Текст книги "Пара для проклятого дракона (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

– Ариша, подожди! – мой голос, наполненный тревогой, разрезал воздух.

И где-то на границе моего зрения я видела, как к нам выбежала мадам Прайя, а следом и тот самый слепой Жрец.

Но я уже бежала. Бежала к нему.

Мир вокруг стёрся. Дорога, всего-то три десятка шагов, показалась мне бесконечной. Я не чувствовала ног, только одно – страх. Дориан к тому времени уже упёрся на одной рукой в каменный пол и тяжело дышал. Он сидел на коленях, сгорбленный, будто каждое движение причиняло ему боль. Я упала рядом, хватая его за плечи, чуть приподнимая.

– Дориан… – голос дрожал. – Что с тобой? Ты же сказал, что всё по касательной! Покажи. Где ты ранен?

Он прикрыл глаза, морщась от боли. Виски покрыты холодным потом. Его дыхание сбивалось, грудная клетка судорожно поднималась.

– Всё нормально… Сейчас я встану… – с трудом выдавил он.

– Какое встанешь⁉ – зло прошипела я. – Ты еле держишься на ногах! Прекрати.

Я уже потянулась к его куртке. Кожаная, чёрная, с дурацкими многочисленными ремешками, которые мешали снять её быстро. Сквозь зубы ругнулась. Какого лешего у них в мире нет молний⁈ Первое, что я сделаю, когда всё закончится – изобрету их. Запатентую. И точно разбогатею.

Дориан перехватил мои руки, слабо удерживая.

– Не надо, Агния… Всё… в порядке… Сейчас отдышусь…

– Ты не смог проконтролировать свою магию! – воскликнула я. – Ты о чём вообще говоришь⁈ Тебе плохо! Почему ты не сказал, что тебя серьезно ранили!

Я выдернула руки из его слабого захвата. Дориан обессилено сел на пятки, запрокинул голову, судорожно глотая воздух, а я уже расстёгивала последнюю застёжку. Куртка слетела с его плеч, и я резко стянула её вниз.

Под ней – чёрная рубашка, ничего не было видно, только невыносимо пахло кровью. Я волновалась, но руки двигались уверенно. Расстёгивала пуговицы, хотя пальцы дрожали. Дориан больше не пытался меня остановить – он уже не мог. Я сняла черную рубашку и увидела две рваные раны.

Полностью прошитое плечо. Сочилась тёмная кровь.

Я обошла его со спины – и замерла.

У него там застрял наконечник стрелы.

– Дориан… – голос дрогнул. – Почему ты мне не сказал? Я бы помогла тебе… Я бы вытащила её…

Но он уже не отвечал.

Голова опустилась. Глаза закрылись. Дыхание сбилось. Он терял сознание.

– Дориан! – позвала я. Сильнее. Громче. В отчаянии. – Помогите! – крик вырвался сам собой. – Он истекает кровью!

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать – все уже идут. Мадам Прайя, Жрец, Ричард, вся моя семья.

Я резко повернулась и крикнула:

– Помогите! Его надо поднять и отнести в спальню!

Мужчины бросились ко мне. Кто-то подхватил Дориана с одной стороны, кто-то с другой. Он поморщился, стал что-то бормотать себе под нос – обрывки слов, бессвязных фраз. Жрец, всё ещё стоявший рядом, повёл носом, и его лицо побледнело.

– Стрела была отравлена, – хрипло произнёс он.

Я словно окаменела.

– Твою мать… – выдохнула. – Твою мать, твою мать… И что теперь делать? Есть противоядие? Или драконы способны как-то… переварить яд? Ему просто нужно время?

Жрец качнул головой:

– Нет. Этот яд создан против чистокровных драконов. Он медленно, но верно разрушает изнутри. Это оружие создано, чтобы убивать таких, как он.

– Проклятье… – голос сорвался. – Что же нам теперь делать?

Жрец не дал мне утонуть в панике.

– Он либо выкарабкается, либо нет, – спокойно, как приговор, отрезал он.

– Но он ведь ослаблен… – я понизила голос. – Проклятием…

Жрец резко остановился. Повернулся ко мне, его белёсые слепые глаза, вперились точно в моё лицо.

– Ты его видишь?

Я кивнула.

– Да. Это выглядит… как чёрный огонь. Как дым, сгусток тьмы. Он клубится вокруг него, окутывает… иногда загорается ярче.

– Я тоже его вижу, – вдруг сказала Ариша. Спокойно, серьёзно. – Когда он начинает гореть, я просто говорю пламени, чтобы оно ушло. Чтобы не беспокоило моего дракона. Я дую на него, и пламя тухнет.

Жрец медленно повернул голову к ней. Посмотрел. Потом губы его растянулись в довольную, даже восхищённую улыбку.

– Замечательно… Просто потрясающе. У Дориана точно есть шанс.

– Шанс снять проклятье или справиться с отравлением? – уточнила, ничего не понимая.

– Снять проклятье.

Я снова выругалась.

В этот момент заговорил Даркбёрд:

– Я тоже хочу знать, что здесь происходит.

Жрец кивнул.

– Думаю, у нас будет достаточно времени, чтобы во всём разобраться.

Мадам Прайя указывала куда нести Дориана. В катакомбах оказалось несколько спальных помещений – небольшие, но уютные, с одинаковой меблировкой: шкафы, комоды, тумбочки, широкие удобные кровати с тяжёлыми бархатными покрывалами.

Дориана аккуратно опустили на одну из кроватей в дальней комнате, уложили на живот. Он застонал, но не очнулся.

Из его спины всё ещё торчал обломок древка.

– Его нужно достать… – прошептала я, – но тогда хлынет кровь.

Позади подошла мама. В ее глазах была тревога. Я протянула руку:

– Мам, подай мне лекарства. Всё, что я купила.

Она вручила мне огромную, тяжёлую сумку, набитую доверху. Я разложила всё на прикроватной тумбочке: бинты, антисептики, обезболивающее, кровоостанавливающее. Всё, что только было.

Комната тем временем наполнилась людьми. Слишком много народу – и ни одного медика. Атмосфера сгущалась с каждой секундой. У меня внутри поднималась паника.

Моя феникс, как раненая птица, истошно клекотала, не давая сосредоточиться. Она металась внутри, кричала, требовала действий.

Я мысленно прикрикнула на неё и заставила заткнуться. Жёстко, холодно. Потому что паникой мы точно не поможем. Паника – враг. Паника – слабость.

Хорошо было обижаться на дракона. Только на живого. Господи, кажется, в эти самые мгновения я простила ему всё. Его шальную академическую жизнь, его снобизм, холодность, молчание, тот идиотский спор, то, что поверил в распущеность! Всё, что разъедало изнутри, вдруг стало таким неважным – лишь бы он дышал.

– Кто-нибудь… знает, что делать? – нервно проговорила я.

– Стрелу точно нужно вытащить, – произнёс Даркбёрд. – Драконов не так просто убить.

– Будем надеяться, что не задеты жизненно важные органы, – выдохнула я.

Оказывается, мадам Прайя не растерялась – она принесла небольшой таз с водой и мыло. Я кивнула ей в знак благодарности.

Я закатала рукава своей белой рубашки, опустила руки в воду, тщательно вымыла их. Потом достала антисептик, местный – с сильным, терпким запахом, обработала руки до локтей.

Почему-то у меня даже не возникло мысли – подпустить к дракону кого-то другого.

Я собиралась всё делать сама.

Я разложила поближе все перевязочные материалы, потянулась аккуратно к древку стрелы. Дориан застонал – мышцы его спины стали каменными от боли. Я мягко провела ладонью по его широкой, крепкой спине, словно пытаясь успокоить.

Пусть он не чувствует связи, пусть проклятие мешает… но, возможно, его дракон поймёт. Почувствует. Возможно, рядом со мной ему станет хоть немного легче.

Я снова потянула за древко, вытягивая его из раны. Дориан больше не проронил ни слова. Видимо, потерял сознание. Когда стрела выскользнула, я отшвырнула её на пол – жрец, что стоял неподалёку, поднял её, поднёс к лицу, понюхал.

– Да. Точно отравлена, – тихо проговорил он.

Я начала обрабатывать рану: залила антисептиком, покрыла заживляющей мазью. Но этого было мало – нужно было зашить.

– Свет, – попросила я.

Лорд Даркбёрд уже всё понял без слов – магия в его руках вспыхнула ярче, освещая рану.

Я принялась зашивать, двигаясь быстро, но точно. Потом переключила внимание на вторую рану – на плече. Пришлось немного развернуть Дориана на здоровый бок. Ричард помогал придерживать дракона. С раной проделала то же самое: очистила, обработала, наложила швы.

Мама аккуратно вытерла пот с моего лбы. Я наложила повязки как могла. Не идеально, но, кажется, неплохо

Теперь нужно было напоить Дориана восстанавливающим зельем. С трудом, но смогла дать пару капель зелья. Дориана. Положили его живот. Мне показалось, что рана на спине намного опаснее.

На кровати, с противоположной стороны, тихо сидела Ариша. Она внимательно следила за мной и за неподвижным Дорианом.

В комнате мы остались вдвоём.

Я слышала, как женщины распределяют обязанности – кто-то готовит еду, кто—то раскладывает вещи. Они не мешали, но заглядывали в комнату, каждый раз с одним и тем же вопросом:

– Всё ли в порядке?

Я кивала, не отрываясь от Дориана. Все волновались за него.

Арина протянула мне белую ткань – чтобы я вытерла руки после того как помыла их в тазике. Я взяла её, вытерла ладони. Потом устало вздохнула, села рядом.

– Арина, – начала я. – Я хотела тебе сказать… Но не знала как.

– Говори как есть, мамочка, – звонко произнесла Ариша. В руках она всё так же сжимала куклу.

– Дориан – твой отец.

Глава 30

– Что ты думаешь, Ариша? – спросила я мягко, наблюдая за дочерью. —

– Я думаю… ты пока можешь переодеться, а я посмотрю за папой.

– Ты уже догадывалась? – спросила я вдруг, и невольно улыбнулась ей.

Ариша смущённо кивнула.

– Моя птичка мне сказала, – прошептала она, покрутила в руках куклу. – От него пахнет, как от папы… И его дракон… он такой ласковый со мной. Он делает всё, что я прошу. Он такой хороший. Только жаль, что ему постоянно больно. Я волновалась за него, когда он ушёл.

Слёзы потекли по щекам. Я склонилась и поцеловала дочь в лоб, обняла ее, притягивая к груди, втянула сладкий аромат ванили.

– Мамуль, я не стала ему ничего говорить. Видела, что он не знает, кто я. Подумала… может, ещё не время. Вообще, я хотела, чтобы он сам догадался.

– Какая же ты у меня уже взрослая… – прошептала я, вытирая слёзы. – Как же я тебя люблю.

– Мам, а папа… он выздоровеет?

– Он очень сильный дракон. Думаю, всё будет хорошо. Тем более, если мы будем рядом. Ты ведь говоришь, его дракон почувствовал тебя?

– Да, думаю, да.

– Значит, наше присутствие ему должно помочь. Я немного отлучусь, скоро вернусь.

– Хорошо, мамуль. Если что – я тебя позову. Здесь такие хорошие купальники! Тут так здорово плавать – вода такая тёплая, а ещё она подсвечивается розовыми водорослями. Представляешь? Папа сам их привёз из дальних стран, посадил здесь, и они так размножились… теперь дно такое «пушистое» и мягкое, а вода светится розовым! Мне здесь очень нравится… Конечно, я немножко скучаю по солнышку, но… но я знаю: папа сказал, что я должна быть в безопасности. Главное, что мы теперь вместе.

– Ариша, детка… К сожалению, как только Дориан поправится, нам с ним придётся уйти. На некоторое время. Но с тобой останется бабушка и наши родственницы. Я, кстати, хочу тебя с ней познакомить.

Дочь серьёзно кивнула.

– Конечно, мамуль.

И как раз в этот момент в дверь вошла мама.

– Вот, это моя мама… и твоя бабушка, – представила я.

Мама вытерла слезу, что скатилась по щеке, подошла к Арише. Я встала, уступила ей место. Мама села рядом, обняла девочку, заключила её в объятия.

– Будем знакомы, моя девочка… Как же я рада тебя видеть. Это делает меня такой счастливой.

Я тихо покинула их, аккуратно закрыла за собой дверь. Им нужно было немного времени вдвоём. А мне – срочно помыться, переодеться и попросить, чтобы приготовили бульон для Дориана. Именно этим я и занялась.

По запаху я нашла кухню. Там уже вовсю трудилась тётя Люда и Маша. Попутно разговаривали с мадам Прайей, которая вводила женщин в курс дела. Жрец беседовал с Даркбёрдом – они чуть поодаль устроились в удобных креслах.

Видимо, все уже разместились, потому что в коридоре не было ни сумок, ни рюкзаков.

Я подошла к Маше, попросила приготовить бульон. Та сразу же встала и, видимо, уже успела обжиться на кухне – она нашла и холодильник, и всё необходимое.

Я поблагодарила и, проходя мимо мадам Прайи, подошла к ней, обняла.

– Как же я рада вас видеть.

– И я тебя, моя девочка. Очень рада, что с тобой всё в порядке. Как хорошо, что ты вернулась.

– Покажите мне, пожалуйста, где здесь можно привести себя в порядок.

Мы пошли вместе по длинному коридору, освещённому мягким светом магических фонарей. Мадам Прайя показала мне розовый бассейн и ещё один грот. Это место было действительно уникальным, потрясающим. Я забежала в спальню, которую мне отвели, взяла сменную одежду и полотенце.

В спальне я заметила вещи Ариши, которые Дориан собрал заранее. Я мысленно поблагодарила его за то, что моя дочь могла чувствовать себя здесь в безопасности. А ещё я заметила у неё на столике альбом, карандаши и краски. Это купил Дориан. На душе стало тепло и светло, будто кто-то погладил изнутри.

Я взяла сменные вещи, полотенце и прошла к купальне.

Сняла одежду, аккуратно сложила её в стопку. Потом опустилась в воду. Я бы с удовольствием понежилась подольше – тёплая вода обволакивала тело, расслабляла, казалось, смывала усталость.

Но внутри скреблась феникс – беспокойная, тревожная, волнующаяся. Она чувствовала, как плохо дракону. Как ему больно. Как тяжело он дышит.

Поэтому я быстро привела себя в порядок. Надела просторную белую рубашку, удобные домашние брюки, тапочки. И почти бегом вернулась обратно в комнату.

Улыбнулась маме и Арише, которые шепотом разговорили. Взяла тазик и прошла на кухню, чтобы сменить воду и найти чистую ткань.

Вернулась обратно.

Мама, улыбаясь, отпустила из объятий Аришу, поцеловала внучку в лоб и вышла, негромко сказав:

– Побуду пока на кухне.

Я кивнула ей, улыбнулась в ответ и подошла к прикроватной тумбочке. Поставила тазик. Лишние лекарства убрала, оставила только самое нужное. Пока я рассматривала препараты, у Дориана поднялась температура.

Мокрой тряпкой вытерла лоб Дориана. Он горел. Жар был почти невыносимым.

Ариша внимательно следила за моими действиями. А когда я немного отступила в сторону, чтобы взять лекарство, она подползла к Дориану и поправила тряпку, провела ладошкой по его волосам, мягко погладила. Потом подула. Я замерла.

Перед глазами – настоящее чудо: то самое пламя, что всегда клубилось вокруг Дориана, чуть не касаясь его тела, теперь словно сползло с головы и осело на плечах. Оно стало тусклее, словно подчинилось её дыханию.

Потом я взяла с прикроватной тумбочки противовоспалительное зелье. Немного приподняла его голову, приложила к губам флакон. Он слабо сглотнул.

Так мы и крутились с Аришей, неизвестно сколько часов. Меняли повязки, протирали лоб, поили лекарствами. Мне показалось, что жар немного спал. Его дыхание стало чуть спокойнее.

Я прилегла с другой стороны. Там уже рядом с Дорианом клубочком уже свернулась Ариша. Я осторожно укрыла её концом бархатного покрывала, поправила подушку.

Потом забралась с другой стороны на просторную кровать.

Устроилась полусидя, прислонившись к изголовью. Думала лишь немного прикрою глаза. Так и не заметила, как уснула.

А когда проснулась – затаила дыхание.

Глава 31

Ариша спала, уткнувшись носом в куклу, обняв её тоненькими ручками. Ресницы отбрасывали лёгкие тени на щёки, волосы растрепались, и в этом было столько детской нежности, что сердце сжалось.

Дориан по-прежнему лежал на животе, из—за серьезной раны на спине. Он протянул руку. Сначала неуверенно, с затаённым дыханием, потом чуть смелее. Он дотронулся до ладошки Ариши – такой маленькой, тёплой, с крохотными пальчиками, обвившими тело куклы.

Его собственная рука выглядела такой большой по сравнению с ладонью дочери. Дориан старался быть предельно осторожным.

Он лёгким движением провёл по пальчикам, будто запоминая их форму, тепло, каждую мягкую подушечку.

Затем он замер, когда дочь глубоко вздохнула, но не проснулась.

Дориан не спускал с нее взгляда. И кажется, даже не моргал.

А потом кончиками пальцев коснулся её щеки. Очень нежно. И в этом прикосновении было столько всего – робкая любовь, боль от потери времени, и благоговение перед этим крошечным созданием. Я все это ощущал по нашей связи. У меня самой тугой комок встал в горле.

– Прости, – едва слышно прошептал он. – Я не знал… Но теперь я здесь.

А потом, затаив дыхание, остался лежать, не отрывая взгляда от своей дочери. Будто снова учился дышать. Жить. Надеяться.

Это были минуты их знакомства.

Вот так, не открывая глаз, я дала им немного времени. Немного… чтобы Дориан мог просто побыть с нашей дочерью. Я чувствовала, как много в нём боли и как много – любви. Пусть хотя бы на миг он будет просто отцом. Без ран, без проклятий, без войны и тревог.

Слёзы стояли в глазах, горло сдавило. Но я упрямо не шевелилась. Лежала рядом, притворяясь спящей. И всё же я не спала. Просто слушала. Чувствовала.

Прошло несколько мучительно долгих минут. Тишина окутала комнату мягким покрывалом, только дыхание Ариши нарушало ее. Я услышала, как она зашевелилась.

Похоже, ей стало тепло – она что-то пробормотала во сне, и Дориан укутал её до подбородка. Я следила из-под опущенных ресниц. Его движения были бережными.

Такими, какими может двигаться только человек, боящийся спугнуть хрупкое чудо.

Я едва слышно выдохнула, открыла глаза – и сердце сжалось.

Он поправлял одеяло на дочке, аккуратно убирал прядку волос с её лица, провёл пальцами по щеке.

Потом медленно, тяжело сел, развернулся ко мне спиной, но не увидел, что я проснулась.

Дориан нащупал край бинта на боку, зашипел сквозь зубы и начал разматывать повязку.

Я видела, как он склонился вперёд, как выгнулся в плечах, как пальцы с трудом тянулись к спине – туда, где была рана. Рана, которую нельзя было трогать. Ему было больно. Он едва держался. Но, бездна его раздери, снова пытался справиться сам!

Этого я уже не могла ему позволить.

Я села на кровати и шёпотом сказала:

– Стой. Что ты делаешь?

Он замер.

Пальцы застыли на бинте. Плечи напряглись. Он не обернулся сразу. Я обошла его и встала перед ним, сложив руки на груди.

– Дориан, – повторила я уже тише, – … не надо. Ты только что очнулся. Ты чуть не умер.

Он выдохнул.

– Я не хотел тебя беспокоить, – сказал он с хрипотцой. – Думал, пока вы спите…

– Давай я сама посмотрю. Думаю, что нужно сменить повязку, – тихо предложила я, уже чувствуя, как Дориан собирается возразить. Видела этот упрямый огонь в глазах, видела, как тот снова пытается сделать всё сам. – И не вздумай сопротивляться и спорить, – пригрозила я ему пальцем. – А то разбудишь Арину.

Кажется, это и подействовало. Он обернулся, посмотрел на дочь, долго и задумчиво, с трепетом, – и только потом медленно повернулся обратно ко мне спиной, чтобы мне было удобнее заняться раной.

Я присела на край кровати позади него, потянулась за чистыми бинтами и обеззараживающей смесью. Осторожно размотала повязку вокруг его пояса. Он чуть дёрнулся от боли – рана по-прежнему кровоточила – но Дориан стиснул зубы и терпел. Только мышцы спины напряглись.

А потом он заговорил. Голос его был хриплым, сдавленным, каждое слово давалось ему с болью.

– Она моя дочь…

– Да, – просто сказала я.

– Я не могу в это поверить.

– Почему же? – прошептала я. – Если не предохраняться, от полового акта бывают дети.

– У меня не могло быть детей… Я тебе тогда говорил, что последствий не будет.

– Говорил. И я тебе поверила. Не настаивала на защите. А теперь вот – у нас есть дочь.

– Я не врал, – глухо прошептал он. – Моя мать не могла зачать ребёнка полвека. С трудом, пройдя сотни магических ритуалов, она всё-таки родила меня. И так было со всеми в роду Блэкбёрнов. Один ребёнок. И только с помощью специальных ритуалов.

– Слабо в это верится, Дориан, – фыркнула я, чуть ворчливо. – Потому что ты справился за один раз.

Он тихо усмехнулся, почти беззвучно.

– Все из-за проклятья…

– Всё из-за истинности, – проговорили мы одновременно, и замолчали.

Всё стало ясно. Из-за проклятия Блэкбёрны едва могли продолжать род. А из-за нашей истинной связи – Арина родилась с первой же попытки.

– Я столько всего упустил, – выдохнул он. – Никогда себе этого не прощу.

– Зато теперь ты рядом. И всё знаешь. Остаётся только смириться с прошлым и жить дальше.

– Я хочу, чтобы она знала, кто её отец.

– Она уже знает. Я рассказала. Хотя, если быть честной… она знала это ещё до меня. Внутри неё живёт феникс, и он ей всё подсказал.

Плечи Дориана напряглись еще сильнее. Он выпустил воздух через сжатые зубы. Я чувствовала его сожалению о том, что он не понял этого сразу.

– Я… я ведь никогда не мечтал о ребёнке. Не хотел передавать проклятие. Всю жизнь верил, что если оно и уйдёт, то с моей смертью. А теперь… теперь боюсь, что оно перейдёт к ней.

– Мне кажется, этого не будет, – мягко сказала я. – Она легко гасит пламя проклятия, что окутывает тебя. И ты сам это чувствуешь.

Он полуобернулся, чтобы посмотреть на меня с непониманием.

– Ты… ты его видишь?

– Да. И Арина тоже.

Я почувствовала по связи, что в Дориане загорелся огонёк надежды. Проклятие тяготило его, но ещё больше тяготила мысль о том, что он может передать его Арине. И столько всего он сейчас испытал… Я почти задохнулась от гаммы чувств. Он не хотел всем сердцем причинить боль дочери.

Я тяжело сглотнула. Прикусила губу, чтобы не выдать себя – каждое его чувство не было для меня секретом, как и образы его мыслей.

Я не хочу, чтобы он знал, насколько сильна наша связь. Это всё только усложнит. Если он ничего не чувствует – то чувствую я. За нас двоих.

– Отвернись, – глухо произнесла я и опустила глаза. – Я перевяжу рану. И почему она так плохо заживает? Из-за последствий яда? – перевела я тему.

– Это не только яд, – признался он. – Это проклятие. У меня нарушена регенерация.

– И ты мне это сразу не сказал⁈ – я вскрикнула, но тут же осеклась, посмотрев на Аришу. Она продолжала крепко спать, прижимая к себе куклу.

Наступило несколько секунд тишины.

А потом, он произнес:

– Я не был рядом, когда ты нуждалась. Я не поверил в тебя, когда должен был. Я допустил, чтобы тебе навесили ярлыки. Допустил, чтобы тебя преследовали.

Он замолк, с трудом подбирая слова.

– Это моя вина. Я подвёл тебя.

Я чувствовала он не ищет оправданий. Не пытается смягчить удар. Просто говорит правду. Ту, от которой самому становится тошно.

– Я подвёл тебя… Арину и это останется на мне.

Кажется, такие простые, скупые слова. Но в них было слишком много.

Я чувствовала по нашей связи, что они искренни, пронизаны болью и раскаянием.

Он не умоляет, не оправдывается, но открывает душу и говорит так, как может говорить только дракон, которого разрывает изнутри чувство вины и безусловная любовь к дочери… и уважение к её матери.

Всё это было как на ладони у меня.

Он сам себя съедает и не простит.

Я всё ещё держала в пальцах бинт, но не шевелилась.

Дышала медленно, в горле стоял ком – но не из-за обиды.

Я чувствовала его. Чувствовала, как тяжело ему это говорить, как он всё это признаёт, свою вину. Как был слеп и глух.

Я вздохнула. Снова потянулась к повязке, аккуратно наложила её, как будто делала это не с раной, а с чем-то хрупким внутри нас.

– Но теперь ты рядом. Прошлое не стереть. Но настоящее – это то, с чем мы оба можем что-то сделать. Если захочешь.

Я не смотрела на него. Не было смысла. Я и так знала, что он слышит меня не ушами. Слышит сердцем.

– Ты когда-нибудь простишь меня?

Я сглотнула ком в горле. Взглянула на него. Увидела в его глазах ту самую вину, которую он тащит за собой, как цепи. Увидела боль. Усталость. И ещё – надежду.

– Я больше не хочу нести груз прошлого. Пусть все, что между нами произошло там же и останется.

– Ты не пожалеешь.

– Сейчас всё, что я хочу, – это спокойствия. И чтобы Арине ничего не угрожало.

– Я тоже, – тихо отозвался он.

Я продолжала накладывать повязку. А когда закончила поняла, что отвечать ему и быть за его спиной – было проще.

Но всё усложнилось, когда он развернулся ко мне.

Потому что я чувствовала его обжигающий, горячий взгляд на себе.

Но хуже было – чувствовать то, что испытывал он, глядя на меня.

И наша связь не только вытянула его с того света. Она ещё и усиливалась, чем дольше мы находились рядом.

И впервые я была не так уверена, что смогу жить вдали от него.

Только вот… резко возникший в голове образ его невесты напрочь отбил желание мечтать быть рядом.

Феникс внутри заклекотала так громко и ревниво, что у меня перехватило дыхание.

– Что такое? – как ни странно, Дориан сразу понял, что со мной что-то не так.

– Всё нормально.

– Нет. С тобой что-то не так, – он нахмурился и осторожно перехватил мои руки, потянувшиеся к его ране на плече.