Текст книги "Сказка для проклятых"

Автор книги: Екатерина Гайдай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

2. О богах и демонах

– В чем разница между молящимися в казино и молящимися в храме?

– Молящиеся в казино делают это искреннее.

Лек с трудом дотащился до своей подстилки и со стоном блаженства опустился на кучу грязного тряпья. Три часа долгожданного отдыха. Сумасшедший Ксавье метнулся к нему, придерживая за плечи и помогая устроиться поудобнее.

– Как твоя нога? – спросил он с дежурным испуганно-заботливым выражением лица. Всех и всегда пытающийся поддержать и утешить Ксавье. Всегда, когда не предсказывает кому-нибудь смерть холодным лишенным какого-либо сочувствия тоном.

Лек безразлично махнул рукой, позволив ниву заняться своей раной. Хуже от этого уже не будет.

– Ксавье, ты же башмачник, – сказал нив, сидевший в углу напротив них, – Что ты понимаешь в переломах? Оставь его, ему крышка.

– У него не перелом, а сильный ушиб и небольшая рана, – кротко возразил Ксавье, – Такое может вылечить любой дурак.

Лек глубоко вздохнул. Вот именно, дурак. Когда бы еще он доверился слабоумному Ксавье, которого в последнее время даже на работу не гоняют, понимают, что непригоден. Придет к выработке, возьмет кирку, ударит пару раз, да и застынет на месте часа на два. Причем, ни плеть смотрителя, ни окрики товарищей его в себя привести не смогут. Впрочем, смотрители Ксавье больше не бьют – дурная примета… Все считают, что сумасшедшего любит дух шахты. Если кто поднимет руку на дурака – все. Или глыба каменная на голову упадет, или болячка прицепится, или еще что…

Лек опасливо покосился на нива. Тот уже выдернул из кучи хлама тряпку и перематывал ему ногу. Все равно через пару дней начнется заражение. – Я сберег тебе еды, – шепнул Ксавье, вкладывая ему в руку ломоть хлеба.

Волна стыда захлестнула Лека и он оттолкнул руку нива.

– Отойди от меня! – хрипло крикнул он, – И забери свое дерьмо с собой!

– Какой ты гордый, – покачал головой Ксавье, сочувственно глядя в глаза Леку, – Какой брезгливый. Так нельзя, нужно есть. Я положу хлеб рядом с тобой, ты съешь.

Лек устало закрыл глаза и тут же тряхнул головой, отгоняя дрему – спать нельзя. С ним могут связаться. В любой момент, поэтому спать нельзя. Нельзя. Иначе они решат, что Лек умер, и уйдут. Уйдут, оставив его догнивать в этой холодной пещере, в компании этих мерзких уродов и сумасшедших. Достойная воина смерть.

Лек подобрал покрытую зеленью грибка горбушку и, преодолевая отвращение, сунул ее в рот. Машинально поблагодарил Верховных и попросил милости и покровительства. Тут же оборвал себя. Не будет милости. Он не помнил точно, почему, но твердо знал, что милости не будет. Он вообще почти ничего не помнил из прошлого, оно было сплошь затянуто серой пеленой. Его первые яркие воспоминания были связаны с пышной режущей глаза зеленью Шанзара. И с невыносимым чувством потери. Это чувство не оставляло его ни на минуту, заставляя просыпаться среди ночи, выбегать из дома и долго смотреть в небо, надеясь найти ответ – за что? Все, что он помнил из жизни до Шанзара – ощущение абсолютного покоя и защищенности, постоянного заботливого внимания, причастности к чему-то великому.

Верховные. Совет.

Изгнан, выброшен, признан ненужным, недостойным. Лишен милости и покровительства.

Не достоин. Не смог даже умереть, когда был взят в плен. Трус. Хартин предпочел умереть в бою, а он не сумел. Трус и предатель.

– Ты проклят, – неожиданно сказал Ксавье.

Лек разлепил отяжелевшие веки и гневно зыркнул в сторону сумасшедшего.

– Ты и твой род. Вы открыли дверь.

– Ничего я не открывал, идиот, – огрызнулся Лек, – Лучше заткнись, если зубы дороги.

– Для кого-то все может измениться, – продолжал Ксавье, безразлично глядя перед собой, – Но не для тебя. Ты раб.

– Ксавье, что будет с нами? – дрогнувшим голосом спросил нив в углу, – Ты сейчас видишь будущее?

– Ты умрешь. Сегодня, за работой. От инсульта. Знаешь, что это такое? Впрочем, не важно, – спокойно ответил Ксавье и перевел взгляд на Лека, – Тебя тоже здесь скоро не будет.

– Что, тоже умру? – Лек выдавил из себя слабую усмешку.

– Это не имеет значения, потому что рабство для тебя не закончится никогда. Ты рожден рабом, твой хозяин – раб, и вы навеки останетесь рабами. Трусливые жалкие твари.

– Как ты смеешь, ублюдок?! – Лек сжал кулаки, но наткнувшись на резкий колючий взгляд Ксавье, раздумал бросаться в драку, – Следи за языком, псих.

– Пора покидать это место, – сказал Ксавье, потягиваясь, – Я видел достаточно, да и вы мне надоели. Прощайте. Пусть смерть ваша будет менее мучительна чем ваша жизнь.

– Что, Ксавье, ты пройдешь сквозь стену, чтобы улизнуть отсюда? – хохотнул кто-то.

Ксавье фыркнул, качнул головой и направился к выходу из камеры. Слегка тронув рукой дверь, он открыл ее и спокойно прошел мимо охранника. Тот пропустил его, даже не повернув головы, словно Ксавье не существовало в этом холодном сыром мире подземелья. Окрыленный надеждой, Лек бросился в след за Ксавье, забыв и о больной ноге, и о лихорадке, но тут же был встречен резким ударом в челюсть и под дружный хохот сокамерников очутился на полу.

– Куда ломишься, крысеныш? – ракша снял с пояса плеть и шагнул к нему.

Лек беспомощно посмотрел на Ксавье, остановившегося у порога и наблюдавшего за этой сценой.

– Раб, – презрительно бросил Ксавье, развернулся и пошел дальше по тоннелю.

Засвистела плеть, и Лек сжал зубы, чтобы не закричать. Затем, когда дверь снова закрылась за смотрителем, отполз к своему месту и уткнулся носом в ветошь.

Совет правит, Совет защищает, Совет решает судьбы и прозревает в душах, Совет всемилостив и справедлив. Милости просим у Верховных, да пребудут они вечно, – прошептал он, – Тамика, где же вы, братья, где вы?

* * *

Заюсс растеряно смотрел в окно гостиницы. Все было непривычно в этой новой жизни – и внимание обслуживающего персонала, и чистые белоснежные простыни на неприлично просторной кровати, и новая одежда, присланная ему от имени какого-то государственного департамента. В ней он смотрелся скорее членом королевской семьи, чем простым сельским нивом. Жизнь пророка, праведника, приближенного Создателей. Теперь можно все – отомстить былым обидчикам, рассчитаться со всеми долгами, охотиться там, где хочется, а не там, где позволит (и если позволит) барон… Мелко, все мелко. Неужели все оказывается на поверку так обыденно? Еда, одежда, жилье, гражданские права. Во дворец, правда, не пустили, и перед апартаментами выставлена стража. Не поймешь – то ли почести, то ли арест. Само собой, если король заподозрит Джилл в том, что она не из Создателей, а из Демонов, или, того хуже, шпион ракша, его, скорее всего, казнят, как пособника. Во всем нужен риск. Насколько долго придется рисковать? Нехорошее ощущение – когда твоя жизнь зависит от кого-то другого. Остается молиться о том, чтобы все прошло гладко. Непривычно – молиться. Но можно попробовать. Ведь ответили же небеса на его молитвы один раз – и вот, он здесь, среди всей этой роскоши, в начале жизни, полной приключений и новизны… Если все не сорвется. Не приведи Создатели – сорвется…

* * *

Утром Джилл едва смогла убедить себя в том, что происходившее вчера – реальность. Впрочем, шелковые простыни и мягкие подушки убеждали в этом более чем хорошо.

– Вы уже проснулись?– услышала она и окончательно проснулась. У окна, слегка облокотившись о подоконник, стоял серый нив в роскошных (но неудобных для боя и странствий, как механически отметила про себя Джилл) одеждах. Нив с любопытством наблюдал за человеком,

– Я рад вас приветствовать.

– Кажется, мне дали эту комнату в личное пользование, – пробормотала она, – И мне помниться, пообещали, что меня тут никто не потревожит.

– Все так, – улыбнулся нив, – Но у меня высший храмовый допуск, поэтому не обессудьте, а входить к божеству я как первосвященник имею право в любое время. Впрочем, я готов уйти по первому вашему желанию. Но тогда, боюсь, некому будет ввести вас в курс дел.

– Оставайтесь, – пожала плечами Джилл, – Раз уж зашли.

– Кстати. В кресле вы можете найти церемониальные одежды по вашему размеру. Лучшие королевские портные трудились всю ночь…

– Понятно, – Джилл потянулась за новой одеждой. К счастью, не такой неудобной, как у первосвященника. Это оказалось серебристым комбинезоном с дурацкими белыми вставками на груди, локтях и коленях. Будь эти вставки из кожи, комбинезончик сошел бы как износостойкий костюм для ремесленника, а так… Нежный шелк врядли выдержал бы то, что обычно происходит в мастерских. На правом рукаве имелась нашивка с надписью, трудно поддававшейся прочтению – некоторые буквы были похожи на известные Джилл, некоторые были незнакомы. После минуты созерцания надписи, Джилл смогла расшифровать что-то вроде "Звездная дымка". Такие нашивки иногда делали в Орлоктане для идентификации караульных. Как же это теперь далеко…

– Это что, – поинтересовалась она у нива, – Мое новое звание?

– Нет, – улыбка нива стала еще шире, – Это Имя Храма.

– Предстоит экскурсия, – догадалась Джилл.

– Вы проницательны, – кивнул нив, – Мы отправимся в храм сразу после завтрака. Предстоит небольшое служение по случаю вашего Прибытия, ознакомление с храмом, а дальше – на ваше усмотрение. Йита красивый город, здесь есть на что посмотреть… Вам помочь?

Джилл наконец справилась с уймой крючочков и застежек комбинезона, попутно мысленно прокляв лучших королевских портных, и отрицательно покачала головой.

Нив хлопнул в ладоши, дверь в опочивальню распахнулась, и двое нивов, почтительно склонив головы, внесли завтрак на роскошных блюдах. Также не поднимая взгляда, они удалились.

– Прислуживать вам за завтраком, с вашего позволения, буду я, – продолжил первосвященник, раскладывая приборы на изящном столике, – Это мой долг и право.

– Скажите, а у первосвященников бывают имена? – поинтересовалась Джилл, пытаясь тем временем угадать, каким прибором следует пользоваться вначале. Вчера, во время ужина с Тадеушем, все было намного проще – она просто делала все то же, что и он.

– Вы можете называть меня Хайнсом, – поклонился нив, – И не смущайтесь, действуйте так как вам привычно. У вас особое положение. Никто не посмеет вас упрекнуть.

Джилл кивнула, взяла первый же похожий на нормальную вилку прибор и принялась за завтрак. Закончив, она еще раз отметила для себя выгоды божественности. Так вкусно не готовили даже в Керит-Этре. Скорее всего, она первый воин Харима, которого так обхаживают.

– Прежде чем мы отправимся в храм, – сказала она, наевшись и с сожалением созерцая то, что никак не могло бы поместиться в ее непривыкший к таким объемам желудок, – Я бы хотела поделиться своей небольшой проблемой. Вчера мы с его величеством вскользь коснулись этого вопроса. Но…

– Я вас внимательно слушаю, – посерьезнев кивнул Хайнс, – Меня уполномочили выполнять любое ваше желание. Ну, или почти любое, – благоразумно поправился он.

– Один мой подопечный находится в плену у ракша. Еще вчера мне было неизвестно, где он. Но сегодня утром мне было видение. Парня держат в какой-то мрачной шахте. Кажется, они требуют за него выкуп. Я не знаю, какую сумму они запросят. Но хотелось бы уладить все мирным путем. У меня нет здешних денег, но есть драгоценные камни и…

– Да что вы, что вы! – замахал руками первосвященник, – О чем может быть речь! Вам выдадут столько, сколько потребуется! Главное – чтобы ракша не поняли, что инициатива исходит от человека. Они ведь еще не в курсе?

– Конечно, нет.

– Далее… Я так понимаю, у вас есть связь с этим вашим подопечным? Очень хорошо. Насколько быстро вы сможете передать ему свои распоряжения?

– Почти мгновенно.

– Еще лучше. Вот что, давайте сделаем так. Пусть он обратится к ракша и скажет им. Что хочет сделать признание. Он был вольным стрелком в отряде…ну, скажем, кровавого Джарека… И через два дня должна состояться сходка. У Джарека он был вроде кровного брата, так что Джарек с радостью заплатит за него выкуп. Пусть его приведут в назначенное место, Джарек убедится в том, что его фаворит жив, отдаст деньги и все будут счастливы. А уж мы на месте сориентируемся, что делать. Скорее всего, отдадим деньги, раз уж вы желаете решить все мирно. Да и вряд ли они попросят слишком много. Голова разбойника стоит дешево. Процедура, как вам ни покажется удивительно, стандартна. Обычно они не просят больше тысячи. На всякий случай завысим для себя сумму до трех. Но это уже если бы ваш подопечный был важным государственным чиновником, или крупным землевладельцем.

Все было так просто… Джилл взяла в ладонь кубик связи и сосредоточилась, настраиваясь на знакомую волну. "Слушай, – передала она, почувствовав слабый ответ рунна, – Запоминай. Вот что ты должен сделать…"

– А ракша не обманут? – засомневалась она, завершив "разговор" с рунном, – Они ведь ненавидят нивов?

– Это вас напугал Тадеуш, да? – рассмеялся Хайнс, – У него с ракша свои счеты. На самом деле, не все так мрачно. Разумеется, у нас возникают периодические конфликты. Разумеется, они высылают рейды к нам. Мы в ответ высылаем рейды к ним. Но существуют торговые договоры, существует даже договор о неприкосновенности границ. Никто не говорит, что обе стороны не мечтают этот договор проигнорировать. Но, опять же, открытого противостояния нет. Тем более нет той войны на уничтожение, о которой любит говорить Тадеуш. То, что произошло в последнюю войну, было ужасно. Каждый из жителей Йиты пострадал так или иначе. Но вы учитывайте и то, что это – столица. Город Храма. Ее обороняли все от мала до велика. Потому и – особая жестокость со стороны захватчиков. Но ведь ваш подопечный жив, за него даже требуют выкуп. А по мнению Тадеуша его должны были бы растерзать на месте самым жестоким способом. Ваш подопечный ведь – не ракша?

– Нет. Он скорее похож на вас. Отдаленно. Ну, что ж, пожалуй, я готова к небольшой экскурсии. Да, и еще. Со мной был парнишка…

– Мне уже рассказали. Он получит допуск в Храм позже, когда и если пройдет соответствующее обучение. Пока что это нежелательно… Разве что вы будете настаивать…

Джилл не стала спорить. В конце концов, нельзя желать слишком многого в один день. Вздохнув, она последовала за священником, снисходительно принимая поклоны и восторженно-фанатичные взгляды встречных нивов. На выходе из дворца к ним присоединился эскорт, сопровождавший их до самого Храма.

Храм был виден издалека. На первый взгляд от дворца до него было добрых четыре мили. Но даже с такого расстояния он казался воистину величественным сооружением. На его месте вполне могла разместиться хорошая крепость с гарнизоном в тысячу бойцов. Дорога к храму была вымощена каменной плиткой, ее окаймляли два земляных вала метра по четыре высотой, с густой порослью всевозможных цветов и кустарников, там же росли и несколько древних деревьев, исковерканных и искореженных не то временем, не то какой-то катастрофой, рядом с ними Джилл заметила несколько нивов в темно-зеленых плащах. Лесные жрецы, – пояснил первосвященник, – поклоняются силам природы. Эти деревья для них священны, поскольку растут здесь со времен падения храма.

Сам Храм был отстроен в два яруса, основной широкий ярус с покатыми стенами выложенными каменной кладкой, имел в высоту метров шесть, а вширь простирался на полмили, с двух сторон к нему крепились несколько пристроек поуже, но повыше. Второй ярус был менее грандиозным, но более странным по виду, его стены были выложены камнем и даже плиткой с рельефными рисунками, а крышу венчало множество серебристых пик разного размера, не имевших видимого назначения и установленных без какой либо системы. Очевидно, архитектором этой культовой постройки был псих. Или несколько психов в несколько этапов. Первосвященник, заметив внимательный взгляд Джилл, пояснил, что назначение серебристых столбов – хватать молнии с неба во время бурь, отводя тем самым угрозу от правоверных прихожан. На первом ярусе входа не имелось, вместо этого от самой дороги ко второму ярусу вела большая широкая каменная лестница, у ее подножия толпилось множество паломников и простых зевак, желавших узреть воочию живое божество, при виде Джилл многие нивы падали на колени уткнувшись лбами в землю, иногда рыдая в религиозном экстазе. Почетный эскорт кое-как раздвинул толпу, дав возможность первосвященнику и Джилл подняться наверх. Неспешно поднявшись по каменным ступеням, Джилл обнаружила широкую площадку, на которой стоял прямоугольный алтарь, украшенный серебром и цветным стеклом (уж что-что, а камень от стекляшки Джилл отличать умела). За алтарем был виден грандиозный барельеф, изображавший высокую фигуру человека в арочном проеме, перстом указывающую куда-то вдаль. К ногам человека жались высокие существа с кошачьими и медвежьими головами и маленькие нивы.

– Ракша, – сказал первосвященник, указывая на человеко-кошек

– А это кто? – спросила Джилл, ткнув пальцем в "медвежат".

– Это орсу, они построили лестницу и украсили храм каменной резьбой.

– А почему я не вижу их среди прихожан или священников? – Ну, это можно объяснить несколькими причинами, – начал Хайнс, – Во первых, их города находятся довольно далеко от Йиты, и орсу пока что не знают, что Пришествие свершилось, мы ведь тоже не получали знамений, но уверяю вас, гонцы уже отправлены, дабы сообщить благую весть всем народам, и я уверен, что в ближайшее время и орсу тоже присоединятся к нашим хвалебным песнопениям. А во вторых… – здесь он сделал небольшую паузу и неуверенно продолжил. – Тридцать лет назад между нашими жрецами, я имею в виду нивов и орсу, произошел небольшой конфликт. Конфликт заключался в разном толковании священного писания и теперь орсу не приходят в храм, но я надеюсь Вы прольете свет истины и мира на их души и они вернутся на путь праведной веры.

"Ну вот и здесь! Только храмовых войн мне не хватало" – подумала Джилл и, натянуто улыбнувшись, потребовала продолжения экскурсии. Вход в храм располагался в одной из пристроек. Она так же была отделана камнем и имела высокие и широкие ворота, со встроенными воротами поменьше. Войдя в них, Джилл была слегка разочарована и удивлена одновременно. Внутри храма стояли деревянные с каменными ножками лавки для прихожан, на стальных рифленых стенах висели красные знамена, украшенные гербами и знаком указующего перста, рядом со стенами стояли высокие подсвечники, освещавшие зал. Это все, что могло соответствовать нормальному образу среднестатистического храма. Пол был покрыт блестящей сталью с непонятными желобками и отверстиями, а на потолке вместо люстры на черных витых канатах висела большая металлическая клешня. Кафедра была выполнена из белого гладкого материала и имела посередине металлическую табличку с такой же надписью, что и на нашивке ритуального костюма Джилл. Позади кафедры висело большое изображение звездного неба, на фоне которого ясно различались два больших человеческих глаза. Панно было обширно и многоцветно, при долгом рассматривании картины становилось заметно, что звезды мерцают а звездная дымка движется, изменяя цвета, и только глаза продолжали неотрывно смотреть, сверля взглядом, проникая в самую душу, и когда они моргнули, Джилл чуть не брякнулась в обморок от неожиданности. Поспешно отвернувшись и тряхнув головой, сбрасывая наваждение, она поймала внимательный взгляд священника.

– Удачная икона. – слегка дрогнувшим голосом произнесла Джилл.

– Божество закрывает глаза каждый час, а раз в месяц картина меняется, принося определенное знамение. Мне кажется, что божество моргнуло, едва заметив вас. Разве это не знак свыше? Кстати говоря, однажды один из служителей храма попытался перенести это изображение в другое место.

– И что?

– Его убило молнией. С тех пор мы не пытаемся перемещать носить святыни. А теперь позвольте я покажу комнату Истоков и Усыпальницу Первого?

Джилл покорно кивнула и проследовала за Хайнсом. Храм вызывал в ней смешанные чувства С одной стороны, он был необычен, а это – чертовски интересно, с другой стороны эта необычность пугала, уж очень странный храм, странная архитектура, странные предметы, странная форма, странная одежда, да и название неправильное для храма. К тому же Джилл не покидало ощущение, что где-то она все это уже видела. Хайнс повел ее через боковой коридор, тоже имевший свои странности. Перед тем, как попасть в основной коридор, нужно было пройти небольшой тамбур, дверей там не было, но ощущение их присутствия не покидало Джилл. Казалось, невидимые створки готовы в любой миг захлопнуться перед проходящим. В тамбуре на стене висел ящик из того же материала, что и кафедра, а внутри него стояла свеча. Пройдя по коридору, они остановились возле развилки. Небольшое ответвление уходило вглубь храма, основной коридор был освещен свечами, а здесь царил полумрак. Хайнс остановился у ответвления, несколько секунд постоял подняв руку и отвернув голову, словно защищаясь от чего-то, после этого снова проследовал прямо.

– Что вы только что сделали? – поинтересовалась Джилл.

– Соблюл правило.

– Какое?

– В последней заповеди сказано, что за этой дверью сокрыты зло и грех, поэтому вход в этот коридор запрещен и заперт Дверью.

– И что? Никто не попытался туда проникнуть? – уже более заинтересованно спросила Джилл, пытаясь рассмотреть таинственную Дверь в сумраке коридора.

– Не скрою, попытки были, но крепость двери и Печать наложенная Первым, так и не поддались искушенным. Даже самым искушенным.

"Любопытно, весьма любопытно" подумала Джилл и проследовала за нивом дальше. Они подошли к дверям, возле которых стояли два монаха-охранника., Джилл снова почувствовала укол дежа-вю, но не спешила с выводами. С вежливым поклоном монахи отступили в стороны, и на стене обозначался горящий желтым кубический кристалл. Кнопка. Подсвеченная клавиша кнопки, схожая с клавишами на пульте Машины.

– Позвольте мне! – нетерпеливо бросила Джилл священнику который уже потянулся к двери. Хайнс растерянно остановился, но через секунду вежливо отступил. Затаив дыхание Джилл встала перед дверью и уверенно надавила на клавишу. Двери с шипением разъехались в стороны открыв взору просторную слабоосвещенную комнату. В комнате не было свечей, но мягкое голубое свечение испускали встроенные в стены полосы ламп. В дальнем конце помещения стояли большие стеклянные контейнеры с желтоватой жидкостью, несколько из них были разбиты. Слева от входа располагались серебристые шкафы, справа – длинный стол со множеством проводов, экранов, панелей с клавишами, два одноногих кресла стояли рядом со столом. "Орлоктан – ни дать ни взять" – мысленно засмеялась Джилл

– Мы здесь ничего не меняли, все лежит на своих местах, точно в таком же порядке как и раньше, специальные монахи долгое время проводят здесь и запоминают мельчайшие детали обустройства комнаты Истоков, чтобы при уборке все ставить на свое место. – проговорил Хайнс.

Джилл осмотрелась по сторонам: и в самом деле – ни соринки.

Она механически отметила, что техника на первый взгляд, находится в хорошем состоянии. Определенно это машина, огромная машина, здесь можно разместить несколько сотен пилотов и солдат, но для чего она такая большая? Движущаяся крепость? Нет, маловероятно – нет ни колес ни гусениц! Летает? Нет, неудобно приземлятся, да и цепляться за ветки будет. Тогда зачем? Как работает эта штуковина?

Невольно подойдя к креслу, она погладила рукой его гладкую спинку. Кресло провернулось. "Ух ты крутящееся кресло!" – пришла в восторг Джилл, изо всех сил пытаясь сохранять внешнее спокойствие и подавляя желание сесть в кресло и покружиться, как на карусели. Храм! Придумают же – "Звездная дымка".

И тут ее словно громом ударило. "ОНО ЛЕТАЕТ СРЕДИ ЗВЕЗД". Медленно сползая в кресло, она пораженно представила огромный летающий в межзвездной тьме город, уже не слыша слов нива который, что-то объяснял о предначальном истоке, о родах которые пошли от первых нивов, орсу и ракша, вышедших из Храма, и еще о многом. Очнулась она от того, что кто-то тихонько теребил ее за рукав.

– Что с вами? – озабоченно спросил первосвященник.

– Нет, нет ничего страшного! Просто столько впечатлений, столько воспоминаний. – Представьте себе, что вы можете добраться во дворец двумя способами – пойти пешком или в повозке, или просто открыв определенную дверь и мгновенно оказавшись во дворце. Что вы выберете?

– Конечно, открою дверь! – воскликнул нив, – Зачем тратить время в повозке?

– Вот и я думаю. Зачем? Особенно если представить, что дворец чертовски далеко. Повозка должна ехать очень, очень быстро, чтобы вы успели вовремя на прием к королю.

– Опасно ехать слишком быстро, – тихо проговорил Хайнс, – На дорогах полно ухабов, других повозок, и можно во что-то врезаться. Я бы все-таки предпочел дверь. Наверное я слишком ленив.

– Да нет, скорее вы благоразумны. Но знаете, двери тоже иногда ведут не туда, куда мы хотим… Иногда мы просто не знаем, или забываем, куда они ведут…

– Вы говорите загадками. Впрочем, как и все Создатели. Вот что я вам скажу – и ваши двери, и повозки одинаково опасны, но двери – быстрее, а повозка всегда едет туда, куда мы хотим, если кучер не пьян. Если я правильно вас понял, речь идет о двух путях постижения истины – путем проповеди и мгновенного озарения? Путь проповеди долог и результат зависит от мастерства и мудрости проповедника, и души могут не успеть спастись к приходу Создателей, озарение же приходит мгновенно и может вознести нас к вершинам истины и величия практически без затрат времени и труда с нашей стороны. Но озарение также может оказаться ошибкой, заблуждением, ересью. Я правильно понял ваш урок?

– Совершенно верно, – невинно произнесла она, пряча улыбку.

– Тогда пройдемте в Палаты Первого, он уже слишком долго ждет.

Перспектива встретиться прямо сейчас с медвилом этой машины, пусть даже спящим, Джилл не обрадовала. Воин воина есть убить, да… Ей просто необходимо было переговорить с Бьорном об увиденном. Он нашел бы правильное решение. Наверняка нашел бы. Что если Спящий действительно не умер от рук своих слуг, а спит, дожидаясь прихода себе подобных? Судя по барельефу, он человек. Значит, с ним проще будет общаться. Это плюс. Он мог бы рассказать о мире, в котором делают такие гигантские повозки. Это тоже плюс. Он мог бы позвать сюда других владельцев подобных повозок… Это пока минус. Очень большой минус.

– Тадеуш должен был вам сказать, что я не собираюсь пока будить Спящего, – сказала она, обернувшись к священнику, – О своей настоящей цели я вам уже говорила. Но я вернусь и приведу с собой избранный народ, который будет учить и направлять вас. И вот тогда, когда все будут готовы, Спящий сможет проснуться. Конец времен еще не наступил, так что давайте отложим Последний Суд, а?

Нив грустно кивнул.

– Тогда нам следует вернуться во дворец, – вздохнул он, – Перед нашим выходом я отдал распоряжения относительно вашего дела. Не беспокойтесь, все будет хорошо.

– Я правда вернусь.

– Конечно, – по тону, каким это было сказано, было ясно, что нив отчаянно хочет верить ее словам, и в то же время не может.

– Я вернусь, – повторила она, – Разве можно не вернуться туда, где тебя так ждут?…

* * *

Джилл в очередной раз критически оглядела отряд, выделенный ей в сопровождение Тадеушем. Все старательно пытались изображать из себя развязных разбойников, старательно пытаясь скрыть военную выправку. Капитан, которому предназначалась роль Кровавого Джарека безуспешно пытался закрепить на ухе репейник – ухоженная шерстка никак не хотела спутываться.

– Следовало бы с неделю не мыться, – проворчал он, – Да с месяц жить в хлеву. Такие операции не делаются на скорую руку. Мы сейчас похожи на группу актеров, а не на бандитов. Хорошо хоть в тюремной прачечной нашлось подходящее количество одежды, не прошедшей обработки…

– Да ладно вам, – усмехнулась Джилл, – Все будет хорошо. Главное – чтобы они пришли.

– А оружие! – не унимался капитан, – Вы только посмотрите, какое оружие нам выдали! Да это же ржавое старье! Им не воевать надо, а детей пугать!

Заюсс, ехавший рядом с Джилл едва заметно фыркнул. Он любовно погладил свой арбалет. Оружие должно быть в полном порядке, когда ты едешь на встречу с ракша, тут капитан прав.

Остановив в условленном месте ездовых животных, напоминавших Джилл поджарых диких кабанчиков, отряд спешился. К их приезду все уже было готово – кострище, шатер атамана, несколько шалашей, разбросанный мусор – имитация лагеря. "Все можно было сделать проще", – с неудовольствием подумала Джилл, но спорить не стала, предоставив все "профессионалам"-переговорщикам. Еще через час вернулся запыхавшийся посланец.

– Они не придут сюда, – сообщил он, – Они требуют одного парламентера с деньгами к мосту, вечером. Одного. Тогда они приведут пленника. Если к вечеру денег не будет, они его повесят.

– Хвала создателям, – вырвалось у капитана, – Обошлось. Сюда они не заявятся.

– Конечно, – буркнул Заюсс, – Деньги отберут, посланца повесят заодно с пленником. Или тоже пошлют в рудники, за компанию.

– Шанс есть, – согласился капитан, – Я бы так и поступил.

– Значит, пойду я, – заявила Джилл, – Возражения не принимаются.

– Если меня не повесят ракша, меня повесит король, – обреченно вздохнул капитан, – И как мы скроем то, что вы из Создателей? Эти еретики… Ох!

Перед ним вместо человека стоял серый рунн, лукаво щурясь и трясясь от сдерживаемого смеха. На этот раз Джилл выбрала себе образ Тамики.

– А как они смогут понять, что я человек, а не брат-близнец их пленника? – спросила она, возвращая себе привычную внешность.

– Нивы суеверно прикрыли глаза и забормотали молитвы. Заюсс горделиво расправил плечи – он уже почти привык к чудесам, творимым его госпожой, поэтому религиозный трепет остальных нивов заставлял его чувствовать свое превосходство. В лесу он чувствовал себя как дома, не то что "под домашним арестом" в роскошной гостинице Йиты. Теперь пусть городские неженки чувствуют себя не в своей тарелке!

Джилл несмотря на показную браваду, вовсе не ощущала той уверенности, которую демонстрировала. Все, что она знала о ракша, было почерпнуто из рассказов короля и Хайнса. А этого было явно недостаточно – их рассказы во многом противоречили друг другу.

Она вполуха слушала песни нивов у костра и охотничьи истории экс-браконьера Заюсса, обдумывая то, как будет действовать на мосту. А вечером все намеченные планы вылетели из ее головы. Капитан вручил ей мешок с деньгами и заверил, что надеется на то, что магия Создателей защитит ее от стрел и мечей еретиков.

– Я вас прикрою, – пообещал Заюсс, взводя арбалет.

– Вы позаботитесь о том, чтобы доставить моего друга к Вратам орсу, – сказала она, – Если меня что-то задержит… Я обещала королю вернуться, и я обязательно вернусь, что бы ни случилось. Запомните. Но рунна нужно вернуть домой в кратчайшие сроки.