Текст книги "Цезарь"

Автор книги: Эдуард Геворкян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Но это уже другая жизнь другого цезаря.

И другое летоисчисление, которое вскоре возвестит звезда над Вифлеемом.

^{Москва, 2009–2010}

Хронология

1192–1183 до P. X. – Троянская война, бегство Энея.

1150 – Асканий, сын Энея, основывает Альбу-Лонгу в Италии. 753 – Традиционная дата основания Рима.

753–716 – Царствование Ромула.

714–671 – Царствование Нумы Помпилия.

671–640 – Царствование Тулла Гостилия.

640–615 – Царствование Анка Марция.

615–578 – Царствование Тарквиния Древнего.

578–534 – Царствование Сервия Туллия.

534–509 – Царь Тарквиний Гордый (убит в 494 г.).

509 – Первые римские консулы (Брут и Коллатин, за ними Попликола), казнь сыновей Брута, гибель Брута и законы Попликолы. 509 – Первое торговое соглашение с Карфагеном.

507 – Муций Сцевола пытается убить Порсену.

505–499 – Рим воюет с сабинянами.

499 – Рим воюет с латинами.

494 – Плебеи уходят из Рима на Священную гору и добиваются учреждения трибуната.

493 – Римляне захватывают Кориолы.

491 – Гней Марций выступает против трибунов, Марция изгоняют.

488 – Марций с вольсками идет на Рим, смерть Марция.

451–450 – Комиссия децемвиров. Законы «Двенадцати таблиц».

449 – Повторное удаление плебеев на Священную гору. Законы Валерия и Горация о правах римского гражданства.

445 – Закон трибуна Канулия о браках.

444 – Введение должности военных трибунов с консульской властью.

443 – Учреждение должности цензоров.

390 или 387 – Вторжение кельтов (галлов) в Лациум, галлы захватывают Рим.

356 – Первый диктатор из плебеев.

351 – Первый цензор из плебеев.

340–338 – Война римлян с латинскими союзниками. Римское господство в Лациуме.

326 – Закон трибуна Петелия о запрещении обращения римских граждан в долговых рабов.

312 – Цензорство Аппия Клавдия.

287 – Закон диктатора Гортензия о приравнении постановлений плебейских собраний к законам, завершается борьба плебеев с патрициями.

282 – Рим воюет с Тарентом.

280 – Пирр в Италии, побеждает при Геракле.

279 – Пресловутая «Пиррова победа» при Аускуле.

268 – Начало чеканки серебряной монеты.

264–241 – Первая Пуническая война.

238 – Война с галлами.

233 – Первое консульство Фабия.

219–202 – Вторая Пуническая война.

218 – Вторжение Ганнибала, его победа при Треббии.

217 – Победа Ганнибала при Тразиментском озере. Фабия Максима назначают диктатором.

216 – Консулами становятся Эмилий Павел и Теренций Варрон.

216 – Катастрофа при Каннах, войска Ганнибала в Капуе.

215–205 – Первая Македонская война.

214 – Марцелл и Катон вторгаются на Сицилию.

212 – Марцелл захватывает Сиракузы, Фульвий и Аппий отбивают Капую.

209 – Тарент захвачен Фабием Максимом.

204 – Сципион высаживается в Африке.

203 – Сципион Африканский побеждает Ганнибала при Заме. 200–196 – Вторая Македонская война.

195 – Война в Испании (консульство Катона). Ганнибал бежит в Азию.

192–189 – Рим воюет с Антиохом III и этолийцами.

187 – Сципион удаляется от дел после обвинения Петилия. 184 – Цензорство Катона, смерть Ганнибала.

182 – Война Эмилия Павла с лигурами.

171–168 – Третья Македонская война.

168 – Эмилий Павел побеждает македонского царя Персея при Пидне.

167 – Триумф Эмилия Павла. Подати с римских граждан отменены.

163 – Рождение Тиберия Гракха.

160 – Смерть Эмилия Павла.

156 – Рождение Гая Мария.

154 – Рождение Гая Гракха.

151 – Гай Лелий пытается провести аграрную реформу.

149 – Смерть Катона.

149–146 – Третья Пуническая война. Сципион Младший разрушает Карфаген.

146 – Македония и Греция становятся римскими провинциями. 142 – Цензорство Сципиона Младшего.

140 – Консульство Лелия.

138 – Рождение Суллы.

135–132 – Восстание Евна (Эвна) в Сицилии.

133 – Трибунат Тиберия Гракха, аграрная реформа и гибель в драке.

129 – Странная смерть Сципиона Младшего.

123 – Трибунат Гая Гракха, продолжение аграрных реформ.

122 – Второй трибунат Гая Гракха. Друз начинает с ним борьбу.

121 – Гибель Гракха и Фульвия.

119 – Трибунат Мария.

117 – Рождение Лукулла.

115 – Рождение Красса, преторство Мария.

113 – Вторжение кимвров. Поражение римлян при Норее.

112 – Югурта убивает брата.

109 – Консул Метелл воюет с Югуртой, его легат – Марий.

107 – Первое консульство Мария, военная реформа. Марий побеждает Югурту, квестор при консуле – Сулла.

106 – Рождение Помпея, рождение Цицерона, пленение Югурты Суллой.

104 – Второе консульство Мария, триумф и казнь Югурты.

102 – Четвертое консульство Мария и разгром тевтонов.

101 – Пятое консульство Мария и разгром кимвров совместно с Катулом.

100 – Шестое консульство Мария, подавление восстания Сатурнина.

100 – Рождение Гая Юлия Цезаря.

95 – Рождение Катона Младшего.

93 – Преторство Суллы.

92 – Пропреторство Суллы в Малой Азии.

91–89 – Восстание италийских городов против Рима.

88 – Консульство Суллы, мятеж Сульпиция Руфа, поход Суллы на Рим, бегство Мария.

88 – Митридат побеждает в Азии и Греции.

87 – Консульство Цинны и Октавия, сражения Суллы с Митридатом.

87 – Марий и Цинна хозяйничают в Риме. Репрессии Мария, бегство Красса в Испанию.

86 – Седьмое консульство Мария и его смерть.

85 – Лукулл и Сулла сражаются с Митридатом на море, заключение Дарданского мира, рождение Брута.

83 – Сулла возвращается в Италию, его соратниками становятся Помпей, Лукулл, Красс.

83 – Рождение Марка Антония.

82 – Диктаторство Суллы в Риме, начало проскрипций, смерть Мария Младшего.

82 – Цезарь спасается от Суллы бегством в Вифинию.

81 – Триумф Суллы, триумф Помпея.

80 – Цицерон выступает с первой речью.

80–77 – Цицерон отбывает в Грецию.

79 – Сулла отказывается от полномочий диктатора.

78 – Смерть Суллы, мятеж консула Лепида.

77–76 – Цезарь выступает в суде.

76 – Испанский поход.

75 – Квесторство Цицерона.

74 – Консульство Лукулла, вторая война с Митридатом.

73 – Восстание Спартака.

73 – Цезарь избран военным трибуном.

71 – Лукулл громит Митридата, Митридат бежит в Армению.

71 – Подавление восстания Спартака. Помпей перехватывает победу у Красса и награжден вторым триумфом.

70 – Консульство Помпея и Красса.

69 – Эдильство Цицерона. Лукулл захватывает Тигранакерт.

68 – Смелая речь Цезаря в честь вдовы Мария. Квесторство Цезаря в Испании.

67 – Митридат побеждает римлян при Зеле. Лукулла отзывают в Рим, Помпей очищает моря от пиратов.

66 – Преторство Цицерона. Помпей смещает Лукулла.

65 – Эдильство Цезаря, еще одна смелая акция с трофеями Мария, триумф Лукулла.

64–63 – Помпей воюет в Сирии и Иудее, посещает Иерусалимский храм.

63 – Консульство Цицерона, заговор Катилины, смерть Митридата в Боспоре.

63 – Избрание Цезарь великим понтификом.

62 – Преторство Цезаря, трибунат Катона, скандальное проникновение Клодия в женской одежде в дом Цезаря.

61 – Триумф Помпея, ссора с Катоном, судебное разбирательство с делом Клодия.

61 – Отъезд пропретора Цезаря в Испанию.

60 – Цезарь, Помпей и Красс создают триумвират.

59 – Консульство Цезаря. Подозрительное дело Веттия.

58 – Трибунат Клодия, изгнание Клодием Цицерона и назначение Катона на Кипр.

58 – Сражения Цезаря в Галлии с гельветами и Ариовистом.

57 – Сражения Цезаря с бельгами. Цицерон возвращается в Рим.

57 – Смерть Лукулла.

56 – Свидание триумвирата в Луке.

55 – Консульство Помпея и Красса.

55 – Рейды Цезаря за Рейн и первая экспедиция в Британию.

54 – Преторство Катона, поход Красса на Восток.

54 – Вторая экспедиция Цезаря в Британию, восстание Амбиорига, смерть Юлии, дочери Цезаря и жены Помпея, смерть Аврелии, матери Цезаря.

53 – Разгром армии Красса парфянами, гибель Красса при Каррах.

52 – Единоличное консульство Помпея, волнения в Риме, смерть Клодия.

52 – Цезарь подавляет восстание Верцингеторига в Галлии.

51 – Цицерон назначен наместником Киликии. Цезаря пытаются лишить командных полномочий.

50 – Трибунат Куриона, неожиданного союзника Цезаря, на сторону Цезаря переходит и Марк Антоний.

49 – Цезарь переходит Рубикон.

49 – Цезарю вручают диктаторские полномочия.

48 – Сражения Цезаря в Греции, осада в Диррахии, отход Цезаря, разгром Помпея при Фарсале.

48 – Помпея предательски убивают в Египте. Катон собирает войская против Цезаря в Африке. Брут и Цицерон переходят на сторону Цезаря.

47 – Александрийская война и скоротечная Третья Митридатовская война. Второе диктаторство Цезаря.

46 – Африканская кампания и разгром Сципиона и Юбы при Тапсе; героическое самоубийство Катона.

46 – Цезарь – четырежды триумфатор.

45 – Разгром в Испании армии сыновей Помпея. Пятый триумф Цезаря.

45 – Реформа календаря.

44 – Убийство Цезаря.

Дмитрий Володихин

Сценарист аварийных романов

Эту книгу написал не историк.

Совсем не историк.

(Даже вот настолько, на вершочек, на дюйм, – и то не историк.)

Эдуард Вачаганович Геворкян известен как писатель-фантаст, яркий представитель так называемой «Четвертой волны».

Но это вовсе не значит, что правы те пустозвонные остроумцы, которые любят говорить: история-де сродни фантастике и даже является одним из ее направлений. Всё это глупости – говорю как человек, одновременно являющийся и профессиональным историком, и автором восьми фантастических романов. История и фантастика бесконечно далеки друг от друга, и два ремесла – историка и фантаста – требует совершенно разных навыков, нередко прямо противоположных друг другу.

Но зато обе эти сферы деятельности прочно связаны с идеологией. И если человек однажды пожелал всерьез сыграть на поле смыслов, которые способны изменить судьбы стран и народов, то ему по душе придется видение концепций, фактов и символов как огромной шахматной доски, – присущее в равной степени и настоящему фантасту, и настоящему историку…

Сделав такую книгу, писатель Геворкян, идеолог Геворкян стал немножечко историком Геворкяном.

 
Может быть, на дюйм.
Или на вершок.
Или же поболее того…
Мастер – во всём мастер.
 

Создан для фантастики

Если бы для получения гордого звания «писатель-фантаст» понадобилось проходить специальную подготовку, то ее программу можно было бы составить по одному-единственному источнику. Биография Эдуарда Геворкяна сошла бы за образцовую шпаргалку. Что нужно современному фантасту? Если он практикует научную фантастику, то лучше всего иметь математическое или естественно-научное образование. Если он пишет фэнтези, то удобнее пользоваться благами каких-нибудь исторических, культурологических или религиоведческих штудий. Поскольку слово «фантаст» все еще приправляют словом «писатель», то пригодились бы и филологические навыки. Геворкян с каждой поляны сорвал по цветочку: два высших образования (во-первых, физик, а во-вторых, филолог) и довольно долгое сотрудничество с журналом «Наука и религия». Плюс Малеевский семинар за плечами: чего греха таить, добрая половина лучшего в современной российской фантастике родом оттуда.

По сути, идеальный набор для фантаста…

И он полжизни шел «основным фарватером» отечественной фантастики. А потом сошел с него, поднял иные штандарты и принялся бросать лот в извилистой дельте нашего времени. Ему понадобилась собственная лоция. Не идеальная, не соответствующая адмиралтейским портуланам, но честная и надежная.

Линкор под имперскими штандартами

Родился Геворкян в станице Харанор Читинской области в семье военнослужащих, участников Великой Отечественной войны. Шел 1947 год, память о войне – свежей некуда… Детство пришлось на стык сталинской эпохи и «оттепели», юность с «оттепелью» попрощалась и вошла в брежневский ампир. А советская империя оттуда, изнутри, из относительно благополучных 60–70-х выглядела хоть и неказисто с эстетической точки зрения, но весь надежно. Империя была в рабочем состоянии и производила впечатление серьезного агрегата.

Ещё в школе Эдуард Геворкян взялся за перо. Со второго класса писал стихи и пьесы для школьной самодеятельности. С младых ногтей любил фантастику. В детстве, когда вся семья приезжала на курорт в Сочи, мальчик не купался в море и не загорал на пляже. Он предпочитал сидеть в пустынном зале городской библиотеки и отыскивать в журналах «Техника молодёжи», «Знание – сила» разные фантастические рассказы. Эта «первая любовь» прошла с ним через всю жизнь – и когда будущий писатель учился на физическом факультете Ереванского университета, и когда осваивал вторую специальность на филологическом факультете МГУ (окончил в 1975 году), и когда работал лингвистом в разных НИИ, и когда сотрудничал в научно-популярном журнале «Наука и религия» (1986–1995), а также издательстве «Локид».

Фантастика стала его судьбой. Первый научно-фантастический рассказ – «Разговор на берегу» – вышел в 1973 году (газета «Ереванский университет»), а первое произведение в столичной прессе – рассказ «Храните фотографии любимых» – в 1977-м.

Сам Геворкян считает акматической и самой счастливой своей порой конец 70-х – середину 80-х. «Можно было сидеть на кухне, по ночам шлепать на разбитой пишущей машинке, знать, что это прочитают только твои друзья, но при этом чувствовать, что тебе все по плечу. Что ты все сможешь, а прежде всего сумеешь сказать человечеству заветные слова, от которых оно, возможно, изменится, станет лучше». [120]120
  Здесь и далее цитируется интервью, взятое Дмитрием Володихиным у Эдуарда Геворкяна 30 июля 2004 г.


[Закрыть]

Именно тогда были написаны повести и рассказы, принесшие ему известность: «До зимы еще полгода» (1973), «Прощай, сентябрь!» (1980), «Правила игры без правил» (1981), «Чем вымощена дорога в рай?» (1986), «Черный стерх» (1987). Именно тогда Геворкян участвует в работе Московского и Малеевского семинаров. Там он имел возможность познакомиться с самыми значительными фигурами «золотого века» советской фантастики. Писатель вспоминает: «Мне повезло, я общался с Аркадием Стругацким. Георгий Гуревич был для меня образцом добросовестности. От него веяло традиционностью, крепостью бытия». [121]121
  В статье «Медаль за взятие Каноссы» (2002) Э. Геворкян упоминает также Дмитрия Биленкина как весьма умного руководителя семинаров.


[Закрыть]

Тем не менее вряд ли кого-то из них можно прямо назвать учителем Геворкяна. Он был частью поколения скептиков, а потому старался не творить себе кумиров. «Я больше доверял текстам, чем людям…» Отсюда, может быть, выросли ранний интерес к текстам сакральным, мистико-эзотерическим и даже легкое увлечение эзотерикой. Однако главные «учебные» тексты для набирающего ход писателя поставлял все-таки не экзотический Восток, а русская классика: проза Пушкина, Достоевского, Чехова, Платонова, поэзия Заболоцкого.

В ту пору из больших литсеминаров выросла блестящая плеяда фантастов, позднее получившая название «Четвертая волна». Геворкян, видный «четвертоволновец», связан с прочими ее ветеранами поколенческим братством. По его мнению, литературная школа тех лет воспитывала «строгость к языку, к сюжету, к художественному уровню». Но семинары, из которых родилась «Четвертая волна», были не только эффективной формой учебы. Они«…давали ощущение самодостаточности, самоуважения в условиях, когда нас печатали очень мало. Ведь если умные, талантливые люди тебя хотя бы не разносят, это уже чего-то стоит». А печатали действительно чертовски мало. Повесть делала человеку имя. Книга… О, книга была мечтой. Почти недостижимой. Геворкян здесь не исключение: начинал он в 70-х, а дебютную книжку подержал в руках уже в 90-х.

Семинары, на которых выковывалась «Четвертая волна», давали превосходную школу. Впоследствии, когда установится «валовой», рыночный подход к фантастике, московский писатель будет неоднократно обращаться к теме падения литературного качества (особенно рассказов): с его университетами, с его многолетней литучебой 99,99 процента постсоветской отечественной фантастики будут выглядеть как мутный поток бессмыслицы и графомании… [122]122
  Эссе «Медаль за взятие Каноссы» и особенно эссе «Больше, чем литература, или Миссия забыта».


[Закрыть]С 2002 года он сам начнет вести литсеминар на ежегодной Литературно-практической конференции «Басткон».

В постсоветские годы Эдуард Геворкян, к правящему режиму СССР относившийся со сдержанной оппозиционностью, человек вольнолюбивый и видный противник молодогвардейской линии в советской фантастике, удивил многих. Ему выпало наблюдать крушение Империи, но за газетной неразберихой, суетой политиков, шквалами лозунгов и бешеной лихорадкой грюндерства он замечает большее. Нечто в диапазоне от игры нечисти до применения губительно жестких политтехнологий. [123]123
  Великая фальшь эпохи была саркастически передана Геворкяном еще в перестроечной по времени создания повести «Черный стерх». Ее основу автор увидел во сне, текст создал за 7 дней и до сих пор полагает «Черного стерха» своим лучшим литературным произведением. «Я считаю ее важной без каких бы то ни было логических объяснений»…


[Закрыть]Впрочем, одно без другого и не бывает… Его «лоция» постсоветской России отмечает сплошные мели, омуты, придонные скалы – словом, полигон для экстремалов. А на карте, навязываемой новым начальством страны, – тишь, гладь и божья благодать. Вот демократия… Красивое греческое слово,«…демократия – это не более чем миф. Никогда демос, то есть народ, не управлял своим государством. Правили от его имени, как правило, всякие прохиндеи. Идея демократии – просто очередная завлекалочка для простецов, точно так же, как идея империи – идеологический жупел, которым их пугают…» [124]124
  «Идея Империи уже вброшена в массы»// Новые известия. 2004. Вып. от 27.07.


[Закрыть]К этому времени Эдуард Геворкян, взрослый, зрелый человек, отец, желающий оставить своим детям благополучную страну, давно определился с пониманием своего места в социуме; он избрал почвенническую позицию, считая правильным«…разделить судьбу Русской цивилизации, быть сопричастным ее биографии». [125]125
  В рассказе «До зимы еще полгода» предельно авторизованный главный герой оставляет на снегу «крестообразные оттиски», которые должны, по мысли автора, передать сущность персонажа. Это косвенно говорит о христианской основе воззрений Эдуарда Геворкяна.


[Закрыть]

А это не самый удобный маршрут для нашего мутного времени.

Для всей дальнейшей биографии Геворкяна этот выбор имел несколько серьезных последствий. Во-первых, он ввязался в серьезную драку, порой достаточно жестокую. Во-вторых, его художественное творчество становится полигоном для индоктринационных экспериментов, предельно насыщенных идеологией. В каждый текст вкладывается многоуровневая знаковая система. «Хотелось бы, – говорит Эдуард Геворкян, – чтобы каждая читательская страта считывала тот уровень, который я ей репрезентирую… Художественное произведение должно иметь несколько уровней кодирования, тогда и домохозяйка, и многомудрый историософ возьмут свое: каждый – то, что ему предназначено. Вы стараетесь не выпятить месседж, а скрыть его, заложить на сублиминальный уровень… так, чтобы его воспринимали трюмы подсознания. Явные посылы могут отторгаться читателем. На каждом уровне желательно, чтобы читатель почувствовал себя умнее автора, но автор в конечном итоге сумел бы его скрыто индоктринировать». В-третьих, у писателя прорезается талант жесткого публициста-интеллектуала; получают широкую популярность его эссе «Книги мертвых» (1990), «Бойцы терракотовой гвардии» (1996), «Медаль за взятие Каноссы», «Последний бастион» (2001), в 2003 году – маленькая, но яркая заметка «Космодицея», а в 2005-м – статья «Больше, чем литература, или Миссия забыта». Наконец, в-четвертых, Геворкян ищет организационные формы для своих идей; в 1999 году он становится одним из отцов-основателей имперско-традиционалистской группы «Бастион». [126]126
  С течением времени выявился также очевидный прохристианский характер «Бастиона». И именно Геворкян весной 2004 г. выполнил роль ведущего на бастионовской конференции «Христианство и фантастическая литература».


[Закрыть]

В 90-х из-под пера Эдуарда Геворкяна появляются два романа: «Временанегодяев» (1995) [127]127
  В 2000 г. выходит сюжетно связанная с романом «Времена негодяев» повесть «Путешествие к Северному пределу». Ожидается также продолжение романа – «Времена самозванцев».


[Закрыть]и «Темнаягора» (1999). Позднее из печати выходит несколько его повестей и рассказов: «Кто подарки нам принес» (2000), «Возвращение мытаря» (2001), «Аргус» (2002), «Ладонь, обращенная к небу» (2004), «Чужие долги» (2009). На протяжении всей литературной карьеры Эдуард Геворкян был верен классической научно-фантастической прозе, всегда настороженно относился к любой чертовщинке. В фэнтези он видит род дьявольского лукавства. Его неизменно интересовало, что станет с обществом, которое потерпело катастрофу или пошло по неверному пути и уперлось в глухую стену. Об этом его самые объёмные произведения – романы «Времена негодяев» и «Тёмная гора». Первый из них сразу после выхода был многими воспринят как сценарий будущего политического развития России. Повесть «Путешествие к Северному пределу», продолжившая «Времена негодяев», также прозвучала как своего рода прогноз, если не на «ближайшее» будущее, то уж точно – на «дальнейшее». Критики даже называли Геворкяна «сценаристом аварийных романов».

На шахматной доске отечественной фантастики в 90-е годы он обретает статус ладьи – фигуры, которая ходит прямо, далеко, обладает значительной силой удара. Хорошо бронированной белой ладьи с серьезным главным калибром…

«Мой компьютер набит сюжетами»

«Визитная карточка» Эдуарда Геворкяна – лабиринтообразный сюжет. Ходы раздваиваются, растраиваются, переплетаются, петляют… Иногда трудно уследить за хронологией событий; символы скрытых смыслов, знаки поворотов с одного уровня на другой, ключевые подсказки – все это Геворкян держит перед читательским взором доли секунды: дольше было бы просто неестественно при той колоссальной скорости, на которой проносится вагончик повествования по американским горкам сюжета. Такая скорость более привычна в кинематографе, чем в литературе. Никакого плавного перетекания из события в событие (как, например, у Дяченко или Лукина) в помине нет. Отдельные «картины» монтируются под головоломными углами друг к другу, смысловые связи между ними нередко минимизируются на грани ребуса. Технология «сварки» – больше «сценарная», чем действительно «сюжетная», а чтение повестей и романов Геворкяна похоже на разгадывание кроссворда в центрифуге во время ее движения…

«Мастер сценариев» не любит давать лишние пояснения к итоговому «монтажу». Философия и удачно положенный под нее сюжетный каркас для него – главное. У позднего Лема появилось обыкновение писать сценарии к романам: и так все понятно, наращивать «плоть» на «скелет» большого произведения – вторичная работа. Эдуард Геворкян как-то сказал: «Мой компьютер набит сюжетами. Но «выписывать» их – не так увлекательно, как выдумывать. Меньше радости».

Стратегия бастионов

Излюбленная тема «сценариста» – авария современной цивилизации. В повести «Правила игры без правил» некий умный и отважный полицейский чин на территории виртуальной среднеевропейской страны ведет расследование в странной школе, где, как в конце концов оказалось, земных подростков натаскивают на космических рейнджеров… для войск «зеленых человечков». Это – антураж. А за ним виднеется закатный пейзаж современного человечества. Что это за цивилизация, при которой миллионы молодых парней превращаются в «никому не нужные и опасные элементы»? И если «они не нужны школе, производству, даже армии», а старшее поколение настолько обытовело, что разучилось видеть их трагедию, то какая взрывчатка заготовлена для социума! Страшно, когда нонконформист считает наилучшим своим шансом ремесло наемного убийцы. Одно поколение обагряет руки кровью другого, оружие разделяет сыновей и отцов…

Известный роман «Времена негодяев» представляет собой хронику полного развала цивилизации. Геворкян использовал только одно фантастическое допущение: неведомым образом «раскисли» книги. Это понадобилось «мастеру сценариев» исключительно как повод превратить нынешнее, «аварийное», состояние человечества в катастрофическое. Гибнущую цивилизацию затопляет хаос. Персонажи, обороняясь от темных щупалец хаотической стихии, строят разнообразные «бастионы». Ученые тщетно пытаются законсервировать жалкие остатки технологической цивилизации, надеясь на будущее возрождение. Другая «цитадель» – религия. Ее оплотом становится христианский монастырь. Наконец, на руинах прежних мегаполисов стихийно складываются феодальные империи. Неуютно под тяжелой рукой новоявленного московского государя Сармата (власть быстро портит его), но все же лучше, чем во времена бесконечных смут, кровавых рек и безвластия. Идея здраво устроенной империи выдвинута Геворкяном в качестве своего рода «бастиона» против цивилизационного распада, всеобщего варварства, агрессивной тьмы.

К настоящему времени у московского писателя хорошо выдержанная репутация имперца, причем имперца радикального, непримиримого. Как говорят, над его романами «реют имперские орлы». Но художественные тексты и эссе Геворкяна – слишком неплодородная почва для этой характеристики. Ощутимо имперские взгляды (да и то не прямо) Геворкян высказывает только в романе «Времена негодяев». Гораздо мягче и приглушеннее звучат они в романе «Темная гора» и повести «Возвращение мытаря». Причем «Возвращение мытаря» многими оценивается как заготовка для романа, да и сам автор этого не отрицает; текст содержит описание техногенной космической империи будущего, достаточно уютной и в то же время мощной. Заканчивается повесть поражением проимперских сил, – возможно, роман расставит все по местам… Из числа эссе только одно можно назвать очевидно имперским по тону и содержанию: «Форманты протоимперских идеологем» (2001). Там и дано наиболее полное определение Империи в понимании Эдуарда Геворкяна: «Сильное процветающее многоконфессиональное и полиэтническое государство. Неукоснительное соблюдение законов для всех без исключения. Равенство прав и возможностей. Свобода личности, заканчивающаяся там, где начинается свобода другой личности. Большинство уважает права меньшинства, меньшинство уважает и считается с волей большинства. Лояльность определяется не кровью, а служением. Гармоничное сочетание Традиции и Прогресса. Конкордат между человеком и властью». [128]128
  Геворкян Э. Форманты протоимперских идеологем // Империя. Сделай сам. М., 2001. С.5. Само появление этого сборника было инициировано Э. Геворкяном в ноябре – декабре 1999 г., когда ЛФГ «Бастион» только рождалась.


[Закрыть]Однако, помимо этого, Геворкян постоянно высказывается в пользу Империи во время публичных выступлений и частных разговоров, а также в Сети. Имперская идея в его исполнении постоянно приобретает новые черты, иногда звучит манифестно, а иногда – осторожно и даже политкорректно. В качестве «мягкого» варианта можно привести интервью газете «Новые Известия» от 27 июля 2004 года:«…C нашей точки зрения, будущее России за сильным государством, которое только и может обеспечить жесткое соблюдение законов. Это должно быть свободное, веротерпимое государство, построенное на принципах поликонфессиональности и полиэтничности, предоставляющее всем своим гражданам равные возможности (а не декларирующее их, как сейчас), в котором свободная, либеральная экономика органично сочетается с развитой социальной сферой».

Собственно, с точки зрения Геворкяна (да и с точки зрения всего «Бастиона»), работа в рамках имперского дискурса к 2003–2004 годам была уже закончена. Общество вполне восприняло здоровую имперскую идею как естественную часть интеллектуального обихода; понятие «Империя» превратилось в общепринятую среди публицистов, политиков и политологов категорию дискуссий о настоящем и будущем России. В 2005 году Геворкян пишет:«…имперская тематика уже никого не удивляет…» [129]129
  Геворкян Э. Больше, чем литература, или Миссия забыта // Если. 2005. Вып. 6. С. 285.


[Закрыть]Это означает не прекращение интеллектуальной герильи, а всего-навсего переход к другим, более важным концептам, по сравнению с которыми идея Империи сыграла роль красивой информационной оболочки. Таковыми являются, во-первых, антиглобализм и, во-вторых, традиционализм.

Московский фантаст, сетуя о разложении российской политической элиты, пишет в эссе «Литература сопротивления»: «Всеобщая апатия усугублена распадом традиционных ценностей…» [130]130
  Геворкян Э. Литература сопротивления// Реконкиста. Новая почва. М., 2005. С. 5.


[Закрыть]В апреле 2004 года он ведет бастионовскую конференцию «Историко-философское явление Традиции» и сам делает на ней сообщение «Традиция как гарант стабильности социума», а через несколько месяцев выходит из печати его рассказ «Ладонь, обращенная к небу». В этом рассказе в художественной форме с большой социологической точностью передано содержание апрельского доклада. Геворкян изображает условно китаизированное общество некоей планеты; под воздействием экспансии чужаков, олицетворяющих либерально-атлантистский социум, оригинальная культура и Традиция как-бы-китайцев рассыпаются. Однако Традиция – не только стержень общества, но и его оружие. Она способна нанести ответный удар такими средствами, о которых никто и подумать не мог. Симпатии автора – явно на стороне как-бы-китайцев, и все происходящее в рассказе подается с их позиции.

Что же касается антиглобализма, то 26 января 2004 года Геворкян проводит на III Литературно-практической конференции «Бастион» дискуссию «Глобализация. Место писателя», самым очевидным образом занимая на ней антиглобалистскую позицию. Собственно, по мнению Э. Геворкяна, неоднократно высказанному публично и в деловых разговорах, только та глобализация имеет смысл, которая проводится Россией на благо России и по российским правилам. Прочие глобализационные проекты (в первую очередь исходящие от либерального Запада) следует пускать под откос, в том числе и литературными средствами. Собственно, в этом и состоит главный смысл сильно зашифрованного полуконспирологического эссе «Литература сопротивления» (2005).

С этой точки зрения совершенно ясно, почему Геворкяна, страстного имперца, так заинтересовала жизнь Цезаря, вколотившего «последний гвоздь» в гроб Римской республики и создавшего более совершенное, имперское государство. Имперец-идеолог, имперец-теоретик обратился к истокам самого понятия «Империя», показал, как империей излечиваются многие недуги общественного устройства. И как болеет социум, лишенный имперских доблестей, имперского строя, имперской мощи, имперского равенства перед законом для всех…

Не напрасно истории жизни самого Цезаря в книге предпослано огромное описание жизни Римского государства. Геворкян как будто ведет расследование о силе и слабости политического устройства Римской республики. Он последовательно развенчивает многие мифы и уничтожающе высказывается о степени реального «демократизма» в Риме. Относительно небольшое количество влиятельнейших семей правит всем, борется с честолюбцами, выступающими от имени «народа», и с фатальной неизбежностью сжирает сколько-нибудь крупных личностей, добирающихся до высшей лиги политического Олимпа. С этой точки зрения диктаторское, а затем имперское единовластие, резко сократившее власть сенатского «болота», прижавшее олигархию, оказалось тем очистительным огнем, который выжег страшную гниль римского государственного организма.

Но не стоит обманываться: не Цезарь и даже не Рим – главные герои этой книги. Сквозь античную тематику, сквозь суету полисов, сквозь рев когорт, идущих в атаку, чувствуется обращение к России. Рим выстрадал империю, получил ее как избавление. Россия, также выстрадавшая империю, должна сохранить свою имперскость – как шанс на возрождение. Только в чашу империи можно было два тысячелетия назад налить вино христианства – так, чтобы оно стремительно распространилось по всему Средиземноморью. Ныне та же чаша имперскости поможет Православию уберечь Россию от падения, выволочь ее из грязи.

Спасти детей

Другая излюбленная тема московского писателя – классическая для российской литературы: отцы и дети. Значительный кусок книги о Цезаре посвящен воспитанию молодого римлянина. Он явился продолжением тех идей, которые Геворкян высказывал в художественной литературе.

Его повесть «Правила игры без правил» рассказывает о незадачливом поколении отцов, которые так сильно любили самих себя, так упрямо шли по жизни вперёд, не глядя налево и направо, так погрязли в своих маленьких достижениях, что не сумели подарить будущее своим детям. И детей… увели «чужие». Они пообещали хоть какую-то судьбу помимо роли никому не нужных и «потерянных» – пусть это судьба боевиков-терминаторов – и купили тем самым детские сердца.