Текст книги "Ученик дьявола"

Автор книги: Эдвард Марстон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Лоуренс, это не под силу никому.

– Именно, – едко заметил проходивший мимо Джилл. – Ты, Лоуренс, и сам с этим прекрасно справился.

– Где он? Подать его сюда! – снова заревел Фаэторн. – Подать сюда Дэйви!

– Я велел ему отправляться в коттедж и сидеть там, чтобы он больше ничего не натворил, – отчитался Николас. – Прежде чем говорить с ним, я советую тебе чуть-чуть остыть.

– Остыть?! Этот чертенок порочит мое доброе имя!

– А меня Дэйви сшиб с ног, – вступил Джордж Дарт.

– А мне наступил на плащ, – пожаловался Худ.

– А на меня пролил вино, – добавил Илайес.

– В очередь! – прошипел Фаэторн. – Я первый с ним разберусь!

Николас, как мог, пытался успокоить друга, но тщетно. После провала «Ненасытного герцога» Лоуренс искал козла отпущения, чтобы отыграться на нем. Фаэторн всегда придавал огромное значение слаженной работе на сцене, и его бесил тот факт, что спектакль оказался под угрозой срыва из-за какого-то ученика.

Тем временем Главный зал быстро пустел. Когда Николас выглянул из-за занавеса, он увидел лишь кучку людей, окружившую лежащего на полу человека и доктора Винча, стоявшего возле несчастного на коленях. Судя по встревоженным лицам, дело было плохо.

Фаэторн переоделся одним из последних. Николас не отходил от него ни на шаг, опасаясь, как бы тот не натворил бед. Суфлер и сам был страшно зол на мальчика, однако теперь ему больше хотелось понять причины столь отвратительного поведения мальчика. Казалось, Фаэторн прочел мысли Брейсвелла.

– В этот раз, Ник, даже не пытайся меня удержать. Я устрою этому чертенку взбучку. Я выдеру его так, что он неделю присесть не сможет.

– Не думаю, что это наилучший способ обращения с ним. Полагаю, ему следует объяснить, что он наделал. Что так поступать ни в коем случае нельзя. И конечно, на сцену мы его больше не выпустим, даже если в зале будет сидеть его отец. Знаешь, на самом деле я начинаю подумывать, что в этом-то корень всех бед.

– В чем – «в этом»?

– В Джероме Страттоне, который сидит в зрительном зале. Между ним и Дэйви никакой любви и в помине нет. Может, своими шалостями на сцене мальчик хочет позлить отца?

– Да плевать мне на отца, Ник. Он злит меня – вот что меня больше всего волнует. И я не позволю делать это безнаказанно.

– Мне кажется, есть еще одно объяснение.

– Знаю. Дэйви – исчадие ада. Угадал?

– Не совсем, – усмехнулся суфлер. – Мы забыли об очень важном обстоятельстве: о смерти его матери. Она ведь умерла совсем недавно, и это оставило в душе мальчика страшную рану. Я заметил, как он быстро привязался к Анне, когда жил с нами в Бэнксайде. Она относилась к нему как сыну, и он отвечал ей любовью. Может, Анна напоминала ему мать…

– Черта с два, – замотал головой Фаэторн. – Его мать была злой колдуньей, зачавшей от самого дьявола. Дэйви – отродье Сатаны, и ему в «Уэстфилдских комедиантах» не место.

– Но мы подписали договор.

– Я разорву его!

– Только попробуй – мистер Страттон тут же подаст на нас в суд.

Но Фаэторн и слушать не желал:

– Да плевать мне на Страттона! Что же до ублюдка, которого он посадил нам на шею, – он схватил трость герцога Козимо, – посмотрим, сумею ли я вбить ему немного ума в задние ворота!

Фаэторн рванулся к выходу так быстро, что Николас не успел и шевельнуться, однако путь актеру преградил Майкл Гринлиф, как раз в тот момент появившийся в дверях. Хозяин Сильвемера был в некотором смятении.

– Слава богу, мистер Фаэторн, что я успел вас перехватить, – с облегчением вздохнул он. – Мне необходимо перемолвиться с вами парой слов наедине. Первым делом, сэр, позвольте выразить восхищение вашей игрой. Вы были просто великолепны в роли герцога Пармского.

– Я играл ужасно, – отрезал Фаэторн.

– Да как можно?! Вы заслужили оваций, и мне очень жаль, что вы их не услышали.

– Один из ваших гостей украл их.

– Кстати, как он? – спросил Николас.

– Как раз об этом я и хотел поговорить. – Гринлиф помрачнел. – Боюсь, новости печальные. Роберт Патридж – так звали несчастного – скончался у нас на руках. Теперь, мистер Фаэторн, вы понимаете, почему вам почти не хлопали. Не корите бедного Роберта. Он сорвал спектакль не по своей воле.

– Но отчего он умер?

– Вот это загадка, – ответил сэр Майкл. – Сначала думали, что у бедолаги сделался сердечный приступ – такой диагноз поставил доктор Винч, осмотрев тело. Но я лично сомневаюсь. Видите ли, Роберт Патридж не был молод, но для своих лет он был крепок и никогда не жаловался на сердце. Он преуспевающий адвокат, и еще утром я видел, как он скакал на лошади, пустив ее галопом. И несмотря на все это, он вдруг упал замертво посреди Главного зала. Я понимаю, куда мне до доктора Винча, но я как-никак ученый, а исследования расширяют кругозор. Порой для меня проще простого установить причину смерти. Увидев тело Роберта Патриджа, я не поверил, что это человек, умерший от разрыва сердца. Судите сами: лицо искажено страшной гримасой, пальцы кривятся в судороге, кожа неестественного оттенка. Более того, изо рта у него идет странный запах… Я думаю, Роберта отравили.

– Вы хотите сказать, что кто-то его специально отравил, чтобы сорвать спектакль? – снова взвился Фаэторн.

– Разумеется, я могу и ошибаться. – Сэр Майкл пожал плечами.

– А если нет? – выдохнул Николас.

– А если нет, то нужно признать, что случилось ужасное, – сказал Гринлиф, отирая ладонью пот со лба. – Роберт Патридж убит.

Фаэторн, собравшийся было что-то сказать, замер в замешательстве. Извинившись, сэр Майкл ушел утешать вдову и успокаивать друзей, взволнованных происшествием. Фаэторн устало опустился на скамью и задумался. Николас присел рядом. Неожиданно актер щелкнул пальцами:

– Ник, ты слышал, что он сказал о покойнике? Чем он занимался?

– Он был адвокатом.

– Именно! – хлопнул в ладоши Фаэторн. – Как и Шортшрифт в «Ведьме из Колчестера». А что случилось с Шортшрифтом? – Он выпучил глаза. – Его отравили! Вот мы и вернулись к Эгидиусу Паю. Неудивительно, что на этот раз рок обошел лорда Мэлэди стороной. Другим пришел черед страдать.

Доводы Лоуренса показались суфлеру неубедительными:

– Пока слишком рано делать выводы.

– Говорю тебе, на пьесе лежит проклятие.

– Тогда почему Патридж умер в самом конце «Ненасытного герцога», а не в середине пьесы? Говорю тебе – это просто совпадение.

– Лихорадка, болезнь, немота, убийство – все это происходит в чертовой пьесе Пая. И именно в таком порядке. Точно, – Фаэторн в тревоге поднялся со скамьи, – а потом лорд Мэлэди еще и слепнет. Как я буду выступать, если лишусь зрения?

– В пьесе речь идет только о временной слепоте. – Николас попытался успокоить друга.

Лоуренс явно принял решение.

– Ясно, что пьеса – причина всех бед. Не будем ее ставить. Не видать этим подмосткам «Ведьмы из Колчестера».

– Мы должны. Сэр Майкл настаивает.

– Он просто настаивает на премьере. Только и всего. Забудем о пьесе Пая, возьмем какой-нибудь старый, проверенный спектакль, сотрем с него пыль и поклянемся, что никогда раньше не ставили его.

– Леди Элеонора заметит, – возразил Николас. – Она не раз смотрела наши выступления в «Голове королевы». Точно так же, как и мистер Страттон. А кроме того, мы уже объявили, что будем ставить «Ведьму из Колчестера». Если мы ее отменим, последствия будут серьезными.

– Хуже, чем сейчас, точно не будет. – Лоуренс махнул рукой. – Ник, погляди на меня. Неужели мне было мало лихорадки, припадка и немоты? Ты хочешь, чтобы я еще вдобавок и ослеп? Чума на этого Эгидиуса Пая! – вскричал Лоуренс. – Его комедия убила несчастного Роберта Патриджа!

– Но это же не так! – воскликнул Николас. – Как же ты этого не видишь? Мистер Патридж не был персонажем пьесы. Если адвокат должен был умереть от яда, как в «Ведьме из Колчестера», надо было ждать гибели Джеймса Инграма, который играет Шортшрифта. И тем не менее Джеймс здоров как бык. Как ты это объяснишь?

Фаэторн озадаченно замолчал и снова уселся на скамью. Прошло некоторое время, прежде чем до друзей дошло, что они в костюмерной не одни. В дверях, не смея беспокоить старших, стоял Ричард Ханидью и ждал, когда на него обратят внимание.

– Дик, – удивился Николас, – ты что здесь делаешь?

– Я должен вам кое-что сказать, – заговорил Ханидью обеспокоенно.

– Выкладывай, – приказал Фаэторн. – У нас еще куча дел. Например, надо хорошенько вздуть твоего дружка Дэйви Страттона.

– Но мистер Фаэторн, вы не можете…

– Только попробуй мне помешать – и сам узнаешь, какая у меня рука тяжелая…

– Дик, что случилось? – перебил Фаэтона Николас. – Ты весь дрожишь.

– Я дурно поступил, – признался Ханидью. – Я знал, что вы отправили Дэйви в хижину и запретили всем с ним разговаривать, но мне его стало жалко. Мы все сидели на кухне и ели, а он сидел в доме один, и я… – Ученик прикусил губу. – И я отнес Дэйви поесть.

– Ну что ж, придется и тебя вздуть с ним за компанию, – вздохнул Фаэторн.

– И вот что я хочу вам сказать, мистер Фаэторн. Бейте меня сколько хотите, но вы и пальцем не тронете Дэйви.

– Это еще почему? – опешил Николас.

– Он сбежал.

Глава 10

Поиски Дэйви Страттона были спешными, тщательными и абсолютно бесплодными. Актеры под руководством Николаса Брейсвелла обыскали конюшни, хижины и окрестности усадьбы. Мальчик словно испарился, прихватив с собой свои вещи и не оставив никаких намеков на то, куда он направился. Комедианты по-разному отнеслись к исчезновению ученика. Сперва Лоуренс Фаэторн пришел в восторг, Николас был очень обеспокоен, а Оуэн Илайес испытывал смешанные чувства. День клонился к вечеру. Трое друзей стояли у конюшни и размышляли, что делать дальше.

– Теперь точно ясно, – Илайес покачал головой. – Дэйви пропал.

– Слава богу, – вздохнул Фаэторн.

– Мы несем за мальчика ответственность. – напомнил Николас. – Нельзя, чтоб он в такую погоду бродил по полям и лесам.

– А он и не бродит, – отозвался Илайес.

– Ты почем знаешь?

– Сердце подсказывает. Представь, что Дэйви не собирался от нас сбежать, а просто хотел с кем-то повидаться.

– И уж точно не со своим отцом, – отозвался Фаэторн. – Кстати, надо сказать ему, что его сынок снова удрал.

– Нет, – покачал головой Николас. – Пока не стоит. Может, мы сами отыщем мальчика, и мистер Страттон ничего не узнает.

– Но в прошлый раз он знал, где скрывается Дэйви, – напомнил Илайес.

– Да, но где же все это время Дэйви пропадал… – задумался Николас. – Вот что самое интересное. Знаешь, Оуэн, пожалуй, я с тобой соглашусь. Постреленок прячется где-то неподалеку. Но мы все равно должны его отыскать. Дэйви Страттон – член труппы, и, что бы он ни делал, отрекаться от него нельзя. Сегодня он действительно отвратительно себя вел, и его пропажа нам на руку, однако по договору он взят в ученичество, и рано или поздно его придется вернуть. – Николас глянул в сторону конюшни. – Ясно, что паренек пошел пешком – лошадь он не взял. Это означает, что направился он недалеко. Мы поздно спохватились, однако думаю, еще можно попытаться его нагнать. Стемнеет только через час. Я отправляюсь на поиски, – решил он. – Составишь мне компанию, Оуэн?

– С удовольствием, – отозвался валлиец.

– Но ведь вы даже не знаете, в какую сторону он пошел, – заметил Фаэторн.

– Я полагаю, он двинулся к деревне. Возможно, у него там есть друзья.

– Да кто во всем свете согласится приютить такого несносного сорванца, как Дэйви?

– Все мы в его возрасте озоровали, Лоуренс, – усмехнулся Оуэн. – Быть может, сейчас ты ненавидишь этого паренька, но сначала-то он тебе понравился. Да и не только тебе. Вспомни об этом и присоединяйся к нам. Будем искать вместе.

– Нет уж. Мне хочется выдрать Дэйви, а не уламывать его вернуться.

– Ну, тогда оставайся.

Николас отправился в конюшню седлать лошадей, друзья шли за ним. Валлиец взял коня под уздцы, а Фаэторн огляделся и облегченно вздохнул:

– Хорошо еще, что он усадьбу не сжег.

– Да, мальчик действительно любит пошалить, – согласился Николас. – И кстати, нам еще предстоит отыскать того, кто пытался прошлой ночью поджечь конюшню. – Он осторожно потер голову. – А еще мне хочется снова свидеться с его приятелем.

– В следующий раз я тебя прикрою, – пообещал Илайес.

– Спасибо, Оуэн.

– А мне что делать, пока вас нет? – уныло спросил Фаэторн.

– Ничего. Веди себя так, будто ничего не случилось.

Актер язвительно скривился:

– Ну конечно. Ничего не случилось. Представление – коту под хвост, одного зрителя отравили, ученик сбежал. Обыкновенный, немного скучный день.

– Ты кое-что упустил, Лоуренс, – заметил Илайес. – Ты остался здоров.

– О-о, мне же еще предстоит ослепнуть, – простонал Фаэторн.

– Но пока твои глаза ясно видят – пользуйся этим, – улыбнулся валлиец.

Они закончили седлать лошадей и вывели их из стойл. И Брейсвелл, и Илайес были вооружены. Попрощавшись с Фаэторном, они тронулись в путь. Помня, что скоро стемнеет, они пустили лошадей быстрым галопом и скакали бок о бок, внимательно оглядываясь по сторонам в поисках каких-нибудь следов беглеца. Но Дэйви Страттон как сквозь землю провалился. Стейплфорд располагался невдалеке от Сильвемера, однако не было никаких гарантий, что мальчик там отыщется. Илайес окинул взглядом раскинувшийся перед ним унылый пейзаж.

– Все равно что искать иголку в стоге сена, – с мрачным видом сообщил он. – С чего мы начнем, Ник?

– С первого же дома.

– Мы же не можем проверить все дома в деревне.

– Можем, – возразил Николас. – Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Исаак Апчард все еще мучился от боли. Рана на запястье жгла, и всякий раз, как молодой человек переносил вес на правую ногу, он охал и хватался за ноющую коленку. Кроме того, в память о ночном визите в Сильвемер у Исаака остался расквашенный нос, синяк под глазом и разбитый подбородок. Страшно себя жалея, Апчард сидел на краешке стула в доме Реджинальда Орра, и лицо его то и дело искажалось гримасами. Реджинальд не выказывал раненому приятелю и тени сочувствия.

– Сам виноват, – холодно произнес Орр. – Незачем было так шуметь.

– Но там было так темно – хоть глаз выколи.

– Тебе всего-навсего нужно было поджечь солому.

– Этот человек появился прежде, чем я смог толком развести огонь.

– М-да, – протянул Орр. – Если бы я не подоспел вовремя, он бы наверняка тебя одолел. Ты подвел меня, Исаак. Очень подвел. У нас была чудесная возможность прогнать этих актеришек. Если бы нам удалось подпалить конюшни, им бы пришлось ловить своих лошадей по всему графству. «Уэстфилдские комедианты» удрали бы из Сильвемера поджав хвост.

– Ты вообще говорил, что они никогда здесь не появятся, – припомнил Апчард, и его лицо снова исказилось безобразной гримасой.

– Я был уверен, что мы заставили их повернуть назад.

– Это не так-то просто, Реджинальд. Они упрямцы. Человек, который на меня напал, был силен как бык. Если все комедианты такие, как он, нам их не остановить.

– Еще как остановим, – тихо проговорил Орр.

– Как?

– Не будем об этом. – Орр махнул рукой. – Сейчас важнее всего замести следы. Тебе нельзя здесь больше оставаться – тут слишком опасно.

– А какой у меня выход? – Апчард поднял голову. – С таким лицом я не могу показаться на улице. И как я объясню рану на руке?

– Сейчас тебе надо лечь на дно. Сэр Майкл приказал организовать поиски. Ко мне уже наведывался констебль, – Орр скривился от презрения, – однако этого дурака ничего не стоит обвести вокруг пальца. Он проморгает преступление, даже если его совершат у него под носом. Однако, Исаак, вслед за ним могут прийти другие, посообразительнее его. Одним словом, тебе нельзя оставаться у меня в доме.

– Ты что, гонишь меня? – обиженно ахнул Апчард.

– Ради твоей же пользы. Пойми, – напирал Орр, – на меня у них зуб. Я при всех поносил этих актеришек и наговорил викарию такого, что теперь недругов от меня палкой не отгонишь. Меня обязательно будут снова допрашивать, но у них нет доказательств, что я участвовал в ночном набеге на Сильвемер. А с тобой, Исаак, совсем другое дело. Ты ранен. Напавший на тебя знает, что оставил на твоем лице пару отметин. Если тебя найдут здесь, у них будет достаточно оснований, чтобы арестовать нас обоих.

– Но ты же можешь поклясться, что не имеешь к налету никакого отношения.

– Боюсь, клятва меня не спасет. – Орр наклонился над молодым человеком: – Неужели ты хочешь, чтобы меня отправили за решетку? Сейчас, когда к нам наконец потянулись люди? Меня не должны поймать, Исаак. Если меня посадят в тюрьму, остальные снова свернут на путь греха и отступничества… Только я могу сохранить нашу общину.

– Да, это верно.

– Так делай, как я тебе говорю. Уйдешь от меня ночью и будешь прятаться, пока не поправишься.

– Но где же мне укрыться?

– Под Молденом у меня есть друзья. – Орр сел за стол. – Я дам тебе рекомендательное письмо, в котором все объясню. Они о тебе позаботятся. – Он притянул к себе лист пергамента и взялся за перо. – Рот с ними держи на замке. Начнут расспрашивать – скажешь, что скрываешься от преследования, и ничего больше. Поедешь, как только стемнеет.

Тут в дверь кто-то отрывисто постучал. Апчард вздрогнул и весь съежился. Прижав палец к губам, Орр кивнул в сторону кухни. Молодой человек медленно, прихрамывая, скрылся там и прикрыл за собой дверь. Стук повторился. Встав из-за стола, Орр подошел к двери и, помедлив мгновение, открыл ее. Перед ним предстало покрытое ссадинами лицо Николаса Брейсвелла.

– Чего надо? – грубо спросил Орр.

– Мы ищем мальчика. Он потерялся, – ответил Николас.

– Его здесь нет. Я живу один.

Реджинальд попытался закрыть дверь, но ему помешал валлиец, выставив вперед ладонь.

– Мне не о чем с вами разговаривать! – воскликнул Орр. – Ступайте своей дорогой.

– Не так быстро, – промолвил Илайес, обратив внимание на пуританский наряд хозяина дома. – Вы, часом, не мистер Реджинальд Орр?

– Ну, даже если и он, так что с того?

– Мне кажется, мы уже где-то встречались. Может, на дороге?

– Я вас в первый раз вижу.

– Меня зовут Николас Брейсвелл, а это – Оуэн Илайес, – снова заговорил суфлер. – Мы из актерской труппы, приглашенной в Сильвемер. Насколько мне известно, мистер Орр, вы против нашего присутствия…

– Решительно против.

– Так что же вы сделали, чтобы «обратить нас вспять»? – с вызовом спросил Илайес.

– Ничего такого, что противоречило бы закону.

– Это вы несколько дней назад устроили на нас засаду?

– Нет!

– Тем не менее все слышали, как вы клялись, что не пустите нас в Эссекс.

– Сказал же, не о чем мне с вами разговаривать! – рявкнул Орр. – По мне, так комедианты все равно что крысы, которые только и делают, что портят все самое хорошее и стоящее.

– А он нас любит, Ник, – расплылся в улыбке Илайес.

– Вас надо стереть с лица земли.

– Весьма резкое суждение, мистер Орр, – спокойно заметил Николас, – которое, кстати, сэр Майкл Гринлиф не разделяет. Они с супругой добрые христиане и вместе с тем не видят ничего дурного в том, чтобы пригласить нас в гости. Вы и сэра Майкла с супругой желаете стереть с лица земли?

– До свидания. – Пуританин снова попытался закрыть дверь, но Илайес опять не позволил.

– Сначала скажите, где вы были прошлой ночью, – грозно произнес Илайес.

– Я не обязан отвечать.

– Но вы обязаны отвечать на вопросы представителей власти, – заметил Николас. – И констебль спросит вас о том же, что и мой друг.

– Уже спросил. – ухмыльнулся Орр. – И отправился восвояси. Всю прошлую ночь я просидел дома и носа на улицу не высовывал. Ну, мистер Илайес, – сверкнув глазами, он посмотрел на валлийца, – может, вы наконец позволите мне закрыть дверь собственного дома?

Крайне обеспокоенный, Лоуренс Фаэторн попытался собрать факты воедино.

С тех пор как они выехали из Лондона, на них успели устроить засаду, сам он лишился голоса в самый ответственный момент, кто-то пытался поджечь конюшни, новый ученик чуть не сорвал представление, а один из зрителей умер, лишив труппу аплодисментов. На фоне всех этих несчастий побег Дэйви Страттона казался скорее радостным событием, нежели трагедией.

Еще раз все хорошенько обдумав, Лоуренс решил, что он, возможно, поторопился с выводами. В пьесе Эгидиуса Пая не было ни слова о гибели несчастного зрителя, пусть даже бедняга и был адвокатом. Сейчас Фаэторна больше всего беспокоило, что Патридж, по словам сэра Майкла, мог быть отравлен.

Неужели человека убили только ради того, чтобы сорвать «Ненасытного герцога»? Неужели у труппы в Сильвемере есть недруг?

Желая побольше узнать о скоропостижной кончине Роберта Патриджа, Лоуренс отправился на поиски владельца усадьбы и обнаружил его в аванзале. Гринлиф о чем-то разговаривал с взволнованным доктором Винчем. В некотором отдалении от них стоял несокрушимый Ромболл Тейлард. Не обращая внимания на управляющего, Лоуренс поспешил к беседующим.

– Простите меня за то, что я вмешиваюсь, – Фаэторн с виноватым видом поклонился, – но мне, право, нужно узнать последние новости.

– Как видите, мистер Фаэторн, – печально улыбнулся сэр Майкл, – все гости разъехались, за исключением тех, кто остановился у меня.

– Честно говоря, меня больше заботит несчастный Роберт.

– Мне еще предстоит должным образом осмотреть тело Роберта Патриджа. – сказал Винч.

– Так, значит, вы желаете убедиться, что он умер не своей смертью?

– Отнюдь нет. – Винч удивленно поднял брови. – С чего вы взяли?

– Сэру Майклу показалось, что беднягу отравили.

– Только показалось, – подчеркнул Гринлиф.

– Никаких следов отравления, – твердо заявил Винч. – Роберт Патридж умер своей смертью. Может показаться странным, что на вид здоровый человек погибает от разрыва сердца, но зимой такое случается.

– Сэр Майкл говорил о странном запахе, исходившем изо рта покойного.

– У доктора Винча есть этому объяснение, – произнес сэр Майкл. – Он списывает странный запах на обильную трапезу перед представлением. Простите, что сбил вас с толку, мистер Фаэторн. Я скорее ученый-экспериментатор, нежели врач. Вот в астрономии и астрологии я разбираюсь куда как лучше. Кстати, должен сказать, у меня для вас приятные новости, – вдруг оживился он, что показалось Лоуренсу несколько неуместным. – Вчера я изучал ночное небо. Так вот, мне кажется, что расположение звезд пророчит «Уэстфилдским комедиантам» радостные события.

– Боюсь, сэр Майкл, – проговорил Фаэторн сквозь зубы, – пока у нас нет поводов для радости.

– Скоро появятся, друг мой, непременно появятся.

– Что ж, мне пора, – пробормотал Винч. – Нужно осмотреть покойника.

– Доктор, – Фаэторн остановил лекаря, взяв за руку, – вы можете дать мне слово, что не видите ничего подозрительного в смерти Роберта?

– Ничего подозрительного не вижу. – Винч высвободил руку.

– Так что же стало причиной сердечного приступа?

– Возможно, отчасти вы, сэр.

– Я?!

– Боюсь, что так, – нахмурился доктор. – Вы играли герцога Козимо столь ярко и убедительно, что все мы смотрели на вас затаив дыхание. Признаюсь, в последней сцене я думал, что у меня самого сердце выскочит из груди. Я уж решил, что вы надругаетесь над Эмилией.

– То же самое было и со мной, – кивнул сэр Майкл. – Я буквально застыл от волнения.

– Вы играли великолепно.

– Спасибо. – Фаэторн склонил голову. – Однако я все же не вижу своей вины в смерти несчастного.

– Возможно, вы ни в чем не виноваты, сэр. Однако Роберт Патридж был человеком страстным, и, естественно, ваш спектакль взбудоражил его чувства. Возможно, когда пьеса достигла кульминации, его сердце не выдержало и разорвалось от горя. Если покойный и умер от яда, то этим ядом стала великолепная игра актеров. – Доктор Винч сделал шаг в сторону. – А сейчас прошу прощения, но мне необходимо вас оставить. Я обещал вдове как можно быстрее осмотреть тело ее покойного супруга.

Фаэторн молча опустил взгляд. Похоже, слова доктора его не убедили.

– Скажите, сэр Майкл, что за человек был Роберт Патридж? – спросил он, когда Винч удалился.

– Покойный был неплохим адвокатом, с хорошей репутацией.

– Его любили?

– Адвокатов никто не любит, – невесело усмехнулся сэр Майкл. – Они как гробовщики: их существование – вынужденная необходимость.

– Прежде чем войти в зал, он ничего не пил?

– На этот вопрос вам сможет ответить Ромболл, – ответил Гринлиф, поворачиваясь к управляющему.

Тейлард шагнул вперед.

– Насколько я помню, прямо перед началом представления мистер Патридж выпил бокал вина, – ровным голосом сказал он, – как, собственно, и остальные гости, включая его супругу, которая сидела возле него. Поскольку больше никому не сделалось плохо, осмелюсь предположить, что причиной смерти вряд ли стало вино.

– Надеюсь, случившееся никак не отразится на остальных ваших постановках, – сказал сэр Майкл. – Но боюсь, завтрашнее представление придется отменить. Гостям надо оправиться от потрясения. Но поверьте мне, скоро все пойдет на лад, – с уверенностью заключил он. – «Уэстфилдских комедиантов» ждет триумф.

Стейплфорд был небольшой деревушкой, и на осмотр всех домов ушел час. Когда друзья закончили, смеркалось. Они заехали также на ферму по соседству с деревней, однако ее обитатели на все расспросы о мальчике лишь качали головой. Никто Дэйви Страттона не видел.

– Давай на сегодня покончим с поисками. Вряд ли от них будет какой-нибудь толк, – устало проговорил Илайес. – Продолжим завтра с первыми лучами солнца. Правда, тебе, скорее всего, придется ехать без меня – мне надо быть на репетиции.

– Мне тоже, – ответил Николас, – но сейчас важнее найти Дэйви, чем шептать актерам подсказки. Я уверен, мальчишка не мог далеко уйти.

– Тогда он явно пошел в другую сторону, иначе его бы кто-нибудь здесь увидел. Ведь мы опросили здесь всех, включая этого мерзавца Реджинальда Орра.

– Не быть вам друзьями, Оуэн.

– Это еще почему? – хохотнул Илайес. – Валлийцы – прирожденные пуритане.

– Тогда ты, должно быть, исключение из правил.

– Лучше скажи, тебе удалось что-нибудь понять из разговора с ним?

– Мистер Орр именно такой, каким нам его описывали, – ответил Николас. – Упрямый фанатик. С уверенностью могу сказать: ночью в Сильвемере я дрался не с ним. Мой соперник был гораздо моложе.

– Но он все равно может быть как-то в этом замешан.

– Вот с этим я согласен. Сам видел, с какой ненавистью он на меня смотрел. Реджинальд Орр вполне способен спалить конюшню, причем желательно со всеми нами.

– Почему он так торопился закрыть дверь?

– Ты сам слышал, что он говорил про актеров.

– Думаю, Ник, дело не только в этом. Он явно что-то прятал.

– Или кого-то.

Стало заметно холоднее. Друзья, поплотнее закутавшись в плащи, скакали в сгущающихся сумерках, гадая, где же прячется сбежавший ученик и что за загадочные отношения у него с отцом.

– Думаешь, он сам вернется?

– Нет, Оуэн. Он слишком боится нашего гнева.

– Не может же он прятаться всю жизнь.

– Это так, – согласился Николас. – Но, возможно, нам придется расстаться с ним. Мы не можем держать при себе ученика, который вечно от нас сбегает.

– Послушай, Ник, но ведь в Лондоне все было иначе. Да, у Лоуренса он весь дом с ног на голову поставил, но не пытался удрать – как и в Бэнксайде, когда он жил у тебя с Анной.

– В Лондоне Дэйви непременно потерялся бы, – пояснил Николас. – Он же не знает города. Нет, ему было нужно, чтобы мы привезли его в родной Эссекс. Вот почему он поначалу вел себя тише воды ниже травы – не хотел, чтобы его оставили в Лондоне.

– Думаешь, он спланировал побег заранее?

– Уверен. Дэйви ждал удобного случая. Я думаю, он устроил кавардак на сцене специально для того, чтобы я разозлился и прогнал его. Следить за ним было некому, и он этим тут же воспользовался.

– Вот дьяволенок!

– Он, может, и юн годами, но голова у него варит что надо.

– Не долго ему носить ее на плечах, если до него доберется Лоуренс.

– Именно поэтому я и хочу поговорить с мальчиком первым. Мне надо узнать правду.

Какое-то время они скакали в молчании, пока не приблизились к деревне. Тут друзья заметили, что навстречу им из темноты кто-то скачет во весь опор. Увидав приближающихся актеров, всадник натянул поводья и резко свернул в сторону, будто уступая дорогу. Незнакомец был слишком далеко, поэтому путники не разглядели, кто это был. Илайес потянулся за мечом.

– Что, еще одна засада? – процедил он.

– Не думаю, Оуэн. Просто кто-то не хочет, чтобы его видели.

– Может, это Дэйви?

– Лошадь вроде не его.

– Как будто он ее украсть не мог.

Друзья поехали дальше, не сбавляя скорости. Достигнув того места, где всадник свернул с дороги, они повернули коней, направив их в кусты, где скрылся незнакомец.

– Дэйви? – позвал Николас.

– Ты где? – крикнул Илайес.

Однако оказалось, что всадником был отнюдь не сбежавший ученик, а крепко сложенный молодой человек в черном костюме и шляпе. Пряча лицо, он пришпорил коня и проскочил между друзей, попутно со всей силы ударив Илайеса в грудь. От неожиданности Оуэн выпустил поводья и грохнулся на землю, а Николас тут же бросился в погоню.

Оба всадника забыли об осторожности. Незнакомец несся во всю прыть, не обращая внимания на кустарник, хлещущий его по ногам. Николас, не страшась опасности, гнал коня вперед. Раз уж этот тип так сильно хочет остаться неизвестным, надо во что бы то ни стало узнать, кто это.

Постепенно расстояние между ними сокращалось. Всадник оглянулся на своего преследователя, и Николас увидел, как лицо врага исказила гримаса. Он подстегнул коня и вскоре уже мог расслышать, как незнакомец хрипит от боли. Пришпорив лошадь, Николас поравнялся с конем незнакомца и схватил недруга. Тот оказался сильным малым, но стоило Николасу вцепиться в забинтованное запястье, как он закричал от боли, и суфлер понял, что имел дело с тем самым человеком, который пытался поджечь конюшню. Удерживая поводья одной рукой, Николас с разворота ударил противника в челюсть, затем, вытащив ноги из стремян, прыгнул на незнакомца и вышиб его из седла. Они рухнули на землю, а лошади поскакали дальше. Николас занес было кулак, однако бить незнакомца не имело смысла: от удара о землю молодой человек потерял сознание. В бешеной скачке он лишился шляпы, а лунного света было вполне достаточно, чтобы Николас смог разглядеть следы собственных кулаков на лице Исаака Апчарда.

Через пару минут, яростно размахивая мечом, прискакал Оуэн Илайес.

– Ник, ты ранен? – с беспокойством спросил он.

– Нет…

– Помощь нужна?

– Нужна. – Николас тяжело дышал. – Приведи лошадей…

Среди гостей, оставшихся в Сильвемере после того, как большая часть приглашенных разъехалась по домам, был Джером Страттон. Вечером в Главном зале был устроен праздничный ужин. Стулья убрали и поставили посередине зала длинный стол. Сэр Майкл не поскупился на угощения, а леди Элеонора была сама обходительность, но, несмотря на все усилия, не удавалось полностью рассеять мрачную тень случившегося. Однако постепенно хмурое настроение развеялось, Страттон даже позволил себе несколько легкомысленных замечаний об усопшем.