Текст книги "Золотая Орда: Судьбы поколений"

Автор книги: Эдуард Кульпин-Губайдуллин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Дискуссия о Золотой Орде как цивилизации

Какое место занимает или должна занять Золотая Орда в мировой истории? На этот вопрос среди ученых нет однозначного мнения.

В 1998 году вышла в свет моя книга «Золотая Орда. Проблемы генезиса российского государства». В этом году в издательстве URSS готовится к выходу четвертое издание. Для научной монографии даже второе издание – событие, четвертое – редкость. Причина популярности в том, что явление этого государства до сих пор остается непонятным, непознанным. В наше время могут быть неизвестны какие-то детали прошлой жизни, но в принципиальных оценках ошибок быть не может. Так что, нет terra incognita в истории? Оказывается есть. И даже возможна принципиальная переоценка наших убеждений. Переоценка ценностей – всегда мучительный процесс. История страны – не просто история, это наша современная жизнь.

Впервые вопрос о Золотой Орде как о забытой цивилизации, то есть явлении высокого, высшего порядка в жизни всех стран и народов, впервые был поставлен в монографии 1998 года. Тогда термину не было придано значение научной дефиниции, скорее речь шла о метафоре. Реакции в научной общественности на тезис не последовало. Когда же в сборнике «Монгольская империя и кочевой мир» была опубликована моя статья «Цивилизация Золотой Орды», редакторы сборника В.В. Базаров, Н.Н. Крадин и Т.Д. Скрынникова во вступительной статье «Введение: кочевники, монголосфера и цивилизационный процесс» подвергли тезис резкой критике. В своих рассуждениях авторы далеко выходили за рамки статьи и ставили вопрос как фундаментальную научную проблему. Поскольку читатель уже владеет необходимым фактическим материалом, приведенным в предыдущих выпусках еженедельника, он может сам оценить то, что обычно доступно лишь специалистам. Лаконичность изложения авторов введения сборника позволяет, а значимость заставляет воспроизвести их аргументацию почти полностью:

«Проблематика взаимоотношения монголов и земледельческих цивилизаций затронута также в статье Э.С. Кульпина. Автор – известный специалист в области такого направления, как социоестественная история, рассматривающего особенности исторических процессов с точки зрения взаимодействия общества и природной среды. С этих позиций в его статье показана эволюция ордынского общества, соотношение экологических кризисов и политической динамики.

Э.С. Кульпин характеризует Золотую Орду как особую цивилизацию. В этой связи возникает ряд вопросов, которые на данный момент остаются без ответа.

Во-первых, может ли существовать цивилизация всего двести лет?

Во-вторых, можно ли говорить о Золотой Орде как о единой цивилизации? Судя по археологическим раскопкам, здесь существовали два совершенно разных мира: тюркский (с небольшим монгольским добавлением) мир кочевников-скотоводов и синкретичный мир нескольких крупных городов.

В-третьих, каждая цивилизация имеет свой особый культурный код. Был ли такой культурный код в Золотой Орде? Изучая, например, археологические древности, мы можем найти там элементы самых разных цивилизаций и культур – китайской, среднеазиатской, западноевропейской, древнерусской и пр. Но что является «визитной карточкой» собственно золотоордынской цивилизации?

Проблема, поднятая Э.С. Кульпиным, выходит за рамки его статьи. Мы вправе поставить вопрос в несколько более широком контексте – насколько правомерно говорить о существовании «кочевой цивилизации» вообще. Во-первых, если выделять цивилизацию номадов, то не менее резонно поставить вопрос о цивилизациях охотников-собирателей Австралии, арктических охотников на морских зверей и рыболовов полярного круга и т. д. Иными словами, все типы человеческих культур могут быть охарактеризованы как цивилизации.

Во-вторых, можно ли выделить признаки, специфичные только для «номадной цивилизации»? Большинство подобных признаков (специфическое отношение к времени и пространству, обычай гостеприимства, развитая система родства, скромные потребности, неприхотливость, выносливость, эпос, милитаризированность общества и т. д.) нередко имеют стадиальный характер и характерны для тех или иных этапов развития культуры или общества. Пожалуй, только особенное культовое отношение к скоту, главному источнику существования номадов, отличает их от всех других обществ.

В-третьих, всякая цивилизация основана на определенном психо-культурном единстве и переживает этапы роста, расцвета и упадка. Номадизм – это нечто иное, чем цивилизация… Вряд ли кочевники когда-либо осознавали себя как нечто единое, противостоящее другим народам. Гиксос и хунн, средневековый араб и монгол-кереит, нуэр из Судана и оленевод Арктики относились не только к разным этносам, но и входили в разные культурные, политические общности… Создание собственной цивилизации и роль социума в мировых цивилизационных процессах – это далеко не одно и то же».

Первым на защиту уникальности золотоордынской культуры выступил В.Л. Егоров, а в отстаивании представления Золотой Орды как цивилизации – М.Г. Крамаровский.

В.Л. Егоров пишет: «Не способствует утверждению истины и расхожее мнение о непритязательности и даже примитивности кочевой культуры вообще. В лучшем случае золотоордынскую культуру характеризуют как синкретическую, то есть не оригинальную, механически составленную из достижений разных народов. Несомненно, в такой точке зрения есть доля истины, которую можно доказать примерами, но несомненно и то, что любая культура находится в движении к своему развитию или упадку.

Культура Золотой Орды пережила все стадии… она прошла необходимую начальную стадию синкретизма, то есть соединения культур всех народов, попавших в политическую орбиту нового государства. Следующей стадией золотоордынской культуры становится выработка новых, оригинальных черт, что, несомненно, повышает ее общий уровень, ведет к расцвету… В XIV веке культурная жизнь государства обогатилась новыми элементами на основе сплава различных достижений многих народов. В результате этого первоначальный синкретизм перерастает в синтез, то есть органическое переплетение и соединение самых разнообразных духовных и материальных черт культуры многих народов. Появляется целый ряд оригинальных направлений ремесленного производства; по собственному пути начинает развиваться архитектура; происходят сдвиги в духовных и религиозных представлениях. Развивается и особый литературный язык, отражающий существование золотоордынских диалектов», хотя быстрый упадок культуры и невозможность практического возрождения ее в прежних формах и объемах на государственной территории является серьезным аргументом в пользу искусственности культуры, отсутствия для нее постоянной местной питательной среды».

Археолог, историк и искусствовед М.Г. Крамаровский в фундаментальной монографии, подготовленной в Государственном Эрмитаже – «Золотая Орда: история и культура», свою часть, являющуюся базовой основой монографии, прямо так и озаглавил: «Золотая Орда как цивилизация». Обобщение его тезисов, пожалуй, выражено в словах: «Одна из важнейших основополагающих черт всякой цивилизации – общность истоков, судьбы и наследия, и именно этот феномен определяет Золотую Орду как культурно-историческую общность с характерным мироощущением, делающим ее узнаваемой с общеевразийской точки зрения».

Далее ученый анализирует особенности формирования культуры ранних Джучидов (монгольский исток), Китая, культуры народов Передней Азии, Ислама. В отношении Ислама исследователь акцентирует внимание на то, что приход тюрок в XI веке на Ближний Восток вызвал трансформацию мусульманской цивилизации, а в XIII веке умма без осложнений «приняла вкусы кыпчакской степи», что мусульманская художественная культура пришла в европейские степи, как культура эклектики.

«Ответ» Крамаровского асимметричен вопросам Базарова, Крадина и Скрынниковой. Последние сосредоточены на номадах и на существовании громадного разрыва (почти непреодолимой пропасти) между миром кочевников и оседлым населением. Для Крамаровского, хотя он не акцентирует на этом внимания, понятие цивилизации связано с городом, что видно из его косвенного ответа оппонентам на вопрос о культурном коде: «Массовое градостроительство в степной зоне, приведшее к возникновению не менее ста сорока вполне узнаваемых городских объектов, тридцать из которых не локализовано из-за недостаточной археологической изученности, существенно ослабляет тезис об отсутствии цивилизационного «культурного кода» Золотой Орды. Проблема взаимного дополнения, вызванная сосуществованием двух хозяйственных систем – мира кочевников-скотоводов и мира городской культуры, сформировавшейся на основе исламской доминанты, – одна из тех исторических задач, изучение которой, как показывает опыт археологов-медиевистов, связано не с риторикой о «визитной карточке цивилизации», а системным анализом каждого из компонентов культуры.

Аргументы ученого убедительно свидетельствуют не об эпигонстве, не о простом повторении элементов иноземной культуры, а о творческом переосмыслении культурных достижений других цивилизаций. Так, он пишет: «Археологические исследования последних десятилетий с очевидностью доказали исламский облик городов Золотой Орды. Этим они резко отличались от монгольских городов Центральной и Восточной Азии XIII века… Новые Золотоордынские города, где внешне преобладали исламские типы и формы общественных зданий, по планировочным структурам ничего общего не имели ни с городами Средней Азии, ни с городами Ближнего Востока. В Улусе Джучи нет городов с отдельно стоящей цитаделью – резиденцией правителя, шахристаном – городом вельмож и чиновников, и рабадом – торгово-ремесленным посадом с базарами».

В то же время строительство городов не осуществлялось по единому шаблону. В Золотой Орде не сложилась и не могла сложиться, в силу обширности территории, единая градостроительная система. Здесь в градостроительстве выделяются несколько локальных вариантов, и степное Поволжье со столичным Сараем, Гюлистан-Сараем, Укеком и Бельджаменом – лишь один из них. Поднестровье, Крым, Приазовье и Северный Кавказ представлены селищами и городами, во многих чертах отличающимися от городов и поселений ханского домена… Золотоордынские города Поволжья выросли на основе усадебной застройки монгольской знати и без городских стен, но о городских планометрических характеристиках данных почти нет. Усадебная планировка отличает Золотоордынские города Поволжья от среднеазиатских и южноказахстанских (Отрар) на востоке, например, и городов западной части, включая Белгород Днестровский и города Крыма, где застройка осуществлялась поквартально».

«Итак, работа в отдельных районах Золотой Орды высокопрофессиональных строительных артелей, обслуживающих заказы исламских общин или отдельных аристократических заказчиков, привела к формированию собственных архитектурных школ, деятельность которых стала заметным явлением в Поволжье, на территории современной Молдавии, в Крыму, на Кавказе или в золотоордынском Хорезме. Известно, что после 1395 г. значительная часть ремесленного потенциала Золотой Орды была использована Тимуром в Самарканде». Именно тогда были построены в Самарканде многие образцы мировой архитектуры, в том числе Ак-Сарай (1404), Масжид-и-Джами (1405) и знаменитый Гур-Эмир (1405).

И, наконец, «Оппоненты Э.С. Кульпина, предпринявшего попытку поставить вопрос о цивилизации Золотой Орды, в качестве одного из трех контраргументов предложили принцип культурного кода. «Каждая из цивилизаций, – пишут они, – имеет свой культурный код. Был ли такой культурный код в Золотой Орде? Что является «визитной карточкой» собственно золотоордынской цивилизации?». Полагаю, есть лишь один ответ на поставленный вопрос – узнаваемость золотоордынских древностей».

Гибель империи или цивилизации

Что погибло: рядовая империя, каких было много в истории человечества, или нечто большее?

Критерии цивилизованности. В определениях цивилизации важно то, что это слово происходит от латинского civilis – гражданский, государственный, где второе определение столь же значимо, как и первое, что цивилизация синоним культуры и уровня общественного развития, материальной и духовной. Культура в современном представлении – это не только артефакты, но, прежде всего, система общепринятых ценностей, убеждений и правил, ограничивающих область допустимого поведения в том или ином обществе. Эта система порождает у членов социальной сети чувство своеобразия, основанное на духе принадлежности. Культурное своеобразие укрепляет целостность сети, устанавливая границы осмысливаемого и ожидаемого.

Цивилизованность – это, прежде всего, способность к обучению, изменению, развитию и творчеству, обеспечению базовых потребностей человека, толерантность во взаимоотношениях людей и уровень самоорганизации общества, где важнейшим критерием является степень автономности от окружающей природной среды. В чем проявлялась «цивилизованность» Золотой Орды? Разумеется, не только в обеспечении базовых биологических потребностей человека – защите от голода, холода, демографического воспроизводства. Условия обеспечения базовых социально-психологических потребностей в Улусе Джучи нуждаются в специальном исследовании, но в главном – в праве на автономную личную духовную жизнь, в конфессиональном выборе – эта потребность удовлетворялась.

Здесь можно видеть две грани civilis – гражданственность и государственность, поскольку государство предоставляло право личности на инакомыслие в духовной сфере и защищало это право всей своей мощью. В государственности проявляется также уровень самоорганизации общества, способности создания и развития (в рамках государства) целостного информационного, экономического и ментального пространства и возможности интенсивного обмена этого целостного организма информацией, материей и энергией с окружающей средой. В Золотой Орде полиэтничное население при ведущей роли тюркского этноса сплавлялось воедино и могло сплавляться ничем иным, как системой общепринятых ценностей, убеждений и правил. (Конечно, система эта нуждается в специальном исследовании).

В чем мы видим уникальность цивилизации Золотой Орды? В проявлении способности части населения, прежде всего ведущего этноса, к быстрому для средневековья, стремительному процессу обучения, изменения, развития и творчества. Выражение этой способности – создание без видимого напряжения городской цивилизации в крайне неблагоприятных природных условиях в течение жизни одного-двух поколений. (Другие государства, например, средневековая Япония и петровская Россия за аналогичный срок напряжением всего общества создавали лишь столицы). Такая способность проявляется при единстве основных интересов общества и государства, при атмосфере толерантности во взаимоотношениях людей.

В Золотой Орде эта атмосфера способствовала быстрому переходу беднейшей части населения – бесправных горожан – из рабского в свободное состояние, из нищеты – в относительное экономическое благополучие (о чем свидетельствует усадебная система городов) через патерналистские клиентские отношения.

В чем мы видим отличие цивилизации Золотой Орды от других современных ей городских цивилизаций? В комфортных и здоровых условиях жизни не только элиты, но всего городского населения, выразившейся, прежде всего, в усадебной планировке, когда преимущества городской жизни (в данном случае центральные водоснабжение и канализация) сочетаются с жизнью в садах, то есть на лоне антропогенизированной природы. В сохранении традиционных местных элит и локальных норм жизни, в уважении государства к нравам и обычаям разных этносов, выразившейся в отсутствии попыток навязать повсеместно единый стиль жизни. В восточном облике городов, но в иной, чем в восточных городах, планировке. В архитектуре был найден свой стиль (Крамаровский), в самом демократичном и общедоступном виде прикладного искусства – керамике, новый стиль стал творческим синтезом достижений разных восточных стилей (Федоров-Давыдов). Уникальность – в возникновении информационно-транспортной сети, пространственный диапазон которой был беспрецедентным для средневековья. Наконец, в соединении воедино разомкнутых пространственно полиса и хоры. Точнее, – в организации системы четырех взаимосвязанных хозяйственных зон: кочевого животноводства, полевого хлебопашества, городского огородничества и садоводства и городской промышленности.

Камень преткновения – код цивилизации. Вернемся к трем вопросам, поставленным Базаровым В.В., Крадиным Н.Н. и Скрынниковой Т.Д.: Может ли существовать цивилизация 200 лет? Можно ли говорить о Золотой Орде как о единой цивилизации? Был ли особый культурный код в Золотой Орде?

На первый вопрос ответ может быть простым: и меньший срок существовали цивилизации на американском континенте. Но на самом деле ответ на первый вопрос содержится в последующих. По второму вопросу необходимо уточнение. Что следует понимать под единой цивилизацией? Если под этим понимать систему общепринятых ценностей, убеждений и правил, то с третьего демографического поколения мирные внутригосударственные отношения и «общее дело» государства и населения по созданию городов свидетельствует о возникновении такой системы, а дальнейшее развитие городов говорит об ее укреплении. Ведь что такое развитие своих городов, как не развитие импортозамещающего производства материальных благ и духовных ценностей, как не выбор между рыбой и удочкой, в пользу последней?

Но почему в принципе мог возникнуть вопрос о единой цивилизации? Главная подсознательная причина непонимания коллег основывается на том, что кочевание и оседлость – явления несовместимые и что традиционно город не воспринимается без своего сельскохозяйственного земледельческого окружения – хоры, откуда город получает продовольствие, энергоресурсы, сырье для промышленного производства. И все это действительно так при низком уровне самоорганизации общества и государства. При высоком уровне самоорганизации разомкнутые пространственно и экономически кочевники, земледельцы и горожане могут быть единым социумом. Выше говорилось о том, что не только экономические, но и родственные связи объединяли кочевой и городской миры степей Золотой Орды. Специфика этого государства заключалась, в частности, в том, что хотя полис и хора пространственно не были единым целым, перетекающим один в другую, но хозяйственно и, с некоторыми допущениями, этнически составляли такое единство. В наше время мы имеем примеры политически и пространственно разорванных, но хозяйственно, экономически объединенных полис и хору (например, Сингапур и близлежащие государства). Но такая ситуация непривычна для прошлого, а следовательно, и для историков. Вторая причина в том, что только в Золотой Орде бывшие кочевники смогли создать городскую, причем высокую цивилизацию. Это положение противоречит общепринятым представлениям и требует доказательств, которые появились при рассмотрении судеб сменяющих друг друга поколений.

В заключение, исходя из положений социоестественной истории, необходимо еще раз подчеркнуть, что уровень цивилизованности общества определяется его способностью не просто хозяйственно освоить неблагоприятные для жизни людей участки земной поверхности, но и обеспечить там условия жизни, соответствующие принятым обществом стандартам жизни в городе. Не случайно в наши дни Аляска является той северной границей западноевропейской цивилизации, в пределах которой обеспечивается уровень и качество жизни граждан в соответствии с принятыми в США стандартами. Что касается степей, то не случайно лишь в XIX веке прошли процессы гардаризации североамериканских прерий (Дикого Запада) и южноамериканской пампы, а антропогенизировать южнорусские степи, создать там систему городов и городских удобств жизни удалось также лишь в XIX веке. Именно отсюда следует, что создание системы городов в Южнорусских степях в XIV веке позволяет говорить о Золотой Орде как о попытке цивилизационного прорыва в истории человечества.

И все-таки остается открытым третий вопрос. Он разделяется на два взаимосвязанных. Первый – теоретический: что является кодом цивилизации? Проблема в рамках социоестественной истории поставлена автором, но не разрешена. Второй – практический: как выявить код? В социоестественной истории были проведены многолетние исследования для раскрытия кодов цивилизаций – китайской, дочерней от нее японской, западноевропейской и российской. Осуществить аналогичное исследование для Золотой Орды в настоящее время не представляется возможным из-за недостатка фактического материала. Поэтому сегодня на третий вопрос нет исчерпывающего ответа, и остается только вслед за Крамаровским говорить об «узнаваемости» золотоордынских древностей.