Текст книги "Темный генерал драконов. Страж ее света (СИ)"

Автор книги: Екатерина Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 20

Я затягиваю волосы в тугой пучок и повязываю сверху цветастым платком.

Скидываю в сторону меховую шубу коменданта северной крепости и закатываю рукава хитона.

На ложе тихо стонет Кайрон.

Поджимаю губы. Плохо.

В противоположном углу, рядом с дымящимся котлом находится необходимая посуда и деревянный ковш.

Достаю из своего мешка пучки чистотела, ромашки, крушицы, завариваю густой, ароматный настой. Замачиваю в нём чистые тряпицы, что стопкой лежат прямо передо мной, и медленно начинаю очищать раны. Слой за слоем я стираю кровь, копоть и вязкую чёрную жижу демона. Тряпицы не стираю, выбрасываю сразу. Негоже чёрной дрянью поганить добрый отвар.

Я сижу на коленях перед Кайроном, раскачиваюсь из стороны в сторону и пою. Не читаю молитву Эоне, а просто пою. Старую добрую колыбельную, что пела мне мать, про девушку, что ждала своего суженого, выносила в ночи свечу, освещая ему путь.

Слова льются то тихо и заунывно, то громко и уверенно. К сожалению, я совершенно не помню конец песни. От этого не знаю, встретила девушка своего суженого или нет.

Поэтому несколько раз повторяю колыбельную, пока работаю. Раскачиваюсь и отпускаю живительный свет.

В груди теплеет. Мой свет рвётся наружу, бьётся во мне и жаждет помочь.

Сначала он обжигает мои вены, а потом дарит спокойствие и так необходимое мне и Кайрону тепло. Яркий живительный свет срывается с моих ладоней и впитывается в отвар и тряпицы, крупицами падает в рану.

Снова и снова я отбрасываю негодные тряпки в сторону и скоро понимаю, что новых тряпиц больше нет.

Что делать? Выйти и попросить?

Но тогда нужно перестать петь, нужно усмирить свой свет, нужно прерваться. Но это невозможно. Свет льётся из меня уверенным полноводным потоком. Заливает палатку, чан с водой и плошку с отваром.

Решение приходит моментально. На дне моего мешка надёжно спрятаны притаились белые одежды эониды – самое большое моё богатство.

– Настал ваш черёд, – усмехаюсь я, вытряхивая их из мешка.

Без тени сожаления я рву на тонкие лоскуты свои праздничные одежды и замачиваю в отваре.

Очень скоро от длинного пышного платья не остаётся ничего, кроме воспоминания.

Так лучше. Так правильно…

Я продолжаю промывать раны, пою и лишь иногда касаюсь пылающего лба Кайрона прохладной ладонью.

В такие моменты он дёргается, мечется в бреду и зовёт… зовёт прекрасную деву с ярко-рыжей косой, что пахнет свежескошенным на рассвете полем и васильками.

Я вслушиваюсь и понимаю, что это он обо мне! Я та, кого он зовёт в бреду!

В моей груди екает сердце. Но лишь на миг.

К сожалению, думать об этом у меня нет времени.

Я продолжаю свою работу.

Глаза слезятся от напряжения, пальчики подрагивают от кропотливой работы, а спина ноет от напряжения.

Но я не отступаю. Продолжаю вымывать из спины и плеча Грогана чёрную погань!

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я поднимаюсь на ноги.

Раны обработаны. Чёрная погань вымыта, клочья тканей осторожно срезаны мной, а разодранные края осторожно сдвинуты и туго перебинтованы.

Я подхожу к давно остывшему котлу, зачерпываю кружку водицы и осушаю её одним махом.

Только сейчас, обезопасив раны, я могу перевести дух, чтобы приступить к исцелению.

Стягиваю с головы косынку, отбрасываю её в сторону, на деревянный табурет ставлю кружку, распускаю свои длинные огненно-рыжие волосы и возвращаюсь к ложу Кайрона.

Я снова опускаюсь перед ним на колени, протягиваю к нему начинающую светиться ладонь и только собираюсь запеть, как Гроган открывает глаза и перехватывает мою ладонь всего в нескольких сантиметрах от своей груди.

Глава 21

– Ты… – хрипит он. Его сухие потрескавшиеся губы едва шевелятся. Но голос можно разобрать.

– Кайрон, – я осторожно глажу светящимися ладонями его руку, касаюсь покрытого бисеринками пота лба, убираю прилипшие пряди.

Наклоняюсь и осторожно целую его губы.

– Спи, Кайрон.

И он закрывает глаза. Поцелуй девы эониды, когда она отпускает свет, способен подарить путнику покой. Конечно, невечный, просто умиротворение и живительный сон. Хотя я слышала разные слухи. Но люди часто выдумывают страшилки, когда не знают всей правды.

Но эониды не убивают. Мы просто не способны на подобное.

Наше призвание – дарить свой свет и возрождать жизнь повсюду. Как жаль, что нам больше не позволяют это делать открыто.

Я убираю тёмные слипшиеся пряди с лица генерала. Осторожно заправляю волосы Кайрону за ухо.

Невольно любуюсь мужчиной. Красивое лицо с суровыми чертами, глубокая складка, что пролегла между бровей. У его брата, к слову, такая же.

Обрисовываю пальчиком силуэт его лица, спускаюсь ниже.

Я не тяну с лечением. Я уже лечу.

Я всматриваюсь в ставшие мне родными черты его лица, я жадно ловлю каждый его вдох, я опускаю ладони на его обнажённую грудь и вся трепещу от жара, что разливается по венам.

Я чувствую его отклик, и это так странно. Никогда и не в ком я чувствовала такой силы, что способна была меня волновать. А Кайрон волнует. Его мощь колоссальна, а сила безгранична. Но я не боюсь его, наоборот, рядом с этим мужчиной я чувствую тепло и спокойствие. Я чувствую защиту и умиротворение, чего не было никогда прежде.

А ещё стоим ему прикоснуться ко мне, как внутри растёт что-то новое, волнующее кровь и заставляющее бабочек порхать внутри.

Как жаль, что я эонида, и связь с мужчиной для меня начало конца…

Кладу ладошки на грудь Кайрона, улавливаю неровное биение его сердца. Такого большого и жаркого, что я опять дрожу.

Прикрываю глаза и отпускаю свет.

Зову его из глубины души. Приди и пролейся на него. Помоги ему! Пускай он найдёт дорогу назад, из мира духов в мир живых!

Он нужен здесь.

Он нужен мне.

– Кайрон, ты слышишь? Ты нужен мне! – с ресниц срываются слёзы. Две тяжёлые капли, наполненные моей болью, тоской и светом падают на его грудь и моментально впитываются.

Просторная палатка наполняет моим светом и моей болью, моей надеждой и любовью.

Мой Кайрон должен жить! Я так хочу! Мне это необходимо!

По венам бьёт отдачей. Я выплеснула весь свой свет, не оставив себе ни капли. Теперь мне придётся долго восстанавливаться, прежде чем я снова смогу лечить…

Я медленно отстраняюсь. Я больше не чувствую тепла. Я опустошена и устала.

Опускаюсь на шкуры рядом с генералом. Мне нужно отдохнуть. Всего чуть-чуть.

Свинцовой тяжестью наливаются веки.

Я только пять минуточек полежу и буду собираться в путь. Потому что я не могу остаться в лагере. Не после того, что сделала.

Уверена. Что все видели, как сияет палатка генерала Грогана. И мне однозначно начнут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить. Значит, надо бежать.

Но не сейчас. Сейчас у меня нет сил. Ещё чуть-чуть, и я пойду. Сейчас, ещё немного.

Сквозь пелену сна я чувствую горячие объятия. Мне так приятно растворятся в них. Так горячо и сладко…

Глава 22

Сквозь сон я чувствую разливающийся по телу жар. Чьи-то горячие руки гладят меня и вызывают дрожь желания.

Она накатывает волнами, скручивает моё тело спазмами и не желает отпускать.

Так хорошо и горячо мне не было никогда в моей жизни. Так томительно нежно и волнующе.

Прикосновения становятся настойчивее и выразительнее. От остроты ощущений у меня перехватывает дыхание. Я тихонечко стону.

Поворачиваюсь на другой бок в надежде на продолжение этого сна, но оказываюсь неожиданно прижата к мощному обнажённому телу.

Я дёргаюсь, не успев разглядеть, кто рядом с собой.

Но сильные руки возвращают меня на место, подхватывают мои огненно-рыжие пряди и отводят их от лица.

– Всё-таки девушка, – хрипит до боли знакомый голос.

Я вскидываю взгляд и тону в тёмной синеве его глаз.

Его взгляд внимательный, цепкий, с искрами не удивления, но жгучего интереса и страсти.

Чёрный зрачок пульсирует и вытягивается, утаскивая меня на дно его души.

Я дёргаюсь в последний раз и замираю. Оказываюсь спелёнутой по рукам и ногам и крепко прижата к мужскому телу.

– Значит, Элара… – растягивает он каждый слог. – Не ведьма, но полубогиня…

– Я не понимаю, о чём…

– Не надо, – хрипит он, едва усмехаясь. – Своим светом ты вытащила меня из сумрака, а твоя песня служила путеводной нитью моей душе.

Я судорожно вдыхаю его терпкий и одновременно пряный аромат. Густой отвар трав щекочет ноздри, а запах мужского тела возбуждает плоть.

Кровь огненной волной пульсирует по телу. Ошпаривает кипятком грудь, окатывает низ живота и обжигает бёдра.

Я предпринимаю ещё одну попытку отстраниться. Но, конечно, он мне не даёт.

– Рыжая бестия в обличии старухи, – он опасно щурится, – служительница Эоны, скрывающая свой дар. Беглянка и изгнанница на землях драконов…

Каждое его слово звучит как приговор.

– Такая нежная, такая хрупкая и одновременно сильная. Непонятная, но желанная. МОЯ! – хриплый шёпот перерастает в рык.

Лицо генерала Грогана едва уловимо меняется: челюсть выдаётся вперёд, скулы заостряются и покрываются тёмной радужной чешуёй, глаза увеличиваются, сверкают настоящим животным безумием.

– МОЯ! – рычит не человек, но дракон, выдыхая в меня облачко пара.

– Моя! – повторяет Гроган и подминает меня под себя.

– Нет, – я вспыхиваю в ответ. – Так нельзя!

– Всё предопределено, Элара. Твой свет должен сплестись с моей тьмой. Так написано в предании, так прочитали жрецы, и так хочу я, – он нависает надо мной.

Уже не держит, но и не отпускает. Его ярко-синие глаза пронзают меня насквозь, выворачивают душу и волную кровь.

Гроган медлит всего секунду, словно давая мне возможность встать и уйти.

Но я не могу…

Хочу, но не могу подняться. Почему-то всё моё естество и даже мой померкший свет, всё тянется к нему. Мне просто до дурноты хочется к нему прикоснуться, провести пальчиками по накаченным мышцам, слизнуть капельку пота с его груди.

– Я чуть с ума не сошёл, когда дракон чувствовал свою деву, а человеческие глаза видели старуху, – рычит он, утыкаясь носом мне в висок.

От этого интимного прикосновения по телу снова пробегает дрожь.

– Ты пахла так… соблазнительно, маняще, сладко. Лишь горечь морока вызывала отторжение, – он спускается ниже, чертя кончиком носа линию по моему лицу и шее. – Я думал, что сошёл с ума. Но когда твой морок спал, о…

Кончиком языка он пробует на вкус кожу у самого основания шеи.

Я вздрагиваю и выгибаюсь, словно меня молнией пронзило.

– Я еле удержался… – снова рычит он, отрывая взгляд от моего тела и пронзая им меня.

А после он наклоняется и накрывает мои губы своими. Я задыхаюсь от неожиданности и напора.

Воздух вокруг моментально тяжелеет, перед глазами вспыхивают искры, а тело отказывается меня слушаться.

Я послушно замираю и просто принимаю его ласку. О, что это за ласки…

Глава 23

Моё бедное тело дрожит от его умелых прикосновений.

Его руки везде – оглаживают плечи, стягивая с них хитон, скользят вниз по рукам, вызывая мурашки, ласкают отяжелевшую от возбуждения грудь…

Каждое прикосновение как разряд молнии бьёт по моим напряжённым нервам, заставляет выгибаться и стонать.

– Ты необыкновенная, – шепчет Гроган, лаская меня.

Его ладони уверенно касаются моего тела. Без усилий рвут плотную ткань хитона и отбрасывают её в сторону. Уже через мгновение свежий воздух холодит моё обнажённое тело.

– Ты прекрасна! – в ярко-синих глазах вспыхивает восхищение и восторг.

Я замираю, не позволяя себе в это верить. Никогда в своей жизни я не видела такого взгляда, обращённого на себя.

Возможно, дело в том, что я всю жизнь пряталась под мороком.

Но сейчас, когда он спал…

Гроган просто пожирает меня глазами. Нетерпеливо скользит по коже, изучает каждую линию, ложбинку, гулко сглатывает.

А в его драконьих глазах разгорается жажда. Настоящая животная жажда. Кажется, если он не получит то, что хочет, то умрёт!

А у меня от его восхищения в груди забивается сердце.

Кровь набатом стучит в висках.

На задворках сознания бьётся беспокойная мысль «нам нельзя», «так неправильно».

Но прислушаться к ней я не успеваю.

Гроган подцепляет пальцем мой рыжий локон, наматывает его на палец и задумчиво разглядывает.

– Ты снилась мне, пока я был на грани. Ты пела и звала меня. Вот такая. В простом сером платье и с волосами цвета раскалённого в пылу битвы железа. Моя! Если бы не ты, я бы не вернулся…

Он наклоняется и накрывает мои губы своими.

Сначала касается невесомо, пробует на вкус.

А я…

Я замираю испуганной птичкой. Ещё никогда я не была с мужчиной. Меня пугает его напор ровно до той минуты, как он не начинает нежно меня целовать.

Его горячие губы настойчиво исследуют мои. Его язык скользит по контуру.

Я задыхаюсь от его нежности и сдерживаемой страсти.

Воздух вокруг становится тяжёлым, раскалённым. Я чувствую, что генерал на грани, но всё ещё сдерживает себя.

И это меня успокаивает.

Я медленно расслабляюсь, чтобы в следующую секунду уже возбуждённо стонать.

Язык генерала проскальзывает в мой рот и начинает творить что-то невозможное.

Сплетается с моим языком, танцует с ним старинный танец, понятный всем без слов.

Я смелею и включаюсь в игру.

Поднимаю ладони и опускаю их на плечи генерала. Под моими пальчиками перекатываются стальные тренированные мышцы.

Это дико заводит. Внутри меня вспыхивает желание познать что-то новое, пускай и всего один раз.

Познать любовь и умереть.

Гроган словно чувствует перемену во мне, усиливает напор.

Его прикосновения и поцелуи становятся настойчивее, жарче.

Я вся без остатка сгораю в его руках.

Меня больше нет. И его нет.

Есть две половинки одной души, и сейчас они вновь узнают друг друга, танцую словно тени на стене, рождённые пламенем свечи.

Моё сердце бьётся часто и отчаянно. Но где-то рядом я чувствую его сердце, и оно бьётся ещё чаще и сильнее.

Наше дыхание сливается воедино.

Я включаюсь в игру, отвечаю на его поцелуи. Сначала несмело и неуклюже. Но Гроган терпеливо ведёт меня, наставляет.

От этого становится так приятно.

Я забываю обо всём, кроме этого мужчины. Впиваюсь пальчиками в его плечи и шепчу.

– Ты самый лучший, Гроган. Отныне я твоя…

Он рычит словно дикий зверь и прикусывает кожу на моей шеи. Его длинные драконьи клыки вспарывают плоть и оставляют метку. Совсем как волки.

Теперь я действительно его. Жаль, ненадолго. Но об этом я не спешу ему сказать…

Глава 24

Его прикосновения становятся увереннее. Нежность сменяется грубым напором.

Но меня это больше не пугает.

Наоборот, я только увереннее извиваюсь под ним, ласкаю его широкую спину. В ответ на его укус впиваюсь зубами в его плечо.

Рот быстро наполняется солоноватой кровью.

Гроган одобрительно рычит в ответ.

Это какое-то безумие!

Сердце стучит как бешеное, пульс отдаётся в висках.

Но мне это нравится. Нравится быть с ним, ласкать его и получать ласки.

Кровь огненным потоком проносится по венам. Низ живота опаляет желание такой силы, что, кажется, если я не получу того, что хочу. То просто умру.

– Сделай это, – шепчу Грогану. – Прошу…

Мне не приходится повторять дважды. В ответ на мою просьбу он отрывается от моей шеи, следом раздаётся шорох его одежды. В полумраке палатки я вижу, как в сторону летят его брюки и сапоги.

А следом меня опять накрывает мощное тело.

Между бёдер я чувствую его растущее с каждой секундой желание.

– Ничего не бойся, – шепчет он.

Я чувствую, как его ладонь скользит по моему животу, надавливает на лоно и вклинивается между бёдер, заставляя развести ноги в стороны.

Я подчиняюсь и жду.

– Я буду осторожен, – рычит Гроган мне на ухо.

А меня уже трясёт от ожидания и неизвестности.

Я впиваюсь короткими ноготками в его спину, притягиваю мужчину к себе и жадно вдыхаю его аромат – запах пороха и дыма, свободы и свежего ветра.

Его пальцы ласкают меня, скользят по половым губам, собирают мою горячую влагу.

Размазывают её у самого входа и рывком входят.

– О-о-о, – выдыхаю я.

Пальцы Грогана врываются в меня, даря невиданное наслаждение. С влажным чавканьем они скользят внутри и набирают темп. Возбуждают и растягивают.

– Ты такая мягкая, – шепчет он. – Подтатливая, нежная… моя…

– Твоя, – отзываюсь я, замирая от накатывающих волнами ощущений.

Пальцы Грогана творят что-то невообразимое. Они скользят во мне до самого упора, мягко массируют и растягивают меня изнутри.

А я таю, растекаюсь под ним, глубже вгоняя ногти ему под кожу.

С каждым его движением я дрожу всё больше и жду… Жду, когда же он войдёт в меня.

Я горю и сгораю в огне настоящего желания. Если он не сделает ЭТОГО, то я умру.

Я начинаю извиваться, подстраиваясь под его темп. Сама насаживаюсь на его пальцы и стону, как порочная самочка. Вот только я чувствую, что так правильно, так надо.

Кожа покрывается мурашками от его ласк, дыхание сбивается, а напряжение и удовольствие переплетаются в тугой канат и скручиваются узлом у меня в животе. Пока в какой-то момент я не дёргаюсь и не вскрикивают от разливающегося по телу наслаждения.

Со мной творится что-то невообразимое. Низ живота и промежность горят огнём и пульсируют от прилившей крови. Все мышцы в моём нете напрягаются и дрожат от разливающегося по телу экстаза. Судороги одна за другой накрывают меня.

Я бьюсь в умелых мужских руках и целую своего мужчину, куда придётся, шепчу слова благодарности.

Гроган удерживает меня на месте, терпеливо ждёт, когда волны наивысшего наслаждения меня отпустят. А после его пальцы выскальзывают из меня, а их место занимает…

О, Эона!

Пылающая упругая головка замирает у самого входа. Собирает горячую смазку и толкается внутрь.

Его член огромен!

Он не просто раздвигает мои мышцы, он разрывает их. Из моего горла рвётся болезненный стон, но Гроган его гасит поцелуем.

Впивается грубо в мои губы, кусает их и пьёт мой крик.

Толкается вперёд, заполняя меня без остатка.

Вместе с болью и страхом меня начинает переполнять от странного ощущения заполненности и эйфории.

Я вижу взгляд Грогана – дикая смесь эйфории, обожания и превосходства. Только превосходства не надо мной. А над всем миром. Он абсолютно счастлив. А с ним счастлива и я.

Глава 25

– Боль сейчас пройдёт, – он даёт мне время привыкнуть к его размерам.

Переносит вес своего тела на руки, а я…

Я делаю жадный вдох и хнычу.

Мне нужен весь он, без остатка. И каждая минута промедления убивает меня.

Мой дар недовольно ворочается в груди, разгорается робким светлячком, осматривает и вспыхивает всё ярче.

– Продолжай. Прошу, – шепчу пересохшими губами.

Два раза просить грогана не приходится.

Он ловит моё лицо ладонями, наклоняется и целует.

На этот раз его поцелуй, мне кажется, самым нежным и глубоким из того, что со мной случилось. Лёгкие, невесомые прикосновения его губ, обжигающие прикосновения языка по контуру и, наконец, он проскальзывает внутрь, чтобы сплестись с моим языком.

Одновременно с этим Гроган продолжает двигаться во мне. Его движения медленные, плавные, а толчки едва ощутимые.

Вместе с тем, как нарастает ритм, у меня всё глуше и отчаяннее бьётся сердце. А в груди всё ярче разгорается свет.

Мне становится так жарко, так хорошо.

Я закидываю ногу Грогану на бедро, раскрываюсь перед ним и с наслаждением принимаю его ласки.

Внутри меня крохотной птичкой бьётся наслаждение. Оно стучится изнутри об рёбра, порхает от сердца куда-то вниз, к животу, то тут, то там клюёт меня в мышцы, заставляя их сокращаться.

Это так ново, так необычно и приятно.

Ритм всё нарастает. В какой-то момент я уже не улавливаю его движений внутри. Но я совершенно точно знаю, что никогда не испытывала ничего подобного.

Моё бедное тело совершенно расслабленное лежит на пушистых шкурах, сверху меня накрывает горячее мужское тело. А любимый мужчина целует меня и пьёт мои стоны.

Живое тепло струится по венам, обливает промежность и низ живота, связывает воедино моё возбуждение, эйфорию, восторг, чтобы в следующий раз, когда Гроган войдёт в меня до предела, отпустить туго скрученную нить.

Я вздрагиваю всем телом и кричу от остроты ощущений.

Концентрат наслаждения, что собирался внизу живота, взрывается и острыми осколками бьёт по моим нервам.

По телу прокатывает волна чистого неконтролируемого безумия.

Перед глазами вспыхивают разноцветные круги, грудь разрывается от боли – слишком много света собралось во мне.

Он жжёт меня изнутри, выжигает внутренности и вены, рвётся наружу, но я не могу его отпустить.

Напрягаюсь, до боли впиваюсь в Грогана и хриплю.

– Отпусти, – шепчет он.

– Я не могу, ты пострадаешь… – я ещё никогда не отпускала всю силу. Но она и никогда не рвалась из меня.

– Отпусти, иначе пострадаешь ты, – он поцелуем собирает мои слёзы. А в его голосе столько нежности и тепла, что я хочу ему верить. – Отпускай…

И я отпускаю.

Выгибаюсь в крепких мужских руках, позволяю свету свободно струиться по моему телу, срываться с ладоней, вырываться с облачками пара при дыхании, литься через слёзы.

Гроган лишь крепче прижимает меня к себе и продолжает двигаться. Толчки становятся быстрыми, рваными, пока наконец, он сам не замирает на мне.

Под моими светящими ладонями его мышцы каменеют. А мощное тело сокращается.

Я чувствую, как внутри меня подрагивает его член. А потом драконье семя заполняет меня изнутри. Горячее, густое. Оно напитывается моим светом и толчками вытекает из меня.

С трудом перевожу дыхание. Эйфория всё ещё бьёт через край. Обезумевший свет всё ещё льётся с моих ладоней.

– Ты прекрасна, – шепчет Гроган и сгребает меня в охапку. Устраивает меня у себя под боком, накидывает сверху шкуру и сопит.

Его дыхание из рваного поверхностного становится глубоким и спокойным.

А я…

О, как бы я хотела с ним остаться.

Но видит, Эона, я не могу.

Подождав для верности ещё две четверти часа, я осторожно выбираюсь из-под его руки.

Мокрыми тряпицами обтираю своё тело. Мой запах не должен выдать меня.

На две своего старого мешка нахожу пахучую травяную мазь и густо намазываю её на своё тело. Накидываю на плечи чистую рубашку Грогана, да простит он меня.

А на ноги его потрёпанные штаны. В таком виде лучше шагать по лесам, чем в рваном хитоне.

Обуваю свои старенькие сапоги, а плечи накидываю тёплую накидку и отгибаю угол палатки.

Вокруг разливается глубокая ночь.

В тусклом свете луны вижу редких дозорных по кругу поляны, в стороне у костра слышу оживлённые беседы. Лучшее время для побега не найти.

Оборачиваюсь напоследок.

– Прости меня, моя любовь, – шепчу Грогану. – Но остаться я не могу. Эона меня не простит. А твой брат всё равно прикажет казнить. Мы стали с тобой единым целым. Но вместе нам не быть.

Выскальзываю из палатки никем не замеченная и исчезаю в ближайших кустах.