Текст книги "Темный генерал драконов. Страж ее света (СИ)"
Автор книги: Екатерина Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 5
Рарх единым слитным движением спрыгивает с помоста на каменную брусчатку, разбивая при прыжке задними копытами остатки деревянного помоста.
Все, кто на нём стояли, кубарем валятся на землю.
Леди Летиция громко визжит, комендант Лату ругается сквозь зубы, а его верные прихвостни охают и вздыхают, потирая отбитые бока.
Народ на площади, снова растекается в стороны, пропуская отряд драконов, но тут же схлёстывается за нашими спинами, чтобы полюбоваться на валяющихся на грязных от нечистот камнях коменданта и его жену – несравненную и жестокую леди Летицию.
Я же замираю в седле, потеряв дар речи.
Комендант прав – мне не жить!
Семейство Лату не простит мне такого унижения, пускай я и не была его прямой виновницей.
Либо костёр, либо виселица будут ждать меня уже завтра.
Но хуже того, что даже оставаться в лесу и не соваться в крепость не будет для меня стопроцентной защитой.
Зерно сомнения, посеянное леди Летицией, уже дало всходы. Люди уже шепчутся мне вслед, я уже ловлю их недобрые взгляды.
Не удивлюсь, если уже сегодня моя ветхая избушка вспыхнет в ночи, а её зареву будут рады все жители крепости без исключения.
А значит, у меня больше нет дома, нет уважения, нет возможности выжить в этом мире.
Спасибо генералу, что спас меня от казни, но как ни горько это осознавать, он лишь отсрочил мою смерть.
Почему-то в то, что горожане побоятся подходить к моему жилью после того, как Гроган заявил, что берёт меня под свою защиту, верится с трудом.
Все знают, что у генерала полно других забот. Не просто так он идёт со своей армией через наши северные земли.
Империю пытаются разорвать со всех сторон – слишком долго графитовые драконы копили земли и удерживали власть.
Соседи желают получить богатые дичью леса, судоходные реки и неприступные горы с прекрасными драконьими дворцами, где хранятся несметные богатства.
Но хуже всего – демоны – порождения озлобленных богов. Они не ведают устали и пощады, налетая ураганом на сёла и городки, разоряют их до основания и снова исчезают в своей бесплодной пустыне сумрака и страха.
А следом приходит гниль.
Серая, словно пепел, скверна выжигает землю дотла. Она приходит после демонов и сжигает то, что устояло, медленно убивает тех, кто не поддался.
Единственные, кто может противостоять демонам и гнили – драконы.
Но и они уязвимы для них.
При таком раскладе глупо надеяться на покровительство генерала, ведущего свою армию на смертельную битву.
Мне надо что-то придумать.
Остаться в северных землях я не могу, надо бежать.
Сердце в груди сжимают ледяные когти страха и тревоги.
Но это мой дом! Больше сотни лет эониды Элары жили в Северных землях.
Недаром никто из жителей крепости не помнит меня «молодой». Они и не видели. Ни они, ни их отцы, ни деды.
Много веков назад эониды выбрали морок своим обличьем. Всю жизнь вестница света носила старческую маску, потом носили её дочь и внучка и правнучка.
У нас нет только имя, нет отчества и фамилии, потому что у нас нет отцов.
Мужчину эонида выбирает случайно и проводит с ним ночь. С того момента и начинается её гибель. Она теряет часть своего света в обмен на дочь, а передав в зрелом возрасте дочери силу, начинает медленно умирать.
Моя бабушка угасла, когда я была совсем мала. Но именно у неё я научилась шаркающей походке и причитаниям.
Моя мама умерла несколько лет назад, передав мне дар света.
Я совершенно одна.
Мне некуда идти и не у кого просить совета.
– Ты дрожишь, знахарка, – горячие ладони генерала туже запахивает шубу на моём хрупком теле.
Да. Я дрожу. Но это не от холода. А от страха. А ещё от неожиданной близости этого мужчины.
– Спасибо, сынок, – мой голос тоже дрожит от волнения. – Выдался ветряный день…
– Скажи, знахарка, – я слышу в его голосе странные нотки, – за что тебя решили казнить?
– Знамо, за что, – дыхание обрывается на вдохе, волнение растёт в груди, – за колдовство…
– Столько лет лечились у тебя, а тут решили казнить? – генерал перехватывает поводья рарха, крепче прижимая меня к своей груди.
Я замираю.
– Тяжёлое время делает из людей зверей, – говорю и не дышу.
Сердце замирает на миг, но тут же срывается на бег. Кровь огненной волной проносится по телу.
Но самое удивительное – это мой свет.
Он вдруг без призыва мягко наполняет моё тело. Пульсирует в груди, струится по артериям и венам.
– Хм, всё ясно! – хмыкает генерал и натягивает поводья, заметив, что рарх пытается укусить меня.
Вот же тварь вредная! Уверена, что рарх чувствует мой свет, поэтому и бесится.
Разъярённый таким поворотом рарх взвивается на дыбы.
– А ну-ка смирно! – рычит генерал и перехватывает поводья одной рукой, а другой обвивает моё дрожащее тело и так крепко прижимает к себе, что я забываю дышать.
Жар его ладони и тела проникает в меня, заставляет сердце дрожать в груди, а свет разгораться всё ярче.
Не знаю, что со мной. Такое происходит впервые, чтобы свет сам откликнулся на кого-то.
Ещё пара минут, и света внутри станет так много, что он сорвётся с ладоней. Откроет всему отряду мой маленький секрет.
И тогда смерть на костре покажется мне детской прогулкой.
– Ой, что ж это сынок? – взвизгиваю я и цепляюсь в его ладонь. – Усмири! Усмири свою тварюшку! Старуху напугала до полусмерти, животина твоя.
Готова поклясться, что рарх мстительно ржёт.
Вот тварь! Ну как можно быть таким ужасным существом!
Генерал реагирует молниеносно. Он наматывает на кулак поводья, заставляя тварь запрокинуть голову и жалобно заржать, меня же он ссаживает со своего «коня» на землю и отходит на несколько шагов.
Я медленно вздыхаю.
Мне бы хотелось сказать, что дышится без генеральских рук и рарха легче, но нет.
Наоборот, чем дальше они отходят, тем воздух становится тяжелее и гуще. Я жадно хватаю его ртом.
– Морис! Ты отвечаешь за знахарку! – командует генерал.
От отряда отделяется молодой дракон, направляет своего вороного коня ко мне и протягивает ладонь.
Он что же, думает, что я взлечу в седло?
Я и в свои года этого не могу, а уж по мороку мне больше сотни лет.
Но офицер продолжает молча протягивать мне руку, приходится её принять, но…
Как только я прикасаюсь к сухой ладони, силы покидают меня.
Свет, что трепетал в груди, неожиданно взрывается яркой вспышкой и больно бьёт по нервам. Словно испуганный котёнок он встаёт на дыбы и выпускает острые коготки, дерёт меня изнутри.
От неожиданности и разливающейся по телу боли я валюсь на землю. Жадно хватаю ртом раскалённый воздух, протягиваю руку к генералу и…
Проваливаюсь в темноту…
Глава 6
Жадно втягиваю густой, пахнущий сухой полынью и едва уловимым, смолистым дымом воздух.
В горле знакомо першит.
Мои веки, словно налиты свинцом, но знакомый, успокаивающий аромат пробивается сквозь туман в голове.
Я моргаю раз, другой.
Вокруг разлит дрожащий полумрак. Сквозь крохотное оконце, затянутое светлой тряпицей, пробивается лишь слабый, молочный свет.
Поёживаюсь, но не от холода. Я нахожусь в тепле.
Я осторожно поворачиваю голову.
Как странно.
Я лежу на своей старой скрипучей кровати. Бабушкино лоскутное одеяло с овечьей шерстью наброшено до самого подбородка.
Сомнений быть не может – это моя изба.
Но как?
Я же помню, как вчера утром в это самое окно стучали гонцы от леди Летиции, потом был не самый приятный разговор и костёр.
Не могло же это мне присниться?
Я никогда не обладала даром предвидения!
Приподнимаюсь на локтях, игнорируя глухое нытьё в теле.
Вокруг всё знакомое и родное: простая, грубо сколоченная лавка, приземистый, окованный железом сундук, в котором хранятся самые ценные свитки эонид. Вдоль стены под потолочными балками, свисают пучки трав. По запаху я безошибочно узнаю ромашку, зверобой и горькую, землистую цикорию. Там же на полках стоят мои старые глиняные горшочки и колбы – зелья, которые я варю для людей в крепости, следуя записям бабушки.
Всё на месте. Мой маленький, замкнутый мир.
Но я здесь не одна.
За единственным столом посередине единственной комнаты сидят три фигуры.
Их силуэты очерчиваются дрожащим светом единственной лучины.
Высокие и статные фигуры, резкие, рубленые линии их лиц и матовая чёрная броня не оставляет сомнений в том, кто это. Драконы.
Он напряжения или усталости на их лицах проступает чешуя, в этом тусклом свете отбрасывающая странные блики на бревенчатые стены – бронзовые, стальные, тёмно-зелёные.
Они пьют что-то ароматное из старых глиняных кружек и тихо говорят о чём-то.
У меня перехватывает дыхание. Воздух вокруг меня с каждой минутой становится всё тяжелее и удушливее.
Бросаю взгляд на старую печь – может, быть угли не прогорели. А драконы задвинули заслонку?
Нет! В своде печи жарко пылают поленья, вьюшка отодвинута.
Тогда почему мне так трудно дышать.
Я прикрываю глаза и тянусь к своему свету. Но и он отчаянно и нервно трепещется в груди. Кажется, вот-вот погаснет.
Я жадно хватаю ртом дрожащий воздух.
– Пить, – шепчут мои пересохшие губы.
Один из драконов со скрипом отодвигает деревянный табурет, зачерпывает кружкой из большой кастрюли душистый отвар и направляется ко мне.
Чем ближе он подходит, тем громче и отчаяннее в груди трепещет сердце, тем меньше воздуха попадает в лёгкие при вдохе.
Виски наливаются свинцовой тяжестью, в голове разливается тупая боль.
Я валюсь обратно на подушки и качаю головой.
– Не нужно, нет…
– Мать, выпей! – дракон подносит ко мне кружку и протягивает руку, собираюсь поднять.
И тут ледяной укол страха пронзает мою грудь, заглушая здравый смысл.
Я боюсь его прикосновения.
В моей памяти отчётливо всплывает воспоминание о том, какую боль причинило мне прикосновение дракона Мориса, как свет вспыхнул внутри меня и ударил по натянутым нервам.
Пытаюсь отползти, но чем ближе дракон, тем меньше сил у меня остаётся.
Последняя мысль, что бьётся в моём воспалённом мозгу – где же генерал Гроган? Почему его здесь нет?
– Мать, да не вались! Сейчас поможем! – дракон ставит кружку на покосившийся комод и бесцеремонно хватает меня за плечи.
Адская, испепеляющая боль обжигает мою кожу. Под шерстяной тканью хитона кожа моментально покрывается валдырями.
Я взвизгиваю и валюсь, не в силах выносить напряжение и боль.
– Отставить! В сторону! Идиот! – совсем рядом проносится спасительно прохладный вихрь, наполненный напряжением, тревогой и ворохом первых снежинок.
Причиняющие мне боль руки с моего тела исчезают.
Сквозь пелену слёз я вижу, как влетевший в дверь тёмный ураган сносит от меня дракона.
Чувствую, как чьи-то прохладные руки ловят меня на лету, прижимают к горячей, могучей груди, и напряжение вокруг меня моментально спадает.
– Прошу прощения, генерал Гроган, – с пола пошатываясь, встаёт дракон, который ещё секунду назад держал меня в руках. – Вы приказали…
– Я приказал следить и охранять, – рычит сквозь зубы Гроган, укладывая меня назад в кровать. – Приказа подходить и трогать не было!
– Виноват! – дракон вытягивает в струнку.
– С этой секунды никому не приближаться к знахарке даже близко! Не прикасаться под страхом смерти! – его голос отливает сталью и яростью, со странной примесью тревоги и заботы.
Не может быть!
Я смаргиваю противные слёзы и сквозь пелену смотрю на суровое красивое лицо. Его губы сжаты в тонкую линию, желваки на щеках ходят ходуном, на длинных чёрных волосах застыли снежинки, мне неожиданно хочется смахнуть их ладонью.
Но я держусь.
Так странно…
Мне так хорошо в его руках. Так тепло и приятно, так легко и свободно дышится.
Генерал Гроган тяжело дышит после стремительного броска. Его ноздри раздуваются, улавливают воздух вокруг нас и…
Он снова громко чихает и переводит удивлённый взгляд на замершую в его руках меня.
Знаком он приказывает драконам исчезнуть из моей избы.
– Да кто ж ты такая, знахарка? – шепчет он, разглядывая меня пронзительно.
Глава 7
– Глупая старуха, сынок, – я ёрзаю в его руках и нехотя отстраняюсь. – Всего лишь старая знахарка.
Мне так уютно лежать в объятиях чёрного генерала.
Я, наверное, вечность могла бы провести вот так, рядом с ним, уложив голову ему на сгиб локтя и любуясь мужественным профилем.
Но одна мысль о том, что он может догадаться, кто я, отрезвляют.
Страх, а следом и здравый смысл заполняют сознание.
У эонид не бывает мужей, богиня Эона не наградила нас семейным счастьем. Свет может жить те только в той, что чиста помыслами, но в той, что чиста телом.
Именно поэтому после первой ночи с мужчиной эонида теряет часть своего света, а остатки передаёт подрастающей дочери.
Нам не суждено жить долго и счастливо. Семья – это не про нас, – так говорила бабушка.
Я соскальзываю на дощатый пол, беру с тумбочки отвар и делаю большой глоток.
Драконы молодцы – добавили нужных травок: сушёные листочки молодой крапивы, щепотку ярко-жёлтых лепестков ноготков-календулы, щепотку корня имбиря, пару ягод шиповника и хорошую ложку мёда для сладости.
С каждым новым глотком чувствую, как энергия и тепло струятся по венам. Моё бедное тело перестаёт дрожать. Уверенность и решимость возвращаются ко мне.
Бросаю короткий взгляд на зеркальный осколок в углу, увитый моими любимыми лентами, чтобы убедиться, что морок не спал.
Я уже почти срослась с ним, даже во сне могу удерживать его на себе, но всё-таки…
Выдыхаю с облегчением. Из крохотного зеркальца на меня глядит старая морщинистая старуха, растираю щеку ладонью и вижу, как старуха подносит к лицу сморщенную руку с кривыми узловатыми пальцами.
А ещё я вижу внимательный, почти чёрный взгляд дракона. Он изучает мою фигуру, следит за каждым моим движением, чего-то ждёт.
Потом подходит к зеркалу сам, но трогает не его, а ленты. Перебирает пальцами нарядные длинные отрезки ткани, что я каждое утро вплетаю в свои ярко-рыжие косы. Это моё единственное украшение и отрада.
– От внучки осталось, – зачем-то говорю я первое, что приходит в голову.
Генерал Гроган переводит на меня странный задумчивый взгляд, но вопросов не задаёт. И на том спасибо.
Ещё с минуту он перебирает мои ленты, подхватывает одну, подносит к лицу и жадно втягивает мой запах с неё. И снова громко чихает.
Да что же за напасть! Матушка Эона, спаси-обереги!
– На рассвете мы выступаем, – генерал вытягивает мою самую любимую ленту – изумрудно-зелёную и накручивает её себе на запястье. – Отдохни, знахарка. Путь предстоит неблизкий. Поедешь с нами на границу.
– Сынок, окстись, – мой голос дрожит. Мало кто возвращается с границы. Простых людей даже не берут в армию для борьбы с демонами и гнилью – все знают, что не сдюжат.
Только великие могучие драконы могут противостоять силе разгневанных богов. Но и они не неуязвимы. Я слышала много слухов, что с войны с демонами драконы возвращаются калеками, с ужасными ожогами и ранами. И почти все поражённые ужасной гнилью.
– Тебе здесь всё равно не жить, знахарка, – дракон переводит на меня стремительно темнеющий взгляд. – Комендант уже завтра отправит к твоей избе отряд стражников. Тебя казнят в тот же день, как мы выступим к границе.
Прикусываю губу и тереблю кончик седой косы.
Я и без него об этом знаю – нет мне больше житья в моей избушке.
Но уходить с драконами! С теми, кто чувствую ложь издалека, с теми. Кто может учуять мой истинный запах и дар, с теми, чьё прикосновение обжигает до костей⁈
– Значит, такая у меня судьба… – я гордо поднимаю подбородок.
– Судьбы не существует! – резче, чем хотелось бы, отвечает генерал. – Ты многое знаешь и умеешь, я слышал шёпот толпы на площади. Каждый из них обращался к тебе не по одному разу. Такая знахарка мне нужна! После сражений с демонами мне понадобится твоя помощь…
Я замираю загнанной птицей. Сердце трепещет в груди. Неужели, он догадался? Неужели он почувствовал мой свет?
– Мои лекари не справляются. Лишние руки в лагере не будут лишними. Я же обещаю, что к тебе не прикоснётся больше ни один дракон!
– Могу я подумать, милок? – подслеповато щурю глаза.
Генерал Гроган замирает посередине единственной комнаты, обводит тяжёлым взглядом стены, пучки сушёных трав, подвешенных под самым потолком, различные снадобья на полках, разноцветные свечи из воска диких пчёл с заговорами от боли и страданий.
– Конечно, мать, – кивает Гроган. – Времени у тебя до утра.
Он кланяется мне и, пригнувшись, выходит из избы.
Я бросаюсь к окну, отодвигаю светлую тряпицу и наблюдаю, как широким уверенным шагом генерал идёт к своей армии, что расположилась на опушке вокруг моего домишки.
Со стороны дровника слышится ржание коней и дикий хохот рарха – вот же лютая зверюга!
То тут, то там в сгущающихся сумерках вспыхивают костры, вокруг которых усаживаются многочисленные солдаты генерала.
Сотни и тысячи драконов устраиваются на ночлег вокруг моей избушки.
К одному из костров и подходит генерал.
Отлично!
Я быстро, но без паники, начинаю запихивать в холщовый мешочек самое ценное: старинные бабушкины свитки, несколько склянок с эмульсией здоровья, отвар для бодрости духа и придания сил – он мне очень скоро пригодится, мешочек со смесью трав для отпугивания лесного зверья, коренья, сушеные ягоды и грибы. Смахиваю со стены в мешок несколько магических светлячков, а следом закидываю огниво и кресало.
Но самое ценное, что у меня есть, я не решаюсь закинуть в мешок.
Белоснежные, струящиеся одежды эониды я надеваю на себя, сверху накидываю чистый шерстяной хитон, подвязываю косы выше, накидываю на голову платок. Оглядываю в последний раз свою избушку, кланяюсь всем четырём углам и бросаюсь к стене за печью.
Мои знающие, что искать, пальцы быстро отцепляют старую кочергу от стены. Я использую её как рычаг, воткнув в основание фундамента старой печи.
Тут же раздаётся скрип и глухой скрежет.
Я замираю на миг, вдруг драконы услышат?
Времени и так слишком мало!
Я сдвигаю несколько тяжёлых, замшелых камней. Под ними не земля, а дубовая доска, вырезанная так искусно, что её не отличить от пола. Я открываю замаскированный люк.
В лицо бьёт резкий, сырой холод. Пахнет мхом и землёй.
Этот лаз вырыла моя прабабка, он ведёт вниз к реке, где в камышах у берега спрятана старая, но быстрая лодка.
Раз мне нельзя остаться, то надо уходить. Но не с драконами. Прости, генерал Гроган, но мы больше не увидимся!
Глава 8
Медлить нельзя.
Я ныряю в узкий лаз и на четвереньках ползу вперёд.
Местами становится так тесно, что я практически ползу ползком, больно ударяясь плечами об острые камни и грубые коряги.
Заплечный мешок я толкаю перед собой, немного расчищая дорогу.
Перед лицом навязчивым маячком летит магический светлячок.
С каждым движением тоннель всё сильнее уходит вниз, к реке, а воздух становится всё тяжелее и зловоние.
Влажный, землистый, с привкусом плесени и затхлой болотной воды.
Я не останавливаюсь ни на минуту, работаю локтями, цепляюсь пальцами за влажную землю, глубоко забивая её под ногти. Прошло уже две четверти часа, а выхода не видно.
В какой-то момент я не слышу, нет, чувствую вибрацию земли. Грубый толчок и яростный рёв, что проникает в моё тело через кости.
Такое чувство, что земля не просто дрожит, но и стонет.
Вот только я уверена, что это драконы. Скорее всего, генерал Гроган заметил мою пропажу.
Снова и снова земля содрогается от его приказов и трепещет под ногами конницы его армии – он отправил за мной погоню. Только я не понимаю – зачем?
Какое ему дело до старой «ведьмы»?
Не понимаю.
Он же не знает, не мог догадаться, кто я!
Встряхиваю головой и ползу дальше.
До моим подсчётам до реки осталось совсем чуть-чуть. Нужно напрячься.
Лодка привязана у самого берега в густом тростнике. Главное, вывести её на быстрину…
Со всей силы толкаю мешок вперёд и лечу куда-то вслед за ним.
Лаз неожиданно заканчивается.
Я вываливаюсь из-под корней. Ночной воздух обжигает лёгкие. Я делаю три жадных вдоха.
Я осторожно шарю руками в траве, мне нужно найти мешок. А мой спутник – светлячок где-то затерялся.
Скупой, металлический лязг стали, вытаскиваемой из ножен, звучит совершенно неожиданно и страшно.
– Попалась, ведьма! – гремит надо мной чей-то озлобленный голос.
Свет факелов бьёт прямо в глаза ослепляя.
Четыре мрачные тени мечутся рядом со мной, подхватывают под руки и вздёргивают с колен. По неопрятной форме, трёхдневной щетине и запаху дешёвого пойла узнаю в них крепостных стражников.
Моё сердце проваливается в пустоту.
Я не успела.
Комендант решил подстраховаться – отправил своих людей сидеть в засаде. Конечно, к моей избушке они побоялись подходить, решили переждать внизу, у реки.
А я сама вывалилась из лаза им в руки.
– Сынки, – шепчу жалостливо. – Пустите, богов ради…
От страха меня бьёт крупная дрожь.
– Сдурела, ведьма? – рявкает один. Его я раньше никогда не видела в крепости, и это плохо. Я не лечила его и не помогала его семье. Уговорить такого отпустить меня не выйдет. – Комендант приказал притащить тебя в крепость. Любой ценой.
Осторожно рассматриваю грузного стражника, лицо которого покрыто старыми шрамами. Он ухмыляется, упирая мне в заполошно поднимающуюся грудь свой клинок.
– Или убедиться, что ты мертва, – шипит второй, грубо толкая меня вбок, отчего лезвие рассекает верёвки на вороте хитона.
Ледяные капли струятся по спине.
– Странно, что от близости с чёрным драконом ты ещё не сдохла.
– Или тебя не сожрал рарх, говорят, они питаются старыми девами. А ты очень старая…
– Заткнулись! – рявкает тот, что с обезображенным лицом.
Сучковатые ветви деревьев застыли в мёртвой тишине, под ногами не шелохнётся трава, но сама земля гудит под ногами. С каждой секундой тревожный гул нарастает.
– Тихо, – сжимает руку в кулак главный и с напряжением всматривается в темноту. – Погасить факелы!
– Но…
– Выполнять!
Небольшой отряд приходит в движение. Меня грубо толкают в сторону. Мокрые стебли камыша цеплялись за полы моего старого плаща.
Совсем рядом я слышу мерный плеск реки, ритмичный, но не успокаивающий.
Наоборот, я чувствую, как вода бурлит, вскипает, тревожно набегает на берег и резко отступает, чтобы вспениться вновь.
– Нужно уходить, – шепчет тот стражник, что вяжет мне руки.
– Поздно, – рычит их командир. Он бросается ко мне, толкает в плечо так сильно, что я валюсь на сырую землю и больно прикладываюсь коленом о камни.
– Комендант сказал: если не можем доставить живую, принести голову. Так будет проще, – он высоко заносит свой меч.
Закрываю глаза. Вся моя короткая, странная жизнь проносится перед внутренним взором.
Служение Эоне, отшельничество, тихая смерть сначала бабушки, а потом и мамы, вечная личина дряхлой старухи…
Я и не жила толком, только готовилась. Я не видела мира, не любила по-настоящему, не смеялась без примеси тревоги, что кто-то может заподозрить мой обман.
И именно в этот момент, когда лезвие меча уже свистит в воздухе и смерть кажется мне неизбежной, в моём сознании появляется образ чёрного генерала Грогана.
Почему он? Я видела его всего лишь несколько мгновений!
Сама не могу дать себе ответ на этот вопрос. Просто он другой.
Настолько властный, что солдаты подчиняются ему беспрекословно, принимая его силу, а злобный рарх слушается одного его взгляда.
Задумчивый и скрытный, притягивающий к себе какой-то мрачной тайной и своей мощью.
Последнее, что вспыхивает в сознании – его взгляд – пугающий своей чернотой, но притягивающий живым огнём и яркими искрами страсти. Он другой. Я такого никогда не видела.
Я сжимаю зубы, желая, чтобы он сейчас оказался здесь. Лишь на секунду.
Хочу увидеть его в последний раз.
