Текст книги "Темный генерал драконов. Страж ее света (СИ)"

Автор книги: Екатерина Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 26

Генерал Кайрон Гроган

Мне снится удивительный сон.

Я словно вижу то время, когда мы с братом были ещё пацанами, а отец по вечерам, сложив с себя обязанности монарха, устраивался у горящего камина и рассказывал нам предания и легенды.

И почему-то именно сейчас, после всего, что произошло со мной за день, во сне я снова возвращаюсь в то время.

Я так давно не видел отца. Он умер всего через год после моего становления драконом. Эурону повезло больше. Старший брат знал отца дольше, чем я.

В минуты наших откровений он рассказывал, что отец не всегда был хмурым и ворчливым стариком. Когда-то он был молод и любил свою королеву.

Вот только проклятье рода Гроган лишило его всего!

Когда-то давным-давно нашим миром правили жестокие боги: три брата и одна красавица сестра. Братья были злобные и кровожадные, но сестра умела усмирять их пыл. Правда, за всеми она не поспевала. И тогда наш мир погружался в пучины хаоса и боли.

Земля стонала от забав богов, люди гибли словно насекомые, сметаемые божественной невидимой рукой.

В один из тёмных дней в одной точке сошлись Земля, Вода, Огонь и Воздух. Они-то и породили драконов.

Точнее, одного единственного, первого дракона – всемогущего Грогана. Ему была подвластна сила четырёх стихий. И он должен был противостоять жестоким богам.

Но так случилось, что вперёд братьев он встретил их сестру – светловолосую прелестницу.

И они полюбили друг друга.

Каждый день и каждый час проводили они вместе, вызывая гнев людей и богов. Люди роптали, что призванный спасти их Гроган занят только своей суженой.

Боги презирали дракона и жаждали вернуть себе внимание сестры.

Но влюблённым не было до этого никакого дела. Они наслаждались друг другом.

Вот только у судьбы были другие планы. Однажды богиня поняла. Что беременна. Она и Гроган с нетерпением ждали появления первенца на свет.

Но произошло ужасное – ребёнок погиб.

Боги были виноваты в этом или люди, нам узнать этого уже не дано.

Вот только вслед за ребёнком ушла и богиня. Она просто не смогла жить в этом мире без своего дитя.

Гласит легенда, что она просто провалилась под землю и больше не восстала никогда.

А братья погибшей богини наслали на Грогана великое проклятье – они обрекли его на вечное одиночество.

Ни одна дева не могла быть слишком долго с Гроганом рядом. Слишком большая сила была заключена в нем. Слишком много власти было сконцентрировано в его руках.

Эта власть, как чёрная скверна отравляла всё окружающее. А тех, кого Гроган мог полюбить – убивала.

В отместку за это Гроган изгнал надоедливых богов со своих земель, и на долгие годы в мире воцарился порядок.

И вот когда Гроган решил уйти на покой, он задумался о продолжении рода.

Нет, он всё ещё помнил свою белокурую богиню, скорбел и печалился о ней. Но он также помнил о своём долге – защищать землю и людей.

а после ушедших богов из-под земли голову подняли демоны. Грогану нужно было снова поднимать свои меч, собирать войско и передавать детям свой опыт.

Беда была в том, что ни одна женщина не могла быть долго рядом с Гроганом.

Тогда великий первый дракон выбрал по дочери от четырёх великих князей – властителей древности.

И был с каждой из них, пролив в них своё семя. Одна ночь – один ребёнок.

К исходу года у Грогана родились четыре сына, и он разделил между ними свои силы. Младшему отдал силу повелевать землёй, средним передал воздух и воду, а старшему он дал своё имя Гроган, передал дар огня и своё проклятие.

От этих четырёх драконов расплодились десятки драконьих родов. Магия перетекала, менялась, становясь то слабее, то сильнее. Но никогда не угасала.

Как и проклятье богов!

У каждого потомка Грогана от одной женщины рождалось по одному ребёнку. И того женщина могла выносить с трудом. Всего одна ночь с носителем проклятья состаривала её на десяток лет.

Но наша с Эуроном мать продержалась долго – шесть лет. Шесть лет она делила ложе с нашим отцом, родила двоих сыновей и умерла в тот год, когда родился я.

С тех пор императорский дворец превратился в место скорби.

Трое Гроганов под одной крышей. Даже сильные маги выдерживали такое с трудом. Министры, советники, учителя и гувернёры у нас с Эуроном менялись часто. Горничные и придворные дамы мелькали практически ежедневно, не выдерживая давления нашей силы.

Когда ушел отец, придворные вздохнули с облегчением. Но ненадолго. Скоро им стало невмоготу выносить нас двоих с моим братом.

Наша сила, как и сила нашего проклятья росла.

В итоге брат, как мудрый правитель, отлучил меня от дворца и сослал в далёкие земли. Он сделал это ради своих людей, и я не виню его.

Да, я опальный генерал. Но попал я в опалу гораздо раньше, чем появился на свет. Эурон ни в чём не виноват.

Снять проклятье невозможно!

Даже мои преданные войны часто морщатся, когда я подхожу слишком близко к ним. Всё, за исключением одной рыжеволосой чаровницы.

Лекарка с огромными зелёными глазами, что дурила мне и моему дракону голову своим мороком и почти довела меня до сумасшествия.

Я улыбаюсь сквозь дрему, стоит втянуть носом поглубже её цветочный аромат и прижать к своему боку её разомлевшее податливое тело.

Вот только неожиданно вместо аромата весеннего луга я чувствую запах пыли, а вместо гибкого тела ощущаю пустоту.

По моему телу пробегает ледяная волна отчаянья.

Она не могла погибнуть от проклятия! Ещё слишком рано! У нас должно быть больше времени. Но тогда где она?

Я просыпаюсь резко, словно меня окатили ведром ключевой воды, и рывком сажусь на импровизированной постели.

Моя палатка пуста. Элара исчезла…

Глава 27

Я не останавливаюсь ни на минуту. Смело шагаю в самую густую и непролазную чащу, сквозь бурелом и валежник.

Наверное, хочу сбить погоню со следа.

Наверное…

Упрямо стираю постоянно сбегающие по щекам дорожки слёз.

Успокойся, Элара. Так и должно быть. Ты знала, что остаться с ним не сможешь! Эона не позволит тебе и свету жить под покровительством мужчины.

Упрямо вытираю слёзы рукавом и отвожу от лица очередную колючую ветку. Она соскальзывает и больно скребёт острыми шипами по моей бледной коже, рассекает её.

Рубиновые капли крови срываются вниз на влажную землю.

Вдали завывает шерстистый волк – опасный хищник Северных лесов.

Но я умею их не боятся. Тем, кто владеет светом и благословением Эоны, хищники не страшны.

Ни один зверь не нападёт на эониду, чего нельзя сказать о людях.

Но людей в этих местах нет уже давно – демоны всех выжили или сожрали.

Я пробираюсь всё дальше и дальше от лагеря драконов, стараясь до рассвета скрыться в глухой чащобе. Мне бы только добраться до границ империи и перейти каменный пояс. Тогда я снова смогу накинуть морок и попытаться дальше жить.

Возможно, Эона смилостивится надо мной, и после сегодняшней ночи я понесу.

Опускаю исколотые ладони на плоский живот и прикрываю глаза.

Мысль о ребёнке, дочке от Кайрона меня согревает. Моя малышка скрасит мою одинокую жизнь. Я научу её всему, чему умею, мы будем вместе собирать цветы и травы, выкапывать коренья, пить воду из ручья. Я буду любить её всем сердцем. И возможно, даже не передам ей свой дар…

Опасная мысль режет сталью. Отдёргиваю руки от живота и рассматриваю свои ладони.

Против моей воли дар бушует во мне. Рвётся ярким светом из груди, стекает по венам к самым пальчикам и срывается с них, вылечивая каждую ранку на моей коже.

Эоне не нравятся мои мысли. Но что, если мне не нравится перспектива умирать и бросать свою девочку одну в этом жестоком мире.

Моя мать и бабушка слишком рано покинули меня, многому мне пришлось учиться в одиночку длинными зимними вечерами в лесной сторожке.

Я не хочу такой участи для своей крошки. Я ведь просто могу запереть свет внутри? Могу?

Но почему никто из эонид так не делал? Или делали, просто мы не знали?

Ведь не могли люди и драконы выследить всех дев света и убить? Возможно, другие просто затаились. Живут со своими семьями и не раскрывают дар.

Эта новая странная, пугающая до дрожи мысль занимает меня.

Я сжимаю кулаки до дрожи и заставляю свет вернуться на место. И он подчиняется.

Я медленно выдыхаю. Значит, возможно его приструнить. Возможно жить с любимым и не умирать.

Как жаль, что я додумалась об этом только сейчас, когда Гроган и император уже знают, кто я. И шанса на счастье с любимым для меня уже нет.

– Дитя-я-я, – ветер доносит до меня хриплый шёпот.

Я резко останавливаюсь и пытаюсь вглядеться в предрассветную мглу вокруг. Но вижу только пугающие тени на поляне.

– Иди ко мне, дитя-я-я-я, – шелест густого лапника за моей спиной похож на голос.

Я отступаю на шаг, но слышу в стороне шорохи и странные звуки. Зверь не ступает так. Дракон тем более.

Кто-то или что-то не крадётся, а словно проходит сквозь серую мглу и деревья.

– Я здес-с-с-сь, я иду за тобой, – шёпот кажется мне зловещим, от него кровь стынет в жилах, а свет испуганно трепещет в груди, – дитя-я-я-я С-С-С-СВЕТА!

Я давлю подступающий к горлу крик, когда прямо на меня из чащи смотрят, не мигая, красные яростные глаза демона.

Глава 28

Генерал Кайрон Гроган

– Элара! – я выскакиваю из палатки в тот момент, когда огромный диск утреннего солнца уже выкатился над лесом.

Часовые, что выставил Эурон у моей палатки, поднимаются при появлении меня. Солдаты таращатся на меня с удивлением, но при этом не забывают вытянуться в струнку.

– Где она? – рычу и хватаю ближайшего из них за грудки.

Но он только удивлённо хлопает глазами, не в силах произнести ни слова.

– Кайрон, отпусти его! – за спиной раздаётся приказ брата.

Я же прожигаю ненавидящим взглядом дозорных у своей палатки, и только после этого медленно отпускаю беднягу и оборачиваюсь.

– Где она? – рычу яростно, разглядывая брата.

Император Эурон – мощный боевой дракон, закалённый ни в одной битве. Холодный, расчётливый, готовый на всё, ради достижения собственной цели.

Вот и сейчас брат лишь вопросительно приподнимает бровь и делает мне знак следовать за ним.

Я торопливо запахиваю на груди белую рубашку, придерживаю всё ещё ноющее плечи и иду за братом.

Я знаю его с детства. Если он сказал следовать за ним, то не проронит ни слова, пока не окажется там, куда собирался меня отвести.

Идти далеко нам не приходится.

На самом краю военного лагеря едва заметная тропка ныряет в глухие заросли. И мы идём по ней.

Но очень скоро дорогу нам преграждает разлом.

Опалённые чёрные края, земля, застывшая в стекле и своём безумии, говорит о том, что недавно здесь была битва.

Эурон останавливается у самого края, носком сапога отправляет туда камень и прислушивается к звону его падения.

– Я рад, что ты живой, – наконец, произносит он. И сейчас это слова не императора, но брата.

Он оборачивается ко мне. В его холодных глазах пылает то, чего я не видел уже много лет. Братская забота и тепло.

– Где она, Эурон? Ответь!

– Знахарка? – он хмурится. – Я думал, она с тобой.

– Если бы Элара была рядом, я бы не стал её искать по всему лагерю.

Брат подходит ближе, не спрашивая разрешения, оттягивает ворот моей рубашки и с любопытством рассматривает уродливый шрам на моей коже.

– Если бы я знал, что рыжая чаровница способна на такое, я выставил охрану по всему периметру твоей палатки, – с нотками разочарования произносит он.

– Её нет в лагере? – в груди вспыхивает тревога.

– Никто не видел её со вчера.

Я разворачиваюсь и собираюсь вернуться в лагерь.

– Куда? – останавливает меня брат одним вопросом.

– Я должен найти её! Она моя истинная!

– У Гроганов не бывает истинных, – со злобной обречённостью отзывается брат.

– Да? – я резко оборачиваюсь и встречаюсь с его взглядом. – А если я скажу, что провёл с ней ночь и она не только не постарела, но стала только краше, ярче и роднее?

– Ты бредишь, – щурится Эурон.

– Нет, – усмехаюсь. – А ты заметил, что Элара не такая, как другие? Ты заметил, что рядом с нами она не морщится от боли, не пытается отнять свою руку и сбежать в панике? Ты видел, как она шарахается от всех, кроме нас?

– Не может быть!

– Может! Я спас её в обличии дракона и пронёс несколько сотней метров на себе.

– она выжила?

– Не просто выжила, она безмятежно спала в моих лапах, лучась светом!

– Свет, – хмурится Эурон. – Значит, в этом всё дело.

– Да, Элара – эонида! Но я позволю тебе причинить ей вред!

– Понятно, – ещё сильнее хмурится брат. – Советую тебе забыть об этой девице. Её ты больше не увидишь никогда!

– Ты не причинишь ей боль! – рычу яростно и вскидываю руку. Сквозь смуглую кожу проступает тёмная чешуя.

– И не собираюсь, – сжимает челюсти брат, прожигая меня яростным взглядом. – Думаю, демоны сделают все за меня.

– Не позволю! – я резко разворачиваюсь и собираюсь вернуться в лагерь за своим мечом.

– Постой, – брат перехватывает меня за повреждённое плечо и удерживает на месте.

Воздух вокруг начинает вибрировать от его силы и мощи. Мне сложно противостоять его воли. Сложно, я всё-таки могу!

– Кайрон, прежде чем я тебя отпущу, ответь. Что ты знаешь об Эоне?

Глава 29

Длинные тени чёрного леса оживают, вскидывают свои липкие узловатые лапы, распахивают злобные, горящие ненавистью и голодом глаза и тянутся ко мне.

– Нет! – я отшатываюсь в сторону. – Нет! Не подходите!

Свет внутри меня словно сходит с ума.

Вместе с бешеным биением сердца он колотится в груди, волнуется. Пульсирует всё быстрее и быстрее.

– Не с-с-сопротивляйс-с-ся, дитя-я-я! Ты вс-с-с-се равно будеш-ш-ш-шь наш-ш-ша! – всё тот же голос раздаётся не из чащи, а словно отовсюду.

В унисон ему шелестят голые ветви, подвывает ледяной ветер, и даже мой собственный пульс в висках отзывается на этот пугающий голос.

Демоны подступают со всех сторон. Они не торопятся, не пытаются напасть и сожрать. Скорее загоняют меня в ловушку.

– Нет! – кричу я и выставляю вперёд ладонь. – Не трогайте меня!

Я призываю дар. Если демоны – порождения тьмы, то свет должен их если не убить, то отпугнуть!

Недаром же я смогла вылечить рану Кайрона! Именно светом я излечила чёрную гниль, что разъедала его плоть.

Но дар неожиданно для меня бунтует и отказывается подчиняться.

Как странно?

Я поворачиваю ладонь к себе и с удивлением разглядываю свою бледную кожу, каждую линию на ладошке, но не понимаю, в чём дело.

Я же чувствую, как неистово свет бурлит внутри меня. Я чувствую, как он уже сотню кругов пробежал по моим венам и разгоняется ещё быстрее.

Я чувствую его на кончиках пальчиков, я вижу, как светятся мои ладони. Но свет не срывается с них и не причиняет демонам вреда.

Мой дар только безумствует внутри меня, вводя меня в ступор. А демоны всё ближе подбираются ко мне.

Я уже слышу их шумное дыхание. Я уже чувствую смрадное дыхание смерти.

Зажмуриваюсь и призываю Эону!

Богиня! Помоги мне! Прошу!

– Дитя-я-я! – вместо моей богини отзывается демон. – Иди к нам! И ты получиш-ш-шшь то, что ищеш-ш-ш-шь! Мы вс-с-се получим…

– Откуда ты можешь знать, что я ищу⁈ Ты – демон! Порождение тьмы и смерти! А я – дитя света!

– ДИТЯ С-С-СВЕТА! ДА! С-С-Сладкая! МОЯ! НАША! СХВАТИТЬ! – змеиный шёпот неожиданным громом проносится над чащей, оглушая меня.

Демоны, послушные приказу невидимого командира, бросаются на меня.

Из длинные чёрные лапы, покрытые чёрной слизью, хватают меня, тянут в стороны и не дают вырваться.

Я мечусь, молю Эону о помощи и плачу.

Как глупо заканчивается моя жизнь.

Я только встретила того, кого смогла полюбить. Возможно, вскорости я смогла бы родить от него очаровательную дочку. Возможно, я смогла бы договориться со светом и прятать его внутри.

А вместо этого сейчас меня разорвут демоны.

Мерзкие твари сжимают моё тело, до боли впиваясь в руки и ноги своими когтями.

Острая боль пронзает меня.

Но хуже и страшнее этого то, что каждый демон тянется ко мне, чтобы… понюхать. Каждая тварь рычит и скалится, втягивая воздух рядом со мной.

– Она!

– Она!

– Она! – я слышу их шёпот у себя в голове. Но их губы не двигаются. От этого становится ещё страшнее.

– Ведите её «домой», сес-с-стры! – гремит где-то рядом. А после земля уходит из-под ног, разверзаясь входом в саму преисподнюю.

Глава 30

Облепленная комком чёрных грязных тел я лечу вниз, больно ударяясь о выступы и камни.

Со всех сторон раздаётся страшный гул, словно пролом всё ещё углубляется по мере нашего падения.

Как ни странно, но демоны своими телами защищают меня, сливаясь вокруг меня в подобие живого перетекающего чёрной поганью кокона.

Сколько длится падение, я не знаю.

Но приземление всё-таки отдаётся очередным приступом тупой боли и чёрной пеленой перед глазами, которая лишает меня сознания.

А дальше я не то плыву, не то перетекаю вместе с чёрной слизью по земле.

Даже сквозь спасительное забвение я чувствую, как болит всё моё тело. Каждая мышца ломит и выкручивается. Каждая косточка отдаётся тупой болью.

Веки наливаются свинцом, поднять их у меня нет никакой возможности.

То ли в бреду, то ли в реальности я чувствую смрад и ядовитые испарения вокруг. Чувствую, как меня затаскивают на какой-то холодный камень и мерзкой слизью фиксируют к нему.

А следом чувствую удар.

Кто-то из демонов прикладывает меня по щеке, обжигая болью и гнилью.

Кожу неистово саднит.

Дар внутри взрывается светом, но залечить раны не торопиться…

Я с трудом перевожу дух и стону.

– Очнулас-с-сь? Хорош-ш-шо! – всё тот же змеиный шёпот раздаётся у меня в голове.

Я с трудом разлепляю веки и с трудом могу рассмотреть то место, где я нахожусь.

Это не просто провал в земле или каменный грот. Это самая настоящая рукотворная пещера – высокие своды, кем-то высеченные в скале, мощные колоны с местами под факелы и лампады.

Вот только факелов здесь нет давно, как и ломпад.

Поворачиваю голову и вижу в ниже статую. Высокая фигура из белого мрамора полностью покрыта чёрной слизью и гнилью. Лица статуи не разобрать.

Но кому понадобилось под землёй ставить статую?

Я щурюсь, привыкая к полумраку.

Единственно, что осталось у статуи узнаваемым и незапятнанным демонской грязью – белоснежные стопы с изящными щиколотками и аккуратными пальчиками. А вокруг этих стоп уже, давно превратившись в прах, лежат дары.

Давно потухшие свечи в глиняных плошках, черепки, которые когда-то были сосудами с благовониями, прах, что когда-то был фруктами и цветами.

Кто-то когда-то приносил этой статуи настоящие дары и поклонялся ей.

Но как такое возможно!

Богов было немного, но я не помню, чтобы кто-то из них жил под землёй или требовал подземных храмов. Если только…

– ОНА! САМА ЯВИЛАС-С-СЬ!

От густой тени в углу отделяется невысокий силуэт.

Я с трудом могу различить в вязкой темноте страшный образ, который не то подходит, не то подползает ко мне.

Бесформенное тело, покрытое язвами, руки разной длины, узловатые, словно воспалённые пальцы с острыми когтями и перебитые или сломанные ноги.

Тварь подбирается ко мне ближе, цепляясь за каждый выступ, камень или колону. Я дёргаюсь, но оказываюсь крепко привязана к подобию алтаря.

С расширенными от ужаса глазами я наблюдаю, как все демоны вокруг покорно склоняют головы при приближении этого монстра, как они терпеливо ждут, как это чудовище подползёт ко мне ближе.

За тварью тянется уродливый след вонючей слизи. Куски плоти отваливаются от неё на ходу.

Но хуже всего то, что является подобием лица.

Мерзкий перетекающий студень, зияющий провал беззубого рта и горящие маниакальной жаждой огромные красные угли вместо глаз!

С влажным чавканьем верховный демон останавливается передо мной. Протягивает ко мне свою склизкую лапу, с которой прямо на мой хитон срывается капля чёрной слизи.

Острый коготь очерчивает мою скулу и подбородок.

Пустые глазницы вспыхивают торжествующим красным огоньком.

– Чис-с-стая! Сладкая! Дева с-с-света! – демон с хрюканьем втягивает мой запах, но тут же морщится.

Красные огоньки его глаз вспыхивают раздражением и злостью.

– Порченная! ПОРЧЕННАЯ! – рычит, шипит и плюётся гнилью монстр. – Кого вы притащили? Её успел пометить дракон!

Последнюю фразу верховный демон выплёвывает с яростью и презрением!

Когтистая лапа хватает меня за подбородок и крепко сжимает.

– Когда ты успела быть с ним⁈ Я же чувс-с-ствовала в тебе чистую, концентрированную силу! – мерзкая морда приближается ко мне.

Чёрная глянцевая кожа приходит в движение, перетекает, бугрится, идёт волной.

Я готова кричать от ужаса. Но крика нет.

Хуже того, чем ближе страшная демонова морда, чем ярче горят угольки хищных глаз, тем сильнее разгорается свет внутри меня. Тем больше он волнуется и тянется к… монстру.

– Ты должна была стать спасением человечества! – шипит демон. – Но станешь одной из нас и будешь искать другую эониду! Ту, кого не коснулся мерзкий дракон Гроган!

– Откуда ты знаешь Грогана? – у меня внутри всё сжимается от страха.

– А ты ещё не поняла, эонида? – не то смеётся, не то воет демон, больнее сжимая мой подбородок и вспарывая кожу своими когтями. – Посмотри в мои глаза, девчонка, что ты видишь в них?

И я смотрю. Всматриваюсь в два красных злобных уголька, внутри которых горит ненависть ко всему миру, смертельная обида на драконов и людей, на ушедших давно богов и на дневной свет, что пульсирует на самом дне чёрной липкой души испуганным клубочком.

– Не может быть! – выдыхаю я поражённо.