Текст книги "Темный генерал драконов. Страж ее света (СИ)"
Автор книги: Екатерина Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Глава 31
Кайрон Гроган
– Какая разница, кто такая Эона! – рычу и дёргаю плечом, стараясь скинуть руку брата. – Мы теряем время!
– Ты же любил историю тёмных веков, Кайрон, – опасно щурится брат. – Ответь, и я отпущу тебя.
– Эона была сумасшедшей богиней, решившей обратить свой свет во тьму. Боги собрались и изгнали её, заперли где-то. С тех пор её последовательницы расселились по землям всех королевств и империй, скрывают свой дар и часто использую его во зло.
– Точнее, – приказывает мне ответить брат.
– Эониды убивают мужчин. Заманивают их в свои избушки и пещеры и высасывают из них жизнь. До капли. Поэтому у эонид нет мужей, только оставшиеся от той ночи дети. Редко когда мужчина выживает после ночи с эонидой. Совсем как женщины редко выживают после ночи с нами, брат.
Эурон морщится, но всё-таки кивает.
– Поэтому на землях империи эониды вне закона, брат, – гремит его голос. – Так было сотни лет! Никто не знает точно, сколько бравых мужей погубили эониды.
– Элара не так! Смотри! Я всё ещё жив и, как видишь, почти здоров. И наше проклятье не коснулось Элары. Когда я отключился, она тоже была жива и здорова. А теперь пусти, я должен её найти. Она моя истинная.
– Не она твоя истинная, – чеканит зло брат,– а Свет внутри неё нашёл твоё проклятье.
– Что?
– Проклятье Гроганов, что наложили на нашего предка братья Эоны, – Эурон складывает руки на мощной груди и прожигает меня изучающим взглядом.
– А ну-ка повтори!
– Эона не была сумасшедшей богиней, и у её ненависти к мужчинам была веская причина – первый дракон Гроган! Её истинный, её возлюбленный, тот, кто не уберёг их ребёнка и не уберёг её саму.
– Не может быть, – я растираю ноющую грудь и разминаю раненое плечо. – Но древняя богиня погибла от горя! Она не могла быть Эоной!
– Почему? Потому что древние люди и Гроган так хотели её забыть? Ты хорошо помнишь легенду? Богиня не погибла, она провалилась под землю от своего горя и тоски по погибшему ребёнку.
– Но почему Гроган её отпустил? Если она была его истинной? Единственной? Почему он не спустился туда за ней?
– Потому что Эона больше не хотела его видеть, – рычит брат. – Ребёнок Эоны и Грогана умер не просто так – постарались братья богини. Свет никогда не рождается сам по себе. Свет вообще очень странная сущность и всегда идёт в паре с тьмой. А за тьмой тянутся Смерть, Голод и Болезни.
– Три брата Эоны?
– Три брата Эоны. Когда они вчетвером властвовали на земле, мир был погружен в пучину хаоса. Люди умирали тысячами и не видели просвета. Короткого дня, когда Эона дарила свет, людям не хватало. Потому что с наступлением тьмы в лесных чащобах просыпались жуткие голодные монстры. Они жрали людей, скот и посевы, вызывая панику и голод, трупы слишком быстро гнили, распространяя заразы и болезни. Люли постоянно гибли.
– И тогда земля, огонь, воздух и вода создали Грогана.
– Да и наш предок отправился крушить врагов. Но первой он встретил Эону и влюбился в неё. Прекрасная двуликая богиня – сама концентрация жизни на свету и панический ужас во тьме.
– Но Эона сама влюбилась в Грогана.
– Да, богиня поняла, что в её жизни может быть что-то кроме постоянно противостояния света и тьмы. Она поняла, что может не только потакать братьям или пытаться исправить то, что они натворили, но и просто жить, любить, растить детей.
– А её братьям это не нравилось.
– Нет! Избалованным богам слишком нравилось творить бесчинства. Но без тьмы Эоны они не могли разгуляться, к тому же Гроган им мешал. Лучшим решением было поссорить молодую пару.
– Но как поссорить истинных, если не убить их дитя, – выплёвываю зло. Разрозненные кусочки древних легенд складываются в единую картину.
– Смерть дождался, когда Эона отвлечётся, и убил их с Гроганом первенца. Болезнь отвлекал Грогана, чтобы он не мог утешить любимую, а Голод нашёптывал безутешной матери, что её истинный развлекается с другой.
– Им удалось обмануть сестру.
– Много ли нужно обезумевшей от горя женщине, чтобы впасть сначала в уныние, а потом в ярость.
– Значит, это не братья наслали на Грогана проклятье. А его истинная.
– Скорее всего, в порыве ярости и душевной боли, Эона, обняв своё мёртвое дитя, прокляла его отца навеки. Гроган больше никогда не мог быть счастлив ни с одной женщиной мира. Стоило ему прикоснуться к любой деве, как она испытывала адскую боль и панический ужас, а близость высасывала из неё силы и старила на года.
– После этого Эона ушла под землю.
– Да, обезумевшая богиня решила отречься от света и навсегда посвятить себя служению тьмы. Эона выбрала свой самый любимый и почитаемый людьми храм, запечатала все двери и утащила его под землю вместе с эонидами, что были внутри. Те же из дев, кто остался на стороне света, тоже были прокляты богиней. Отобрать у них крупицы своего света богиня не могла. Но могла обречь своих последовательниц жить в одиночестве, страхе и ненависти к мужчинам. Стоило эониде решалась на близость, как мужчина умирал под ней в муках, правда, обронив в неё семя. Так зарождаются эониды: в ужасе матери и от смерти отца. Свет Эоны выжигает мужчину дотла, запуская необратимую реакцию в теле самой эониды.
– Тварь! – рычу, понимая, сколько бедных девушек в ужасе переживали свою первую и единственную ночь с мужчиной. Вряд ли Эона рассказала им о таком «подарке». – Но Я не умер! И Элара не умерла! Значит, у нас есть шанс разрушить проклятье сумасшедшей богини! Для этого мне нужно найти Элару!
– Ты ещё не понял, что тебя ждёт, если ты отправишься за своей эонидой? – опасно щурится брат, спихивая в разлом очередной камень. – Сумасшедшая богиня не отдаст тебе свою добычу.
– При чём здесь это? Эона сгинула тысячи лет назад или нет?
– Как ты думаешь, откуда взялись демоны?
Глава 32
– Не может быть! – шепчу я обречённо, и горючие слёзы скатываются по щекам. Но не от боли, а от страха и обиды за всё человечество.
Неужели это правда? Как такое может быть, чтобы это была ОНА?
Монстр скалится беззубым ртом. Чёрная лоснящаяся кожа верховного демона с наростами и буграми стремительно светлеет, разглаживается, позволяя на несколько мгновений проступить прекрасному лицу светлой богини Эоны.
Той, что я сотни раз видела на крохотной фигурке из белого мрамора, что бережно хранила моя бабушка и которую она пожелала забрать с собой в могилу, а мы с мамой не посмели ей отказать.
– Узнаешь? – из надтреснутого шипения её голос превращается в высокий и мелодичный, он ласкает слух, но от этого становится ещё страшнее.
Взмахнув уродливой лапой, Эона стряхивает на пол гниль и скверну, обнажая изящную руку. Щелчком пальцев она заставляет отступить чёрную слизь с белой мраморной статуи – своей статуи!
– Это твой храм! Но как? Зачем? – дыхание перехватывает от такого откровения.
Моя богиня, источник моей любви к жизни и свету оказалась предводителем демонов! Мерзкой тварью! Той, кто убивает людей и драконов, той, что ненавидит жизнь во всех её проявлениях.
– Кто поразил тебя? – слёзы двумя ручьями стекают по моим щекам. – Как демоны смогли заразить тебя скверной, ты же сам свет?
Прекрасное лицо идёт рябью, тонкая, изящная рука неестественно выгибается в суставе, превращаясь обратно в уродливую лапу, а мелодичный смех превращается в клёкот слизи.
– Заразили? Меня? А-ха-ха, дитя, ты бредиш-ш-ш-шь. Не демоны породили меня, а я породила их! Приглядись, всмотрись в их уродливые лица, что ты видишь?
Монстр поднимает короткую изуродованную лапу и медленно очерчивает полукруг в воздухе.
Из углов и закоулков поруганного храма выступают сотни демонов: высокие и низкие, длинные словно тени, и короткие, словно обрубки. Все они впиваются в меня своими горящими красными угольками глаз, все они скалят чёрные пасти.
И на мгновение я вижу, как их морды светлеют. Как сквозь чёрную вязкую слизь, покрывающую их лица и тела, проступают девушки и женщины. Они совершенно разные и не похожие друг на друга – стройные, высокие, молодые и старые, светловолосые и жгуче рыжие, как я. Под толстым слоем вязкой гнили оказываются грязные, изорванные нарядные тоги. Такие же, как когда-то были у меня. Белоснежные, лёгкие праздничные одежды эонид сейчас превратились в рванину!
– Сестры, – вырывается у меня то ли стон, то ли всхлип. – Но как? За что?
– Они остались верны мне до последнего! – шипит монстр, что когда-то был моей обожаемой богиней. – Я отреклась от света, вернулась к первозданной тьме, что питает меня и дарит покой. И мои эониды последовали за мной.
– Ты утащила храм под землю, – выкрикиваю ей в лицо.
– Молчать! Мои эониды, что хочу, то и делаю! Тебе было уготованное великое предназначение – спасти всех нас! Вот уже сотни лет я ищу чистый, незамутнённый свет. Деву, не порченную мужчиной! Ты… ты мерзкая и грязная потаскушка!
Сердце в очередной раз сжимается от боли. Я могла спасти всех этих эонид, вернуть их назад к свету, но…
– Как я должна была это сделать?
– Отдать мне свой свет! Таких, как ты осталось немного. Тех, кто пытается лечить людишек. А теперь ещё и мерзких драконов! Потомков предателя Грогана!
– Ты хотела забрать мой свет, чтобы…
– Погасить его навсегда! Мне осталось собрать вас немного. Кто-то ещё прячется по болотам и пустошам. Но многие уже отреклись от света и стали бесполезны. Скоро моя месть свершится. Не уйдёт никто! Ни люди, ни драконы. Гроганы… ненавижу Гроганов! Ненавижу драконов!
Верховный демон визжит, брызжа в разные стороны гнилью и скверной.
– Ты нам тоже не очень нравишься, Эона! Дохлой ты станешь лучше! – разносится под сводами древнего храма знакомый до боли голос.
Глава 33
– Кайрон! – шепчу я и дёргаюсь.
Но склизкие путы крепко удерживают меня на месте.
– Драконы, – шипит Эона, жадно втягивая воздух двумя точками, что остались от её носа. – Братья Гроганы! Здесь вы и умрёте!
– Здесь умрёшь только ты! – под сводами разносится твёрдый злой крик императора Эурона.
Такие разные и при этом удивительно похожие братья тут же обращаются в драконов и огненным вихрем проносятся под сводами древнего храма.
Жидкое, голодное до демонов пламя изливается из их раскрытых пастей, а следом вся пещера вспыхивает.
Демоны визжат и корчатся от боли, горя заживо. Со всех сторон в огромную залу высыпают сотни, тысячи бойцов драконьей армии.
Они без промедления вступаю в схватку, рвут и рубят мечами и кинжалами полыхающих демонов, отсекают им конечности и отбрасывают со своего пути.
– Не-е-е-ет! – визжит Эона. – Нет!
Чем яростнее она становится, тем уродливее и большее становится её тело. Чёрная склизкая туша с каждым мгновением, пухнет, разрастается во все стороны.
Она заполняет уже всё пространство между ногами своей собственной статуи и жертвенным алтарём.
Но не останавливается на этом.
– Кайрон! – кричу я, пытаясь привлечь его внимание.
Но Эона лишь смеётся и ударом культи пытается ухватить одного из двух чёрных драконов, что носятся под самым потолком.
– Вы думали, что сможете справиться со мной? Со мной? Матерью тьмы и света! Я породила всё, что вы видите. Без меня не текли бы реки и не родились дети. Без меня они не воздвигли бы этот храм, не научились обрабатывать мрамор и любить!
– Любить! – кричу ей. – Вспомни, какого это! Любить! Сгорать от любви и нежности, пылать от одного только взгляда своего любимого, плавиться от его прикосновения и горячего дыхания. Не думать о себе – только о нём! Любить не ради себя, а ради него! Надеяться и верить, что он тоже сможет полюбить тебя. И положить всю себя на алтарь его любви! Потому что нет ничего важнее любви. Только от любви могут родиться дети!
На секунду дрогнувшее лицо верховного демона снова идёт буграми и пузырится.
– Дети! Я расскажу тебе о детях. Когда-то у меня был ребёнок, мой малыш. От предателя Грогана! Пока мой сын умирал в муках, Гроган развлекался с другой! Не думай, что ты знаешь всё об этом мире. Нет! Он прогнил насквозь. Людишки не делают ничего просто так! Видишь эти дары? – шипит богиня. – Они такие же гнилые, как и просьбы тех, кто их приносил! «Пусть Эрик из рода Голунов обратит на меня внимание!», «Хочу понести от Луки, но так, чтобы муж ни о чём не догадался», «Пусть муж сгинет на войне, тогда я смогу выйти замуж за любимого!» Одна просьба омерзительнее другой! Я слушала их веками. И выполняла! Но когда я сама потеряла ребёнка, думаешь, хоть кто-то пришёл поддержать меня? Нет! Эти твари стали просить в два раза больше всего: богатств, красоты, денег! Никто не хотел здоровья и счастья. Никто не молился за меня и моё дитя! Я устала быть светом!
– Гроган не предавал тебя! – рычит Кайрон и выпускает упругую струю драконьего огня прямо в Эону.
Демоница морщится, фырчит, отмахнувшись, цепляется за крыло Кайрона.
– Нет! – выкрикиваю я.
Но поздно.
Эона крепко держит Кайрона за крыло и тянет к себе.
Сейчас она просто огромная. Точно такая же, как её статуя. А драконы, как бы велики они ни были, всё равно уступают ей в силе и размерах.
– Любви нет! – шипит богиня. – Есть привязанность, выгода, обман и похоть. Знаешь, почему Гроганы одиноки веками? Потому что драконы не умеют любить! Они могут только желать, брать и ничего не отдавать взамен! Они грубые, похотливые мерзавцы, неспособные на глубокие чувства. Их не волнуют собственные дети! Только похоть, только женское тело и удовлетворение низменных потребностей. Думаешь, я не любила? Любила! И к чему меня это привело? Мой ребёнок умер, а мой избранный даже не появился на пороге.
– Твоего ребёнка убил твой брат, – рычит Эурон, налетая на Эону и выпуская струю огня ей прямо в глаза. Эона морщится и выпускает Кайрона.
Со всех сторон раздаются крики и лязг стали, клёкот плоти и треск огня.
– Его забрал Смерть!
– Врёшь, – демоница пытается снова ухватить одного из драконов, поливающих её огнём.
– Второй брат – Болезнь отвлекал Грогана, чтобы он не смог тебя поддержать и утешить!
– ЛОЖЬ!!! – звереет Эона, не глядя руша всё на своём пути.
Она проводит огромными когтями по стенам, отрывает и швыряет в разные стороны колоны, от сводов отваливаются огромные куски мрамора и летят вниз.
– А Голод нашёптывал тебе, что ты осталась одна и никому больше не нужна! Но ты нужна была Гроган так же, как он нужен был тебе!
– Врёшь! Он предал меня! Он родил четверных сыновей, пока я умирала от горя в своём подземелье.
– Но ведь ты сама заточила себя сюда! – выкрикиваю я. – Ты похоронила здесь себя и сотни ни в чём не повинных эонид! Ты превратилась в гниющий труп! В демона! В язву на теле земли! Ты больше не даришь благословенный свет, ты несёшь смерть и распространяешь гниль.
Но обезумевшая демоница Эона не слушает меня, бьёт огромным хвостом по собственной статуе и отбивает огромный кусок.
Одна из ног мраморной богини летит прямо на меня.
Я бы хотела отпрыгнуть, но не могу.
Я всё ещё надёжно привязана к алтарю. Дёргаюсь и зажмуриваюсь, ожидая свою скорою гибель.
Рядом со мной раздаётся жуткий скрежет и грохот, мои ноги обдаёт каменной крошкой. Но я сама цела и невредима.
Открываю глаза и кричу.
– НЕТ! КАЙРОН!
Глава 34
Надо мной склонился мощный тёмно-синий, почти чёрный дракон. Расправив могучие крылья, он заслонил меня от многотонного куска мрамора и принял удар на себя.
Я вижу в его ярко-синих глазах облегчение оттого, что он успел меня спасти.
Но тут же огонь его драконих глаз медленно гаснет.
По тёмно-синей чешуе, радужно мерцающей в отблесках огня, струится ярко-красная кровь.
Тонкими струйками она стекает по шее и крыльям, оплетает могучий торс и рубиновыми каплями падает прямо на грязный, заляпанный скверной пол.
– Кайрон! – я задыхаюсь от ужаса.
Так не может, не должно быть!
Кажется, что даже войны и демоны замирают, обращая свои взоры к нам.
Я дёргаюсь изо всех сил. Склизкие путы впиваются в мои запястья, разрывая мою плоть. Тёплая кровь струится по моим ладоням. Но мне плевать.
– Кайрон! Не смей! Не уходи! – кричу я, с ужасом глядя, как дракон напрягается, скидывает с себя огромную глыбу грязно серого мрамора и медленно оседает.
Его силы тают, а я совсем ничего не могу сделать.
– Кайрон! Любимый… – слёзы на моём лице смешиваются с золой и падают на алтарный камень.
Я чувствую, как сердце в груди болезненно сжимается. Чувствую, как по телу расползается леденящий ужас и сжимает мои внутренности когтистой лапой. Так не должно быть! Он не может! Только не он!
В ответ на подступающую ко мне истерику неожиданно откликается мой свет. Крохотный испуганный комочек, загнанный Эоной глубоко-глубоко, начинает медленно, но уверенно пульсировать, разрастаться и, наконец, вспыхивает жарким огнём в моей груди.
Живое мощное тепло струится по моим венам, стекает по ладоням, разъедая демоновы оковы.
Я сваливаюсь с алтаря и бросаюсь к любимому.
– Кайрон! Кайрон! Открой глаза, – я укладываю себе на колени его голову, убираю с лица чёрные слипшиеся от крови пряди волос и целую холодеющие губы.
– Элара, – шепчет он, морщась от боли.
Кайрон собирает последние силы, поднимает руку и касается моей щеки.
– Не плачь, – его губ касается лёгкая улыбка.
Он хочет сказать, что-то ещё. Но его глаза закатываются, а рука безвольно падает на грудь.
– Нет! – кричу я, привлекая внимание всех демонов и воинов в огромной пещере. – Прошу, не умирай! Я люблю тебя, Кайрон!
Я наклоняюсь над возлюбленным, обнимаю его двумя руками, до боли и дрожи в пальчиках сжимаю камзол на его груди и всхлипываю.
– Значит, любишь, – едва слышно произносит он. – А я думал, что ты испугалась меня и сбежала, Элара! Чуть с ума не сошёл…
– Зачем ты сделал это? – с ресниц срываются слёзы. – Зачем…
– Глупенькая, – в его хриплом голосе проскальзывает тепло и ласка, – потому что люблю…
Его голос обрывается на выдохе.
Неужели?
– Нет! – кричу я и падаю ему на грудь.
Обхватываю его стремительно холодеющие ладони руками и пытаюсь их согреть.
Сама не знаю, зачем затягиваю старинную балладу о том, как девушка ждала жениха.
Слёзы застилают мне глаза. Я больше не вижу сражения, не вижу мечущегося под сводами храма императора Эурона и обезумевшую в своей мести демоницу.
Кровь шумит у меня в ушах, поэтому, чтобы слышать саму себя, я начинаю петь громче и громче.
Словно в ответ на моё пение свет внутри меня вспыхивает, бьёт по венам упругой волной и, наконец, срывается с рук.
Меня, а потом и Кайрона окутывает золотое свечение. Мой дар! Мой свет не погиб, как сказала Эона! Он не потускнел, не «запачкался». он остался прежним!
Странно! Но думать об этом у меня нет сил.
Я наклоняюсь к любимому и прижимаюсь губами к его губам.
И меня моментально заволакивает тьмой, вырвавшейся из его едва приоткрытых губ.
Густая, вязкая тьма, чем-то неуловимая, похожая на скверну, остающуюся от демонов, охватывает светящийся кокон.
Я продолжаю петь, обнимая любимого и раскачиваясь из стороны в сторону. А шар, что охраняет нас от сыпящихся со всех сторон мраморных камней, то мутнеет, то светлеет. И наконец, становится похож на мыльный пузырь на солнце. Оболочка остаётся прозрачной, золотистой, но на её поверхности скользят грязно-серые разводы.
Не знаю, что это значит. Но с каждой секундой моё сердце бьётся всё спокойнее и увереннее.
В какой-то момент песня подходит к концу. Я так и не вспомнила последний куплет. Поэтому с надрывом допеваю то, что помню. Слёзы нескончаемым потом катятся по щекам.
Стоит мне пропеть последний слог, как сфера вокруг меня начинает вибрировать, гудеть и тут же взрывается, обжигая и ослепляя, раскидывая по пещере драконов и демонов.
Меня вместе с Кайроном отшвыривает к пьедесталу безумной богини и больно прикладывает о полированный мрамор.
Обнимаю любимого и остатками угасающего сознания пытаюсь найти рядом с собой выживших.
Но кажется, таких нет…
Глава 35
Пустая голова непривычно гудит.
Я никогда не болею.
Почти никогда не устаю.
Но сейчас я не чувствую своё тело. Но чувствую усталость, бетонной плитой навалившуюся на меня.
Сквозь гул в голове пытаюсь расслышать то, что происходит вокруг.
Но не могу.
Я словно в густом тумане.
Веки отказываются мне подчиняться. Я не могу открыть глаза.
Но всё-таки я чувствую, что я живая. Израненная, уставшая, но живая.
Медленно чувствительность возвращается ко мне. И я чувствую, как кто-то большой и горячий крепко прижимает меня к своей груди.
– Отдай её мне, Кайрон, – раздаётся рядом грозный голос императора Эурона.
Мысленно я вся сжимаюсь. Но пока не понимаю, что происходит.
– Только через мой труп, – отвечает не менее яростно генерал Гроган.
Кайрон? Неужели он жив? И несёт меня на руках?
– Ты ранен!
– Ты тоже, – фыркает Гроган и только крепче прижимает меня к груди.
А я чувствую! Чувствую его сердцебиение: уверенное и сильное. А ещё я чувствую его ни с чем не сравнимый запах.
– Кайрон, – выдыхаю я и всхлипываю. С огромным трудом распахиваю глаза.
– Всё будет хорошо, Элара, – он улыбается мне уголками губ, сжимает меня так крепко, что кости трещат, и пробирается между огромными глыбами мрамора и кусками демоновой гнили.
Храм Эоны трясёт, с потолка то и дело падают куски облицовки.
Рядом с нами, хромая на одну ногу, идёт император Эурон. Он придерживает кого-то из своих генералов. За ним и впереди идут другие воины. Раненные, с ног до головы покрытые кровью и скверной. Но живые.
Оглядываюсь и вижу, что весь пол древнего храма завален телами демонов. К сожалению, между ними то тут, то там светлеют тела войнов-драконов.
На глазах выступаю слёзы.
– Всё хорошо, девочка, – Кайрон гладит меня по волосам и прижимает моё лицо к своей груди так, чтобы я больше ничего не смогла увидеть.
– А Эона? – произношу дрогнувшим голосом. Больше всего на свете боюсь, что реальность окажется сном, что злобная демоница могла победить и всё это плод моего больного воображения.
– Её больше нет, – качает головой Кайрон.
Над нами раздаётся громкий треск.
Купол храма стремительно разрушается, из огромной трещины над нашими головами падают не только куски белоснежного мрамора, но и чёрная вязкая земля.
Чудом уцелевшие мраморные колоны не выдерживают давящего на них веса и подламываются.
Войны ускоряются, Кайрон рычит и переходит на бег.
Но спастись мы не успеем. Этот храм погребёт нас под собой раньше, чем мы доберёмся до выхода.
И в тот самый момент, когда купол храма падает нам на головы, нас окутывает слабым свечением, ограждая от смерти. Это уже не тот свет Эоны, что жил во мне с рождения. Но что-то очень похожее.
Он тусклее и холоднее, не дарит покоя, но оберегает.
– Смотрите… – раздаётся чей-то голос со стороны.
Я приподнимаюсь на руках Кайрона и смотрю в ту сторону, куда указывает воин.
У ног разбитой статуи богини стоит дряхлая старуха. Её праздничные одежды изодраны и измазаны в грязи, едва прикрывают дряхлое тело.
По её израненным стопам стекает алая кровь, её лицо обезображено ужасными шрамами, оставшимися от ожогов. Один глаз полностью выжжен, а другой прищуривается, рассматривая нас.
Одна её рука переломана и срослась неправильно, но всё равно опирается на корявый костыль. Другой рукой старуха управляет слабым светом, что льётся с её ладони и защищает нас от обвалившегося храма.
– Эона, – шепчу я.
Это она! Моя богиня! Измученная, израненная, потерявшая свою красоту и молодость, но не погибшая.
В ней уже почти не осталось света. Но и тьма ушла из неё.
Старуха усмехается и резким жестом подталкивает нас всех к выходу.
Мягкой волной пульсирующего, вот-вот погаснувшего света она просто выметает нас из храма, ровно за секунду до того, как он обрушится полностью, погребая под собой её саму и мёртвых демонов и драконов.
– Нет, Эона! – шепчу я, прикусывая губу.
– Она искупила свои грехи перед человечеством, – шепчет мне на ухо Кайрон. – Отпусти её!
