Текст книги "Невеста по случаю (СИ)"

Автор книги: Екатерина Каблукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Но почему тогда Рой отказался ехать? Он ведь – глава совета, – удивилась я. Графиня улыбнулась.

– В те времена Лагомбардия была княжеством, как и Риччоне. Семейство Альбиццы правило ей, именно они и захватили эти крепости, и после войны княжеству пришлось выплачивать огромные суммы Лаччио, вдобавок к Лаччио отошла часть земель, страна бедствовала, чем и воспользовались Алайстеры. Возглавив множество недовольных граждан, они ворвались во дворец и свергли Альбиццы. Затем их судили за предательство страны, главу рода казнили, остальных приговорили к изгнанию.

Она задумчиво помешала напиток в чашке небольшой ложкой.

– И Алайстеры стали правителями? – спросила я. Графиня покачала головой:

– Не совсем. После Альбиццы знатные семьи стали опасаться единоличного правителя. Так были созданы Совет, в разное время насчитывавший от трех до пятидесяти представителей знатных родов, и д’орез, что на языке древних означает золотой. Все они избираются на всю жизнь, и лишь смерть может освободить их от служения интересам республики. Номинально главой считается все-таки д’орез, и, прикрываясь этим, Делрой хотел избежать визита, но тогда пастыри потребовали в качестве гаранта присутствие Кариссы, – графиня осеклась и виновато посмотрела на меня.

– Сестра принца, жена д’ореза и кузина Алайстера, – кивнула я, – идеальный расклад.

– Добавьте к этому те глупые слухи, которые эти дети постоянно распускали об увлечении Делроя своей кузиной! Даже Козимо в какой-то момент поверил, особенно когда мой сын виртуозно разрушил вторую помолвку кузины со стариком Джельсомино!

– Это были всего лишь слухи? – растерянно переспросила я, вспомнив слова Козимо, сказанные на вилле.

– Именно. Признаю, их шутка слегка затянулась. Я пыталась намекнуть, что они слишком заигрались, но Делрой всегда игнорировал слухи, а Кариссе было забавно… – графиня повторила, словно пробуя слово на вкус, – Забавно… Все закончилось, лишь когда племянница по-настоящему влюбилась в Лоренцио. Что она в нем нашла, я не знаю, но это уже другой вопрос!

– Он – добрый… заботливый… честный… – начала перечислять я.

– Сплошная скучная добродетель! – рассмеялась женщина. Я пожала плечами:

– Возможно, Кариссе нужен именно такой мужчина – спокойный и надежный.

– Несомненно, ей именно такой и нужен, она и так всю жизнь терпит этих двух интриганов: брата и кузена! – кивнула графиня, – Хотя мне с таким мужем было бы скучно… да и вам тоже.

– Ну, я далеко не загадываю, – пробормотала я.

– Почему? – она с неприкрытым интересом смотрела на меня.

– Я – реалист… – попыталась пояснить я и осеклась, вспомнив, как недавно то же самое говорила её сыну. Тогда он не поверил мне. Судя по всему, его мать тоже не поверила:

– Неужели? – она даже не пыталась скрыть улыбку. Я промолчала, и графиня предпочла сменить тему разговора, – В любом случае Кариссе очень повезло с мужем. Главное – Лоренцио ее любит, и как только она оправиться от своих недомоганий, будет считать себя самой счастливой женщиной в мире… Ну а вы, Лиза?

– Я? – я снова вздрогнула, пытаясь понять, что она имеет в виду.

– Да, скажите, вы счастливы? – она смущенно улыбнулась и разгладила несуществующую складку на платье, – Видите ли, все это время меня гложет чувство вины из-за того, что мы вновь побеспокоили вас….

– Не берите в голову! Никакого беспокойства, – возразила я, несколько смущенная её словами.

Графиня вновь улыбнулась и встала:

– Что ж, рада, если вы не держите на меня зла. Мне пора отдать распоряжения на кухне: как я поняла, на вилле будут гости. Знаете, на самом деле, я уже жду, когда мой сын женится: тогда его жену будет волновать, достаточно ли на кухне провизии!

– Может быть, я смогу помочь? – вставать не хотелось, графиня покачала головой:

– Дорогая моя, пока у вас есть возможность – просто наслаждайтесь покоем. Уверяю вас, обязанности хозяйки от вас никуда не уйдут!

Она вошла в дом. Я пристально смотрела ей вслед. Рой говорил, что его мать ничего не делает просто так, значит, и все ее фразы неслучайны. Оставалось только понять, для чего именно вдовствующая графиня затеяла этот разговор. Но думать не хотелось.

Хотелось просто сидеть и смотреть на город, подрагивающий в знойном мареве летнего дня. В отличие от Лагомбардии, здесь не было освежающего бриза, то и дело дующего с моря, и жара казалась почти невыносимой. В воздухе разливался аромат роз и жимолости. Я лениво наблюдала, как над идеально круглыми клумбами летали бабочки.

– А, вот ты где! – голос Роя ворвался в мои мысли. Я открыла глаза – и когда только успела задремать! – и повернулась к нему:

– Ты вернулся?

– Ты сомневалась? – он подошел ко мне, но садиться не стал, бросил взгляд на городские крыши, скривился, – Ужасный город.

– Тогда почему мы здесь?

– Мы не можем просто так уйти, слишком уж много людей видели меня. Тем более пастыри…Вернись я в Лагомбардию, это будет расценено как оскорбление веры. А мне бы не хотелось давать повод к официальному общению с Верными Гончими Псами Создателя, – он все-таки сел, приказал слуге принести фьён и лимонад для меня, затем вздохнул – Придется пожить здесь какое-то время. Надеюсь, ты не против?

– Ты же знаешь, что нет, – я улыбнулась, он дождался, пока напитки разольют по кубкам, положил свою ладонь поверх моей:

– Уверяю, это ненадолго. Основные кандидатуры Пастыря уже известны, я наложу вето на Иеронимо, он редкостный негодяй, к тому же, по слухам, был слишком близок к Лаччио и не раз пытался действовать в их интересах. Право для Козимо мы оставим на второй тур, если он будет. Юлиуса в расчет не берем – он лишь в прошлом году назначен в Риччионе и еще никак не проявил себя. Герцогство Медилано должно отвергнуть пастора Францеско, он слишком алчен и любит юных певчих. Франки откажут своему Раулю – он слишком нужен их королю. Остается трое. Каждый их них, в принципе, в равной степени мне безразличен, но устраивает большинство, поэтому я смирюсь и не буду затягивать выборы. Как только они состоятся, и Лаччио снимет запрет на использование порталов, мы отправимся в Лагомбардию. В конце концов, найти точки влияния на Истинного Пастыря или на тех, кто входит в его окружение, можно и позже.

– Запрет на использование порталов? – переспросила я.

– С момента прибытия всех кандидатов и до момента избрания Истинного Пастыря в Лаччио вводится запрет перемещений с помощью порталов, а выезд из города происходит только с особого разрешения.

– Вот почему ты отказывался приезжать?

– Отчасти. Это тебе мама уже рассказала?

– Да, как и то, что ты и Карисса… – я прикусила губу, понимая, что выдала себя.

– Я и Карисса? – не понял он.

– Неважно… – я попыталась отмахнуться, но он все еще смотрел на меня, и пришлось сознаться, – Я думала… все вокруг говорили, что ты разрушил её брак из-за своей любви…

Серые глаза насмешливо блеснули, я прикусила губу, понимая, что выставила себя дурой. Рой это тоже понял, потому что усмехнулся.

– Радость моя, никогда не слушай сплетни! Они не доведут до добра! – он встал и протянул мне руку, – Пойдем, время к полудню, мама сказала, что ты с утра ничего не ела, да и я уже проголодался!

Я закатила глаза, выражая неодобрение, но позволила увлечь себя в дом. Там, в приятной прохладе, в одной из комнат был накрыт стол на двоих. Рой озадаченно посмотрел на слугу:

– Почему здесь только два прибора?

– Госпожа графиня просила передать, что устала, и предпочитает вздремнуть, – пояснил немолодой слуга. Граф криво улыбнулся и кивнул:

– Хорошо. Ступай, мы справимся сами.

– Мэссэр, – мужчина вышел, а Рой расхохотался:

– Нет, ну каково! Вздремнуть! Это она, которая в жизни ни разу не отдыхала днем!

Я недоверчиво посмотрела на него:

– Хочешь сказать, она сделала это умышленно?

– Разумеется, радость моя! – он откинулся на спинку стула, – Иногда мне кажется, что если бы Истинный Пастырь не умер так удачно, то она придушила его своими руками.

– А ей он чем помешал?

– Помимо того, что отравлял жизнь самим своим существованием и ненавистью к Лагомбардии? – он дождался моего кивка и лишь тогда продолжил, энергично жуя, – На самом деле, именно его я подозревал в отравлении моего отца. В то время граф собирался предоставить Совету закон, по которому весь доход от торговой деятельности пастырей на территории республики облагался бы пошлинами, так же, как и других купцов. Иеронимо узнал об этом. Он исповедовал главу Совета, и тот проболтался. Отец умер. А через три дня главу Совета нашли в своем доме, повешенным. Я опоздал, и доказательств у меня нет, все нити, которые могли привести в Лаччио, оборваны…

По тому, как ровно звучал его голос, я поняла, что Рой до сих пор переживает.

– Твоя мать любила твоего отца? – спросила вдруг я, вспомнив слезы на глазах у графини.

– Да. Очень.

– А ты?

– Мы часто ссорились. Хотя сейчас я признаю, что во многих вещах он был прав, – юности свойственна бескомпромиссность, – Рой замолчал, вглядываясь куда-то вдаль, затем тряхнул головой и вновь продолжил, – так что нам сейчас придется потерпеть этот ужасный город!

– Не понимаю, чем тебе так не нравится Лаччио? – пробурчала я.

– Хотя бы тем, что мне приходится заниматься кучей вопросов, вместо того чтобы просто быть с тобой, – он улыбнулся, заметив мое смущение, – Да, радость моя, я эгоистичен!

– Но, Рой, если бы не Лаччио, то я бы не вернулась, – возразила я, он расхохотался:

– О, уверяю, если бы не было избрания, моя мать наверняка придумала бы что-то другое, чтобы заставить тебя вернуться.

– Но почему?

– Она знает, что я… я люблю тебя, – он вдруг стал очень серьезным, – Лиза…

Рой осекся, словно решаясь, затем сказал:

– Возможно, я слишком, действительно слишком эгоистичен, но я не хочу вновь тебя терять, – он положил свою ладонь поверх моей, – Лиза, выходи за меня замуж!

– Что? – ахнула я, растеряно смотря на Роя. Первую мысль – неужели он догадался о ребенке? – я отмела, иначе он, несомненно, сказал бы об этом.

– Рой, – выдавила я, понимая, что надо что-то сказать, – Я…

Я встала и прошлась по комнате, затем вновь посмотрела на мужчину, сидящего за столом. С одной стороны, был он, граф Алайстер, с другой – вся моя упорядоченная жизнь: друзья, родной город, мама, бабушка… А ведь еще будет ребенок, наш ребенок. И мне действительно не хотелось, чтобы он или она росли без отца, но я не знала, хочу ли я, чтобы это происходило в чужом мире.

Рой молчал, просто смотрел на меня так, будто от этого ответа зависела его жизнь, впрочем, она действительно зависела. Я вдруг вспомнила нашу первую встречу в кабинете полковника, то, как он привел меня сюда, и то, как потом безропотно отпустил обратно. Вспомнила свои слезы, застилавшие глаза, пока я поднималась по лестнице, оставляя за спиной целый мир, наполненный солнечными лучами и интригами.

Я смогу второй раз найти в себе силы уйти вот так же, оставить за спиной все… и его самого. Я вдруг поняла, что хочу вечерами сидеть на террасе рядом с Роем, наслаждаясь прохладой после жаркого дня, обсуждать козни Козимо и интриги пастырей… А ведь еще был ребенок… Наш с ним ребенок…

Я взглянула на него и увидела отражение своих мыслей в его глазах.

– Я не отпущу тебя больше, – вдруг тихо прошептал он, – Никогда.

На душе вдруг потеплело, мир задрожал от слез. Я кивнула, понимая, что не могу сказать и слова. Он вскочил, подхватил меня на руки, закружил, затем бережно поставил на ноги:

– Радость моя!

Этот поцелуй отличался от других. Уверенный, дерзкий, словно он ставил свое клеймо. Я вдруг поняла, что действительно принадлежу ему, без остатка, и ответила с той же страстью, словно утверждая свою власть над ним.

Потом мы долго просто сидели на диванчике в одной из ниш, взявшись за руки, и молчали. Молчали о том, как поняли, что полюбили, о том, что нам было плохо, когда мы расстались, о том, что все теперь впереди, и, хотя в нашей жизни – о, мы в этом были оба уверены – многое неясно, мы все равно будем вместе, потому что мы нужны друг другу.

– Рой, мне надо… – наконец решилась я, понимая, что затягивать дальше бессмысленно, но послышались уверенные шаги, и я осеклась.

– А, вот вы где! – вдовствующая графиня появилась в дверях и замерла, пристально смотря на нас.

– Родная, как спалось? – насмешливо улыбаясь, Рой встал и подошел к матери.

– Отвратительно, ты же знаешь, что я никогда не сплю днем, – отпарировала она, – И если бы не обязанности хозяйки дома…

– Которые тебя чрезвычайно утомили, – услужливо подсказал ей сын. Графиня осеклась и наигранно строго посмотрела на него:

– Именно! Но скажи, дерзкий мальчишка, я правильно понимаю, что ты все-таки решил сжалиться над моим хрупким здоровьем?

– Да, можешь первая поздравить нас, – Рой взял меня за руку и подвел к матери. Она задумчиво взглянула на нас:

– Я надеюсь, вы будете счастливы, так же, как и… – голос предательски дрогнул, она заморгала и отвернулась, украдкой смахнув слезу. Правда, тут же повернулась к нам снова, – Я надеюсь, вы повремените с объявлением помолвки хотя бы до избрания Пастыря?

Я прикусила губу, чувствуя, что краснею: графиня не могла яснее показать своего недовольства выбором сына.

– Зачем? – спокойно спросил Рой.

– Потому что, мой милый, за эти годы ты все-таки умудрился создать впечатление достаточно здравомыслящего мужчины, который вряд ли за два дня смог влюбится настолько, чтобы потерять голову и сделать предложение кузине, которую до этого в глаза не видел, даже если она и похожа на любовь твоей юности, – графиня с легкой насмешкой посмотрела на сына, – Слухи – та вещь, которая почти не касается мужчин, но пагубно отражается на репутации женщины. Поэтому невесте графа Алайстера просто необходимо соблюсти видимость приличий!

– Наши комнаты находятся в разных концах виллы! А ты живешь здесь! – пробурчал Рой.

– Делрой, ты прекрасно понимаешь, что поспешная свадьба подтолкнет слухи. Тем более что твоя избранница похожа на твою кузину, к которой ты столько лет испытывал страсть! И нечего кривиться, мой дорогой, я тебя, между прочим, предупреждала, что ваша с Кариссой любовь к розыгрышам обернётся против вас!

– Время триумфа, дорогая? – поддразнил ее сын. Она качнула головой:

– Триумф я буду испытывать, когда буду приезжать к вам в гости и указывать Лизе огрехи в ведении хозяйства! – она рассмеялась, заметив мое изумление, – Не пугайтесь, милая, мои визиты не будут слишком частыми! Кстати, по поводу гостей: Боно просил передать, что отряд Козимо вот-вот прибудет.

– А Гаудани? – напрягся Рой. Мать с наигранной суровостью взглянула на него:

– Дорогой, если тебе так интересно, найди Боно и спроси. Или же, пользуясь тем, что ты – уже достаточно большой мальчик, поднимись на крышу, посмотри сам.

– Намек, что пора заняться делами?

– Милый, я говорю это почти прямым текстом!

Рой покачал головой:

– Как ни прискорбно сознавать, но ты права. Надо подготовиться к встрече этого пройдохи. Тем более что с ним кто-то из пастырей.

– Тогда тебе тем более надо быть осторожным, пастыри не внушают мне доверия!

Рой кивнул и вышел. Графиня задумчиво посмотрела ему вслед, повернулась ко мне и ободряюще улыбнулась, – А пока Делрой разбирается с кузеном, нам предстоит сложная задача – как можно больше подчеркнуть ваше различие с Кариссой. Идемте посмотрим, что можно сделать!

Мне не оставалось ничего другого, как выйти за ней следом. На этот раз графиня не стала вести меня через дом, а провела в свои комнаты, расположенные на первом этаже. Как всегда, сиреневатые тона, яркие фрески на стенах, удобная мебель – вдовствующая графиня любила комфорт.

– Надеюсь, после свадьбы, вы оставите эти комнаты за мной, – полушутливо сказала она. Я лишь пожала плечами:

– Вы – хозяйка…

– После свадьбы с моим сыном хозяйкой будете вы, – графиня улыбнулась, наслаждаясь моим смятением, – И, поверьте, эти обязанности не из легких!

– Я вам не нравлюсь, верно? – вдруг спросила я.

– С чего вы взяли? – графиня удивленно посмотрела на меня, – Наоборот, я счастлива, что все так разрешилось и не пришлось ничего придумывать, чтобы подтолкнуть вас, в мои годы это все уже не так просто!

– Но вы только что говорили Рою, чтобы мы не торопились с объявлением… – я окончательно растерялась.

– Конечно! Иначе поползи бы слухи о том, что вы, пользуясь сходством с Кариссой, прыгнули в постель к моему сыну! Не думаю, что это то, что вам нужно.

Я слегка смутилась, вспомнив нашу с ней первую встречу. По всей видимости, моя будущая свекровь думала о том же:

– Нет, я ни минуты не сомневалась, стоит только увидеть взгляд, которым мой сын на вас смотрит, но остальные знают его не столь хорошо. К тому же он столько лет удачно избегал брака, прикрываясь кузиной! Не думаю, что вам будет приятно слышать за спиной злобное шипение, поверьте мне, оно так и будет!

– В любом случае я справлюсь, – уверила я её. Графиня кивнула:

– Я ожидала от вас именно этого ответа! Сплетни, конечно, будут, но, думаю, мы обойдемся малой кровью. Что ж, а сейчас давайте вернемся к нашей первоочередной задаче: показать всем, что вы – не Карисса!

Она позвонила в колокольчик, и в комнату вошла служанка, при виде которой я не могла удержаться от улыбки:

– Далия!

– Мадонна, – она почтительно поклонилась, – рада видеть вас вновь в добром здравии!

– Далия, нам предстоит трудная задача: надо сделать так, чтобы мои племянницы отличались! – прервала нас графиня. Служанка недоуменно посмотрела на неё:

– Ваши племянницы?

– Да, Карисса и Лиза, – она подмигнула мне. Я лишь вздохнула, понимая, что мучения только начинаются. Спустя час мы все еще ожесточенно спорили, пытаясь понять, что же все-таки делать.

Самые простые способы – покрасить волосы или же наложить иллюзию – будущая свекровь отмела сразу, здраво указав, что я не буду так ходить всю оставшуюся жизнь.

– К тому же Делрой наверняка будет против.

– Может быть, спросить у самого мэссэра графа? – предложила служанка, – Ведь ему самому, наверное, тяжело.

– Уверяю тебя, он легко различает Кариссу и Лизу! – фыркнула графиня, – Поэтому лишь посоветует нам не заниматься ерундой и заказать для Лизы новые платья, соответствующие невесте графа Алайстера.

Служанка ахнула и изумленно посмотрела на меня.

– Да, да, Далия, – графиня улыбнулась служанке, – Наконец-то я смогу спокойно бродить по аллеям среди своих роз!

Мы со служанкой скептически посмотрели на нее, но ничего не сказали.

– Ну если так, – протянула Далия, – тогда остается лишь одно: заплести косы на северный манер и подобрать мадонне соответствующие платья.

От этого предложения в моей памяти сразу же всплыли косы-«баранки», закрученные у висков, и меховые жилеты. Наверное, испуг отразился на моем лице, потому что графиня пришла мне на помощь:

– Нет, северные прически ужасны!

– Значит, надо красить волосы! – отрезала служанка, – Ничего другого не остается!

– А потом что? – графиня скептически посмотрела на меня.

– Можно сделать их просто темнее, а потом сказать, что выгорели, – предложила я.

– Наверное, так и придется сделать, – вздохнула моя будущая свекровь, – Конечно, хорошо бы взять чернеть-траву, но у меня ее нет… может, у Боно найдется?

– Насколько я помню, трава росла здесь в аптекарском саду, она, правда еще свежая, но все равно… – даже не дожидаясь приказа, Далия направилась к двери. Мне оставалось лишь вздохнуть и надеяться, что растительная краска окажется не слишком стойкой.

О прибытии отряда мы узнали от слуг, в покои графини, выходившие окнами в небольшой сад, не проникал шум.

Почтительно застыв у дверей, паж известил хозяйку комнат, что принц Козимо со свитой и пастырями прибыл, затем с любопытством посмотрел на меня, все еще сидящую на стуле: Далия как раз заканчивала заплетать мне еще влажные волосы. Сначала служанка сходила в сад и собрала каких-то трав, которые размяла в ступке, добавив воды, чтобы получить зелено-коричневую кашицу, которую и нанесли мне на волосы.

Графиня тем временем, разложив содержимое сундуков на кровати, пыталась подобрать мне платье.

– Передай моему сыну, мы с племянницей появимся к ужину! – резко сказала она, не позволяя мальчишке особо глазеть на меня, – Ступай!

Тот вздрогнул и выскочил за дверь. Недовольно нахмурившись, графиня выудила из россыпи одежды платье из зеленого бархата, цвета майской травы, и бирюзовый жилет, надевавшийся сверху:

– Вот. Карисса предпочитает более нежные оттенки, но к таким волосам подойдут и эти.

Чуть позже я взглянула на себя в зеркало. Волосы приобрели ореховый оттенок, и теперь моя кожа выглядела более светлой, а глаза казались ярче.

Далия расправила ткань подола и отошла, давая графине посмотреть на меня внимательно.

– Все-таки вы слишком похожи, – вздохнула она. Я лишь пожала плечами. Выждав положенное, по словам графини, время, мы вошли в столовую. Рой с Козимо сидели за столом, лениво беседуя о чем-то с двумя пастырями. Иеронимо среди них не было. При виде нас они поднялись, глаза у обоих округлились.

– Мои дорогие, позвольте вам представить Элизабет, мою племянницу и вашу кузину, с которой вы до этого не имели возможности встретиться, – графиня повернулась ко мне и ойкнула. Козимо фыркнул, все еще с недоверием рассматривая меня. Рой, напротив, бросил мрачный взгляд на свою мать:

– Очень рад… – он подошел и поцеловал руку сначала графине, затем мне, – Составите мне компанию за ужином, кузина?

Голос звучал очень зло, словно он едва сдерживался. Я слегка озадаченно посмотрела на графа, но он повел меня к столу, предоставив Козимо сопровождать вдовствующую графиню.

– Что ты сделала со своими волосами, – прошипел Рой, отодвигая стул для меня. Я обернулась:

– А что с ними не так?

– Радость моя, не знаю, чем вы там их мазали, но они явно напоминают водоросли: такие же коричнево-зеленые!

– Как зеленые? – ахнула я, буквально падая на стул, скосила глаза на прядь волос, падающую на плечо. Показалось, или при свете гль’онов она действительно была слегка зеленоватого оттенка.

– Наверное, игра света? – неуверенно предположила я.

– Угу… или кто-то намазал тебя свежей червень-травой! Она как раз за час меняет свой цвет с орехово-коричневой на зеленую…

– Рой, – я испуганно схватила его за руку, – Что мне теперь делать?

– Прежде всего – отпустить мою руку. Не забывай, что мы с тобой едва знакомы, – поддразнил он, хотя взгляд оставался напряженным. Я заставила себя разжать пальцы и натянуто улыбнулась, – Так-то лучше. Не переживай, эта краска еще позеленеет, обретет насыщенность оттенка, а потом, недели через три, возможно, станет менее яркой. Можешь говорить всем, что это – северная мода.

Судя по тону, Рой, хоть и злился, но явно забавлялся ситуацией, наверняка прикидывая, как он может её использовать. Я бросила на него убийственный взгляд и демонстративно повернулась к Козимо, заведя ничего не значащий разговор о погоде и о том, как мне с ней повезло. К моему удивлению, принц отвечал подчеркнуто-вежливо и очень сдержанно. При первой же возможности он извинился и обратился к своей тёте, оставив меня в недоумении.

– Что с ним? – я даже забыла, что обиделась на Роя.

– С кем? С Козимо? Ничего.

– Но он разговаривает со мной…

–Так, как положено говорить с невестой графа Алайстера.

– Ты ему сказал?

Рой пожал плечами:

– Разумеется. Скажу и Лоренцио. Надеюсь, после этого их авантюры по отношению к тебе прекратятся, – он еще раз взглянул на мои волосы и фыркнул.

– Что такое?

– Они стали еще зеленее. Придется тебе, радость моя, пару недель побыть на вилле, пока краска не смоется, не можешь же ты появляться на людях в таком виде, – граф выглядел таким довольным, что мне просто хотелось разбить о его голову пару тарелок.

Остальные, сидевшие за столом то и дело бросали на меня задумчивые взгляды. Окончательно обидевшись, я встала, сухо извинилась перед всеми, сослалась на усталость и ушла в свои комнаты. Графиня с тревогой посмотрела мне вслед, но сын удержал ее каким-то вопросом.

При виде меня Далии только и осталась, что ахнуть:

– Мадонна, как же так?

– А вот так, – огрызнулась я, – Надо знать, какую траву мешаешь!

– Простите, – она выглядела очень расстроенной, и мне стало стыдно за свою резкость.

– Ладно, в конце концов, это – не самое страшное, что могло случиться в жизни… Надо попробовать смыть эту краску.

Через полчаса я, взглянув в зеркало, признала, что попытки оказались безрезультатными, волосы все больше зеленели, приобретая чудесный оттенок бурых водорослей, как и предсказывал Рой.

– Интересно, откуда граф Алайстер так хорошо знает свойства червень-травы? – вопрос был скорее риторическим, но Далия встрепенулась:

– Граф Алайстер – художник, они же делают краски, а червень-трава – хороший краситель.

– Точно! – я даже подскочила на месте и с торжеством посмотрела на растерявшуюся Далию, – Краску можно снять растворителем: составом, который ее смоет. И художники наверняка знают его рецепт.

– Хотите попросить у мэссэра графа?

– Да Рой скорее удавится, чем выдаст мне его! Нет, Далия, надо найти Боно!

Я направилась к выходу.

– Мадонна, вы собираетесь идти к нему прямо сейчас? – охнула служанка.

– Разумеется, – я повернулась к ней, – а что в этом такого?

– Уже поздно, а вы идете одна к мужчине!

– К каком мужчине? – не поняла я, заметила обиженный взгляд Далии и спохватилась, – Ах да… Но, надеюсь, он еще не спит, время не слишком позднее.

– Все равно идти девушке одной в комнату к мужчине неприлично! – она тяжело вздохнула и решительно направилась к дверям, – Если вы так настаиваете, идемте!

Служанка заикнулась было, чтобы мы накинули плащи, чтобы остаться неузнанными, я лишь рассмеялась, справедливо указав, что, крадясь по дому в плащах, мы будем выглядеть очень подозрительно и привлечем к себе ненужное внимание. Служанка нехотя согласилась с моими доводами.

Она знала, где находилась спальня художника, и пошла впереди, указывая мне дорогу. Мы тихо прокрались мимо столовой, где все еще ужинали. Судя по тому, что я слышала громкий голос Гаудани, его отряд тоже добрался до виллы. В другое время я с удовольствием вошла и поздоровалась бы, но не сейчас, когда мои волосы с каждой минутой становились все более зелеными.

Далия провела меня в крыло, где находились комнаты для слуг, и кивнула на дверь:

– Здесь! – она решительно повернула дверную ручку и вошла без стука.

Боно был в спальне, он лежал в кровати вместе все с той же натурщицей, которая мне уже была знакома. При виде нас девушка взвизгнула и натянула простыню, прикрывая обнаженное тело:

– Опять вы!

– Мадонна! – всплеснул руками художник, – Почему у вас зеленые волосы!

– Боно, извини, что помешала, – я слегка смутилась под яростным взглядом потревоженной девицы, – просто поняла, что ты, наверное, можешь мне помочь. Это червень-трава…

– Можете не продолжать! – он вновь замахал руками, – Я видел в саду этого огнедышащего дракона, этого Кербера всех женщин! Да, Далия, я говорю о тебе! Это ты оборвала сегодня полгрядки самого изумительного красителя! Боюсь, что теперь я буду вынужден сообщить заказчику, что не смогу в срок закончить свой шедевр!

– Ах ты охальник! – тут же воскликнула служанка, упирая руки в бока, – Да ты когда в последний раз за кисть брался!

– И не возьмусь, о проклятье всей моей жизни! Ты уничтожила все запасы!

– И поэтому, вместо того, чтобы рисовать, ты привел сюда шлюху!

– Я не шлюха, я натурщица! – девушка гордо сдернула с себя простыню, явив нам два обнаженных тела: свое и художника. Далия охнула, я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Боно, ничуть не смутившись, подхватил ткань, вновь прикрылся и продолжил как ни в чем не бывало:

– Подумай, Далия, как мне теперь готовить мои краски? Посмотри на мадонну! Где я еще могу взять такой прекрасный оттенок зеленого, который сейчас на ее волосах!

– Не знаю, где тебе его взять, но буду признательна, если ты поможешь мне его смыть, – оборвала я художника, зная, что с Далией они могут пререкаться вечно. Он задумчиво посмотрел на меня:

– Сколько времени прошло?

– Часа три.

– Тогда все хуже, – Боно подхватил рубашку, натянул ее и встал, делая вид, что не стесняется своих голых ног. Далия оскорбительно фыркнула, но, заметив мой предупреждающий взгляд, сдержалась. Натурщица с каким-то торжеством посмотрела на служанку, та демонстративно отвернулась. Художник тем временем подошел к огромному сундуку, откинул крышку, порылся там, стараясь не сильно наклоняться, чтобы не оголять ляжки еще больше, затем протянул мне какую-то склянку, плотно закупоренную крышкой:

– Вот. Этот раствор надо нанести на несколько минут на холст… вернее, на волосы, краска должна сойти.

– Главное, чтобы не вместе с волосами, – пробурчала я, с опаской посматривая на склянку, – Спасибо. И… извини, что помешали…

Я нерешительно кивнула в сторону кровати. Боно улыбнулся и махнул рукой:

– Сущая ерунда, заходите еще, мадонна! Всегда рад вас видеть!

– Охальник! – Далия громко хлопнула дверью. Я с укором посмотрела на нее:

– Не думаю, что нам стоит привлекать внимание именно сейчас.

– Простите, мадонна, но этот распутник… – начала оправдываться служанка.

– Далия, – устало перебила я ее, чувствуя, что у меня начинает кружиться голова, – Да переспи ты с ним, наконец!

– Что? – она аж подскочила на месте, – Мадонна! Как можно! Я не какая-то распутная девка…

Она вдруг осеклась, с испугом посмотрев на меня. Я улыбнулась:

– Знаешь, я тоже…

– Мэссэр граф это – совершенно другое дело!

– Да? И почему же?

– Потому что даже если вы родите ему ребенка, это будет бастард графа, а не голодранца, зависящего от милости тех, кто находится выше него.

Бастард. Слово обожгло, словно удар. Я вдруг отчетливо осознала, что нахожусь в другом мире, где ревностно следят за нормами морали, и что мне просто необходимо поговорить с Роем. Далия ничего не заметила.

– К тому же он вас действительно любит! – продолжала она в запале.

– С чего ты решила?

– Так это же видно. Видели бы вы мэссэра графа после вашего исчезновения! Даже его мать боялась лишний раз беспокоить его!

– Думаешь, Боно не любит тебя? – я предпочла сменить тему, злость на графа все еще не прошла, хотя рассказ Далии пришелся на сердце бальзамом.

– Боно не тот мужчина, который будет хранить верность одной женщине, – служанка тем временем как-то грустно посмотрела вдаль и вздохнула, – А я не та, которая сможет это принять и простить… Мадонна, время идет…

Я кивнула, признавая правоту ее слов, – как по поводу художника, так и по поводу времени. Обратный путь занял больше времени, гости начали расходиться по комнатам, и нам приходилось быть более осторожными.

Мы уже почти достигли цели, когда знакомый голос заставил нас замереть:

– Значит, теперь вы – Элизабет…