Текст книги "Красавчик Саша"

Автор книги: Ефим Курганов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Раздел девятый
1933 год

1

Конец октября

ПАРИЖ. «КАФЕ ДЕ ПАРИ»

ГРАФ ДЕ ЛЯ РОКК И ПРЕФЕКТ КЬЯПП

Председатель «Огненных крестов» граф Жан-Франсуа де ля Рокк и префект Парижа Жан Кьяпп, два самонадеянных коротышки, обедали в «Кафе де Пари». Когда было покончено с кофе и ликером, граф де ля Рокк шепотом осведомился, не выпуская сигары из-под своих насквозь продымленных зубов:

– Господин префект, что там готовится в Байонне? Я только слышал, что ваш еврейчик Стависский мотается туда чуть ли не каждый день. Знаю и то, что пару-тройку раз он ездил туда с вами, а разок брал в Байонну и барона Аарона Гольдвассера. Говорят о каком-то банке, который будто бы Стависский открыл в Байонне. Не понимаю: неужели этому проходимцу дали открыть свой банк?

– Дорогой граф, досточтимый господин полковник, – торжественно и мрачно начал Кьяпп, – у Стависского действительно, есть теперь свой банк. Сейчас я вам поведаю одну чрезвычайно занятную историю. Ежели ваша лига сумеет ее с умом использовать, то в жизни Франции могут произойти весьма отрадные перемены.

– Я – весь внимание, господин префект, – кратко ответствовал граф де ля Рокк: с громадным нетерпением и большими ожиданиями жду вашего рассказа.

– Слушайте же, друг мой. – Кьяпп сильно, долго, с наслаждением пыхнул крепчайшей сигарой, затем вздохнул, отложил ее в сторону и начал свое повествование: – Собственно, сюжетец, дорогой граф, завязался в 1931 году, то бишь два года назад.

Как вы прекраснейшим образом осведомлены, когда монархия в Испании пала, то к нам во Францию бежали весьма и весьма многие представители тамошней знати. Тут-то Байонна и стала настоящим городом грандов, новой столицей Испании.

А гранды привезли с собою в Байонну все свои фамильные драгоценности. Продавать их они никоим образом не собирались, но зато соглашались отдавать в залог. В общем, нужен был ломбард с солидным капиталом. Прослышав об этом, в Байонну и примчался наш Стависский – человек, который мог бы украсить виселицу в любой стране.

– А, так месье Александр открыл в Байонне ломбард? Но это все-таки еще не банк, – с облечением вздохнул главный фашист Франции.

– Дорогой полковник, – горестно молвил Кьяпп, – сначала это был действительно только ломбард. Но Стависскому его оказалось мало, и он открыл в Байонне – через подставных лиц разумеется – банк «Муниципальный кредит». И каким-то образом сумел влюбить в себя самую верхушку байоннского чиновничества. Деньги на открытие ломбарда дал городской банк – директор был «заинтересован». Мэрия выдала патент – мэр тоже был «заинтересован».

– Ну, что это за чудовище такое! И что мы за продажные сволочи! – в сердцах крикнул граф де ля Рокк, который, надо откровенно признать, мало отличался от байоннской администрации.

– Дорогой граф, – стараясь говорить как можно мягче, продолжал Кьяпп. – А я ведь только приступил к изложению с самого начала чудовищной, грандиозной аферы. Слушайте далее.

В окрестностях Байонны Стависский, и опять же через подставных лиц, вдруг спешно построил заводик по производству бижутерии, и вот с какою дальнею целью.

– Забавно. И для чего же Саше понадобился сей заводик? – улыбнулся де ля Рокк и вопросительно взглянул на префекта

– И не догадаетесь, любезнейший, – заметил, лукаво ухмыльнувшись, Кьяпп. – Итак, ломбард в Байонне открылся. Гранды стали получать мелкие ссуды под свои фамильные драгоценности.

А в это время в кладовых ломбарда испанские бриллианты начали подменять граненым французским стеклом. Стекло хранится в несгораемых сейфах в особой комнатке, примыкающей к байоннскому кабинету Стависского. А бриллианты вывозятся без лишнего шума за границу, в основном в Америку, и продаются там по своей настоящей цене. Вот так, любезный друг.

Операция проходит более чем успешно, без сучка и задоринки. Месье Александр, думаю, уже стал баснословно богат. И буквально с каждым днем становится все богаче и богаче. У него уже, насколько мне известно, сотни миллионов франков. И он, судя по всему, совсем не собирается останавливаться – напротив, господин полковник.

– Вот это да! Вот это размах! – закричал потрясенный граф де ля Рокк. – И что же этот еврейчик так и будет продолжать богатеть? Да он уже и так, наверно, богаче всех французов?

– Катастрофа неминуемо произойдет, но вот когда? Между тем ее можно сильно приблизить, – сказал Кьяпп и загадочно подмигнул де ля Рокку.

– Каким же образом, господин префект? – чрезвычайно заинтересованно осведомился де ля Рокк.

– Все очень просто, дорогой граф, – засмеялся префект. – Надобно просветить ни о чем не подозревающих грандов, и Франция тут же взорвется. Тут-то вы, я разумею лигу «Огненные кресты», и явитесь спасителями страждущего отечества. Так что посылайте поскорее к грандам в Байонну ваших адъютантов.

– Да, идея роскошная. Поддерживаю вас полностью, господин префект, – сразу же согласился граф де ля Рокк, не раздумывая буквально ни единого мига.

– Что ж, любезнейший, спешно шлите своих людей в Байонну, – быстро и решительно проговорил Кьяпп, а затем вполголоса добавил, заговорщически подмигнув при этом: – Я тоже помогу. Непременно. Можете не сомневаться: акция будет совместной.

Тут же было решено, что на поиск клиентов байоннского ломбарда отправятся со стороны лиги «Огненные кресты» – герцог Поццо ди Борго (тоже корсиканец) и отданные под его начало адъютанты де ля Рока, бравые ребята. А со стороны парижской префектуры, в Байонну, по взаимному уговору де ля Рокка и Кьяппа, поедет Анри Вуа, сутенер, профессиональный убийца и полицейский агент, доверенное лицо префекта.

На этой в высшей степени деловой ноте обед в «Кафе де Пари» и завершился.

2

ОПЯТЬ ЗАБЕГАЕМ ВПЕРЕД

Впоследствии, а именно летом 1937 года, в ходе одного публичного судебного разбирательства, неожиданно стало известно следующее.

Председатель лиги «Огненные кресты» (к тому времени это уже была Французская социальная партия) «полковник» граф Жан-Франсуа де ля Рокк, оказывается, негласно состоял на тайной службе при префекте полиции Парижа Жане Кьяппе. Целых десять лет, между прочим, – получая ежемесячно из секретных сумм префектуры 20 000 франков.

Да, это была самая настоящая катастрофа: один из первых фашистов Третьей республики оказался платным полицейским агентом. В результате этой сногсшибательной новости возник чрезвычайно шумный скандальчик, по-настоящему бурный, который вызвал резонанс в обществе и, естественно, очень дурно сказался на репутации шефа «Огненных крестов». Честь доблестного графа де ля Рокка отныне навсегда была запятнана, и теперь он уже никак не мог бы претендовать на роль французского фюрера.

Выяснился при этом еще целый ряд дополнительных, но при этом чрезвычайно существенных обстоятельств.

Граф де ля Рокк вовсе не был рядовым полицейским агентом. Все было гораздо сложнее.

Оказывается, граф дал в свое время префекту Парижа обязательство, что лига «Огненные кресты» в своей деятельности далее болтовни никоим образом никогда и ни в коем случае не пойдет. Более того, граф заверил Кьяппа, что будет держать полицию в курсе всех замыслов «Огненных крестов» и, главное, не станет предпринимать никаких действий, не согласовав их предварительно с префектурой.

Так что лига «Огненные кресты» на самом деле была вовсе не самостоятельным движением, претендующим на высшую власть, а всего лишь инструментом в руках префекта полиции. И все из-за этого де ля Рокка, польстившегося на денежки, которые ему посулили!

В общем, совсем не случайно, что глубокой осенью 1933 года тщательно отобранные члены лиги «Огненные кресты» ринулись в Байонну на поиски испанских грандов по личному указанию префекта Жана Кьяппа.

Господин префект задумал гнусную каверзу. Дело в том, что он вдруг начал побаиваться Стависского, ибо оказался слишком уж зависим от него. Вот Кьяпп и решил во что бы то ни стало свалить Стависского, освободиться от него и при этом «перекачать» к себе все его громадные доходы.

3

Ноябрь

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ОПЕРАЦИЯ В БАЙОННЕ В ГОСТЯХ У ГРАНДА

Все члены делегации, посланной в Байонну графом Франсуа де ля Рокком и префектом Жаном Кьяппом, разбились на маленькие группки, а точнее на пары.

Сутенер и убийца Анри Вуа оказался вместе с самим Поццо ди Борго – самым настоящим герцогом, из семьи врагов Наполеона Бонапарта, хитрым, проницательным и беспощадным корсиканцем. Помимо всего прочего он был еще вторым человеком в «Огненных крестах», идеологом партии, ближайшим сподвижником де ля Рокка.

Вуа страшно трепетал перед герцогом. И все-таки, пока они ехали в поезде, Поццо ди Борго сумел разговорить робеющего сутенера-убийцу. И разговорил, хотя громила Вуа и продолжал дрожать, не переставая, – он панически боялся аристократов, а с герцогом беседовал вообще впервые в жизни.

Выйдя из поезда, герцог и Вуа, не заглянув в гостиницу, пошли бродить по городу, и в узелке маленьких горбатых улочек отыскали переулок Гасконских Забияк (Байонна ведь некогда входила в состав Гаскони) и двухэтажный особнячок с пятнистой многоцветной черепицей, окруженный уютным палисадничком.

Особнячок занимал гранд де Эредиа Спинола, весьма живой, подвижный, даже юркий старичок, несуразно болтливый, но зато баснословно богатый.

Сей гранд много чего смог перевезти в Байонну из своего великолепного мадридского дворца: уникальную масонскую библиотеку, тибетские рукописи, обширные собрания ковров, серебряной посуды и керамики, слоновую кость, полотна Веласкеса и других великих испанцев, резную мебель черного дерева и еще многое другое.

Однако совершенно особую гордость гранда де Эредиа Эспинола составляла громадная фамильная коллекция драгоценных камней, которую он вывез полностью. Кое-какие бриллиантики гранд периодически сдавал в Сашин ломбард, но непременно старался выкупать – он чрезвычайно дорожил этой коллекцией, даже, пожалуй, трясся над ней.

Узнав от герцога Поццо ди Борго (а говорил именно он – Анри Вуа же все помалкивал) о грандиозной авантюре Алекса Стависского, гранд испуганно заверещал, захлопал руками и даже пустил слезу. В общем, вышел из себя – чуть в обморок не хлопнулся; собирался, но передумал. Вместо обморока пришел в состояние полнейшего бешенства.

А между прочим, было от чего и в обморок падать и в бешенство приходить. Произошло же самое ужасное. Как оказалось, гранд боялся держать бриллианты у себя в дома и хранил всю коллекцию в сейфе Стависского, в кабинете, который располагался в здании банка «Муниципальный кредит».

Уже спустя какой-то час после появления в переулке Гасконских Забияк Поццо ди Борго и Вуа, в городе поднялся страшный рев: вся байоннская колония грандов прознала о случившемся и учинила самый настоящий погром.

Заводик по производству бижутерии был жестоко разграблен, а затем разнесен на части, разломан до основания разъяренной толпой испанцев во главе с адъютантами «полковника» Жана-Франсуа де ля Рокка. Рабочие и дирекция заводика оказались безжалостно избиты.

А уж гранды как бушевали, бешено проклиная Александра Стависского и страстно желая скорейшей гибели ему и всему его зловредному еврейскому племени, не зря, видать, изгнанному когда-то из Испании! «Из-за них вот какие несчастья происходят! Не будь Стависского, ничего бы не случилось!» К такой вот спокойной формуле можно свести дикую брань грандов. Это, так сказать, квинтэссенция криков, которые разносились в тот день по всей Байонне.

И грандов очень даже можно понять: большая часть их вековых фамильных драгоценностей безвозвратно исчезла, а вернее, осела где-то в Америке. Многие из фамильных ценностей грандов уже уплыли, и даже если захоти вдруг сам Стависский, он не мог бы их вернуть. Так что ярость и обвинения ограбленных байоннских эмигрантов были абсолютно естественны и законны, но толку от них не было никакого.

А сам Саша, кстати, успел бежать, прихватив с собою совершенно все драгоценности, что оставались еще к тому времени в байоннском сейфе. Великолепный и, главное, весьма вместительный саквояж Стависского из телячьей кожи был набит буквально доверху.

Поразительно при этом вот что. Проклинать-то гранды проклинали «красавчика Сашу», но к реальным поискам его так и не удосужились приступить, хоть и доподлинно знали: Стависский забрал с собой все остатки из сейфа «Муниципального кредита».

В общем, почему-то гранды решили удовлетвориться одними проклятиями. Совершенно непонятно, но факт. Погоню они так и не снарядили. Отвели душу – устроили погром, накричались всласть, да и успокоились!

4

ОПЕРАЦИЯ В БАЙОННЕ И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Ужасная катастрофа произошла: грандиознейшая афера Cтависского рухнула, и эхо от этого падения отдалось во всей Франции и даже достигло весьма отдаленных уголков Третьей республики.

Премьер Камиль Шотан буквально бежал в отставку, а за ним, естественно, и генеральный прокурор республики, и министр колоний Доломье. Другие наиболее высокопоставленные покровители нашего героя (а их было немало) находились в постоянной трясучке.

А Алексу при этом, как выяснилось, от клиентов досталось не менее 650 миллионов франков. Более чем полмиллиарда! Оказывается, французов он обманул на эту сумму. Неслыханно!

Были арестованы члены наблюдательного совета банка, но уголовное преследование поначалу никоим образом не коснулось самого Алекса. Все знали, что аферу устроил он, но формально Стависский оказался ни при чем.

Пока в байоннской префектуре раздумывали, что же предпринять касательно «красавчика Саши», он исчез вместе с саквояжем, набитым драгоценностями.

В отношении заводика по производству бижутерии полным ходом шло следствие. Кроме того, усиленно велся поиск курьеров, которые вывозили испанские драгоценности за пределы Франции.

Фотографии Стависского наводнили буквально все газеты. Фашистские и роялистские издания вовсю расписывали, как французские «левые» оказались скуплены одним еврейчиком из России.

Префект Кьяпп поистине ликовал: все шло по его плану, и без малейших отклонений. Между прочим, каждому из участников поездки в Байонну префект выдал достаточно солидное денежное вознаграждение. Бунт грандов был хорошо оплачен.

Лига «Огненные кресты» по сверхсекретному распоряжению префекта готовилась к уличным сражениям, а заодно и к самым настоящим погромам.

Буквально каждый вечер префект Парижа Кьяпп имел многочасовые совещания с графом Жаном-Франсуа де ля Рокком и герцогом Поццо ди Борго, которые чувствовали себя по-боевому. Тогда, кстати, они и решили, что к «Огненным крестам» в случае чего присоединятся корсиканцы-полицейские, верные префекту Кьяппу, а тех у него имелось не так уж и мало. Кроме того, разного рода указания Кьяпп давал многочисленным своим тайным агентам.

В общем, ажиотаж был большой.

Но вот какая возникла серьезнейшая проблема.

* * *

Франция стала требовать суда над Александром Стависским, укравшим за девять лет у Третьей республики миллиарды франков, но вот такого суда Кьяпп уже допустить никак не мог.

В самом деле, войдите в положение префекта. Он с самого начала был одним из наиболее видных покровителей «красавчика Саши». Алекс дневал и ночевал у него. Это видели и знали все.

Что же теперь оставалось делать префекту, когда Франция потребовала суда? Арестовать Стависского? Передать его в руки правосудия? То есть толкнуть в лапы следователей и прокуроров, чтобы те стали его тормошить и он, выболтав лишнее, погубил бы сотни порядочных людей?

Как хотите, Кьяпп никак не мог этого допустить. Так что ему ничего иного не оставалось, как вырвать навеки эту дружбу из своего полицейского сердца.

Суд над Стависским однозначно предполагал позорное схождение Жана Кьяппа с политического олимпа и даже незамедлительный уход из полиции. А префект отнюдь не собирался в отставку – скорее даже напротив: он всерьез подумывал для себя о полномочиях единоличного диктатора Франции.

Так что сложившийся расклад предполагал на самом деле только одну возможность: удаление или – в крайнем случае – полное исчезновение Александра Стависского.

Собственно, у префекта Парижа выхода в общем-то и не оставалось, хотя первоначально он просто планировал переправить друга Алекса в горы, или даже в Швейцарию, переправить на время, дабы в безопасности тот мог переждать, пока скандал наконец утихнет.

А может, Кьяпп с самого начала хотел сперва удалить Стависского, вывезти его за пределы Парижа (жизнь ведь в нем всегда на виду), а потом уж и организовать, без лишних свидетелей, самоубийство «красавчика Саши»?

Префект никак не мог допустить, чтобы тот заговорил. Ибо это означало не только его, Кьяппа, погибель, но и гибель Третьей республики.

Хотя Саша вполне мог заговорить и в Швейцарии, да и вообще где угодно. Пока Стависский был жив – он представлял смертельную опасность. Так что в интересах Жана Кьяппа и всей французской политической верхушки надо было не спасать Александра Стависского, а тщательно и конфиденциально организовывать его самоубийство.

Соответствующим образом префект Парижа, естественно, и действовал.

5

И ОПЯТЬ ОБ ОПЕРАЦИИ В БАЙОННЕ

Когда гранды притихли, к разжиганию скандала подключились другие силы. Причем зона скандала, надо сказать, быстро, даже молниеносно расширялась, охватывая все более широкие слои общества. Стало ясно, что замять «ДЕЛО СТАВИССКОГО» уже совершенно невозможно.

Процесс стал абсолютно неуправляем, но происходило это исподволь. Вначале газеты писали только об аресте директора байоннского банка Шарля Тиссье. «Красавчик Саша» первоначально даже не упоминался.

Однако беда заключалась в том, что Тиссье отнюдь не молчал. И тут границы катастрофы стали все более и более очерчиваться – незаметно, но грозно и неотвратимо.

* * *

Когда байоннский скандал вспыхнул, то именно префект Кьяпп помог своевременно бежать Стависскому.

Друг очистил дорогу к его, Кьяппа, грядущему возвышению, но теперь, во избежание больших и даже очень больших неприятностей для себя и для многих, должен был уйти в тень. «Хотя бы на время!» – убеждал префект, подключив к уговорам и Сашиного адвоката.

Конечно, Кьяпп поступил в высшей степени разумно и предусмотрительно. Однако скандал продолжал нарастать, и как еще нарастать! А вот этого уже Кьяпп никак не ожидал.

Франция хотела, дабы пред нею предстал живой и тепленький Стависский. Он ведь не просто сбывал настоящие бриллианты и заменял их стекляшками – он потом под стекляшки стал выпускать облигации – как под настоящие бриллианты! И облигаций было выпущено миллионы! Но ведь само правительство рекламировало эти фальшивки! Дерзость немыслимая!

«Судить негодяя!», «Мы хотим знать правду!», «Верните наши сбережения!», «Иностранец обворовал нас!», «Евреям не место во Франции!» – вот что с полнейшим единодушием вырывалось из миллионов французских уст. Но главным все-таки было именно требование суда над Александром Стависским, и отнюдь не заочного.

Стало очевидно, что, увы, совершенно необходимо полное и безвозвратное исчезновение месье Александра, и исчезновение, так сказать, навсегда. Кьяпп, наконец, смирился пред неизбежностью.

Еще префект Парижа объявил Стависского в официальный розыск, хотя прекраснейшим образом был осведомлен о месте нахождения «месье Александра». Таковы уж законы игры.

И полиция для виду искала, искала, просто с ног сбилась. А когда, наконец, нашла, то он лежал мертвый на полу. Рядом валялся пистолет. Версия же у полиции с самого начала имелась одна и только одна – самоубийство; будто бы Алекс выстрелил себе в висок.

* * *

Убийство Александра Стависского (а это было все-таки именно убийство, а не самоубийство, как настаивало полицейское начальство) произошло 9 января 1934 года. А уже в самом конце декабря 1933 года фотографии Саши появились, можно сказать, во всех без исключения французских газетах.

Вне всякого сомнения, особенно усердствовала, даже лютовала, правая пресса. Однако изображения Алекса заполонили именно все без исключения газеты и еженедельники Франции. Да что там изображения! Слухи о деле Стависского проходили по разряду самых первых новостей, хотя самое главное так и не решились тогда – и впоследствии тоже – предать бумаге.

Скандалу конца не просматривалось, хотя «красавчик Саша» уже был непоправимо и бесповоротно мертв.

ПОЗДНЕЙШАЯ ПРИПИСКА, СДЕЛАННАЯ СОСТАВИТЕЛЕМ ХРОНИКИ:

Да, Стависский был мертв, но взрывная волна от предательского выстрела в Шамони никак не утихала. Потом, конечно, постарались, чтобы у нас подзабыли о случившемся 9 января 1934 года.

Но выхода нет, и к этому трагическому событию Франции еще придется вернуться, и не раз.

Ж.С.

12 февраля 1964 года

г. Лозанна

Но, кажется, я опять забежал немного вперед. Надеюсь, что будущие читатели сего досье великодушно простят меня; тем более что я постараюсь быстро, даже мгновенно исправиться.

Что ж… Отмотаем несколько кадров назад и обратимся непосредственно к предрождественским и рождественским дням 1933 года, которые являются ключевыми для настоящего повествования, да и для всей судьбы великолепного и несравненного Александра Стависского.

6

20 декабря

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СТАВИССКОГО И ГОРЕ МЭРА БАЙОННЫ

Стависский неожиданно оставил Байонну, которая с некоторых пор стала едва ли не главной его резиденцией. Это бегство стало громом среди ясного неба для всей байоннской муниципальной верхушки, полюбившей Сержа Александра всею душой. Ха! Понятно! Он ведь завалил их всех чеками и горами фальшивых бриллиантов со своей байоннской фабрички безделушек, естественно, выдавая их за настоящие.

Но особенно был потрясен и ранен в самое сердце внезапным отъездом Стависского Доминик-Жозеф Гара, мэр Байонны и депутат. Этот седовласый комок жира просто таял всегда при виде «красавчика Саши», собираясь идти ради него буквально на все.

Еще бы! Это ведь именно Саша привлек в Байонну грандиозные капиталы. Крупнейшие страховые компании рекламировали, продавали, распределяли облигации банка «Муниципальный кредит». Появилась надежда на небывалое экономическое возрождение города.

Когда утром 20 декабря секретарь доложил мэру, что Александр решительно исчез вместе со своим огромным роскошным «Бьюиком», то с Домиником Жозефом случился самый настоящий сердечный приступ, что вызвало в байоннской мэрии весьма сильный переполох.

Правда, приступ сам собой вынужден был быстро закончиться, ибо тут же явилась депутация вконец разъяренных эмигрантов-грандов и набросилась на мэра с кулаками, крича еще при этом «еврейский прихвостень» или что-то подобное.

Доминика Жозефа Гара, благодаря активному вмешательству служителей мэрии, с немалым трудом все же отстояли.

Но при этом самих грандов успокоить в тот раз так и не удалось. Они требовали, чтобы им вернули назад фамильные драгоценности, чего никто сделать уже не мог. Ни один человек на свете. Так что грандам ничего не оставалось, как спасаться в бешенстве своих эмоций.

Да, они еще настаивали, дабы мэр раскрыл им место, где укрывается Стависский. Однако Доминик Жозеф Гара и в самом деле этого не знал – он ведь и сам терялся в догадках в связи с исчезновением месье Александра. Именно так, схватясь за сердце, он и сказал потом полицейскому комиссару Байонны.

Вполне вероятно, что Алекс отбыл в страшной спешке и ничего не успел сообщить мэру. Да и в любом случае он, видимо, не собирался предупреждать того о своем исчезновении. Стависский и в самом деле так торопился, что не успел даже снять наличные деньги. Он лишь захватил с собою саквояж с драгоценностями.

7

ЕЩЕ О МЭРЕ БАЙОННЫ И ОБ АЛЕКСАНДРЕ СТАВИССКОМ

Парижская префектура по моей просьбе запросила копию допроса мэра Байонны Доминика Жозефа Гара. Вот она (привожу наиболее любопытный, с моей точки зрения, фрагмент).

Комиссар полиции:

– Господин Гара, будьте так добры – разъясните, как возник ваш преступный альянс со Стависским.

Д.-Ж.Гара:

– Господин комиссар! Мэрия Байонны находилась в труднейшем положении. Городу позарез нужны были новые, современные клиники, а выделить на это средства из бюджета мы никоим образом не могли. Стависский же просто спас Байонну. И в этих моих словах нет ни малейшего преувеличения.

Комиссар полиции:

– Каким же это образом, господин Гара? Ваша речь звучит слишком уж фантастично. Если можно, сделайте необходимые разъяснения.

Д.-Ж.Гара:

– Да, да! Именно спас. Саша предложил при содействии мэрии открыть ломбард и банк, с тем чтобы выручка пошла на строительство новых клиник. Мог ли я отказаться от такого предложения, господин комиссар?! Все забыли о Байонне, включая и наше правительство, а Стависский нам помог. И как еще помог!

Комиссар полиции:

– В самом деле? Вы действительно так полагаете? Вы это всерьез?

Д.-Ж.Гара:

– Ну, конечно же. Были выпущены многие миллионы облигаций, которые раскупили во многом как раз благодаря той виртуозной кампании, которую самым бесподобным образом организовал Саша.

Комиссар полиции:

– Ладно, ладно, а что, господин Гара, вы можете рассказать нам об облигациях банка «Муниципальный кредит».

Д.-Ж.Гара:

– Господин комиссар, выпуск облигаций и спас-то во многих отношениях город. А ежели бы вы этот процесс насильственно не прервали, то стало бы еще лучше. Гораздо лучше. Хочу уведомить: преследования, которые вы учиняете Стависскому, есть подлинное несчастье для Байонны. Город опять может оказаться на грани катастрофы. Теперь, когда Александр вдруг исчез, я с ужасом смотрю в будущее.

Комиссар полиции:

– Господин Гара! Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что Стависский, коему вы до самого последнего времени столь усердно покровительствовали, запустил наряду с настоящими, и фальшивые облигации?! И последних было выпущено миллионы. На этой спекуляции мошенник сумел нажить себе баснословные суммы. Почему же вы терпели это? Все ведь творилось буквально на ваших глазах.

Д.-Ж.Гара:

– Господин комиссар! Должен решительно предупредить: меня совершенно не волнует личное обогащение господина Стависского. Заверяю, что сам я законов не нарушал. И к аферам месье Александра я никогда не имел ровно никакого отношения. Меня интересует лишь благосостояние Байонны. И только. А оно при месье Александре только увеличивалось и увеличивалось. Может, он и мошенник, не буду спорить, хотя и не уверен в вашей правоте, господин комиссар. Но как бы то ни было, я искренно горюю, что теперь Стависский лишен возможности хоть что-нибудь еще сделать для Байонны.

Комиссар полиции:

– Господин Гара! Невозможно, чтоб вы ничего не замечали. Мы отказываемся в это верить. И ежели вы не расскажете нам во всех подробностях о злостных проделках месье Александра в банке «Муниципальный кредит», то сами же и будете отвечать за них перед французским судом. В общем, выбирайте.

Д.-Ж.Гара:

– Господин комиссар! Повторяю. Возможно, в банке «Муниципальный кредит» какие-то гнусные аферы и производились, но только я к ним не имел ровно никакого отношения.

Комиссар полиции:

– До свидания, господин Гара. Мы еще продолжим нашу беседу, а покамест рекомендую вам предаться усиленным воспоминаниям.