Текст книги "Золотая Орда: Судьбы поколений"

Автор книги: Эдуард Кульпин-Губайдуллин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Государственная охрана инакомыслия

Для жизни общества и в наши дни много значит отсутствие дискриминации по конфессиональным мотивам и максимальной для средневековья безопасности личной жизни. Для средневековья идеологическая толерантность и безопасность жизни были явлениями уникальными. Сейчас много говорят о глобализации. В средневековье самым глобализированным государством, ориентированным на внешнюю торговлю и в известной степени сформировавшимся в результате внешней торговли, была именно Золотая Орда.

Эта ориентация во многом определила и ее внутреннюю жизнь. Прежде всего, конфессиональная принадлежность, равно как и этническое происхождение, не была ограничением для социальной и служебной карьеры. В мировоззренческой, идеологической сфере главное, чем отличалась Золотая Орда, – не просто веротерпимость, но и (что характерно для критериев цивилизованности в наши дни) государственная охрана инакомыслия. Ни одного случая посягательства ханов на установившиеся привилегии русской церкви до конца татарского владычества на Руси, до 1480 года мы не знаем.

Как мы знаем сегодня, купцы и предприниматели – представители самого прогрессивного социального слоя. В Золотой Орде этот социальный слой в соответствии с традициями, заложенными еще Чингис ханом, был уважаемым, а не приниженным. Порядки великой империи, защищающие жизнь, честь и имущество купцов, разительно отличались от европейских. «У путешественников не было недостатка ни в испытаниях, ни препятствиях… лес с его опасностями и страхами… бандиты; бесчисленные пошлины, взимаемые с купцов, а иногда и просто с путешественников у мостов, на перевалах, на реках; скверное состояние дорог…» (Ле Гофф).

Был ли свободен человек в Золотой Орде? С современной точки зрения, подданный хана был бесправен, поскольку его права не были защищены четкими, юридически оформленными законами, обязательными для всеобщего исполнения («закон превыше короля»). Нельзя не отметить, что обычно вопрос о правах человека ограничивается политическими правами, в то время как Универсальная декларация прав человека учитывает и другие права – экономические и социальные. Совокупность прав человека (или отсутствие таковых) в Золотой Орде требует специального анализа, который может встретить главное препятствие – недостаток информации. Лишь одно мы знаем твердо: в Золотой Орде интеллектуальное инакомыслие, сводимое в средневековье к свободному выбору конфессии, защищалось государством. Но современный формальный критерий для средневековья не «работает». С позиций же тогдашнего европейца, парадоксально, но факт, подданный хана был максимально свободен. Ибо по средневековым понятиям, «свободный человек – это тот, у кого есть могущественный покровитель» (Ле Гофф). В Золотой Орде покровитель был самый могущественный из всех возможных – государство. Согласно некоторым косвенным свидетельствам не исключено, что в период расцвета порядок, поддерживаемый государством, осуществлялся в Золотой Орде не на словах, как в большинстве государств того времени, а на деле: был жестким и в некоторых своих чертах вполне цивилизованным. В частности, известно, что представителям власти запрещалось брать заложников, арестовывать вместо преступника родственников или соплеменников (Григорьевы). Ориентация не на групповую, а на личную ответственность каждого совершившего проступок характерна для норм современного права. Обычно обращение к групповой ответственности свидетельствует о бессилии власти. Ханская власть до Великой Замятни 1360 года была сильной. Возможно, настолько, что могла действовать цивилизованными (с точки зрения современного человека) методами. Может быть (в современных критериях), скорее плохо, чем хорошо, но государство поддерживало порядок и противостояло притеснениям, ограблениям и оскорблениям, своеволию крупных и мелких феодалов, бандитов вплоть до 1360 года.

В результате консолидированных действий власти и общества быстро и практически одновременно, всего лишь за какие-то 60 лет, в степи возникло около ста крупных населенных пунктов – городов, по определению историков и археологов. Хотя крупные населенные пункты в степях Восточной Европы возникали по ханским приказам, строились они, конечно, не по единому «типовому проекту». Действовали единые принципы и нормы, которые не столько диктовались государством, сколько слагались из взаимодействия государства и общества.

Города Золотой Орды обозначили направление двух транспортных торговых путей Евразии: с Запада на Восток – Великий Шелковый путь и с севера на юг – Северная Европа-Персия-Ближний Восток. В степи возникло также 38 факторий торговых республик Италии – Венеции и Генуи. Часть факторий представляли собой небольшие поселки, факториями были и кварталы, обнесенные стенами, в двух золотоордынских столицах. Некоторые были городами, среди которых ныне наиболее известны крымские Судак и Феодосия – средневековые Солдайя и Кафа. Фактории вовсе не были независимыми – государствами в государстве. «На протяжении всей золотоордынской истории Солхат-Крым доминировал на полуострове в постоянном соперничестве с Каффой. И хотя это был спор двух примерно равных по возрасту административных «столиц» – джучидской и «колониального владения Газзарии» – реальная власть в Крыму, несмотря на поражения золотоордынцев в локальной войне с генуэзцами в 1385—86 годах, принадлежала Солхату» (Крамаровский).

География городов наглядно показывает, что наибольшая плотность городского населения приходится на место пересечения двух торговых путей север-юг и запад-восток. Это место не было «точкой» географического пространства, но соединением двух путей по левобережью Волги от нынешних Волгограда до Астрахани. При этом товары на пути запад-восток шли по суше, на пути север-юг – по воде: Балтике, по Волге, Каспию. По суше можно переправлять много меньше товаров по массе, чем по воде. Здесь перевозятся дорогостоящие товары, приносящие доход казне за счет таможенных пошлин и денежное вознаграждение за услуги населению городов и поселков. К примеру, товары согдийских купцов включали шелк, коноплю, серебро, золото, нашатырь, лекарственные травы, латунь, стекла изумрудного и красного цвета, некоторые виды тканей и т. д. (Аскаров и др.). По суше можно было перевозить не более нескольких тонн груза в одном караване. («Товары можно везти в повозках, которые могут брать до 30–40 пудов. В эти повозки обычно запрягают трех верблюдов…» (Газиз), по воде – десятки и сотни тонн в одном судне.

По Волге идут и дорогостоящие легкие товары, например, меха, но больше объемные и тяжелые. По воде можно сплавлять лес и зерно. Из письменных источников известно, что лес и зерно по Волге идут не из Руси, а только из Булгарии. Булгария – земля оседлых тюрок уже более шести столетий, народа построившего великий город – Булгар и другие города, народа уже вступившего в эпоху городских цивилизаций. Казалось бы, булгары также должны массово мигрировать вниз по Волге. Однако нет свидетельств о массовых миграциях булгар в низовья, где идет интенсивное городское строительство и развитие кустарной промышленности.

Для массового строительства, для защиты от холода, для обжига кирпичей, производства утвари из керамики и металлов, оружия требовалось огромное количество топлива, которое в безводную и потому безлесную степь нужно было доставлять с далекого лесного севера. Само существование столицы, а затем растущих около нее поселков, городков требовало хозяйственных связей с провинциями. Эти связи, государством организуемые и государством контролируемые, были тем более необходимы, что центр империи, как упоминалось, находился в климатической зоне, не слишком благоприятной не только для градостроительства, но и для жизни людей. Основными строительными материалами для фундаментальных сооружений были камень и кирпич. Кирпичи и связующий материал – известь изготовлялись на месте, а дерево для обжига кирпича и извести могло быть привезено в безлесную степь только издалека, да и камень редко был рядом. Для первой столицы Золотой Орды – Сарай-Бату строительные материалы и сами строители поставлялись путем государственного насилия. Потом насилие прекратилось, и развитие всех остальных поселений протекало естественным путем – на основе самоорганизации общества и экономических интересов, но под приглядом ханской власти.

* * *

В пятом и шестом поколениях потомков завоевателей Восточно-европейских степей (1308–1343 гг.) произошел массовый переход части тюрков от кочевой к оседлой жизни. Поскольку природные условия не позволяли кочевникам стать пашенными земледельцами, перед кочевыми тюрками была единственная возможность перепрыгнуть через один исторический этап развития сразу в другой – в эпоху ремесленного городского производства, и они этим воспользовались, создав систему городов. Этот переход в отличие от всех других прецедентов оседания кочевников на землю, означал не снижение, а повышение и уровня, и качества жизни, а переход из милитаризованной в демилитаризованную зону означал для кочевников (народа-армии) изменения смысла жизни.

Оптимальное этническое соотношение тюркского и представителей других этносов стало предпосылкой процесса интенсивного усвоения достижений других стан и народов, развития этих достижений и создания уникальной цивилизации. Характерной особенностью этой цивилизации был высокий уровень глобализации, что характерно для XXI, но – не XIV века. Индикаторы цивилизованности Золотой Орды – экологические и экономические – оказались также не средневековыми, а современными.

Седьмое поколение (1344–1361)

Начало бедствий

После смерти Узбек хана в 1342 году ханом стал его сын Джанибек, который правил до 1357 года Его правление было последним долговременным. Оно отмечено потерей ряда русских земель за счет поражений в борьбе с Польшей и Литвой и усилением сепаратизма в степной зоне империи. Единственный крупный успех был в борьбе с Хулагидами – новое завоевание Азербайджана. После смерти Джанибека почти сразу был потерян Азербайджан, затем от ханства отделилась восточная часть – Синяя Орда, за ней последовал Хорезм, а на Средней Волге образовалось два независимых от Сарая княжества.

На седьмое поколение обрушилось несколько бед. Для современников, внутри страны и за ее пределами, самой яркой была чума 1346–1347 годов. Черная смерть прошла косой по южной и центральной частям империи. «От чумы, прокатившейся по всей Европе, особенно сильно пострадало население Дешт-и-Кипчака, Крыма и Поволжья. Под 1346 годом в русских летописях говорится: «Бысть от бога на люди под восточной страною, на город Орначь и на Хозторокань и на Сарай и на Бездеж и на прочие грады в странах их, бысть мор силен на Бесермены и на Татарове и на Ормены и на Обезы и на Жиды и на Фрязы и на черкасы и на всех томо живущих, яко не бе кому их погребати». Из-за чумы «в землях Узбековых… обезлюдели деревни и города» (Тизенгаузен, Брун Ф.). «Только в одном Крыму, – писал М. Сафаргалиев погибло от чумы свыше 85.000 человек». Не исключено, что масштабы депопуляции преувеличены. Так, М.Г. Крамаровский полагает, что арабские источники сильно преувеличивают число жителей Солхата в XIV веке, называя цифру в 85 тысяч человек, пострадавших от чумы в 1346–1347 годах. Исходя из селитбенной площади города, которая в 4,5 раза меньше Сарая, он оценивает число жителей Солхата, как не превышающее 11 тыс. чел. (Крамаровский, 2005).

Но факт, что «от последствий чумы Золотая Орда долго не могла оправиться. Только в последние годы правления Джанибека (убит в 1357 г. – Э.К.) она была в состоянии возобновить войну с хулагидами на Кавказе, закончившуюся временным присоединением Азербайджана к Золотой Орде» (Сафаргалиев).

Из исторических прецедентов известно, что голодовки, эпидемии и иные стихийные бедствия, уносящие жизнь значительного числа жителей, способны создать ситуацию остановки демографического роста, выходящего из равновесия с кормящими возможностями природного ландшафта, стабилизации баланса между возможностями природы и численностью населения, выхода из социально-экологического кризиса или недопущения его. Этот дисбаланс в Восточной Европе гнал стада кочевников в леса все дальше и дальше на север, превращая леса в лесостепь, а также в города, удовлетворяя растущий на международной торговле дефицит рабочих рук. Однако насколько по принципу «нет худа без добра» чума могла действовать позитивно на процессы эволюции в Золотой Орде, мы не знаем не только потому, что история не имеет сослагательного наклонения, но из-за не просто малой исследованностью процессов, но практически полным отсутствием комплексных исследований.

Испытания «на прочность» молодой цивилизации были не только со стороны природы, и не только извне, но и изнутри. Многие из этих «вызовов» остались незамеченными, как современниками, так и историками, традиционно сосредоточенными на военно-политических аспектах процессов.

С 1360 года в центральной части государства с правления хана Кульны (Кульпы в русских летописях) началась двадцатилетняя гражданская война, называемая в русских летописях Великой замятней (смутой), борьба всех против всех. Ханы менялись с такой скоростью, что русские летописи не успевали отмечать их имена. После Бердибека престол занимали 26 ханов. Обострение междоусобной борьбы за власть создавало препятствия для хиреющей и без того международной торговли и стимулировало центробежные тенденции. Северо-восточные русские княжества перестали платить дань, западные и северо-западные – в массовом порядке стали выходить из под юрисдикции Орды и переходить в Великое княжество Литовское.

Едва успел народ оправиться от чумной эпидемии, как началась десятилетняя засуха, а в далеком Китае (1351 год) – антимонгольское восстание. Поскольку китайцы в товарах Европы не нуждались и торговать с Европой их заставляли монголы, Великий шелковый путь стал хиреть с начала антимонгольского восстания. Объем торговли с Китаем стал сокращаться, чтобы сойти на нет после занятия в 1368 году восставшими Ханбалыка (Пекина) – столицы Китая со времени монгольской Юаньской династии.

Вынужденный уход золотоордынцев из Ирана и Азербайджана при Бердибеке в 1357 году означал уход из узловых контрольных пунктов другого великого торгового пути – Север-Юг. Торговые пошлины, как упоминалось, не только наполняли казну, но прямо влияли на уровень жизни всех слоев городского населения. Доходы от международной торговли год от года неуклонно снижались с конца 1350-х годов.

От снижения объемов торговли страдали города и более всего жители Нижневолжской городской агломерации, места, где сходились пути транзитной торговли Север-Юг и Запад-Восток. Нищали государственные чиновники, аристократы и зависимая от них челядь, усадебные клиенты и вольноотпущенники, независимые владельцы мастерских, свободные ремесленники, купцы. Иноземные купцы, квалифицированные ремесленники покидали города. По мере обнищания элиты беднеющие города стали покидать иноземные мастера, ученые, приглашенные ранее ко двору или богатыми сановниками.

Если бы народ мог бы продолжать жить своей жизнью независимо от элиты, лишающейся доходов и стремящейся компенсировать потери за счет ближних своих, то, возможно, падение не было бы столь глубоким. Но в предыдущий период народ и знать не просто действовали в одном направлении, они действовали совместно. Возникла единая экономическая, социальная и культурная ткань общества, где все элементы взаимосвязаны. В такой ситуации, если система деградирует, то деградирует вся. Если процветает знать, ставшая стратой менеджеров, то процветают все, если нищает знать, то нищают все, если элита начинает решать проблемы в междоусобной вооруженной борьбе, то в вооруженную борьбу втягиваются все. Возникшее единство народа и элиты, бывшее недавно великим благом, обернулось наихудшим злом.

В демократическом государстве, т. е. в государстве, где руководство осуществляется из нескольких центров, деградация одного из них вовсе не обязательно приводит к деградации всех. Так, в мирной степи распри знати не обязательно отражаются на жизни народа. В тоталитарном государстве, то есть в системе с руководством из одного центра, деградация этого центра означает деградацию всей системы. При этом, чем система проще, тем падение меньше, чем сложнее, тем больше. Золотая Орда с ее высокоорганизованным политическим и экономическим центром – Нижневолжской городской агломерацией – была для средневековья сложной системой (более сложной был Китай и немногие другие страны Востока). С большой высоты и падать приходится далеко. В результате фактической безгосударственности с конца жизни седьмого поколения империя лишилась больше половины земель и подданных, а достижения городской цивилизации были сведены почти на нет.

Многочисленные группировки элиты постепенно втягивали в свою вооруженную борьбу все слои кочевого и городского населения. Страна распалась на автономные части. Если седьмое поколение еще не полностью было вовлечено в междоусобицу элиты, то все восьмое не могло заниматься ничем иным, кроме как участием в беспощадной борьбе верхов за власть, теряя гражданские знания, профессии, квалификации.

Особенно сильно страдали нижневолжские города. Напомним, что экономически они были единым целым со средневолжскими, которые являлись их сырьевой промышленной и сельскохозяйственной периферией. С образованием двух самостоятельных княжеств на Средней Волге, одного на левом берегу с центром в городе Булгар, другого на правом с центром в городе Наровчат, «большая территория на Средней Волге оказалась оторванной от Сарая» (Сафаргалиев). Иными словами, де-факто в начале жизни восьмого поколения началась блокада Нижневолжской городской агломерации – административного, хозяйственного и культурного центра, образно говоря, мозга и сердца империи. «В период смуты нижневолжские города умирали в прямом и переносном смысле. На месте прежних городских кварталов росли кладбища. Исследованные участки района между Кучугурами и Красным бугром при Тохтамыше большей частью представляли собою пустыри и кладбища… А в XV столетии почти вся территория Сарая превращается в кладбище» (Рудаков).

Как пишет археолог В.Г. Рудаков о результатах своих раскопок в Сарае Бату, «отличительной особенностью этой части города было существование здесь в середине XIV века, наряду с домами рядовых жителей, крупных аристократических усадеб… Общим для обоих районов является то, что застроены они были, в основном, к началу 1330-х годов, а расцвет их приходится на 1330–1360-е годы… В период междоусобиц (1360–1370-е годы) данный район, как, впрочем, и весь город, приходит в упадок. Нарушается стройная система улиц. Забрасываются и засыпаются водоемы-хаузы, дренажные канавы и арыки. Прекращают работу многие мастерские. Перестают функционировать соборная мечеть и общественная баня-хаммам, выходившие фасадами на площадь. Гибнут все пять больших аристократических усадеб примерно в одно и то же время: в конце 1366 года. Та же картина наблюдается и на остальных раскопах этого района городища (Выделено мной – Э.К.).

На сердце империи, колыбель цивилизации, центр этногенеза татар обрушились немыслимые даже по меркам современного общества беды: все было против них – чума, климат, мировая торговля, внутренняя экономическая блокада.

За все это время до Тохтамыша не появилось ни одного общепризнанного политического лидера, способного объединить интересы знати и разноплеменного населения империи.

Пусковой механизм гибели цивилизации

В предыдущих работах, посвященных Золотой Орде, говоря об экологических, экономических и социальных причинах смуты, мы не затрагивали политические, а более конкретно, проблему престолонаследия. Оставаясь в тени других объективных причин, проблема престолонаследия стала явственной в исследовании жизни поколений.

Как уже упоминалось, в Золотой Орде не был четко определен принцип престолонаследия.

Если не определен принцип престолонаследия, монархов возводит на престол не право, а сила.

В Западной Европе действовал принцип майората, по которому любой собственник мог передавать свою основную собственность лишь одному прямому наследнику мужского пола, как правило, старшему сыну. Для крестьян и феодалов основной вид собственности – недвижимость. При этом для феодалов власть и собственность было одним целым. Это означало, что лишь прямые потомки могли претендовать на власть, любые другие претенденты не имели законных оснований, то есть в глазах общества являлись узурпаторами законной власти-собственности.

Джучиды, подобно Рюриковичам, владевшим Русью как коллективной родовой собственностью, все могли претендовать и на местную, и на верховную власть. На верховную власть нужно было получить согласие остальных претендентов. Это «согласие» достигалось физическим устранением активных и устрашением пассивных конкурентов.

В борьбе за власть выживал сильнейший. На этапе борьбы за власть, его не должны были останавливать никакие чувства, привязанности, моральные принципы. Только при таких личных качествах борьба за власть могла быть кратковременной и с наименьшими человеческими жертвами. Оптимальный вариант – быстрый дворцовый переворот, не затрагивающий работу государственного аппарата и жизнь народа.

Этот сильнейший должен был быть выдающейся личностью, не только решительность, но и ум которого должны были значительно превосходить волевые и интеллектуальные способности соперников. Эти же качества после прихода к власти обеспечивали эффективное руководство государственным аппаратом и укрепление власти за счет проведения внутренней и внешней политики в интересах широких слоев общества.

В такой ситуации чем меньше было харизмы у какого-нибудь одного претендента – резко выраженного личного превосходства над другими – и чем меньше при прежнем властителе он заслужил понимания и поддержки со стороны влиятельных социальных слоев общества, тем больше возникает активных претендентов на верховную власть и стремления к независимости местной власти, находящейся в руках пассивных претендентов.

Чем больше число претендентов, тем более выдающимися способностями должен обладать какой-нибудь один из них. Для элиты Золотой Орды количество претендентов не могло достигнуть той критической массы, когда количество переходит в качество. Как писал Г.С. Губайдуллин, в XVI веке в Астраханском ханстве «было 500 представителей «белой кости» на 10.000 представителей других слоев». Конечно, это не столько количественная, сколько качественная оценка, но, безусловно, потомки Джучи исчислялись не сотнями, а тысячами.

При десятке претендентов – это может быть просто более активный и беспринципный человек, при сотне – способный, при тысяче – выдающихся способностей. Число формально равноправных конкурентов на власть за смену семи поколений Джучидов возросло от десятков до сотен, возможно, тысяч. Но возможность появления среди Джучидов гения, типа Чингис хана, в сложившихся условиях была ничтожной. Система передачи власти, заложенной Чингис ханом, неизбежно должна была приводить к катастрофе всей властной структуры после смены нескольких поколений.

Последний потомок Чингис хана, который мог взять власть путем дворцового переворота был правнук Джучи – Узбек. Предыдущий хан Токта завещал престол вовсе не Узбеку, но своему сыну Ильбасару. Чтобы занять престол, Узбек уничтожил не только сына Токты, но еще 20 чингизидов вместе с их приближенными (Сафаргалиев). Физически устранив активных претендентов на власть, Узбек одновременно устрашил пассивных – владетелей крупных и мелких уделов, на протяжении всего его правления выражавших полную покорность ему. Все это позволило ему выстроить работоспособную вертикаль власти, без чего в принципе невозможно единения народа и власти в тоталитарном государстве.

Отсутствие борьбы за власть на всех уровнях создало принципиальную возможность общего дела народа и власти, цивилизационного прорыва, борьба же за власть блокировала возможность не только развития, но и сохранения статус-кво.

К моменту смерти Узбек хана число возможных претендентов на престол превысило сотню, насчитывало, возможно, не одну сотню. Сын Узбека Джанибек смог занять престол убийством лишь двух своих братьев (в том числе и законного наследника Тинибека). Но чтобы сохранить уровень эффективности работы государственного аппарата, он должен был лишить права на власть не только верховную, но и местную элиту – всех Джучидов, осуществить революцию сверху. В противном случае вопрос его физического устранения был лишь делом времени, а эффективность работы государственного аппарата, занятого не решением проблем государства, а вовлеченностью в интриги борьбы за власть, могла лишь стремительно снижаться.

В любом человеческом коллективе неизбежность ближайших кадровых перестановок заставляет людей думать не столько о работе, сколько о своем месте после кадровых перестановок. Нередко больше ни о чем другом коллектив не думает и перестает заниматься своими прямыми обязанностями.

Если бы элита, решавшая свои проблемы, была бы далека от рядового населения, то население могло бы продолжать жить своей жизнью. Но в предыдущий период все слои населения не просто действовали в одном направлении, они действовали совместно. Возникла единая экономическая, социальная и культурная сеть, где все элементы были взаимосвязаны общей судьбой. Если система деградирует, то деградирует вся.

В демократическом государстве, то есть в государстве, где руководство осуществляется из нескольких центров, деградация одного из них не приводит к деградации всех. Так, в мирной степи распри знати не всегда отражаются на жизни народа. В тоталитарном государстве, то есть в системе с руководством из одного центра, деградация этого центра означает деградацию всей системы. При этом, чем система проще, тем падение меньше, чем сложнее, тем больше. Золотая Орда с ее высокоорганизованным центром политическим и экономическим – Нижневолжской городской агломерацией – была самой сложной системой Евразии того времени.

Многочисленные группировки элиты при жизни восьмого поколения втянули в свою вооруженную борьбу все слои кочевого и городского населения. Страна распалась на автономные части. Империя лишилась больше половины земель и подданных. Достижения городской цивилизации были сведены почти на нет.

Характер и детали процесса упадка Нижневолжской агломерации, Старого и Нового Сарая так описывает Г.А. Федоров-Давыдов. Раскопки ряда богатых, много-комнатных домов, иногда дворцового типа дают яркую картину «нестабильности общества, тревожности жизни, распада больших семейных общин» в этот период времени. Вельможный патрициат, который до смуты активно покровительствовал развитию культуры, а во время ее занимался «энергичным самоуничтожением» (по выражению Федорова-Давыдова). В качестве примера нестабильности, тревожности жизни и упадка городской культуры археолог дает описание жизни двух богатых домов в 1350–90 гг. Один из этих домов с середины XIV века стал непрерывно перестраиваться. «Некоторые комнаты делились пополам, причем по нескольку раз в разных направлениях, другие отгораживались от центрального зала, сохраняя связь только с наружным двором. Третьи, наоборот, отгораживались от двора, и в них можно было войти только из центрального зала. То закладываются старые проходы, то прорубают новые. Стремятся увеличить жилую площадь: большая семейная община дробится, парадные залы перестраивают в жилые, блоки комнат и отдельные помещения отгораживают наглухо друг от друга – части общины живут не в ладах друг с другом. Уже в 1370-х гг. наступает полный упадок этого дома. Забрасывают центральный зал. Бассейн в нем заполняется мусором. Семья распалась и, может быть, погибла. Новые люди ютятся в развалинах пышного когда-то дома-дворца»…

«Сходная картина наблюдалась при раскопках другого еще более богатого дома… Дом построен, видимо, в 1330-х гг. Вскоре он подвергся перестройке… В 1370–1390 гг., это уже не дворец. Кирпичи полов и многих комнат и коридоров приходят в ветхость, их не берегут, они разрушены, многие комнаты перестроены, разделены на более мелкие помещения. В некоторых коридорах на поверхности кирпичных полов отлагается слой грунта и полы становятся земляными. Стенки бассейна срубают, и ванную комнату превращают в обычное помещение, Это период, когда дом служил местом жизни различным простым людям, вероятно ремесленникам-керамистам… Декор центрального зала был содран и собран в нескольких больших кучах, частично растащен по помещениям, Он представлял ценность, так как на нем имелась золотая фольга» (Федоров-Давыдов, 1997).

На сердце империи, колыбель цивилизации, центр этногенеза татар с конца седьмого поколения обрушились немыслимые даже для современного общества беды: все было против – чума, климат, коллапс мировой торговли, внутренняя экономическая блокада. Теперь, по результатам исследования поколений, стало явственным, что это были не все беды: проблема престолонаследия стала не только одной из причин и питательной средой смуты, но, возможно, ее пусковым механизмом.