть.

Джазир знал, что эти двое тоже сражаются на ножах. Редкое для этого города умение. Он предвкушал хороший бой. Сегодня его нож вдоволь напьётся крови. И если при этом тот, черноволосый, умрёт, что ж, Господин сказал, взять живым «если получится». Джазир чувствовал, что может не получиться.

– Второй – Центру. Отряд на позиции, приём, – донеслось из динамика.

– Третий – Центру. Мы на месте. Бойцы готовы. Приём.

– Центр – всем циркулярно. Начать наступление!

***

Корт осмотрел людское море, качавшееся перед ним. Молодые и старые, семьями и поодиночке, учителя и работяги, инженеры и студенты – они все доверили ему свои жизни. Поначалу Юта пыталась вести счёт прибывшим, но уже спустя час бросила. Их было несметное множество – сотни и сотни. Они вливались через переулки мелкими ручейками, соединяясь в единый мощный поток.

Неподготовленные, испуганные, многие уже неделями недоедающие, они смотрели на Корта, как на мессию, как на божество. Корт улыбался всем и отвечал снова и снова на одни и те же вопросы: правда ли это? Есть ли спасение? Поможет ли он? Корт крепче стискивал зубы и отвечал скупыми заготовленными фразами.

Юта справлялась куда лучше. С самого утра она была возбуждена и нетерпелива. Миллион раз спросила их с Джаром, что будет, если никто не придёт. И как ребёнок радовалась каждому новому подошедшему. Каждому, кого они смогут спасти.

Юта верила в это. Потому, когда Корту становилось слишком тяжело смотреть в эти полные надежды лица, обращённые к нему, он обращал своё – к ней. Его луч надежы, его свет во тьме.

Пришло и много знакомых. Сослуживцы, сокурсники по Инженерному, друзья детства. Некоторые не узнавали его. Другие пугались, как будто увидели призрак. Но у Корта не было времени расшаркиваться со всеми и объяснять, что было с ним за эти уже почти семнадцать лет. Он говорил им держаться ближе и переходил к следующим.

Друзья Юты тоже нашли её. Она долго обнималась с визжащей девчонкой в пирсинге. Другие вели себя более сдержанно. Вопросов было слишком много, а времени – мало. Пришла пора выдвигаться.

Корт поднял руки, привлекая к себе внимание, и отдал приказ выходить. В последний раз он обернулся на стены Лиатраса. Больше он их не увидит. От самого разлома по пустыне тянулась длинная вереница людей. Те, кто был здесь, имели шанс выжить. Но гораздо больше оставалось там, заточённые в этих стенах навсегда. Корт сделал всё, что мог. Больше сделать он был не в силах.

Медленно он двинулся по песку вперёд, давая людям возможность привыкнуть к темпу. Юта – рядом. Собранна и молчалива. Должно быть, она сейчас тоже прощалась с городом. Так же, как он, – навсегда.

Они собрали людей ранним утром, у разлома. За пять часов до предполагаемой встречи у радиостанции. Информацию о настоящем месте распространяли «сарафанным радио». Юта боялась, что так об их планах узнает слишком мало людей, но другого выбора не было. Это был самый безопасный и, как оказалось, весьма эффективный способ.

Было опасение, что некоторые действительно придут к радиостанции. На этот случай Корт оставил там Джара. Хранитель должен был спрятаться и наблюдать. И, в случае, если там появятся люди, тихо вывести их из города. Это было несколько рискованно, но Корт не очень переживал об Организации. Вандегрид обещал ему безопасный выход, и Корт его получил.

Что же касается «хвоста»… «хвост» и так будет. Корт и Джар оба знали об этом. Юта единственная оставалась в неведении. По большому счёту, вся эта сцена разыгрывалась для неё. Корт понимал, что рано или поздно она узает о том, что он сделал. Но предпочитал, чтобы это случилось «поздно». Потому что, насколько он знал Юту, это могло окончательно заставить её отвернуться от него. А это было единственным, чего боялся Корт в этой жизни. Всё остальное для него и так было потеряно.

***

Люди были усталы, голодны и оборваны. Они шли почти три недели, несмотря на то, что частичное затмение солнц помогало передвигаться. Оно происходило теперь несколько раз в день. То Аттрим, то Таурис поглощала тень Ассаима. Будто наевшись, он всё рос и рос. С каждым днём набухал, раздувался, нависал громадой. Но сейчас Корт даже видел в этом плюс, потому что в эти часы можно было спокойно идти, не боясь, что кого-то хватит солнечный удар. Если бы не помощь Ассаима, ему не удалось бы перевести людей через пустыню. Это Корт понимал очень хорошо.

Но без потерь всё равно не обошлось. Шестеро за две недели. Одного укусил скорпион, двое отбились от остальных и попали в зыбучие пески, и ещё трое не выдержали тяжести пути.

Корт переносил потери с трудом. Каждую смерть он взваливал на себя, как набитую камнями торбу. Юта поддерживала, как могла. Она помогала Корту больше, чем кто-либо. Каждый день по несколько раз обходила лагерь. Говорила с людьми, отвечала на вопросы, помогала, чем могла. Корту она казалась ангелом, спустившимся с небес.

Корт не знал, когда в Юте произошла такая перемена, но порой одного её присутствия было достаточно, чтобы успокоить людей. От неё исходили уверенность и спокойствие, которых сейчас так не хватало. Она утешала, разъясняла, организовывала. Всё это – с неиссякаемой энергией и оптимизмом. Корт не представлял, что делал бы без неё. Но то, что потери были бы гораздо больше – в этом он не сомневался.

Пожилой Хранитель тоже помогал, как мог. Но переход дался ему с трудом. Корт даже думал, что он может не справиться, когда Джар слёг с температурой. Лишь благодаря неустанному уходу Юты ему стало лучше. В целом, как говорила Юта, учитывая общее число людей, они справились с переходом хорошо.

Когда они достигли Красных Гор, Корт остановился. Он не собирался вести лиатрасцев в Утегат. Это было бессмысленно: места для них всё равно не нашлось бы. Корт надеялся укрыть людей у подножия гор. Полдня он командовал установкой лагеря. Его удалось расположить так, что оба солнца освещали его лишь несколько часов в день. Остальное время он был в тени, в том числе благодаря Ассаиму.

Наконец люди были размещены. Роли распределены, задания розданы. Больше тянуть не было смысла. С самого их прихода к ним не подошла ни одна живая душа, но Корт знал, что их видели. Наверняка, Гвирн запретил людям идти к Корту. Осторожный правитель Утегата выжидал. Что ж, Корту было всё равно. Для него игры давно закончились. С Гвирном или без, он собирался сделать то, что должен.

Втроём с Ютой и Джаром они подходили к городу, когда на поверхности показалась золотоволосая голова с длинным хвостом.

Уги молча подошёл. Пару секунд они с Кортом стояли друг напротив друга. Потом, также молча, обнялись. Так крепко, что Юта, кажется, услышала хруст костей. Скулы резко выделялись на лице атлурга. Он казался ещё выше из-за худобы. Одежда висела мешком, но Уги улыбался.

– Хорошо видеть тебя живым, – сказал атлург.

Они снова принялись хлопать друг друга по плечам.

– Я вернулся, – ответил Корт. – И как тебе, наверное, уже известно, не один.

Уги кивнул:

– Мы знаем.

– Уги, что с людьми? – встряла Юта. – С лиатрасцами?

Улыбка мигом сползла с лица молодого атлурга. Он показался Юте очень усталым и каким-то беспокойным. Как будто за то время, что Юты не было в Утегате, Уги прожил две жизни.

Вместо ответа атлург посмотрел на Корта.

– Дела наши плохи. Распределению продуктов пришёл конец. Проще говоря, распределять больше нечего. Теперь тут каждый сам за себя. Посевы умирают. От поголовья коз осталась едва четверть. Охотники уходят уже за тары от города, но всё равно приходят с пустыми руками.

– Что с водой? – уточнил ругат.

– Ещё есть. Но мы выбираем последнее из хранилища. Воды осталось самое большее на несколько недель. Смертность среди населения выросла в несколько раз. В основном старики. Они морят себя голодом, отдают всю еду женщинам и детям. Но и те тоже умирают. И даже взрослые мужчины.

Мы не успеваем хоронить всех по правилам. Поэтому Гвирн с Нергутом распорядились об упрощённой церемонии прощания. Мы хороним по несколько человек за раз. Снимаем знаки, после чего их выносят на поверхность. Больше никаких цветов и проводов. Ни у кого просто не осталось на это сил.

Лиатрасцы… пока ещё в городе. Сидят тише воды, ниже травы. Привезённые нами из города припасы почти закончились. Они голодают. Впрочем, так же, как и все остальные. Гвирн замалчивает эту проблему, за что в данных обстоятельствах мы ему благодарны. Но некоторые члены Совета начали подниматься против Гвирна. Они подначивают народ против чужаков. Так что долго они здесь не протянут. – Уги многозначительно посмотрел на Юту.

– Вы привезли с собой еду? – хмурясь, спросил Уги Корта.

Ругат мотнул головой.

– В Лиатрасе тоже голод. Каждый несёт на себе столько еды, сколько смог найти и взять. Воду мы тянем на подводах. Но её тоже немного. Впрочем, – он обернулся на Юту, – надолго мы здесь не останемся. Пойдём, – кивнул Корт Уги, – у нас есть дела в городе.

Вчетвером они спустились в узкие коридоры.

В городе стояла тишина. Настолько глухая, как будто была поздняя ночь. Осветительные окошки были полностью открыты, но в коридорах стояли сумерки. Не было слышно скрипа песка под ногами спешащих по делам людей. Не было пылинок, оживлённо кружащих в солнечном свете. Не было толкотни возле базара и людей, несущих корзины, полные ропса, с полей.

Голодные испуганные атлурги не так уж сильно отличались от голодных испуганных лиатрасцев. Они прятались по своим лурдам, молились богам и ждали неизвестно чего. Обычно энергичные и воинственные, сейчас они были парализованы бездействием. С голодом – этим невидимым врагом – нельзя было сразиться. Нельзя вызвать на бой и победить. Впервые атлурги оказались бессильны, и это стало для них настоящим испытанием.

Корт со спутниками молча и собранно шли по коридорам. Ощущение беды витало в воздухе. Словно вода в губку, оно впиталось в пол и стены. И ещё Корта не покидало странное чувство «дежавю». Как будто они снова очутились в Лиатрасе. Та же тишина и запустение на улицах. И то же ощущение несчастья, что постигло город, выпило из него все силы и всю жизнь, опустошило и выбросило умирать.

Внезапно в одном из коридоров они наткнулись на какой-то переполох. После тишины и пустоты это вызывало тревогу. Большинство атлургов повываливало на улицу в такой же растерянности, не понимая, что происходит. В одном из лурдов стоял вой, похожий на завывания смертельно раненого зверя. Лишь спустя некоторое время Юта поняла, что это исходится в плаче женщина. Из лурда выскочил испуганный, без кровинки в лице, парень. Не видя ничего перед собой, он растолкал людей и убежал куда-то по коридору.

Вдруг в той стороне началась суматоха. Атлурги навалились толпой, но тут же разошлись, давая кому-то дорогу. Корт задвинул Юту себе за спину. Всё, что она смогла разглядеть – это мужчину, который нёс в руках какой-то куль, небольшой и красный, завёрнутый в тряпку. Атлург скрылся в лурде, за ним ещё несколько человек. Озверелый вой, доносившийся из дома, вдруг оборвался. В могильной тишине, наступившей после, Корт обернулся и потянул Юту в сторону.

Лишь за поворотом он выпустил её руку. Корт беспрестанно хмурился, его взгляд блуждал где-то за спиной Юты. Через несколько минут Уги присоединился к ним. Мужчины переглянулись с мрачным пониманием.

– Корт, что там случилось? – почему-то шёпотом спросила Юта. Джар тоже выжидательно смотрел на атлурга.

Лицо ругата застыло маской, за которой, как Юта знала, он прятал свои эмоции. Корт отчего-то молчал.

– Этот мужчина, – ответил за него Уги глухим голосом, – принёс в жертву Ругу своего годовалого сына.

Юта ахнула и закрыла рот руками, как будто боялась, что закричит. Корт ещё раз обернулся и повёл её прочь.

– Уги, где мы можем поговорить? – кинул ругат через плечо.

– У меня подойдёт? – тут же отозвался атлург, как будто только и ждал этого вопроса.

Они не говорили об этом, но Уги слишком долго был правой рукой Корта и слишком хорошо его знал, чтобы понимать ругата без слов. Корт не вернётся к себе домой. Больше никогда.

Юте казалось, что пустые и мрачные коридоры тянутся бесконечно. Низкий потолок давил на плечи. Узкие проходы готовы были сомкнуться и раздавить её. Нет, Юта не была приспособлена к жизни в Утегате. Сколько бы времени она ни провела в подземном городе, сколько бы ни называла себя атлургом, а стоило пожить на просторе, под высоким небом, и узкие кривые коридоры вновь вызывали приступ клаустрофобии.

Наконец они достигли лурда со знакомым выцветшим пологом, и Уги пригласил их внутрь. Расположились вокруг большого каменного стола – центра жизни в любом лурде. На кухне было чисто. Слишком чисто, вплоть до отсутствия посуды и каких-либо признаков еды. Корт не стал поднимать эту тему. Уги уже сказал, что теперь «каждый сам за себя». Кто знает, что это означает в его случае.

Сперва Корт представил Хранителя. Чужаков в городе не любят, особенно после истории с лиатрасцами. Но Корт и не стал бы приводить сюда постороннего человека. Наконец, после всех разъяснений, Уги задал мучивший его вопрос:

– Что было с тобой в городе?

Корт нахмурился, подавил желание взглянуть на Юту. В отличие от остальных, он стоял у стены, по обыкновению скрестив на груди руки.

– Много чего. Но то, что важно – мы узнали последнюю часть пророчества. Мы знаем, как спастись от надвигающейся бури.

– И как? – с лёгким недоверием в голосе спросил Уги.

– В Городе Богов.

Атлург резко вскочил со стула. Открыл рот, постоял, снова сел.

– Первый Город, – эхом повторил Уги, тихо, вслушиваясь в собственные слова. – Так он действительно существует?

– Насколько мы понимаем, – да, – ответил Корт.

– И…

Полог отлетел в сторону. В комнату ворвался атлург и тут же остановился, как вкопанный. Быстро осмотрел собравшихся и вперил взгляд в Корта.

Ругат не смог подавить дружеский смешок.

– Рад видеть тебя, Дар. Проходи. Я как раз рассказывал о том, что нам удалось узнать в Городе-за-Стеной.

Худоба Дара бросалась в глаза ещё сильнее, чем в случае Уги. Острые кости лица буквально готовы были прорвать тонкую кожу. Одежда висела на прямых плечах, как на пугале.

Глаза Дара поблёскивали нездоровым светом, то ли от возбуждения, то ли от голода. За время, что Корт его не видел, Дар превратился в настоящего мужчину. Проницательные любопытные глаза следили за каждым движением ругата. А когда Дар говорил, вокруг рта образовывался жёсткий валик морщин.

Когда Корт довёл рассказ до того места, на котором его прервали, Уги нетерпеливо спросил:

– И как же найти Город Богов?

– С этим немного сложнее, – ответил ругат. – Мы думаем, что нам известен шифр, который приведёт нас туда. Но его ещё предстоит разгадать.

– Как? – быстро вставил Дар.

Он по-прежнему говорил и действовал с нетерпением, как будто люди и события вокруг него двигались слишком медленно, и его это раздражало.

– Я пока думаю над этим, – отозвался Корт.

В отличие от Дара, он стоял неподвижно, подпирая собой золотисто-жёлтую стену.

– Да, – вставила Юта, – но у нас нет времени. Мы должны собирать людей и выходить. Уверена, Корт разберётся по ходу.

Корт хмуро посмотрел на Юту, но смолчал.

– Хорошо, – отозвался Дар. – Мы с тобой.

Как и всегда, на принятие решения ему требовались мгновенья. Он посмотрел на Уги. Тот кивнул.

– Что тебе нужно? – спросил Уги, вновь примеряя на себя давнюю роль «правой руки» Корта.

– Мне нужно место, где я смогу принимать людей, – ответил Корт, оторвавшись от стены.

– Могу предложить свой лурд, – отозвался Уги. Большинство сборов круга Корта в былые времена и так проходило у него.

Корт кивнул, принимая предложение. Неосознанно, он встал за плечом Юты.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовался Дар.

– Ничего. Я ничего не буду делать.

– Ты не будешь собирать Утегатол? – Кажется, Уги искренне удивился.

Корт мотнул головой:

– Я не собираюсь снова бодаться с Гвирном. Мы оповестим людей так же, как в Лиатрасе – «сарафанным радио». Начинайте распространять новости, и люди сами к нам…

Полог снова хлопнул. На этот раз в лурд неуверенно протиснулся незнакомый атлург.

– Придут, – закончил Корт, и все вопросительно обернулись к нему.

Мужчина средних лет мялся у входа. Затем вдруг подобрался и сверкнул на Корта глазами.

– Я узнал… Мы узнали, что ты вернулся… ругат.

Такое обращение к Корту могло означать только то, что доверие ему вновь возвращено. И что, оказавшись в безвыходной ситуации, атлурги вернулись к тому, что было для них привычно. Поклоняться богам, вверять им свою жизнь. А также идти за тем, кто, по мнению народа, олицетворяет волю этих богов.

– Те, кто выходил на охоту в эти дни, говорят, что ты привёл людей к городу, – продолжал атлург. – Столько, что хватит на несколько гатов. Мы не собираемся больше кормить чужаков. Мы больше не в состоянии прокормить самих себя.

– Не волнуйся. Мы не останемся здесь надолго, – ответил Корт, подходя к мужчине.

Атлург опешил. Он осмотрел собравшихся в комнате и, подобравшись, спросил:

– И куда вы собираетесь идти?

Глава 10. Ничто не будет, как прежде

Люди тянулись к ним до вечера. Уги и Дар ушли, чтобы оповестить как можно больше народа. Юта оставалась с Кортом ещё несколько часов. Сидеть рядом, оставаться наедине было странно. В пустыне они никогда не были одни. Более того, у них не было ни времени, ни сил, ни возможности поговорить. Да и надо ли было говорить? О чём?

Всё так запуталось после их с Кортом разговора. Теперь рядом с мужчиной Юта ощущала не только неловкость, но и стыд, и вину. Она чувствовала себя виноватой за то, как всё обернулось тем вечером. Но не знала, как всё исправить. Прошло слишком много времени. Корт вёл себя с ней, как обычно. Возможно, лишь немного более отчуждённо. Со стороны этого невозможно было заметить. Но Юта замечала. Она чувствовала это между ними: отстранённость, разлад, трещину.

Если Корт и был немного холоден с ней после разговора, Юта знала: это было не из-за того, что он злился. Это было из-за того, что ему было больно. Юта причинила ему боль. Правильно ли она поступила тогда, когда ответила Корту молчанием? Сейчас ей казалось, что она совершила самую большую ошибку в своей жизни. Но могла ли она тогда поступить иначе? И может ли поступить иначе сейчас? Юта сомневалась в этом.

Все эти тягостные мысли так и вертелись в голове, каждый раз, как очередной атлург выходил, и они с Кортом оставались одни. В конце концов гнетущее молчание между ними сделало своё дело. Нервы Юты не выдержали, и она сбежала. В любом случае, у неё было ещё одно важное дело в Утегате.

Юта нашла людей в том же лурде, где оставила их в последний раз. Они выглядели измученными, озлобленными, с потухшими взглядами. Несколько человек за столом играли в кости. Некоторые лежали, уставившись в потолок. Затхлый воздух, смешанный со смрадом отчаяния, ударил в нос.

Когда Юта вошла, лишь несколько лиц обернулось к ней. Люди казались ко всему безразличны. Но во взгляде одного из них мелькнуло узнавание. Это был специалист по технологиям Водной Долины. Почти сразу среди всех лиатрасцев, добравшихся до Утегата, он занял роль главного. Но не потому, что был умнее или сильнее остальных, а потому что оказался самым наглым и бесцеремонным. Не понимая, в какой опасной ситуации они оказались, он беспрестанно сыпал претензиями ко всем, кто только заходил к ним в лурд. Требовал то одного, то другого и в открытую обвинял Юту в их бедах.

В его глазах полыхнула злость.

– Вернулась! – неожиданно крикнул он. От громкого возгласа полусонные люди встрепенулись, обратили на них внимание. Мужчина вскочил и подбежал к Юте. Его кулаки сжимались.

– Где ты шлялась всё это время? Мы тут с голоду подыхаем, и всё по твоей воле! Ты притащила нас сюда, обещая манну небесную, а вместо этого мы стали узниками у каких-то дикарей, которые морят нас голодом! А тебя с дружками и след простыл! Небось сладко ела и крепко спала, пока мы тут мучились!

Мужчина сильно ткнул Юту в грудь. Ей пришлось приложить усилие, чтобы устоять на ногах и не отшатнуться назад. Лиатрасец навис над ней. Его грязные волосы почти касались её лица, а взгляд покрасневших опухших глаз источал яд.

– Темраз, остынь.

Рядом появился мужчина помоложе. Он попытался взять первого за локоть, но тот резко вырвал руку. Он был в таком бешенстве, что, казалось, сейчас изо рта пойдёт пена.

Юта не отвела от него взгляда. Она вскинула голову, чтобы смотреть мужчине в глаза.

– Конечно, я хорошо ела и сладко спала. Когда билась за вас каждый день, чтобы вас не прирезали, как скот, однажды ночью. За тот месяц с лишним, что провела в пустыне, под палящими солнцами. Пока пряталась в Лиатрасе по заброшенным домам, без электричества, воды и понимания того, что будет завтра. Когда попала в руки к нашим врагам, которые стоят за уничтожением Лиатраса. Пока они мучили меня, пытаясь сломить волю, заставить встать на их сторону, бросить вас всех на произвол судьбы. Пока рисковала всем, что у меня есть, чтобы спасти людей, таких же, как вы. Но не жалких несколько десятков человек, а сотни и сотни.

Конечно, это была просто прогулка на курорт, всё ради моего развлечения, и ничего больше.

Юта ещё больше приблизила своё лицо к лицу мужчины и теперь ощущала его липкое дыхание на своей коже.

Уже несколько человек подошли к ним, пытаясь оттащить Темраза в сторону. Остальные повставали со своих мест, внимательно прислушиваясь к словам Юты.

– Отойди, – прошипела она в лицо лиатрасца, продолжавшее наливаться красным. – И дай мне сделать то, за чем я и привела вас сюда, – спасти.

Мужчина молчал и не двигался. Юта начала сомневаться, понимает ли он вообще, что она говорит. Или в желании поквитаться злоба настолько затмила его разум, что он перестал осознавать, что происходит вокруг.

– Остынь. Девушка ни в чём не виновата.

Один из лиатрасцев, наблюдавший за сценой со стороны, резко толкнул Темраза вбок. Тот что-то зашипел и обратил свой гнев в его сторону. Он попытался вцепиться мужчине в ворот, но его схватили за руки и оттащили.

– У тебя есть решение? Или хоть какие-то ответы? Что с нами будет? Что нам делать? – обратился к Юте мужчина, оттолкнувший от неё Темраза.

Юта спокойно посмотрела на него. Затем на поднявшихся на ноги худых оборванных мужчин.

– Есть. Пришло время воссоединиться со своим народом и взять нашу судьбу в наши руки.

***

Шестнадцать человек, жмурясь от яркого света, стояли у выхода из города. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они выходили наружу. Для них подземный город стал тюрьмой. Было бы неправдой сказать, что Юта не чувствовала своей вины за это. Но она не собиралась барахтаться в бесплодных сожалениях. Времени на это больше не было.

Юта убедилась, что все вышли, и повела лиатрасцев в новый лагерь у подножия гор. Перед этим они наведались в хранилище, где лежали остатки консервов и сухих паёв, привезённых ими из города. Юта разрешила забрать всё, что лиатрасцы могли унести с собой.

До ночи она занималась их делами. Надо было найти для них пологи, подходящее место для стоянки, обеспечить всем необходимым для жизни в пустыне. Найти для них новую одежу, в конце концов. И напоследок убедиться, что Темраз не устроит свару и на новом месте.

Когда Юта закончила, было уже глубоко за полночь. Таурис поднимался над горизонтом за горами, а Аттрим поглотила чёрная тень Ассаима. Без испепеляющего света двух солнц небо приобрело янтарный оттенок. Оно не было темно, но свет был рассеянным, мягко струился по пустныне. Юта попрощалась с людьми, но не пошла в сторону Утегата. Ноги сами повели её в другую сторону, в середину лагеря, ближе к горам.

Юта нашла его стоянку без особых усилий. Её было видно почти из любого конца лагеря по белоснежному пологу, которым Корту служил его хилт. Вещи мужчины были аккуратно разложены по лагерю. Линза из тергеда, вычищенный котелок и несколько ножей лежали посередине. В одной из мисок покоились тонкие косточки и буровато-красная кожица. Корт ужинал ящерицей.

Следы его присутствия были повсюду. Вещей было немного, но Юта с лёгкостью отличила бы лагерь Корта от любого другого, – аскетичный и практичный, такой же, как сам ругат. Всё здесь было на своих местах. Корт не терпел ничего лишнего и ничего нового. Те же потёртые и выбеленные солнцем предметы обихода. Корт не изменял ни своим привычкам, ни своим вещам. Хотя, возможно, ему просто не приходило в голову, что их можно заменить на другие, более новые и удобные.

Юта улыбнулась, ощутив себя уютно и привычно в этом пространстве, словно оказалась в своей квартирке в Лиатрасе. Внезапно под пологом что-то зашевелилось. Затем оттуда раздался тихий вздох. Сердце Юты тут же заколотилось с бешеной силой, – она не думала, что Корт в лагере. Впрочем, почему нет? Он тоже человек, и ему надо отдыхать.

Спит ли он сейчас? Знает ли, что Юта стоит посреди его стоянки в нерешительности? Она смутилась из-за того, что бесцеремонно вторглась в личное пространство мужчины. Ей следовало уйти, вернуться в свой лурд. Разобрать вещи и лечь спать. Вместо этого Юта подошла к пологу и опустилась на колени, приглядываясь.

Корт лежал в небольшом углублении к Юте спиной. Большая тряпка, служившая одеялом, натянута почти до ушей, только ноги с другой стороны торчат. Массивная спина медленно поднимается и опускается. Так спокойно и размеренно, словно отмечает дыхание самого мироздания. Для Юты это небольшое движение широких плеч означало жизнь. Спокойствие, уют, безопасность, комфорт. Дом.

Она проползла под низко натянутым хилтом и улеглась рядом с Кортом. Повозилась, устраиваясь. После чего придвинулась вплотную и обхватила одной рукой широкую талию. С той стороны донёсся медленный грустный вздох. Корт освободился из-под её руки и заёрзал под одеялом.

Юта отдёрнула руку и прижала к сердцу, как будто её ранили. Она собралась вскочить и убежать, но тут длинный край одеяла взметнулся над ней и опустился, укрывая с головой. Горячая рука протянулась за спину, отыскивая её ладонь. Юта замерла, когда Корт взял её руку и вновь обернул вокруг своего тела. Медленно он накрыл её ладонь своей.

Юта уткнулась носом ему в спину, и так они лежали, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть хрупкий момент. Постепенно мысли покинули голову. Впервые за долгие месяцы Юта просто лежала. Просто ощущала тепло близкого тела, вдыхала запахи пустыни, смешанные с терпким ароматом тела Корта.

Через некоторое время она услышала, как Корт размеренно задышал. Юта не хотела спать. Она хотела бесконечно лежать вот так, кутаясь с Кортом в одно одеяло, слушая его дыхание, ощущая, как гулкое биение его сердца отдаётся во всём теле, до самого утра. Она так и не заметила, как уснула. Юта проспала крепким, без сновидений, сном до самого утра.

***

Гвирн явился под вечер второго дня. Под глазами правителя Утегата залегли тени, а лоб между бровей прочертила глубокая вертикальная морщина. Гвирн не казался исхудавшим, как большинство атлургов в городе, – наверняка, ни он, ни члены Совета не голодали. Но он словно высох и ещё больше подобрался, его красивая одежда выглядела неряшливо. Корт, кажется, даже разглядел пятно на рукаве.

– Я ждал тебя, – спокойно сказал Корт, когда атлург вошёл в лурд.

Губы Гвирна дёрнулись, как будто он хотел съязвить что-то в ответ, но вместо этого просто кивнул. Корт пригляделся к правителю. Весь его внешний вид – выражение лица, гордо вскинутый подбородок, прямая спина – по-преженму выражал твёрдость и решительность. Но за этой видимой стойкостью, где-то в глубине глаз, Корту почудилось что-то иное. Свойственное не Кангу, а простому мальчишке, взвалившему на свои плечи слишком много: страх, растерянность?

Корт не стал играть на слабостях Гвирна. Не потому, что ему было жаль молодого атлурга, а потому что Корт больше не собирался играть в игры. Ни с кем, и меньше всего – со своим главным противником.

Гвирн без приглашения, как-то рассеянно, подошёл к столу и сел напротив Корта. Некоторое время оба молчали. Корт ждал, а Гвирн, кажется, задумался. Он слегка покусывал нижнюю губу, что выдавало беспокойство. И ещё невнимательность – ни в какой другой ситуации, никогда раньше Гвирн не позволил бы чужому человеку заметить проявления своих чувств.