Текст книги "Ты под моей кожей (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Глава 12. Поддаваясь желанию
Ксения
Не знаю сколько мы просидели в таком положении. Шевелиться не хотелось категорически. Но неожиданно пошёл мокрый снег, большими белыми хлопьями, оседая на плечи и волосы. Отстранилась от Миши и подставила лицо снежинками, счастливо улыбаясь первому снегу. Обожаю это явление природы с раннего детства. Есть в нём что-то волшебной. Будто маленькие белые снежинки способны одним только своим видом очистить всё вокруг.
Кинула взгляд на Мишку и увидела, что он улыбается, не сводя с меня взгляда.
– Чего ты так смотришь? – смутилась я.
– У тебя невероятная улыбка, – Мишка вдруг коснулся пальцем уголка моих губ, будто хотел поймать улыбку. – Я люблю, когда ты улыбаешься.
Снова засмущалась. Но улыбаться не перестала.
– Нужно возвращаться, – сказала нехотя, допивая остывший кофе, который всё равно был невероятно вкусным.
– Нужно, – в глазах мужчины проскользнула грусть.
Сама не хочу нарушать это уединение, эти сладостные минуты единения наших душ. Но нужно идти домой. У Никиты сегодня день рождения, а я и так половину дня провела вне дома. Будет совершенно невежливо оставить его одного этим вечером, ведь я обещала накрыть на стол и устроить маленький праздник.
Мы шли обратно медленно, неторопливо. Желая как можно дольше насладиться обществом друг друга. Желая как можно дольше не отпускать чужую ладонь.
Неожиданно, Мишка отпустил мою ладонь и бросился на дорогу прямо перед летящем на полном ходу автомобилем. Я в ужасе закрыла рот ладонями, смотря за тем, как мужчина делает акробатический прыжок через машину и оказывается на другой стороне улицы. Машина остановилась, и из неё высунулся лысый мужчина, который стал кричать на Мишку:
– Ты парень совсем сдурел? Что за шутки? Совсем молодёжь с катушек слетела со своими компьютерами. Это не компьютерная игра, а жизнь!
Сплюнув на асфальт, мужчина сел за руль и уехал.
Перебежала дорогу и подошла к Мише, который сидел на сырой от талого снега земле и что-то прижимал к груди. Сначала подумала, что он повредил руку.
– Миш, ты сдурел? Ты зачем на дорогу бросился? – я присела рядом с мужчиной на корточки.
Миша безмолвно положил мне на колени маленького щенка, который стал жалобно скулить и жаться ко мне в поисках тепла.
– Маленький какой, – заворковала я, поглаживая влажную шерсть малыша. – Замёрз, кроха, – расстегнула куртку и прижала щенка к груди, грея его теплом своего тела.
Увидела, что Миша морщится от боли.
– Что-то болит? – придерживая щенка, чтобы он не выпал из-под куртки, подползла к Мише. Плевать на то, что вся промокла и стала грязной.
Мишка покачал головой и поднялся. Увидела, что рукав ветровки порвался, а кожа на бицепсе вся стесана в кровь.
– Миш, у тебя кровь, – поднялась следом за ним. – Нужно обработать рану.
– Дома обработаю, – мужчина улыбнулся и погладил торчащую из моей куртки голову щеночка. – Ничего страшного, до свадьбы заживет.
– Я помогу, – настойчиво говорю я, находя ещё один повод, чтобы побыть наедине с мужчиной подольше.
– Бося, – к нам подбежала женщина средних лет, – куда же ты побежал, глупый? Спасибо огромное, молодой человек. Если бы не Вы… Я даже понять ничего не успела, как он на дорогу выскочил. Отвернулась на минутку, а его уже нет. Больше без поводка гулять не отпущу. Повезло Вам, девушка, с женихом. Он у Вас герой.
–Да, он самый лучший, – глядя прямо в серые глаза Мишки, ласково сказала я, обращаясь только к нему.
Увидела, что Миша смутился. Мой сильный мужчина смутился от простой похвалы.
Протянула щенка женщине, которая горячо продолжала благодарить Мишку. Она тут же прижала питомца к груди и стала целовать мордочку щенка, на что тот довольно тявкал.
– Спасибо за добрые пожелания, – улыбнулась ей. – И будьте впредь внимательнее. До свидания, – взяла мужчину за руку и потащила за собой домой.
В квартире свет горел только в комнате. Заглянула в щелку, увидела, что Ник сидит за компьютером в наушниках и явно не слышит, что мы пришли.
– Иди в ванную, – скомандовала я, стягивая грязную куртку с плеч. – Давай и твою постираю.
– Она порвалась, зашить уже не получится. Выбросить придётся, – морщась от боли, Миша с моей помощью снял куртку с повреждённой руки. От вида крови стало не по себе. Завела мужчину в ванную комнату, закинула вещи в стиральную машинку и побежала на кухню за аптечкой.
Миша сидел на краю ванной в одних джинсах. Взгляд против воли скользнул по его торсу. Блин! Какой же он красивый! Идеально сложенный.
Поставила чемоданчик с медикаментами на стиральную машинку и достала перекись, начиная аккуратно промывать рану мужчины. Миша морщился, но стойко терпел, не издавая ни звука. Аккуратно обмотала чистым белым бинтом руку и довольно выдохнула, когда завязала красивый бантик.
Занятая обработкой раны, совсем не заметила, что моё лицо находится всего в нескольких миллиметрах от лица Мишки. А мужчина заметил. Судя по его тяжёлому дыханию и почерневшим глазам, которые неотрывно смотрели на мои губы, он уже давно заметил. Нервно облизала губы.
Отложила бинт в сторону и переместила руки на затылок Миши. Начала поглаживать короткие жесткие волосы. Он закрыл глаза и хрипло выдохнул:
– Ксюшенька, не надо.
Но разве могу я остановиться, когда он млеет от такой незамысловатой ласки? Когда я сама не могу убрать руки? Когда чувствую острую необходимость касаться его? Рука скользнула на щёку мужчины. Пальчики коснулись полных губ. Миша открыл глаза и захватил мой указательный палец в плен. Поцеловал сначала, а потом обхватил губами, мягко посасывая и выводя узоры на подушечке языком. Меня прошибло током. Затрясло похлеще стиральной машины, которая сейчас отжимала бельё.
– Мишка, – простонала я, вцепляясь другой рукой в его плечо, – что же ты творишь?
– С ума схожу, – поцеловал костяшки рук, выпуская палец из горячего плена губ. – Даже представить не можешь, как действуешь на меня.
Обхватила его лицо обеими руками и порывисто прижалась к мужским губам в неловком поцелуе. Миша сначала не ответил, а потом сильные руки сжали мои бёдра, и жадные губы набросились на мой рот. Полный неприкрытого желания поцелуй стёр все мысли из головы.
Мужчина подхватил меня под попу и усадил на стиральную машинку, не обращая внимания на то, что тюбики посыпались на пол. Провёл рукой по спине вверх, задирая край свитера и касаясь оголённой кожи спины сухими пальцами. Оставляя пылающие следы на чувствительной коже. Захныкала в его рот от переизбытка чувств и дернула его за волосы, притягивая ещё ближе к себе. Вжимаясь в него так плотно, что почувствовала, как в развилку между бедрами вжимается напряжённая плоть Миши. От этого прикосновения меня выгнуло дугой. Захотелось, чтобы все преграды в виде одежды исчезли.
– Дюймовочка моя, – оторвавшись на миг от моих губ, прошептал Миша.
Его хриплый голос, его сильные руки, которые лихорадочно гладили спину, зарывались в волосы, его горячее тело, которое я чувствовала каждой клеточной своего, его жадные губы: всё это возносило до небес, до восхитительного чувства эйфории. Низ живота ныл, и я задрожала от переизбытка эмоций.
– Чувственная, нежная, – шёпот в губы.
Прижимается влажным лбом к моему, целует кончик носа.
– Мишка, – крепче сжимаю его бёдра ногами и, от избытка чувств, начинаю целовать его волосы, глаза, нос, приоткрытые губы. – Мишенька... Ты такой чудесный, такой… невероятный. Самый лучший, Мишенька.
Заглянула в серые глаза. Слов мне не хватало. Не могла я выразить всё то, что сейчас кипело на душе. Всего за несколько часов мне хватило для того, чтобы полюбить Мишку. Не влюбиться, а полюбить. Сначала то, что я чувствовала было влюбленностью, страстью, влечением. А сейчас я полюбила его душу. Чистую, добрую и открытую. С таким мужчиной не страшно. За его спиной ты будешь, как за каменной стеной. И уверена, что он будет потрясающим отцом.
Слов не хватало, но мои глаза говорили за меня. Видела, что Миша понимает. Ловит обрывки клубящихся в душе эмоций в моих глазах. Понимает. И отвечает тем же.
Краем уха слышу скрип двери. Бледнею и дергаюсь в руках Миши. На лицо мужчины набегает тень. Нежность в его глазах сменяется злостью. Миша отстраняется и натягивает футболку на тело. В последний раз кратко прижимается поцелуем к моим губам и выходит из ванной комнаты. Я остаюсь сидеть на стиральной машинке. Потерянная. Разгоряченная. Страстно желающая оказаться вновь рядом с Мишей. Почувствовать его губы не только на своих губах. Почувствовать его на себе. В себе.
От этих мыслей стало невыносимо жарко. Сняла заляпанную грязью одежду, бросила её в ведро и залезла под прохладные струи воды, пытаясь охладить свои мысли. Но мысли потекли не в том направлении. Совершенно не в том. Представила, что Мишка возвращается обратно. Вваливается в ванную и ныряет под струи воды. Целует жадно, несдержанно, без всякой нежности. Показывая всю силу своего желания. Пальцами скользнула по животу вниз к развилке бёдер, прикрыв глаза и представив, что это руки Миши касаются моего тела. Хватило одной картинки, чтобы волна наслаждения накрыла меня.
От переизбытка эмоций, которые я пережила за сегодняшний день, почувствовала себя опустошённой. Опустилась на дно ванной и прижала ноги к груди. Вода струями била по голове и спине, смывая усталость. Я просидела так минут десять, приводя свои мысли в порядок.
Завернулась в полотенце и выглянула в коридор. Ботинок Миши не было. Ушёл. Разочарованно вздохнула. Зашла в комнату, где сидел Никита. Парень снова был в наушниках, поэтому моего появления не заметил. Заглянула через его плечо и увидела, что он просматривает страницу Леры в инстаграме. Парень открыл одну фотографию, где девушка стояла в профиль, и курсором мышки обвел нос, контур губ, подбородок и шею. Чётко поняла, что Никита в неё влюблён. Не станет мужчина рассматривать фотографии безразличной ему девушки, не станет оглаживать овал её лица. Только почему Ник тогда солгал? Почему сказал, что она его не интересует? Почему сказал ей, что не помнит её? Ведь помнит и хорошо знает, раз страницу в социальных сетях нашёл.
Достала вещи из шкафа и ушла на кухню одеваться.
В голове было сотни мыслей, а в душе теплилась надежда.
Видела взгляд Леры на Ника. Растерянный, но в то же время радостный. В её взгляде не было презрения или жалости, которая обычно промелькивала на лицах людей, которые видели положение Никиты. Лера видела перед собой парня. Мужчину, который её привлекал. Пока не знаю насколько, но эта симпатия явно взаимная. Что если… что если я найду способы свести их вместе? Что если я устрою счастье Ника и стану счастливой рядом с Мишей?
Глава 13. Расставляя точки
Ксения
С рассеянной улыбкой на губах, мою чашку из которой пил Миша. Чувствую, что уже начинаю скучать по нему. Прошло меньше получаса, а мне хочется оказаться рядом.
– Где была? – Никита вкатывается на кухню, вырывая меня из мыслей и жутко пугая.
Вскрикиваю и роняю чашку на пол.
– Извини, не хотел напугать, – виновато говорит парень.
Сажусь на корточки и собираю осколки. Хорошо хоть чашка была пустая. Ник молчит, но я чувствую его изучающий взгляд на себе. Ждёт ответа на свой вопрос. А что мне ему ответить? Гуляла с Мишей? Делаю вид, что занята и забыла о его вопросе. Отворачиваюсь к нему спиной и начинаю раскладывать картофельное пюре по тарелкам. Ставлю тарелки на стол, достаю салат из холодильника. Каждое движение получается дерганым, потому что Ник не сводит с меня глаз.
– Перестань на меня так смотреть, пожалуйста, – прошу тихо, не поднимая глаз.
– Ты не ответила на мой вопрос, Ксюша, – настойчиво.
– Гуляла.
– Где?
– В парке.
– Одна? – вытягивает из меня по слову.
– С Мишей, – щеки начинают гореть, и я старательно прячу лицо.
Никита подъезжает ко мне и пытливым взглядом заглядывает в лицо:
– Ты влюбилась в него?
– Нет, – слишком быстро отвечаю я.
– Брось, Ксюнь, тут все свои, – парень хватает меня за руку. – Ксюш, он тебе нравится?
Машу отрицательно головой, прикусывая губы. Никита хмыкает, отпускает мою руку, и подъезжает к столу. Берёт в руки вилку и с невозмутимым видом начинает есть. Снова чувствую перед ним вину. Никитка не задаёт лишних вопросов, не лезет в душу, знает, что я сама расскажу, если захочу. Но знаю, что его цепляет моё молчание. Думает, что я ему не доверяю. А я себе не доверяю. Самой себе.
Иду в комнату и достаю из середины стопки вещей припрятанный подарок. Копила на него полгода и с нетерпением ждала увидеть реакцию Ника на свой подарок.
Поставила на стол перед ним чёрную коробочку. Никита с неверием посмотрел на меня. Открыл её и расплылся в улыбке.
– Ксюнь, это ведь так дорого. Зачем?
– Я могу побаловать своего любимого человека? – спрашиваю с улыбкой, наблюдая за тем, как Ник надевает часы на руку.
– Спасибо большое, Ксюш. Я так их долго хотел.
– Я знаю, – ласково улыбаюсь и кладу руку ему на плечо. – Поэтому и купила. Знала, что ты обрадуешься.
– Обожаю тебя, Ксюш, – вдруг серьёзно говорит Ник. – Не за часы, а за всё, что ты делаешь для меня.
– И я тебя, – растрогавшись, шмыгаю носом и бросаюсь к нему в объятия. – Если бы тебя не было рядом всё эти годы, не знаю, где бы я была. Ты выдержал моё постоянное подавленное настроение, моё недовольное лицо и срывы. Знаешь, в своей медицинской карточке я увидела, что мной мама забеременела во второй раз. До этого у неё был выкидыш. Тогда я плакала и думала… я думала о том, что если души людей действительно переселяются, то я хотела бы встретить человека, в котором живёт душа моего не родившегося братика или сестрички. А потом я встретила тебя. Ты стал мне самым близким человеком. Стал моим другом, братом.
Никита поцеловал меня в висок. Он ничего не говорил, потому что особо говорить то было не о чем. Наши взаимные чувства выражались в отношении друг к другу, в заботе и уважении.
– Пойдём смотреть "Рапунцель"? – спрашивает тихо, поглаживая по руке.
– Ты ведь ненавидишь этот мультфильм, – фыркаю я.
– Зато ты любишь, – отвечает просто. – Может в этот раз смогу разглядеть, что тебе так нравится в нём.
– Ладно, – смеюсь.
Через десять минут устраиваемся поудобнее на кровати и включаем мультфильм на ноутбуке. Ник сидит, облокотившись на подушки, а я положила голову ему на колени. Проходит минут двадцать, когда я тихо говорю:
– Я люблю Мишу.
Ник прикручивает звук, но не останавливает фильм.
– Я впервые влюбилась, Ник. Полюбила. Не, как друга, а как мужчину.
Ник молчит, давая возможность мне выговориться.
– Я его увидела впервые, когда бегать пошла. Позавчера. Он смотрел на меня так странно, а в лицо его взглянула и влюбилась. С первого взгляда. В глаза его, в лицо, в фигуру. А он сегодня позвал меня гулять. Просто гулять. В парк. Кофе мой любимый купил. И разговаривали мы с ним. Я ему про маму рассказала и про отчима. Ему захотелось открыться, понимаешь? А он потом щенка спас. На дорогу выскочил прямо перед машиной. Я... – говорю сбивчиво, путаясь в словах, в собственном дыхании. – Я не могу, Ник, он такой… такой…
– Самый лучший? – подсказал парень, накручивая прядь моих волос на свой палец.
– Да. Невероятный, – киваю согласно. – Рядом с ним кости в желе превращаются. И уютно невероятно. Каждое мгновение задержать хочется. С тобой тоже уютно, но иначе. Он будто одно целое со мной. Будто идеальная деталь. Будто его специально для меня сделали. И мне касаться его хочется постоянно. И вообще. Всего его хочу, – не стыдно Нику говорить о таких вещах.
– И он тебя хочет, – Никита щёлкает меня по носу.
– С чего ты взял?
– Я мужчина, дорогая моя, – слышу по голосу, что Ник улыбается. – Ты когда из ванной вышла, мне казалось, что он тебя сожрет. У него стояк каменный в штанах был.
– Ник! – возмущаюсь я.
– Что? Я себя лишним почувствовал. Думал сбежать незаметно. От ваших гляделок жарко даже мне стало. Специально сказал Мише, что ты моя жена.
– Сказал? – я села на кровати. – Он же меня изменщицей считать будет. Я же… Боже! Кошмар какой. Я же целовалась с ним. Миша решит, что я падшая женщина.
– Не решит. Он в тебя влюблен уже семь лет.
– Что? – я хмурю брови.
– Ты помнишь, кто тебе медведя этого подарил? – Ник указывает в угол комнаты, где сидит плюшевый медведь.
– Смутно.
– Он несколько месяцев каждую неделю приезжал в детский дом и смотрел на тебя. Может и больше, но два месяца точно. Я за ним наблюдал.
– Это что же получается? А… что… а вдруг…
– Не думаю, что он следил за тобой. Слишком был удивлён, когда увидел меня. Следил бы, знал, что мы вместе живём.
Вдруг в голове четко всплыла картинка – я сижу на качелях, и ко мне подходит взрослый парень. Высокий и широкоплечий. Протягивает мне медведя и улыбается так, как мама всегда улыбалась, когда смотрела, как я ем. Он показался мне таким добрым тогда. Я ему улыбнулась и в щеку поцеловала. И сама смутилась и убежала. Я тогда ещё перед сном его представляла. Мечтала, что встречу его ещё раз, что у нас завяжется с ним разговор. Даже свадьбу представляла. Но больше его не увидела. Образ Мишки из головы стёрся за семь лет. Да и не разглядела я его тогда толком. Только широкие плечи и добрую улыбку.
– Разве так бывает?
– Бывает, Ксюнь. Я узнал, что его сестра родная… а ладно... – обрывает себя на полуслове и машет рукой.
– Ты про Леру что-то хотел сказать? – спросила аккуратно.
– С чего ты взяла?
– Видела сегодня, как ты фотографии её рассматривал, – забавно видеть, как Никита краснеет. – Так всё-таки нравятся тебе такие девчонки? Как ты там сказал? Силиконовые куклы?
– Она не силиконовая кукла. Всё у неё своё.
– Я знаю. По ней видно. Просто слишком много макияжа.
– Без макияжа она красивее, – в голосе Ника проскальзывает нежность.
– Ты её любил? – задаю единственный интересующий меня вопрос.
– Сложно сказать. Но был влюблён точно.
– А сейчас?
– Я не видел её три года. Думал, что влечение прошло. Перестал искать её по всем социальным сетям. Кроме имени ведь не знал ничего. А потом... Сама знаешь. Тогда я понял, что не забыл. Миша дал вчера свой контакт для связи, а она у него в друзьях.
– И к какому выводу пришёл?
– Что по-прежнему на ней клинит, – честно признался Ник.
– И что делать собираешься?
– Ничего. Кому нужен инвалид? – горечь в голосе.
– Ты не инвалид! – я злюсь.
– Ксюнь, ты можешь говорить что угодно, но я инвалид. Я сижу в кресле, работаю из дома, никуда не выхожу. Я даже не знаю, смогу ли я иметь детей или нет. Врач сказал, что всего пять процентов вероятность. Я не смогу ходить с ней в кино, не смогу защитить её в случае чего, не смогу на руках носить.
– Она сама защитит тебя. Она девушка боевая, – улыбаюсь я. – Кино можно и дома посмотреть, а на руках меня ты возишь? Возишь. В чём проблема?
– Ты не понимаешь, – Ник качает головой.
– Понимаю только одно – ты снова начинаешь жалеть себя. Лера смотрела на тебя без жалости. Ей плевать было на то, что ты в кресле. И то, что ты из дома не выходишь. Коляска тут не при чём. Ты просто прячешься от людей. Пока ты сам не проработаешь свою проблему вот тут, – пальцами стучу по виску, – тебя и будут воспринимать окружающие инвалидом. Ты просто боишься увидеть жалость в чужих глазах.
Вижу, что Никита злится, когда слышит правду, и собирается возразить. Набирает в грудь воздух, а потом медленно выдыхает:
– Ты снова права.
– Я не вижу в тебе инвалида. Ты по-прежнему мой Ник, с которым мы делали проказы, который взял меня под крыло с первых моих дней в детском доме. Ты ведь почти со всем справляешься сам. Сам моешься, в туалет ходишь, пересаживаешься в кровать. Ты уже научился жить сам. Только готовить тебе нужно и всё. Ты не станешь обузой, понимаешь?
Никита кивает. Вижу, что в голове у него идёт борьба.
– Я верю, что судьба неслучайно столкнула вас снова вместе, – положила ладонь на его плечо и ласково сжала. – Знаю, что ты будешь счастлив. И у тебя будет трое детей.
Ник улыбается.
– Тогда давай спать. Вижу, что тебе нужно подумать.
Ник кивает. Закрываю ноутбук, выключаю в квартире свет и ложусь в свою кровать. Говорю, глядя в темноту:
– Спокойной ночи, Ник. Мы с тобой обязательно будем счастливы.
Глава 14. Борясь с собой
Михаил
– Виски безо льда, – говорю бармену, садясь за барную стойку.
Окидываю взглядом бар, в котором оказался. Девушки в откровенных нарядах, которые больше открывают тела, чем скрывают от чужого взгляда, извиваются в танце, позволяя похотливым мужским взглядам скользить по изгибам их тела. Пьяные мужчины, которые гогочут и лапают несопротивляющихся девушек. Громкая музыка, которая бьёт по ушам и заставляет меня морщиться. Нечасто оказываюсь в таких заведениях. Никогда не считал приемлемым заводить связь на одну ночь. С детства вбили в голову, что любую женщину нужно уважать, не зависимо от возраста и статуса. Даже если она вызывает антипатию. И если у тебя нет серьёзных намерений, то держи своего друга в штанах.
На барную стойку опустился стакан с янтарной жидкостью. Выпил залпом, попросил повторить.
– Привет, красавчик. Скучаешь? – на плечо опустилась женская ладошка.
Слишком крупная, слишком тяжёлая, слишком длинные ногти. Всё слишком. Потому что не её. Не нежная ладошка с тонкими пальчиками и аккуратными короткими ноготками.
Мысленно чертыхнулся и опрокинул в себя второй стакан. Жидкость обожгла горло. Не могу не думать о ней. Не могу не вспоминать. Особенно, когда узнал вкус малиновых губ. Когда почувствовал изгибы совершенного тела под ладонями. Когда узнал, как она сладко, невинно стонет в мои губы, прижимаясь маленькой грудью к моей. Слишком много я узнал, чтобы суметь выкинуть из головы эти воспоминания. Слишком искушающие. Сладкие. Запретные.
Решил напиться, чтобы хоть на мгновение забыть о чужой женщине, но пьяный мозг, будто в насмешку, подкидывал мне воспоминания надельной давности. Она на стиральной машинке. Я между её разведенных стройных ножек. Упираюсь напряжённой плотью в развилку идеальных бёдер, которые обтянуты лишь тканью синих джинсов. Если бы не гребанная преграда, я бы оказался в ней. В тесной глубине любимого тела. Понял, что снова возбудился. От одного только воспоминания о Ксюшиных губах. Сжал рукой стакан, сжимая гранёные стенки.
Девушка позади оказывается слишком настойчивой. Скользит ладонями по моей груди и кладёт руку на пах, сжимая мою напряжённую плоть сквозь ткань джинсов.
– Смотрю, ты уже возбудился, – она прикусывает мочку моего уха, и я дергаюсь от отвращения.
Мотнул головой, избегая прикосновения, и убрал настойчивые женские руки со своего тела. Бросил холодно, не оборачиваясь:
– Знакомства меня не интересуют.
– Больно надо, – фыркнули из-за спины.
Выпил третий стакан виски и почувствовал, что меня повело с непривычки. Пил крайне редко, исключительно по праздникам. Положил деньги на барную стойку и направился на улицу. Морозный воздух на мгновение помог собрать мысли в кучу. На улице шёл снег. И я снова вспомнил о Ксюше. О её счастливой улыбке и неприкрытой радости, когда увидела белые хлопья снега. Дюймовочка радовалась простым мелочам. Ловила ладошками белые хлопья. И улыбалась. Улыбалась так, что дыхание захватывало. Смотрел и не мог насмотреться.
Запахнул куртку на груди и медленно побрел в парк. Домой идти не хотелось. В замкнутом пространстве я метался, как зверь. Не мог найти себе места. Тянуло спуститься на первый этаж. Забрать её. Затащить к себе домой и не отпускать. Требовать, чтобы она развелась. Чтобы стала моей. Навсегда.
Но понимаю, что не имею права. Понимаю, что буду последней сволочью, если заставлю её бросить Ника. Понимаю, что я бы бился за неё, будь Ник здоровым парнем. Если бы мы были равными соперниками. А так…
Вчера встретил Ника в подъезде. Парень приглашал зайти. Смотрел странно, будто знал обо всём. Будто догадывался, что я люблю его жену. Отказался. Хотя соблазн был велик. Увидеть её, невзначай коснуться.
Но понял, что если увижу её, то снова не сдержу руки при себе. Накинусь на неё с поцелуями. И все стены, которые я строил в своей голове, убеждения о том, что этой девушки нельзя касаться рухнут.
Ветер бьёт в лицо, швыряя ледяные снежинки в глаза. Недовольно щурюсь. Холодно, но идти домой не хочу. Знаю, что опять застыну у двери их квартиры. Снова буду прислушиваться к звукам в квартире. Снова будут бороться с собой. Со своим желанием нажать на звонок.
Сел на лавку в парке, предварительно стряхнув снег, и достал из кармана куртки телефон. Разблокировал экран и зашёл в галерею. Открыл фотографию Ксюши, единственную, которую смог найти на странице Ника. За неделю изучил фотографию досконально. Знаю каждую тень, каждую складку на её платье. Знаю, как лежат волосы на худеньких плечах. Представлю даже с закрытыми глазами. Чертыхнулся. Снова мысли только вокруг неё. Палец дрогнул, когда отправил фотографию в корзину. Нельзя. Забудь, придурок. Не мучай ни себя, ни её.
Тогда на кухне хотел её поцеловать. Уже предвкушал вкус её губ. Представлял её маленький язычок, который скользнет по моим губам. Она стояла и хлопала своими глазами. Голубыми и бездонными, как море. И я сдержался. Вспомнил о том, что через стенку в инвалидном кресле сидит её муж. С титаническим усилием отстранился от неё. Вышел на улицу, не обращая внимания на промозглый ветер. Закурил, вдыхая едкий дым. А в носу до сих пор запах её был. Нежный, едва уловимый, что от волос её исходил. Сжал кулаки, когда представил, как распущу их, как пальцами в них зароюсь, шелковистые пряди через пальцы пропуская.
Выглянула в окно. Маленькая, потерянная. Прижалась лобиком и смотрела на меня влажными глазами. А я снова взгляд отвести не мог от неё. Смотрел, пожирал каждую эмоцию на нежном личике. Увидела футболку, что Лерка мне подарила на день рождения и улыбнулась. Расцвела. Не смог не улыбнуться в ответ.
Позвал её к себе на улицу. Потому что остро в ней нуждался.
Хотя бы просто постоять рядом, чтобы не чувствовать, что где-то рядом находится её муж. Просто послушать её голос. Думал, что она не согласиться. Видел, что борется со своими чувствами. Но ошибся. Ксюша вышла ко мне. Позволила взять за руку и переплести пальцы. Отвести в парк. Гладил тонкое запястье, где бился часто пульс малышки, и млел. От её близости. От того, что её сердцебиение участилось рядом со мной.
Совсем не ожидал, что она начнёт рассказывать о себе. О своей жизни. Что доверится мне настолько. Прижимал к себе и мысленно выл. Желал забрать её боль. Забрать все её беды. Позволил плакать на своём плече, прижимая стройное тело к себе.
Слёзы Ксюши рвали душу на куски. Не мог даже в страшном сне представить, что пришлось пережить ей. Такой хрупкой на вид и такой сильной внутри.
Понимаю, что моя напористость её сломает. Испугает.
Но в ванной комнате не смог сдержаться. Не смог устоять, когда она робко прижалась неумелым поцелуем к моим губам. Крышу сорвало окончательно. С громким треском. Вжимал в себя Ксюшу, а в ушах шумело. Не мог остановиться. Гладил жадно, целовал малиновые губки. А потом услышал скрип в коридоре. Вспомнил о Никите. О том, что Ксюшин муж сейчас за дверью находится, пока я его жену целую. И разозлился на себя. За то, что не смог удержаться.
Ушёл, не попрощавшись, и теперь избегаю малышку.
Выворачивает наизнанку, тянет к ней, но я не поддаюсь своим чувствам. Не позволяю себе нарушить запрет.
Засунул телефон обратно в карман и поежился. Совсем холодно стало, не хватало ещё заболеть. Поднялся со скамейки и побрел домой. В окне на первом этаже горел свет. Шторы не были задернуты, и с улицы открывался прекрасный обзор на маленькую кухоньку. Встал за деревом, чтобы меня не было видно, и стал наблюдать. Ксюша ходила по кухне, наводя порядок. Волосы собраны на макушке в пучок, открывая вид на тонкую шейку. В голове вспыхивают воспоминания о том, как губы целовали кожу, как ловили удары пульса под тонкой кожей. Маленькая моя.
Виском прижался к стволу дерева. Было дико холодно, но я не мог уйти. Не мог упустить возможности наблюдать за ней. Любоваться ею. Хоть так. Издалека. Не имея возможности коснуться.
Будто почувствовала мой взгляд. Подошла к окну и прижалась лобиком к стеклу и уставилась в темноту за окном. Увидел, что лицо Ксюши осунулось, а под глазами залегли синяки. Кажется, малышка не спит совсем. Ксюша подышала на стекло и пальчиком нарисовала сердечко. Улыбнулась грустно и тут же стёрла рукавом свитера. Отошла от окна и задернула штору, перекрывая обзор. Через несколько минут свет на кухне погас.
Постоял под деревом ещё несколько минут и нехотя поплелся домой. Возле тёмно-синей двери на первом этаже замер. Снова боролся со своим желанием позвонить в дверь. Сесть на холодные ступени и ждать, как верный пёс, когда она выйдет.
Здравый рассудок победил. Ударил зло в стену кулаком и стал подниматься по лестнице. Стоило попасть в домой, как в тепле меня тут же развезло. Непривычная доза алкоголя ударила в мозг, и я провалился в сон, едва голова коснулась подушки.
