Текст книги "Салейские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)

Прежде, чем оборотень опомнился, она взлетела наверх с проворством истинной сумеречницы и, перебравшись на другую сторону, осела на схваченную ледком землю.

Боги, что она творит?

– А я бы всё же хотел проводить, – над краем стены показалась голова улыбающегося мужчины.

– Нет! – почти рявкнула Зиярелла, вскакивая на ноги. – Не нужно!

И быстро-быстро пошла прочь. А потом плюнула на достоинство и побежала.

***

На следующий день в школу пришла Женщина. Столь вопиюще красивая, роскошная и видная, что Зиярелла как никогда ощутила собственную непривлекательность. По тропинке, ведущей к полигону, шла очень высокая и фигуристая оборотница. Сочно-рыжая, белокожая, с яркими губами и насыщенно-медными глазами. Её грудь и бёдра были так круты, что ученики спотыкались о них взглядами и летели наземь. Красива так, что дух спирало. Ещё и на плечах лежал тёплый плащ с лисьим воротником, что только добавляло цвета, и гостью было просто невозможно не заметить.

Они как раз шли с полигона. Зиярелла решила, что пора ей обновить умение владением кинжалом, и присоединилась к тренировкам. Ярвиделла шла впереди.

Красота шла навстречу красоте.

Ученики шеи выворачивали, смотря то на гостью, то на госпожу Ярвиделлу. У Зияреллы тоже прихватывало сердце. Нет, нельзя таким женщинам одновременно быть в одном месте. Простые смертные просто неспособны выдержать так много красоты.

Женщины остановились напротив друг друга и обменялись оценивающими взглядами. Причём оценивали явно не внешность.

– Доброго дня, – гостья изогнула в улыбке чувственные губы. – Мармиа̀ша Вотый. Это ты Зиярелла?

У настоящей Зияреллы колени подкосились, когда она услышала имя рода женщины и своё имя тоже. Боги, это кто? Угнетённый страхом разум почему-то решил, что перед ней стоит жена господина Вахеша. Ну кем ещё могла быть столь красивая женщина?

– Доброго дня, госпожа, – вполне добродушно отозвалась Ярвиделла. – Нет, не я. Она за моей спиной. А по какому вопросу вы пришли?

Гостья молча посмотрела за спину и нахмурилась в недоумении, увидев там целую толпу девушек в красно-кирпичных одеждах. И взгляд её почти сразу зацепился за Хаддах, которая, заносчиво вскинув подбородок, вышла немного вперёд, готовая, если что, сражаться за мать. Бледная же Зиярелла стояла за её спиной и не мигая смотрела вперёд.

– Познакомиться, – наконец ответила гостья. – Я – мать Вахеша Вотого.

И Зиярелла рухнула на колени.

– Вот это Зиярелла, – невозмутимо представила её Ярвиделла.

Госпожа Мармиаша взглянула на суровую Хаддах, потом на бледную Зияреллу, которую поднимали на ноги дочери, и наконец на Ярвиделлу.

– Серьёзно?

О горные духи! Эта женщина – её возможная свекровь?! Вот эта красивая… нет, роскошная женщина – мама господина Вахеша?! Но он на неё совершенно не похож!

– А рядом её дочери, – Ярвиделла улыбнулась. Замешательство гостьи её веселило.

– Вот эта, – госпожа Мармиаша кивнула на Хаддах, – как-то постарше выглядит.

Надо что-то сказать! Зиярелла беззвучно зашевелила губами, схватилась за горло и умоляюще посмотрела на Ярвиделлу.

– Я думала, она посмелее, – видимо, оборотница была разочарована.

– Мама!

От ворот по дорожке торопливо шагал господин Вахеш. Лицо его было мрачно, губы сурово поджаты. Но весь этот грозный вид не произвёл на мать никакого впечатления. Госпожа Мармиаша расплылась в улыбке и нежно-нежно пропела:

– Мальчик мой, и ты тут?

«Мальчик» тяжело посмотрел в ответ.

– Я просил тебя пока не ездить сюда, – сквозь зубы процедил он.

– Ну должна же я знать, кого ты хочешь привести в наш дом, – не согласилась мама.

– Отойдём, – подхватив мать под локоть – госпожа Мармиаша неожиданно оказалась немного выше сына, – Вахеш потащил её прочь с дорожки к стене полигона.

Вскоре они скрылись за углом, и Зиярелла, опомнившись, вырвалась из рук дочерей.

– О боги, – схватилась она за сердце, – а если он сейчас поругается с мамой? Нет, ой нет-нет…

И бегом припустила за ними. Хаддах было двинулась за ней, но…

– Стоять, – Ярвиделла строго посмотрела на девушку. – Твоя мать взрослая женщина и сама справится.

Зиярелла не хотела подслушивать. Просто запнулась перед самым углом и случайно услышала:

– Это действительно она?

Ноги онемели, и женщина не смогла бы сделать ещё шаг даже под страхом смерти. Просто приросла к земле и вся обратилась в слух.

– Ты выбрал именно эту женщину? – госпожа Мармиаша явно не могла поверить.

– Да, именно эту, – холодно отозвался сын.

– Да она выглядит едва ли старше своих дочерей! Во сколько её отдали замуж? И сколько ей сейчас?

– Это неважно.

Зиярелла сглотнула. Полная всяких сомнений и страхов, она заподозрила, что могла быть старше своей предполагаемой свекрови.

– Ты точно её не принуждаешь?

– Мама! – возмутился мужчина.

– А о чём я должна думать?! – в свою очередь возмутилась женщина. – До меня доходят слухи, что мой сын за кем-то серьёзно ухаживает. Сам ты ничего толком не говоришь, только мямлишь, что это серьёзно. Я прихожу сюда, а она так перетрусила, что едва не рухнула в обморок!

– Для неё всё это очень сложно…

– Не только для неё! Я твоя мать и хочу понимать, кого выбрал мой сын. И насколько честен этот выбор! Я вас, Вотых, хорошо знаю!

– Всё добровольно!

– По ней не скажешь! И вообще тебе нравятся более решительные женщины, сильные и… Не пойми меня неправильно, Вахеш. Даже если мне совсем не понравится твой выбор, я приму его. Но, право, я не вижу в этой женщине ничего, что обычно привлекает тебя. И боюсь, что ты её просто жалеешь.

Сердечко Зияреллы ёкнуло.

– Брак для такой, как она, дело очень серьёзное. Она сумеречница, Вахеш. Если ты её действительно просто жалеешь, не порть жизнь ни себе, ни ей. Она из очень традиционного общества. Развод для неё будет огромным ударом. На жалости крепкую семью не построишь.

– Я её не жалею, – холодно и очень уверенно ответил Вахеш. – И более сильной женщины я никогда не встречал. Просто сила Зияреллы не заметна сразу, к ней нужно приглядеться. Зачем ты вообще пришла? Ты ужасно напугала её! Я приложил столько сил…

– Ах ты щенок! – послышался звук подзатыльника, и Зиярелла изумлённо округлила глаза и рот. Неужели господина Вахеша действительно ударили? – Я должна была посмотреть, кого ты хочешь привести в мой дом. Это моё право!

– Я приведу её в свой дом! – огрызнулся мужчина.

– Вообще головой не думаешь?! – напустилась на него мать. – Девчонка понятия не имеет, как вести дом благородного семейства, и ты хочешь бросить на неё хозяйство, с которым она не знает, что делать? Ты не забыл, что являешься наследником семьи и к тебе постоянно приезжают важные персоны? Она знает, как их принимать? Ругаешь, что я её напугала, а сам, видимо, хочешь держать в постоянном страхе?

– Мама… – судя по голосу, оборотень стушевался.

– Первые несколько лет живёте с нами! – голосом госпожи Мармиаши можно было гвозди забивать. – Я её не сожру, даже если она мне не понравится. Научу всему, что должна знать хозяйка знатного салейского дома. И если не хочешь, чтобы я сюда ездила, сам привези её к нам, – добавила: – И её дочерей.

Зиярелла едва успела в кусты присесть, как мимо широким уверенным шагом прошла госпожа Мармиаша.

– Господин, – полузадушенным голосом окликнула она мужчину, когда тот тоже прошёл мимо её кустов.

– А я хотел дать тебе возможность отсидеться, – оборотень немного напряжённо улыбнулся.

Зиярелла смутилась, сообразив, что он наверняка почуял её.

– Надеюсь, моя мама не сильно напугала тебя?

– А? – Зиярелла с трудом отвела взгляд от госпожи Мармиаши, которая остановилась около девочек и завела с ними какой-то разговор. – Н-н-нет… да, очень напугала. Но она в своём праве!

Как мать, Зиярелла очень хорошо понимала оборотницу. И будь у неё сын, вряд ли бы она пришла в восторг от такой невесты, как она сама. Сомнения вновь одолели её.

– Господин, может быть, ваша мать права? – она посмотрела на оборотня отчаянным взглядом. – Может, ваша… тяга всего лишь жалость? Я пойму, поверьте! Я очень хорошо понимаю, что труслива и слаба. Вы зря соврали своей маме, что я сильная, я…

– Я не соврал, – Вахеш спокойно посмотрел на неё. – Твоя сила проявляется исподволь, её не сразу, но можно заметить.

– Да когда такое было?! – в сердцах спросила Зиярелла.

Тут по губам оборотня скользнула лукавая улыбка, и он загадочно изрёк:

– Тебе не понравится ответ.

И пошёл прочь.

– В эту субботу я жду и тебя, и твою избранницу с её детьми на обед! – громогласно объявила госпожа Мармиаша. – И только попробуй пропустить его!

Отчего-то Зиярелле показалось, что последнее относится не к ней.

***

Вахеш ещё долго стоял в тени ворот и смотрел, как вокруг бледной Зияреллы суетятся её дочери. Слова матери никак не выходили из головы, но нет, не тревожили. Будили воспоминания. Выросший рядом с сильной матерью и в кругу сильных родственниц, он и тянулся больше именно к таким женщинам. У которых внутри есть стержень и которые могли многое перенести на своих плечах и не сдаться. Вахеш мог многое рассказать про своих бабок, тёток, невесток и собственную сестру. Каждая из них была сильна по-своему. Но кое-кто из них на первый взгляд не казался сильным.

Зиярелла не показалась ему сильной и на второй взгляд. Да и на третий он видел перед собой женщину, которую определённо было жаль. Выросшая в обществе, где жена должна полагаться на защиту мужа, она этой защиты не получила и была вынуждена склонить голову и стараться как можно меньше попадаться на чужие глаза, чтобы самой оберечь себя. Вахеш присматривал за ней весь путь из Сумеречных гор на равнину. После того, как поднял её бессознательную на улице общины, не мог, да и не хотел отделаться от ответственности за её жизнь. Запуганная, затравленная, со сломанным ребром… Конечно, она вызывала сочувствие. Но у него не было цели полностью брать на себя ответственность за её жизнь.

Поэтому он очень хорошо запомнил день, когда увидел перед собой не жертву, а сильную женщину.

Точнее, это была ночь.

***

Переход выдался крайне утомительным. Узкий перевал, стеснённый с двух сторон крутыми склонами, шёл под уклон и был посыпан мелким щебнем, который оползал вниз при любой возможности. Гружённые добром телеги приходилось придерживать, спуск шёл очень медленно, и в итоге из сил выбились все, кроме летящих на драконах.

Как только спустились в долину – зелёную чашу среди гор, по краю которой протекала узкая и бурная река, – сразу был объявлен привал. Впереди их ждал ещё один сложный участок, и нужно было набраться сил.

Солнце палило нещадно! Вахеш сперва прилёг поспать в тени одного из трёх деревьев на берегу реки, но от каменистого берега быстро заныло всё тело, и оборотень перебрался на широкий и удобный сук, висящий прямо над бурлящей водой. Уснул так быстро и крепко, что глаза открыл уже глубокой ночью, когда на хрустально-чёрном небе уже вовсю горели мохнатые искры звёзд.

Воздух ощутимо похолодел, продрогший оборотень едва смог пошевелить затёкшими ногами и чуть не свалился в бурлящий и гремящий поток.

И вот тут, когда он лихорадочно цеплялся за сук под собой, до слуха долетели тихие женские голоса, и мужчина, осторожно перевернувшись на живот, сквозь ветви посмотрел наружу.

Сумеречницы пришли искупаться после дневной жары.

Вахеш тут же отвёл глаза. Смотреть на юные тела в мокрых рубашках он не собирался. Подопечных госпожи Ярвиделлы он воспринимал больше детьми и любоваться ими не мог. К тому же он прекрасно знал о строгих традициях сумеречников и понимал, какое оскорбление и какой стыд могли принести его подглядывания.

Но положение у него оказалось не очень приятным. Раскрыть себя сейчас, напугать девочек и дать им понять, что мог нанести вред их чести, увидев то, что видеть не полагалось? Попробуй потом оправдайся перед госпожой Ярвиделлой, что он здесь раньше них был.

Вахеш решил подождать, когда девочки уйдут, а это время послушать их болтовню с закрытыми глазами. До слуха порой долетали короткие и строгие слова Благословлённой на одиночество, иногда что-то пугливо щебетала Зиярелла, переживавшая за самую младшенькую, а то вдруг речные духи унесут её потоком.

Насторожился мужчина, когда смокло размеренное «вжих», с которым госпожа Ярвиделла натачивала остриё копья. Над рекой мигом повисла плотная тишина.

– Что такое? – спросила Благословлённая на одиночество.

– Мне показалось, что кто-то ползёт через кусты.

Голос был совершенно незнаком. Вахеш не помнил, чтобы слышал его раньше. Напряжённо-холодный и суровый. И он всё же посмотрел вниз, чем и определил свою дальнейшую судьбу.

Голос принадлежал Зиярелле. Женщина сидела на камне в мокрой рубашке и, видимо, прочёсывала волосы. Но сейчас она смотрела куда-то себе за спину, и свет волчьего месяца обливал её бледным серебром, в котором сумеречница была похожа на того самого речного духа. Вахеш не успел себя остановить. Взгляд в один миг охватил худощавую фигуру женщины, и тело отреагировало самым предсказуемым образом. Что ж, хотя бы мёрзнуть перестал. Мокрая ткань облепляла кожу так плотно, что в свете месяца чудилось, что сумеречница нага.

Зиярелла повернулась, и Вахеш ощутил, что теряет опору. На лице женщины не было привычного страха. Холодное, немного напряжённое, а серые глаза в ночном свете сияли льдом. Мелькнула мысль, что сумеречница вместе с одеждой сбросила с себя прежний облик, как в сказках, явив внутреннее сияние.

– Подумала, – тени на освещённом месяцем лице были зловеще длинны, – Рахнарр.

Глаза прищурились, и серебристое сияние поблекло и хищно затаилось под веками. Женщина посмотрела на девочек, а потом вновь себе за спину. Как стрельнула.

– Рахнарр? – Ярвиделла подобралась. – Он подходил к тебе?

Зиярелла коротко кивнула, не отрывая взгляда от темнеющей полосы кустов.

– Дурак, – резко, колко, презрительно бросила она. – Смел вспомнить о своём отцовском праве.

– Я разберусь с ним, – пообещала Ярвиделла.

– Нет, – Зиярелла слегка склонила голову. – С ним я разберусь сама.

А затем обернулась на плеск и мигом переменилась.

– Ризайя, милая! – ахнула она, и лицо её стало привычно-испуганным. – Не заходи так глубоко!

А Вахеш продолжал оторопело смотреть, как женщина заходит по колено в холодную воду и пытается вытащить хихикающую малышку на берег. К её тонкой, но сильной спине прилипали мокрые косы, а под рубашкой соблазнительно проступали контуры ягодиц и упругих бёдер.

Только помнил он больше холодный блеск серебристых глаз, в которых на короткое время появилось сияние внутренней силы.

***

С той ночи он больше не мог видеть в Зиярелле просто слабую женщину, которую перемолола жизнь. Он всматривался в её лицо, пытаясь уловить новые проблески скрытой внутри силы. И ему многое открылось.

Жизнь её не перемолола. Попыталась, но крепкая сумеречница оказалась не по зубам забавнице-судьбе. Рождённая и воспитанная с мыслью, что сама она ничтожна, Зиярелла тем не менее не потеряла вкуса к жизни и, кажется, даже сама этого не понимала. Приняв на себя столько ударов, она всегда находила, как примириться с новой судьбой. Вахеш успел повидать немало женщин, которые сникали под ударами рока, смирялись, и дальнейшая их жизнь походила на безликое существование. Жизнь Зияреллы безликой не была. Женщина сама строила вокруг себя если не счастье, то нечто вполне приятное. Ткала тепло из нитей, которые вытягивала из себя же, и куталась в него как в одеяло. Находила радость для себя сама и даже не пыталась ждать его от других. Может, даже и не знала, что можно чего-то ждать от окружающих.

Запуганная и верящая в собственную ничтожность, она всё же была невероятна сильна внутри. И Вахеш в какой-то миг понял, что ужасно хочет узнать, насколько сильной может стать эта женщина, если то, что скрыто внутри, выйдет наружу. Он видел, как меняется и раскрывается Зиярелла от малейшей заботы. Видел, как она реагирует на всё новое. Страшно боится, вжимает голову в плечи, но идёт вперёд и смотрит вокруг широко распахнутыми глазами. Он помнил, какой пугливой тенью сумеречница ходила первые дни за завхозом, в подчинение которого попала, и с каким упорством и даже яростью спорила с упёртым стариком пару дней назад.

Чутко подмечал, как она смелела в общении с ним, и невольно гордился этими изменениями.

Осмелевшая Зиярелла хорошела на глазах. И если первое время Вахешу казалось, что он смог рассмотреть скрытый в породе самородок, то теперь с неожиданной ревностью всё чаще думал, что её блеск вскоре будет заметен и другим. И волк внутри глухо и недовольно рычал, злясь на медлительность разумной половины.

Вахеш глубоко вздохнул, выдохнул и развернулся к воротам.

Как бы ни хотелось поторопиться, но спешка здесь может навредить. В одном мама всё же права, и он совсем не хотел, чтобы его ухаживания выглядели как принуждение.

Приятно думать, что когда-нибудь Зиярелла так осмелеет, что сама выберет его.

Шестая дочь. Часть 5. Устье

Новая жизнь нахлынула как водопад, вынесла в грохочущее ущелье и понесла так стремительно, что Зиярелла не могла понять, нравится ли ей то, что происходит. В дом родителей господина Вахеша она заходила в полумёртвом состоянии. Если бы не Ярвиделла, которая взяла на себя обязанности старшего родственника и сопроводила её с девочками, то наверняка не дошла бы. Сбежала. А так её крепко придерживала с одной стороны Хаддах, а с другой – Благословлённая на одиночество.

Увидев, в каком доме живёт господин Вахеш – школьный корпус ему и в подмётки не годится, – Зиярелла твёрдо решила заболеть сей момент же и вернуться в школу, в лазарет.

– Мы и донести можем, – спокойно заметила Ярвиделла. – Как хочешь явиться перед глазами будущих родственников? Можем вперёд ногами занести. Говорят, здесь так покойников носят. Как раз по обычаю и выйдет: для прежней семьи умрёшь и войдёшь в новую.

В ногах появилась твёрдость, и Зиярелла решила всё же пройти этот путь до конца. Надо показать девочкам пример мужества.

Мужество изменило на пороге. Увидев довольно высокого мужчину с серебристыми волосами до плеч и жёлтыми глазами, Зиярелла мигом заподозрила в нём Вотого. Гостей из волчьего семейства в последние дни в школе было так много, что она уже научилась их узнавать. Мужчина спокойно и размеренно поприветствовал их и представился Ханѐшем Вотым.

– О, так вы отец господина Вахеша? – Ярвиделла была осведомлена о родственниках оборотня куда лучше бедной Зияреллы.

– Да, – господин Ханеш осмотрел всех гостей и остановил свой взгляд на Зиярелле. – Моя жена сказала, что избранницей Вахеша будет самая испуганная, – тонкие губы дрогнули в улыбке, и Зиярелла едва не бухнулась на колени, чтобы поприветствовать оборотня согласно традициям общины.

Дочери придержали её. В Салее так не было принято.

Хотя – признавались девочки же – госпожа Падуба на одном из занятий рассказывала, ехидно улыбаясь, что можно встать на колени перед мужчиной, если очень и очень провинишься перед ним или захочешь что-то получить. Только смотреть нужно очень трогательно. Зиярелла так не умела.

– Мармиаша немного задерживается, прошу простить, – извинился оборотень. – Наша дочь устроила небольшие проблемы. Можем их не ждать, они присоединятся позже.

Дом оказался роскошен не только снаружи, но и внутри. И Зиярелла остро понимала, что ей здесь не место. Хозяйством занимались слуги, слугами распоряжался домоправитель, а вот уже домоправитель принимал распоряжения от госпожи дома. Столовых приборов на столе было больше, чем Зиярелла привыкла использовать. Но благодаря работе в школе она их хотя бы знала. Всё же в ведении завхоза были и восхитительные столовые наборы, предназначенные для важных гостей. Чувствовала она себя невероятно неуютно.

Господин Вахеш пришёл немного с запозданием. Было видно, что очень торопился. Ноздри трепетали от тяжёлого дыхания, а мокрые волосы не успели просохнуть. И как только ледяной коркой не покрылся, мороз такой на улице. Он тепло поздоровался со всеми, поинтересовался, где мать и сестра, и сел в пустое кресло рядом с Зияреллой, чем привёл ту в неописуемый трепет. Она-то думала, что там будет сидеть госпожа Мармиаша.

Помимо господина Ханеша и гостей за столом присутствовали ещё двое его сыновей: господин Рейш и совсем молодой господин Тиа̀ш. Первый посматривал на Зияреллу несколько напряжённо, даже с сомнением, второй же был весел и дружелюбен и болтал с девочками без умолку. Те сперва отвечали односложно и настороженно, но в конце концов неприкрытая приязнь смягчила и расслабила их, и Зиярелла с облегчением прислушивалась к их тихому смеху.

Сама она говорила мало, больше отвечала на вопросы. Но всегда отвечала внятно и подробно. Её хотят узнать. Раз уж расслабиться и как-то проявить себя не выходит, то хотя бы честно ответит на все вопросы.

– Может быть, вы сами хотите что-то узнать? – поинтересовался господин Ханеш.

– Я… – Зиярелла обратила молящий взгляд на Ярвиделлу.

Та подобралась, окинула оборотня ястребиным взглядом и начала спрашивать. А посеревшая от её напористости Зиярелла наконец поняла, почему Благословлённая на одиночество так долго прошлым вечером гуляла с мастером Дагреном. Готовилась! И теперь бестрепетно выясняла, какое положение у семьи господина Вахеша, каково их состояние, каково его личное состояние и какие гарантии они готовы предложить на случай, если брак не окажется крепким. И у господина Ханеша на всё был ответ!

Зиярелла чувствовала себя ужасно. Ярвиделла вела себя так нагло, будто представляла не разведённую женщину с пятью дочерями и пустыми карманами, а молодую госпожу с огромным приданым.

– Вы же понимаете, что у Зияреллы уже есть дети? – Ярвиделла приподняла чёрную бровь, и господин Рейш, заворожённо на неё смотрящий, тоже приподнял бровь.

– Если Вахеш готов нести эту ответственность, это его дело, – спокойно отозвался господин Ханеш. – Полагаю, наше спокойствие в этом вопросе кажется вам подозрительным.

– Весьма, – подтвердила Ярвиделла.

– Старшие девочки, как я вижу, – оборотень улыбнулся затихшим сумеречницам, – уже достаточно взрослые и скоро будут готовы уйти во взрослую жизнь. От нашей семьи им потребуются только поддержка и защита. Вотые – большое семейство, поддержка четырёх перспективных артефактчиц не будет для нас бременем. Среди нас не так много магов, и, – господин Ханеш многозначительно приподнял бровь, – в основном это наши воспитанники.

– Слышала, Вотые не упускают свою выгоду, – заметила Ярвиделла. – Но какой вам толк с нашей Зияреллы?

Тут по губам господина Ханеша скользнула насмешливая улыбка.

– Мы замечаем нужное и важное там, где остальные предпочитают закрывать глаза по каким-то причинам. Поверьте, от брака с ещё одной сумеречницей наша семья только выиграет. Они нам не очень часто попадаются.

– Отец, ты сейчас заставишь наших гостей вспомнить времена охоты за хаги, – мягко укорил Вахеш.

– И мы в ней не участвовали. Вотые несколько хитры при выборе жён, – господин Ханеш не мог не признать некоторые из слухов. – Но не расчётливы.

Допрос прервал шум. Вернулась госпожа Мармиаша с дочерью. Что сотворила прелестная как дух горной реки госпожа Вианѝша, неизвестно, но её мать была вне себя от ярости.

– У нас сегодня важные гости, а из-за тебя мы оказали им такое неуважение и опоздали на обед в собственном же доме!

– Простите, – госпожа Вианиша ослепительно улыбнулась и низко поклонилась. Пепельные локоны волной потекли по плечам вниз. Раскаивающейся девушка не выглядела, но гостям точно была рада. Её жёлтые глаза сияли как топазы на свету. Боги, до чего же хорошенькая! Походила на фарфоровых кукол, каких Зиярелла видела у некоторых юных учениц. Ладненькая, тоненькая, ничуть не похожая на свою огненную мать.

Как выяснилось чуть позже, огненный нрав от госпожи Мармиаши ей всё же передался. Зиярелла была несколько шокирована столь вольным поведением молодой девушки и даже перестала думать, что её дочери избаловались. Нет, госпожа Вианиша была прелестной молодой оборотницей, доброй и очень обаятельной, но очень уж энергичной и вольной по меркам сумеречников.

Вдоволь насмотревшись на невесту брата, она переметнулась к дочерям Зияреллы и тут же засыпала их кучей вопросов. Ещё и отвесила Ярвиделле весьма сомнительный комплимент:

– Вы такая красивая, что у Рейша сейчас глаза окаменеют. Рейш, неприлично так долго смотреть на женщину.

Впрочем, Ярвиделла, уже знакомая с замашками местной молодежи, отреагировала вполне благосклонно.

– Не смей подбивать их на что-то запрещённое, – Вахеш строго посмотрел на сестру, которая, понизив голос, начала что-то шептать заинтригованно распахнувшим глаза девушкам. – Страшно избалована, – тихо сказал он уже Зиярелле. – Единственная дочь в семье, вот ей всё и спускают с рук.

Он посмотрел на Ризайю, которая беспокойно крутилась и поворачивалась то в одну сторону, то в другую, чтобы всё увидеть и всё услышать. Зиярелла заволновалась.

– Я её строго воспитываю, – поспешила сказать она господину Вахешу.

– Мама Вианишу тоже строго воспитывает, – ответил оборотень и почему-то виновато улыбнулся.

Мнительной Зиярелле почудился в этом какой-то намёк.

Обед закончился, общение перешло в гостиную, а девочки куда-то убежали вместе с госпожой Вианишей. К облегчению Зияреллы, допрос «А подходит ли ваш жених нашей невесте?» прекратился. Но облегчение длилось недолго, потому что речь зашла уже о членах семьи.

По дороге в школу она сокрушалась:

– У меня детей больше, чем у моей свекрови. И я старше неё! Будь господин Вахеш моим сыном, я бы ни за что не согласилась на такую невестку!

– Как хорошо, что госпожа Мармиаша – женщина более широких взглядов, – меланхолично заметила Ярвиделла.

И всё. С той встречи жизнь совершенно поменялась.

Госпожа Мармиаша стала чаще наведываться в школу и всегда по делу. Несчастная Зиярелла опомниться не успевала, как оказывалась на улицах города спешащей куда-то за решительно шагающей оборотницей.

– Хочу посмотреть, как в жизни пригодна, – без обиняков заявила госпожа Мармиаша.

Зиярелла верила, что никак. Она больше боялась, что к двум женщинам без сопровождения кто-нибудь привяжется. А госпожа Мармиаша такая красивая, что ей вслед постоянно оборачивались. Один раз Зиярелле даже почудилось, что мужчина не самой располагающей наружности – а в её представлении таковыми были почти все мужчины – опасно быстро двинулся к ним. Она даже приостановилась, но наперерез оборотню вышел другой мужчина и они принялись громко выяснять, кто кого толкнул.

– Что такое?

В голосе госпожи Мармиаши не было возмущения, только какая-то заинтересованность, но Зиярелла затравленно встрепенулась.

– Простите, – она поспешила нагнать женщину, – мне показалось, что у того мужчины недобрые помыслы.

– Вот как, – госпожа Мармиаша как-то особенно хитро улыбнулась. – Кажется, теперь я понимаю… – загадочно протянула она, осматривая Зияреллу. – Что ж, толк из тебя, возможно, выйдет.

А через день появилась с заявлением, что пора и свадьбу планировать.

Вечером, когда пришёл господин Вахеш, Зиярелла бежала к нему так быстро, что опешивший оборотень даже распахнул объятия, думая, что она сейчас бросится ему на шею.

– Мама… про свадьбу… – едва выдавила она.

– О боги, мама, – господин Вахеш рассмеялся. – Самый настоящий Вотый. Постоянно осуждает наши замашки в женитьбе, но сама такая же. Но в чём-то она права. За помолвкой должна идти свадьба…

– Но мы не помолвлены! – напомнила возмущённая Зиярелла.

– Но ты же отдала мне брезаллы, – наигранно удивлённо вскинул брови Вахеш. – По традициям сумеречников это помолвление.

– Здесь не горы!

– Но и ты не равнинница, – оборотень провокационно поиграл бровями.

Свадьбу назначили на конец второго месяца лета.

Зиярелла и опомниться не успела, как оказалась в «сетях Вотых». Ей чудилось, что вокруг неё опять развернулся нескончаемый сон. Госпожа Мармиаша не терпящим возражений тоном заявила, что нечего ей жить при школе, раз она там не учится, и увезла её вместе с Ризайей в особняк. Господина Вахеша на время до свадьбы изгнали в дом могущественного деда, а для Зияреллы наступили длинные дни подготовки вступления в семью Вотых.

***

Первые дни были самыми тревожными. Зиярелла ужасно боялась оплошать, переживала, что к её младшей дочери будут плохо относиться, и до дрожи опасалась госпожи Мармиаши. Но уже на третий день поняла, что от неё не ожидают чего-то особенного. Как сказала госпожа Мармиаша ранее, казалось, что все просто смотрели, на что пригодна сама Зиярелла. Это… обескураживало. Зиярелла считала, что сама она мало к чему пригодна, и внимание окружающих сильно её тревожило. Она боялась не понравиться, боялась разочаровать чужие ожидания… Больше всего её мучило то, что она ничего не знает про эти самые ожидания. Когда она выходила замуж первый раз, и отец, и родители жениха, и сам жених сразу сказали ей, чего ждут от неё. Она знала, что делать. А тут… Госпожа Мармиаша такая решительная, такая требовательная… Но она ничего не требовала от неё. Точнее, она настаивала, чтобы Зиярелла сопровождала её и сопровождала в самые разные места. Но никогда не говорила ей, как следует себя вести.

В какой-то момент Зиярелла не выдержала и попросила будущую свекровь помочь ей и направить, подсказать, чего будут ждать от неё там, куда они идут.

– Ты думаешь, моё поведение одобряется? – чуть удивлённо приподняла брови оборотница. – Если я сейчас скажу тебе, чего от тебя будут ждать все эти оборотни, ты просто подстроишься. Пока не поймёшь, чего сама ожидаешь, нечего под других подстраиваться.

Это здорово усложнило жизнь. Порой Зиярелла так терялась, что ничего не делала. Просто молча стояла рядом с госпожой Мармиашей и глупо хлопала ресницами. Что удивительно, прямая как меч оборотница не распекала её за такое поведение. Зиярелла рискнула спросить, не злится ли она, на что оборотница просто пожала плечами.

– Ты сама выбрала вести себя именно так. Что я тут сделаю?

Выбрала.

Зиярелле редко выпадала возможность сделать выбор самой. Но выбор – это не только редкая возможность, но и, оказывается, тяжкая обязанность. Что делать, когда ты не знаешь, как поступить? Её выбор, её решение никогда и никому интересны не были. Даже ей самой.

Что же касалось Ризайи, то к девочке относились весьма неплохо. Зиярелла сказала бы даже, что отлично, но боялась сглазить. В доме Вотых постоянно бывали детишки. Это и племянники, и дети слуг, и, что несколько удивило Зияреллу, воспитанники. Последних оказалось больше, чем она могла себе представить. И этот табор детишек кочевал из дома в дом, и Зиярелла не успела опомниться, как её доченька стала частью этого кочевья.

Да и госпожу Мармиашу Зиярелла вдруг перестала бояться. Прямая, порой резкая и довольно откровенная, оборотница пугала её как раз этой откровенностью. Прямотой она походила на отца Зияреллы, а он всегда вызывал испуганный трепет. Да и прежняя свекровь не стеснялась наставлять невестку в супружеской жизни. Но спустя время Зиярелла поняла, что прямота госпожи Мармиаши несколько иная. В отличие от тех женщин, которых Зиярелла знала в общине, госпожа Мармиаша была убеждена, что имеет право решать и делать выбор. Ярвиделла боролась за свой выбор, госпожа Мармиаша же считала, что имеет право выбирать и бороться за это право ей не нужно. Хотя она могла.