Текст книги "Салейские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

– Вы ничего не хотите у меня спросить? – наконец поинтересовался он.

Зиярелла тряхнула головой.

– А вы? – спохватилась она.

– Боюсь, любой мой вопрос доведёт вас до обморока.

Женщина вскинула голову и не поверила глазам, увидев улыбку на губах оборотня.

– Я поспрашивал про обычаи сумеречников и понимаю, что наши брачные традиции для вас чужды и могут пугать. Подожду с вопросами до того момента, пока вы не привыкнете ко мне немного, – пообещал господин Вахеш.

Зиярелла и порадовалась, и огорчилась. Хорошо, что он ничего не спрашивает. Но обещание подождать говорило о том, что он собирается и дальше приходить сюда.

– Господин, скажите, зачем вам я? – лихорадочно прошептала женщина и замерла.

Оборотень остановился, развернулся и спокойно посмотрел на неё. Вопрос не удивил его.

– Я… ведь старше, да? Меня бросил муж. Бросил потому, что я не способна родить сына! У меня… у меня нет никого и ничего, кроме моих девочек. Я знаю, слышала, что здесь за женщиной положено приданное. А вы богаты, влиятельны… Говорят, что невесты для таких, как вы, тоже должны быть богаты. У меня ничего нет! Я даже не красива!

– Некрасивы? – мужчина удивлённо приподнял бровь. – Вы часто смотритесь в зеркало?

– Что? – растерялась Зиярелла. – У меня нет зеркала… К чему вы?

Вопрос сбил её. После рождения первой дочери она перестала обращать внимание на свою внешность. А в доме отца, у которого она жила после развода, зеркал не было. Да она и не нуждалась в них. Своё лицо она видела только в отражении воды. А зеркало… Когда она последний раз смотрела на себя в зеркало? Три года назад? Или больше?

– Вы красивы, – просто сказал оборотень. Его взгляд скользнул по платку Зияреллы, и мужчина вдруг спросил: – Я не видел раньше эти подвески. Они что-то значат?

– Нет! – в ужасе выдохнула сумеречница и почти сразу поняла, что ей никто не поверит после такой реакции.

– А можно мне одну? – оборотень прищурил жёлтые глаза. – На память.

– Нет… простите… – Зиярелла вцепилась в платок, отшатнулась и, развернувшись, побежала прочь. – Простите! – обернувшись крикнула она.

– Я приду к вам послезавтра! – крикнул вслед господин Вахеш.

Он наверняка подумал, что она сумасшедшая!

Зиярелла сама себя не понимала. Ей хотелось, чтобы мужчина оставил её в покое. И в то же время она ругала и корила себя за постыдный побег. Впрочем, она быстро себя успокоила и утешила мыслью, что, может, теперь оборотень разочаруется и на самом деле не придёт.

Но уже к полудню следующего дня, когда к ней в комнату принесли напольное зеркало во весь рост, поняла, что её чаяниям не суждено сбыться.

«Вам стоит посмотреть на себя», – гласила переданная вместе с подарком записка.

***

Ничего хорошего в зеркале она не увидела. Наоборот, вид собственного испуганного и осунувшегося от тревоги лица лишь расстроил, и Зиярелла до самого вечера торопливо проходила мимо и старалась не смотреть на отражение своей сгорбленной фигурки.

А вот Ризайя была в полном восторге от подарка «доброго господина Вахеша».

«Мама, давай ты выйдешь за него замуж?» – бесхитростно предложила малышка, поселив в груди матери глухую боль.

Остальные девочки, не только дочери, тоже оценили зеркало. Ни у кого не было такого большого, чтобы прямо от пола и во весь рост. В комнате до самого тёмного вечера было шумно и весело. Девушки со смехом крутились перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон, а затем затеяли вырезать узоры на деревянной раме. Каждой досталось по небольшому кусочку, и уже к вечеру следующего дня Зиярелла с восторгом смотрела на разномастные узоры, которые тем не менее весьма удачно смотрелись друг с другом. Ну или это её восторженному материнскому сердцу так казалось.

И вот в этот момент, когда она с восторгом рассматривала мельчайшие детали узора, Зиярелла увидела в отражении другую женщину. Женщину, глаза которой сияли радостью, и эта радость преображала всё лицо, делая его юным и необычайно свежим. Открытие оказалось таким ошеломляющим, что Зиярелла отшатнулась, на миг суеверно решив, что шалят Тёмные духи. Но взяла себя в руки и осторожно подступила к зеркалу. Испуг не успел стереть с её лица появившуюся прелесть, и она зачарованно уставилась на своё лицо.

А оно у неё совсем не плохое. Приятной формы, с чёткими, даже немного резковатыми линиями. Кожа, конечно, была бледновата, под глазами лежали серые тени, да и нос и скулы темнели выцветшими за зиму веснушками. Но иных изъянов не было. Да, волосы её полностью седы, но косы блестят бело-серебряными змеями и, несмотря на утрату цвета, жизнь в них есть. Вот только фигура…

Грудь всё ещё была хороша, Зиярелла была молода и тело обновлялось по законам, установленным ещё божественным создателем их народа. Руки и ноги крепки, как и у любой сумеречницы, которая проводит много времени в горах и часто взбирается по склонам.

Но она была слишком худа.

В общине другие женщины, успевшие стать матерями, посматривали на неё с пренебрежительной жалостью. Родила пятерых, а стати так и не появилось. Зло шутили, что это оттого, что живёт Зиярелла за худым мужем, вот и сама худа. Не было у неё крепкого, величавого по широте стана. Не было полных бёдер и таза, в котором удобно было бы лежать ребёнку. Не было в ней той красоты, которая появлялась только у матерей. Худа и суха как ветка.

Может, потому и понравилась? Зиярелла видела, что девушки-ученицы следили за своими фигурами, но совершенно не понимала, к чему изводить себя голодовками ради не красившей худобы. Но если местным мужчинам нравятся именно тощесть и измождённость в женском облике? О, тогда она, наверное, действительно красавица!

Что же такого он в ней увидел?

Что бы ни увидел, внимание господина Вахеша поселило в её душе волнение и тревогу. А ещё разбудило чисто женское тщеславие, которое вроде бы никогда ею особо не владело. Или это из-за зеркала, из-за того, что она теперь каждый день видит себя в его поверхности, знает, что в ней красивого, что плохого, понимает, когда выглядит лучше, а когда хуже? Смущаясь так, будто чего-то неприличного хотела, Зиярелла попросила старшую дочь взять у девочек-лекарей мази для рук, а то кожа так обветрилась, что ныла и зудела. Глаза Хаддах вспыхнули странным ликованием, и она убежала так быстро, что Зиярелла испугалась и пожалела о своей просьбе.

Приволокла дочь кучу всего и едва не забыла то, о чём мать просила. Комнату наполнили цветочный аромат, странные запахи каких-то отдушек и восторженные ахи Ризайи.

– Я же просила только мазь! – сердилась порозовевшая Зиярелла, растерянно осматривая флаконы, баночки и мешочки. – Зачем мне столько?

Но старшая только игриво смеялась. Совсем от рук отбилась, негодница!

Конечно же, Зиярелла ничем больше не воспользовалась. Расставила аккуратно на столе, решив, что завтра сама вернёт. Но ночь выдалась по-весеннему тревожной. Цветочные ароматы будили в душе что-то совсем юное, вселяли смутную надежду на нечто хорошее и манили. Несколько раз Зиярелла вставала, осторожно открывала баночки, нюхала содержимое и самым кончиком пальца трогала мази, а потом медленно растирала их по запястьям. И ложилась вновь, нарочно укладывая руки на подушку рядом с головой, чтобы запах был ближе.

К утру Зиярелла чувствовала себя горной феей, которая встала со своего цветочного ложа, облачилась в красные лепестки одежд и, взглянув на себя в серебряное зеркало родника, выпорхнула в мир, бренча подвесками-льдинками. И тут же съёжилась под оценивающими взглядами парней-учеников, выходивших из соседнего здания. Может быть, из-за того, что утром она собиралась тщательнее обычного, и выглядит как-то иначе? Зиярелла занервничала, чуть не вернулась назад, но её окликнул озабоченный завхоз.

Нарисовалась нежданная проблема. После землетрясений в прошлом году часть грунтовых вод сменила своё русло, подмыла стену одного из погребов, и отправленный за солениями поварёнок едва не искупался в новоявленном колодце. Пока вылавливали припасы – благо силы хаги позволяли сделать это быстро и без необходимости лезть в ледяную воду – и решали, что делать дальше, наступил полдень. Зиярелла торопилась в столовую после выматывающего спора с хранителем вещей, как она до сих звала завхоза, и под нос бурчала доводы против того, чтобы менять русло подземных вод. Долго, хлопотно и неясно, куда они в следующий раз пробьются, а тут вода уже пристанище нашла. Завхоз упирался, мол, магов тут прорва, неужто воды отвести не смогут? Наспорившаяся и голодная женщина – позавтракать-то не вышло – не сразу обратила внимание на вторую дочь Яриса̀ю, которая явно была чем-то взволнованна.

– Мама, старейшина Падуба прошлым вечером была здесь и провела занятие для учеников боевого отделения. Рассказывала о наших нравах. Парни теперь с Хаддах глаз не сводят! Мы же ей тоже брезаллы вырезали, как старшей. Но Хаддах на них только фыркает, они ж все сильно её моложе.

Зиярелла ахнула в ужасе. Получается, на неё смотрели, потому что понимали, что она якобы замуж хочет? Какой позор! В их глазах она наверняка стала посмешищем. Мать пятерых дочерей, четыре из которых уже сами невесты! Разведённая! И ещё на что-то надеется?!

– И ты представляешь, – дочь перешла на шёпот и приблизила своё круглое веснушчатое лицо к уху матери, – ко мне на занятиях госпожи Ярвиделлы незнакомый оборотень подошёл и спросил, правда ли, что ты наша мать. Не сестра? Крепко сомневался. Кажется, так и не поверил.

Зиярелла совсем расстроилась, потеряла аппетит и вышла из столовой ещё более уставшей. И не была готова к встрече с господином Вахешем.

А он её уже ждал. Стоял у забранного решёткой окна кухни и курил, медленно выпуская дым в небо. Увидев Зияреллу, он улыбнулся и зашагал к ней.

– Добрый день, – рука его как-то странно дёрнулась ей навстречу, но оборотень быстро убрал её за спину. – Слышал, сегодня у вас было много дел.

– Да, – растерянно кивнула Зиярелла и, спохватившись, поприветствовала: – Хорошего дня, господин. Вы сюда… по делу?

Господин Вахеш улыбнулся одновременно лукаво и виновато и отрицательно качнул головой.

– Хотел увидеть вас. Погуляем?

Зиярелла напряжённо посмотрела на него, но всё же кивнула.

Они медленно пошли по дорожке, держась на некотором расстоянии друг от друга.

– Вы выглядите уставшей, – заметил оборотень.

– Утро было хлопотным, – неохотно ответила Зиярелла.

– И вас что-то расстроило. Или напугало.

Женщина вздрогнула. Мысли он, что ли, читает, или у неё на лице всё написано?

– Слышал, вчера здесь Майя̀ри была.

Зиярелла не сразу поняла, что он про госпожу Падубу.

– Лекцию читала, одноклассников стращала, – господин Вахеш посмеивался. – Про традиции ваши немного рассказала. Не из-за этого ли расстроены? Боитесь, что дочерей ваших замуж расхватают? Или… – его взгляд скользнул по брезаллам на её платке, и Зиярелла судорожно сжала их, закрывая ладонями.

Щёки опалила прилившая кровь.

– Я не хотела… я… они… Боги! Я их срежу! – в сердцах выдохнула женщина.

– Зачем же? – мягко вопросил мужчина. – Они очень хорошо смотрятся. Если всё же срежете, отдайте мне. Очень приглянулись.

– Вы… – Зиярелла замялась. Возмущение рвалось из груди, но страх сжимал горло. И всё же она не сдержалась: – Вы наглый!

– Передумали срезать? – вскинул брови господин Вахеш. – Чем они вам так не угодили?

– Стыдно ведь, – чуть слышно произнесла Зиярелла. – Смотрят на меня и видят, что я замуж… х-хочу. А куда мне уже? Я стара для брака. Смешно просто…

– Но вы ещё очень молоды, – не согласился с ней Вахеш. – А когда смотрите с таким испугом, как сейчас, вообще превращаетесь в юную девушку. И рядом со своими дочерями смотритесь не матерью, а сестрой. Причём, – оборотень ехидно улыбнулся, – не самой старшей.

– Ну скажете тоже! – Зиярелла возмущённо посмотрела на него, но почти тут же потупила взгляд.

Сердце бухало в груди, а ладоням стало жарко. Это у них разговор, получается, сложился? И не так страшно, как воображалось. Женщина уже чуточку смелее посмотрела на профиль оборотня, но надолго взгляд не задержала. Испугалась, что заметит её бесстыдное любопытство.

– Осваиваетесь у нас? – спросил мужчина.

– Д-да. Тут, в школе, несложно, – призналась Зиярелла. – Я иногда хожу в город с храни… с нашим завхозом, и там страшнее, и сложнее.

– И где вы уже были?

– На рынке и…

Живот заурчал. Господин Вахеш удивлённо посмотрел на неё.

– Есть не хотелось, – призналась Зиярелла. – Да и… Местным мужчинам же нравятся худые, да?

– Вам бы не мешало немного поправиться, – откровенно сказал оборотень.

И женщина потерянно посмотрела на него.

Ещё четверть часа они просто ходили по территории школы и перебрасывались редкими фразами. Зиярелла проводила оборотня до самых ворот и ещё некоторое время стояла и пыталась уложить мысли в голове. А затем развернулась и всё же направилась в сторону столовой.

Уже за столом её вдруг озарило. Догадка оказалась столь правильной, что даже странно, что она не сообразила сразу.

А что, если господин Вахеш просто жалеет её?

Шестая дочь. Часть 4. Полноводная река

Дни потянулись за днями, хлопот стало немного больше, и они несколько сгладили тревоги Зияреллы. Но лишь немного. Как тут успокоиться, когда наглый оборотень ходил к ней чуть ли не каждый день? Дел у него будто больше нет! Но постепенно она к привыкала. Частые визиты уже не пугали. В общине бы это посчитали неприличным, но сама Зиярелла неожиданно поняла, что так ей нравится больше.

Она узнавала господина Вахеша, говорила с ним, рассматривала украдкой, и намерения оборотня уже не страшили её так сильно, как раньше. Есть всё же у равнинников своя мудрость. Ухаживания действительно помогали узнать возможного мужа ближе, примериться к нему или хотя бы привыкнуть, если брак уже оговорен и неминуем. А у неё ещё даже не оговорен! Зиярелла не представляла, как отказать господину Вахешу, если тот вздумает спросить, но сама возможность того, что она может отказать, окрыляла.

А ещё никто не осуждал её за встречи с оборотнем. Зверем, как часто презрительно говорил отец. Ярвиделла посматривала вполне благосклонно, девочки и вовсе питали отвращение к традициям общины и каждый вечер выспрашивали у Зияреллы, о чём она говорила со своим ухажёром. Всё-то им знать надо…

Но по школе быстро расползся слух, что к ней присматривается кто-то из Вотых, и пугающего внимания стало больше. Один раз к ней даже подошла старейшина Падуба. Зиярелла решила, что та просто хочет узнать, как дела у девочек, но госпожа смерила её оценивающим взглядом и как-то странно улыбнулась.

– А ты расцвела, – заметила старейшина и ушла, напевая под нос что-то весёлое.

Зиярелла стала замечать, что захаживающие в школу гости внимательно посматривают на неё. И ужасное подозрение пронзило её. Неужто и по городу расползлись слухи?!

Как-то вечером Зиярелла гуляла в школьном парке с господином Вахешем и, набравшись смелости, начала расспрашивать его о семье.

– У нас большая семья, – над головой оборотня вился табачный дым. – Очень большая. У меня два родных брата и сестра, куча кузенов, дядюшек и тёток, дедов и бабушек…

– Мне говорили, в вашей семье только одна дочь, – растерялась Зиярелла.

– Да, кровная одна, – подтвердил Вахеш, – моя сестра. Остальные жёны. Не рождаются у нас дочери.

– Боги благословили вас, – с тихим восторгом прошептала женщина.

– Нет, – оборотень покачал головой, – прокляли.

Больше задавать вопросы Зиярелла не рискнула. Но ответ озадачил её. Столько мужчин в семье рождается, а они считают, что боги прокляли их? Как так?

Но потом устыдилась. Это получается, она сама своих дочерей даром небес не считает? Ой, глупая-глупая!..

***

И вот из-за глупости своей она теперь сидела на вершине ограды и с ужасом взирала на ожидающего её внизу мужчину!

– Ты же не боишься высоты. Ну же, – поторопил господин Вахеш.

Его глаза слегка светились в темноте, и у Зияреллы дыхание спирало от его взгляда. Обычно ловкая сумеречница едва смогла спуститься вниз и вздрогнула, когда мужчина всё же придержал её за талию. А потом и вовсе взял за руку и решительно потянул за собой.

Никак Тёмные мысли ей спутали, когда господин Вахеш рассказал, что скоро будут гуляния в честь прихода весны. Хрустальные Луны. Уже по названию могла бы догадаться, что праздник ночной! Но нет же, она радостно всплеснула руками и сказала, что очень хотела бы посмотреть. А этот наглый и хитрый волк вызвался сопроводить её и вызволить с территории школы. Последнее должно было её насторожить, но Зиярелла решила, что оборотень подшучивает.

А вечером уже от дочерей узнала, что дала согласие на ночную прогулку.

Позор на её голову. Какой пример девочкам!

Перепугавшись, бросилась к Ярвиделле. Та тоже не порадовалась её глупости, но корить не стала. Задумчиво приподняла крутые дуги бровей и протянула:

– Ну… Сделать он ничего не должен… Можно было бы сходить, но как выйти ночью с территории школы? Так-то для мастеров ограничений нет, но Майяри просила, чтобы и нас особо не пускали в город с наступлением ночи. Пока не обживёмся.

И её волнует только это?!

Зиярелла поняла, что осталась в одиночестве в новом мире со своими страхами.

– Ладно, положись на него, – посоветовала Ярвиделла. – Раз позвал, пусть сам и решает, как тебя вытаскивать.

И он вытащил! Пришёл незадолго до полуночи, бросил камешек в окно, а когда трясущаяся от страха Зиярелла вышла, решительно потащил её в сторону школьного парка.

– Майяри сказала, что где-то тут есть брешь в охранной сети. Но если не попадём в неё, нестрашно. Мастер Дагрен обещал прикрыть.

О боги! Неужели старейшина и уважаемый мастер Дагрен знают о её легкомысленном поступке?

Но вслед за ужасом пришло и облегчение. Раз господин Вахеш рассказал о своих… намерениях и старейшине, и мастеру, значит его помыслы чисты, верно?

Ночные улицы Жаанидыя были пусты, холодны, но светлы. В горах-то ночами куда темнее, даже на территории общины. Зиярелла зябко ёжилась от мороза и страха и торопливо семенила за широко шагающим оборотнем. Вдруг до слуха долетели шум голосов и музыка. Зиярелла запоздало подумала, что стоило одеться как местные женщины. Наряд её слишком в глаза бросается, её наверняка запомнят.

Но господин Вахеш почему-то свернул в тёмный проулок.

– Ещё немного, – сказал он женщине и затянул её в дом.

Зиярелла слегка упёрлась на пороге, но захлопнувшаяся дверь подпихнула её в спину.

– Осторожно, ступеньки.

Вокруг висела густая тьма. Сумеречница осторожно пошла следом за оборотнем и сама не заметила, что вцепилась в его ладонь. Очень уж ступеньки были узки и неудобны.

– Куда мы? – наконец спросила Зиярелла.

– На крышу?

Крышу?

Четыре пролёта, дверка люка, и они действительно оказались на крыше.

– Иди сюда. Осторожно.

Мужчина сам не устоял и скатился в ложбинку между двумя скатами. Более привычная к хождению по склонам Зиярелла проворно спустилась к нему и замерла, осматриваясь.

– Сейчас.

Господин Вахеш выволок какой-то тюк, развернул его и постелил поверх черепицы тёплое одеяло. Ещё одно он накинул на плечи женщины, помог ей присесть и, поставив между ними корзинку, сел сам.

– Отсюда вид лучше, – мужчина улыбнулся.

Зиярелла наконец посмотрела вниз и ахнула.

Под ними простиралась расцвеченная огнями площадь. По ней сновали толпы народа, разносился по округе смех, крики и музыка.

– Мне показалось, что тебе будет неловко в толпе.

И в груди потеплело. Холод перестал мучить Зияреллу, и она растроганно, хоть ещё и не совсем успокоено, взглянула на оборотня. И замерла, заворожённо смотря на его профиль, освещённый желтоватым светом волчьего месяца.

Может, эта затея не такая уж плохая?

Зиярелла немного расслабилась и плотнее завернулась в одеяло. Невольно она оценила, что место выбрано очень удачное. От ветра закрывают скло… скаты крыши, а площадь и окрестные улицы виднелись как на ладони. Сверху же лился свет луны и волчьего месяца, и женщина заворожённо рассматривала лицо мужчины. Сейчас она даже не думала отводить взгляд.

Будь она моложе, значительно моложе… Нет, если бы она не успела побывать замужем, то такой мужчина, как господин Вахеш, мог бы стать её мечтой. Приятная внешность, сильные руки, мужественный и решительный взгляд, а самое главное – доброта, понимание и забота. Да, нагловат, в особенности по меркам сумеречников. Но эта наглость вдруг стала привлекательной и сейчас казалась даже и не наглостью, а решительностью.

Зиярелла как-то спросила Ярвиделлу, откуда та берёт уверенность, с которой идёт по жизни.

«Я просто знаю, чего хочу».

Господин Вахеш тоже знал, чего хочет. И у Зияреллы дыхание в груди спирало при мысли, что она – его желание.

– У вас есть похожие весенние праздники? – оборотень посмотрел на неё, и Зиярелла как зачарованная уставилась на его поднимающиеся брови.

Хорошие брови. Густые и широкие, какие и должны быть у мужчины. И взгляд прямой и твёрдый. Только слегка светящаяся радужка немножко пугала, Зиярелла сразу вспоминала ночи, проведённые в горах, и блеск звериных глаз, в которых отражалось пламя костра. Но нет, этот зверь… этот зверь добрый. Добрее, чем незвери из общины.

– Праздники? – Зиярелла опомнилась, когда по губам мужчины скользнула хитрая, немного насмешливая улыбка. – А, праздники, да… В это время у нас Сход Воды, но это не всегда праздник. Если воды и сели обошли общину стороной, то мы празднуем. А так… У хаги не очень хорошо получается заклинать воду, так что она порой подмывает защиту общины.

– А для нас Хрустальные Луны всегда праздник, – белые зубы оборотня влажно блеснули в улыбке. – Хотя порой приходят такие морозы, что гибнут озимые. И в такие годы Луны празднуют с особым весельем. В трудное время ведь особенно хочется ощутить радость, чтобы найти в себе силы пережить этот период.

Зиярелла удивлённо посмотрела на господина Вахеша. Странно, но его слова так часто находили живой отклик в её душе и мыслях. Вот и сейчас она подумала, что позволить себе немного повеселиться в трудное время не так уж плохо. Может, груз на плечах полегчал бы и стало бы проще идти по жизни, не так тревожно. Взгляд упал на крепкое плечо мужчины, и Зиярелла отчего-то подумала о сущей глупости: «Он многое может вынести на своих плечах».

Но тут же испугалась и устыдилась своих мыслей. Неужто она думает переложить свои заботы на него? Какой эгоизм! Стыд опалил щёки. Но Зиярелла не успела погрузиться в самобичевание. На площади грянула задорная музыка, и внимание тут же устремилось туда. И Зиярелла ахнула, увидев, что мужчины и женщины, сцепившись в объятиях, закружили на мостовой.

– Так и знал, что приглашать на танец тебя рановато, – господина Вахеша повеселил её ужас. – А ведь это ещё довольно целомудренные…

– Это?! – возмущённая Зиярелла выпростала руку из-под одеяла и ткнула пальцем вниз. – Он держит её… – она запнулась, но очень красноречиво провела ладонь по одеялу в районе талии.

– В танце это допустимо. И допустимо, если женщина нуждается в поддержке, – господин Вахеш с самым невозмутимым видом открыл корзинку, и в морозную свежесть воздуха вплёлся аромат копчёного мяса, сыра и ещё тёплого хлеба.

Зиярелла сглотнула набежавшую слюну. Она так нервничала перед ночной встречей, что не смогла поесть.

– Дай руку.

И Зиярелла, думая, что он сейчас даст ей угощение, протянула руку. Оборотень действительно достал из корзины ломоть хлеба, щедро укрытый мясом и сыром, но это оказался лишь обманный манёвр, ловушка. Поймав её ладонь, мужчина быстро прижался к ней горячими губами и, не успела женщина опомниться, вложил в неё угощение.

– Вы… – Зиярелла распахнула рот и стиснула пальцы на хлебе.

– Эй-ей, еда требует более нежного отношения, – укорил её Вахеш.

– Вы… как вы… Вы смели… посмели… поцеловать меня! – наконец смогла высказать своё возмущение Зиярелла.

– Я?! – изумление на лице оборотня было таким искренним, что женщина ненадолго смешалась. – Неправда, я вас не целовал.

– Чт… как… Ах… Да вы поцеловали меня сюда! – Зиярелла торопливо переложила угощение в другую руку и вытянула вперёд ладонь, показывая, куда именно оборотень посмел приложить свои наглые губы.

Тот так посмотрел на протянутую руку, что женщина мгновенно спрятала её за спину.

– Не целовал, – продолжал невозмутимо отпираться господин Вахеш. – Кто может подтвердить? – и скосил хитрый глаз на неё.

Издевается! Как есть издевается! Но вместо того, чтобы разозлиться, Зиярелла вдруг почувствовала прилив азарта. Но не поддалась ему. Возмущённо засопела и процедила сквозь зубы:

– Я сама могу это подтвердить!

– Может, ты просто хочешь, чтобы я поцеловал тебя, вот тебе и почудилось?

– Я?! – вскрик взлетел к самому волчьему месяцу.

И тут оборотень не выдержал и широко, совершенно по-мальчишески улыбнулся. Сердечко сжалось, и Зиярелле захотелось по-детски хлопнуть его по плечу, чтобы больше не смеялся над ней.

– Тут есть ещё травяной отвар, – мужчина кивнул на корзину. – Налить?

– Да! – Зиярелла строго посмотрела на него и прижала руку к груди. – Поставьте на крышу, я сама возьму.

– Я больше не буду, – но улыбался оборотень так шкодливо, что поверить ему было ну никак нельзя.

– Ставьте на крышу! – не повелась Зиярелла.

Нет, ну какова наглость?!

Дыхание спирало от возмущения и восторга.

***

Просидели они на крыше пару часов. Как раз столько и продлилась самая красивая часть праздника. Потом, по словам господина Вахеша, появляется много пьяных и зрелище уже не столь приятное.

Никогда ещё Зиярелла не проводила так хорошо время. Ей чудилось, что она стала какой-то другой. Более лёгкой, обновлённой, словно чуточку переродившейся. В теле появилась энергия, мысль потекла свободнее, а вечно томившая тревога куда-то отступила. Возмутительная выходка господина Вахеша выбила её из привычного панциря, но не напугала. И раззадоренная, и малость возмущённая Зиярелла уже с предвкушением ждала от оборотня очередной выходки, чтобы, конечно же, её пресечь.

Но тот вёл себя благоразумно. Зато разговор потёк легче. Зиярелла уже не боялась немного препираться с мужчиной – душа требовала отмщения за поцелуй, – вкусная еда и горячее питьё согрели кровь и расслабили тело, и женщина уже с большим благодушием смотрела на веселье на площади. И даже чересчур, на её взгляд, разнузданное поведение горожан больше не возмущало. Она смотрела с некоторым смущением, но уже без осуждения и с интересом.

Господин Вахеш много и охотно говорил. И Зиярелла, к своему удивлению, тоже. Ей хотелось говорить. Всю свою жизнь она помнила, что её слова не имеют значения и не стоит говорить глупости в присутствии тех, кто действительно принимает решения и несёт ответственность. А сейчас она задыхалась от острого желания наконец высказать глупости.

Потому что чувствовала, что господин Вахеш её не осадит, не скажет, что её слова чушь, и будет внимательно слушать. Ей так хотелось, чтобы он её послушал. В груди поднималась волна радостного ликования, когда она видела, что оборотень действительно слушает её. И даже задаёт вопросы! Порой она захлёбывалась в словах, спеша рассказать ему чуть ли не всё. Будто боялась, что этот разговор будет единственным в её жизни и более шанса так поговорить не выпадет.

И теперь её пальцы подрагивали от ощущения лёгкости. Почему-то было очень радостно. Она высказала и свои тревоги тоже, и страха перед будущим стало меньше. Словно она выпустила этот страх наружу и он частично развеялся.

Господин Вахеш сам собрал их вещи. И Зиярелла впервые не рвалась суетливо ему на помощь. Только растерянно смотрела, как он сворачивает одеяла и увязывает их вместе с корзиной в куль. Потом безропотно приняла его руку, когда спускалась через люк с крыши, и держалась за неё, пока они шли в темноте по лестнице. Мужчина оставил вещи у двери, и они неторопливо направились в сторону школы.

Обратный путь был куда приятнее. Зиярелла больше ни о чём не переживала. На душе было спокойно, она шла рядом с мужчиной, при взгляде на которого волнующе кружилась голова. С праздника возвращались не только они. Зиярелла видела и другие пары. Пристально смотрела на женские ладони, расслабленно лежавшие на мужских предплечьях. До ломоты в пальцах хотелось прикоснуться к локтю господина Вахеша, Зиярелла даже пару раз протянула руку, но так и не посмела дотронуться.

Оборотень сам всё понял. Заметил ли её взгляд или успел поймать момент, когда она в очередной раз отдёрнула руку… Да и неважно, как он понял! Он молча отставил в сторону локоть и улыбнулся. Склонив голову, Зиярелла осторожно положила ладонь на его предплечье, и пальцы сами сжались сильнее, чем нужно. И дыхание сбилось, когда она ощутила, как уверенно влечёт её вперёд господин Вахеш. Сильный такой…

– Ша! Расходились-то тут… улюблённые…

Зиярелла вздрогнула, вскинула взгляд и увидела двух пошатывающихся мужчин впереди. Но удивлённо распахнула глаза, когда господин Вахеш спокойно встал перед ней и закрыл вид. Или закрыл её?

– Вот вылупи… – судя по звуку, говорившего что-то хлопнуло по лицу. Или кто-то.

– Простите, господин, – язык второго заплетался не меньше, чем у первого, но какую-то долю рассудительности он сохранил. – Баба его бросила, вот он ко всем парочкам и цепляется. Не слушайте дурака. Эт у него… этого… ну… душа тоскует.

– Ну идите с добром, – в голосе господина Вахеша проскользнула какая-то упреждающая интонация.

Мужчины торопливо убрались с их дороги. Впрочем, первый сопротивлялся, но товарищ оказался сильнее, и вскоре они скрылись в переулке.

– Испугалась? – оборотень сам вернул её ладонь на свой локоть.

– Нет.

И она не соврала. Действительно не успела испугаться. А потом, видя перед собой спину господина Вахеша, просто не смогла вспомнить про страх. Она не верила, что с ней может произойти что-то плохое, пока господин Вахеш рядом. Что это? Что за странная убеждённость? Никогда в своей жизни Зиярелла ничего подобного не чувствовала. Он её заколдовал? Как-то ментально воздействовал? Или…

Или она и не должна бояться ни мужчину рядом с собой, ни кого-то другого рядом с ним? Так и должно быть?

Пока они шли до школы, Зиярелла успела растревожиться. Но по совершенно новому поводу, который никогда ранее её не беспокоил. Чем меньше оставалось до школьной стены, тем больше она волновалась и нервно подёргивала украшения на платке. Решиться или нет, решиться или…

– Я подсажу, – господин Вахеш развернулся к ней, и Зиярелла дёрнула рукой, отрывая одну из подвесок.

– Ох, – женщина испуганно распахнула глаза, – оторвалась… Вот! – боясь передумать, она быстро схватила руку растерявшегося оборотня и впихнула в его ладонь оторванную брезаллу. – Вам же приглянулась? Берите. Здесь они всё равно ничего не значат. Просто память и… И всё! – смелость закончилась, и Зиярелла решительно повернулась к стене. – Не нужно меня провожать!