Текст книги "Золотая Орда: Судьбы поколений"

Автор книги: Эдуард Кульпин-Губайдуллин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Количественное измерение

Из кого в этническом отношении состояла армия Бату-хана? Сколько всего было завоевателей? И каковы были возможности для их жизни и демографического роста?

На основании новейших исследований климата и палеопочвенных данных мы можем говорить о существовании в восточноевропейских степях до второй половине XIV века «средневекового климатического оптимума». Пик оптимума пришелся на XIII век.

Исследования биологов второй половины XX века позволяют достаточно точно определить верхний и нижний пределы числа воинов армии Бату в 50–60 тысяч монголов и тюрков. Возможность расширенного хозяйственного воспроизводства тюрков, пришедших в степи Восточной Европы, основывалось не только на временно опустевшей после половцев степи, но и в больших, если не уникально огромных, возможностях расширения пастбищ. В эпоху Золотой Орды сезонные кочевья имели меридиональное направление. Они непрерывно сдвигались на север, в леса, к северу от Большой климатической оси Евразии – границы леса и степи. К северу от Оси более мощные черноземы, более устойчивый и влажный климат, больше корма для скота – фитомассы, чем к югу от Оси. Весной, летом и осенью в лесостепи и лесах, превращаемых в лесостепь, на той же по размерам территории, что и в степях, может кормиться в пять раз больше скота.

Иными словами, более чем на 100 лет в Европейской части Улуса Джучи летние пастбища не являлись ограничителями роста поголовья скота, а, следовательно, и роста населения. Ограничителем роста поголовья скота всегда были не летние, но зимние пастбища. В Европе же зимы мягче. Правда, и снега больше. Снег в степи разбивают лошади своими твердыми копытами, освобождая из-под снега траву. Чем больше лошадей в стаде, тем меньше опасности падежа скота во всем стаде. Чем богаче кочевник, тем больше у него лошадей. А богатство его зависит от летних пастбищ.

Чем больше корма для животных – фитомассы и чем меньше она подвержена сокращению за счет засухи, тем больше кочевник может иметь скота, количество которого ограничено только объемом растительной пищи. А возрастание количества скота (ежегодный приплод) на порядок (в десятки раз) превосходит демографический рост людей. Чем больше у кочевника скота, тем большую семью он может иметь. В средневековье у всех народов при недостатке пищи, в первую очередь ее отдавали сыновьям. Сыновья – защитники и продолжатели рода при всех жизненных невзгодах. Но чем более зажиточной была семья, тем больше она позволяла себе рожать и полноценно кормить дочерей. А дочери – это гаранты расширенного воспроизводства рода и сохранения генофонда.

В напряженное время рождаются преимущественно особи мужского пола. В периоды спокойной стабильной жизни – женского. После завоевания – и у монголов, и у тюрков должны были рождаться преимущественно девочки. Известна и еще одна закономерность, которая нам понадобится в дальнейших рассуждениях. Конкретные социально-психологические исследования в современном обществе выявили четкую связь между принадлежностью социальному классу и предпочтением конформизма или независимости. Родители, принадлежащие к зажиточному слою общества, предпочитали независимость, а родители менее обеспеченные – подчинение. Чем меньше зависимость от проблем элементарного пропитания, тем меньше социальная зависимость от окружающих, больше предпочтения независимости, больше укрепления мужского начала в семьях и в народе в целом. Исследования психологов позволяют говорить также о том, что плохое питание приводит к физиологическим результатам (например, к эндокринным нарушениям). Эти результаты приводят к тому, что у мальчиков уменьшается чувство ответственности, а тело приобретает особенности женской фигуры, у ребенка закрепляется уровень зависимости от окружающих.

Хотя эти закономерности выявлены социологическими исследованиями наших дней, естественно предположить, что они имеют фундаментальное основание в психологии людей, вне зависимости от времени и этнической принадлежности.

Кочевники сухих центрально-азиатских степей с их ограниченным объемом фитомассы, придя в богатые травостоем степи юго-восточной Европы, получили возможность стать более сильными и богатыми, перейти от простого к расширенному демографическому воспроизводству. Последнему благоприятствовало сочетание традиций и сложившихся обстоятельств.

Согласно традициям кочевников, у побежденных кочевых племен могли физически уничтожаться мужчины, но не женщины, которые, если их было чем кормить, брались в жены или служанки, дети – в работники. В мирное время дети и женщины пасли стада. Лишь в неспокойное время стада охраняли мужчины. Монгольская армия повсюду устанавливала жесткий порядок. Она изгнала с родных пастбищ часть половцев (многие из них возвратились назад), но не изгнала половчанок и их детей. Половчанки становились женами (вторыми, третьими, кто сколько мог содержать) или служанками, занимавшимися хозяйством, доившими коров и кобылиц, делавшими творог – основную белковую пищу кочевников.

Оценим возможный рост и нижний предел численности кочевников Золотой Орды. Существуют формулы, по которым можно рассчитывать соотношения кормов для скота (фитомассы), количества скота и численности людей. Можно поступить и иначе: обратиться к прецедентам, подчиняющимся тем же закономерностям и дающим возможность получить без расчетов те же результаты. Обращение к прецедентам имеет неоспоримые достоинства по сравнению со всеми другими (по захоронениям, по данным о численности войск, налогоплательщиков, свидетельствам нумизматики и т. п.) методами оценки численности населения, в которых исходная база данных ограничена, и поэтому велика область спекулятивных предположений. Прецедент имеет максимально возможную или полную доказательность, так как может рассматриваться как прямой аналог эксперимента в естественных науках.

Такой прецедент исследовали совместно биолог Игорь Иванов и историк Игорь Васильев. В 1801–1803 гг. прямой потомок золотоордынского соционима – небольшая казахская (Букеевская) орда из 50 тысяч человек с 200 тысячами голов скота по разрешению царского правительства и под его контролем поселилась на пустующих в то время землях Рын-песков в междуречье Волги и Урала – территории, географически расположенной почти точно в середине степной зоны Золотой Орды. Через 20 лет у них было уже пять миллионов голов скота (т. е. рост в 25 раз), что оказалось чрезмерным для вмещающего ландшафта и вызвало экологический кризис в междуречье Волги и Урала. Несмотря на кризис и его следствие – падение поголовья скота в 2–3 раза (до 1,5–2,6 млн.), население, стартовав со стагнационного демографического состояния, за 40 лет утроилось, составив 150 тысяч человек.

Следует отметить, что степи между Доном и Днестром по площади примерно в 10 раз больше, чем в междуречье Урала и Волги, но в силу более благоприятных природных условий позволяют вегетировать значительно больше фитомассы, чем в междуречье Урала и Волги. Это значит, что экологический кризис в Южнорусских степях мог произойти при численности населения более 1,5 миллиона человек.

Если принять общую численность завоевателей, пришедших в Восточную Европу, в 300 тысяч человек (при 60 тысячах взрослых мужчин и исходных пяти членов нуклеарной семьи простого демографического воспроизводства) и темпы утроения населения через каждые 40 лет, то к 1282 году численность их должна была составить не менее 900 тысяч, к 1322 г. – эпохе расцвета Золотой Орды – 2700 тысяч человек.

Следовательно, природными исходными ограничителями динамики роста кочевников были: их способность превратить лес в лесостепь, и естественные зональные географические пределы. Попросту говоря, сколько скот в прямом и переносном смысле мог съесть лесов до той естественной границы, когда уже нельзя превращать лес в лесостепь. Известно, что степняки дошли до этого рубежа: золотоордынцы в 70-х годах XV века почти ежегодно кочевали близ южной границы Московского княжества.

Ограничением темпов роста стала чума. От чумы в средневековье умирало от трети до половины жителей стран, охваченных эпидемией. Сколько погибло людей в 1346–1347 гг. в Золотой Орде, мы не знаем. Но несомненно то, что динамика демографического роста была прервана, население уменьшилось, однако никак не могло опуститься ниже рубежа в один миллион – минимальной критической массы этноса, которая позволяет осуществить цивилизационный прорыв.

Выявив динамику демографического роста населения степной части Золотой Орды по рубежам количественных переходов из одного состояния в другое, мы можем дифференцировать демографический рост по поколениям. Получив исходные количественные ориентиры, мы можем перейти к рассмотрению процессов и событий, зафиксированных в исторических документах. Сопоставив эти процессы и события с поколениями и их демографическими возможностями, мы можем приступить к качественному анализу.

Главный фактор, влияющий на этническое развитие – обретение новой родины. Главная качественная веха – достижение комплиментарности между членами социальной общности. Главная количественная веха – достижение критической массы, необходимой для возникновения соционима. А главный этнический процесс – этнокультурная консолидация населения. У населения, осваивающего новое географическое пространство, должна выкристаллизоваться подсознательная убежденность, что это их земля. «Кристаллизация» начинается во втором поколении людей, пришедших на новую землю, и завершается в третьем, когда возникает чувство хозяина земли. Ощущение человеческой общности возникает при наличии общего дела.

«Черный ящик» этногенеза

Время жизни первого поколения завоевателей, пришедших в Европу, пришлось на 1236–1256 гг. Что мы знаем о них? С точки зрения завоеванных народов – единое целое. Захватчики, враги, да и только. И такое представление оказалось весьма живучим. Вплоть до наших дней.

Иногда, особенно в советскую эпоху, по соображениям политической «этики» происходило изменение акцентов: завоеватели назывались то монголами, то татаро-монголами, то монголо-татарами. Историки же долго искали ответ на вопрос: а кто такие татары, жившие во времена Чингиз хана в степях? Какие у них были взаимоотношения с монголами? Насколько безжалостно и насколько поголовно уничтожил их Чингиз хан еще до своих завоеваний? Сколько их, избежавших уничтожения, участвовало в нашествии?.. И как-то вне поля зрения оставался факт, что войско, ведомое в Европу Батыем, состояло в этническом отношении, по сути дела, из двух составляющих: меньшая часть – монголы, большая – тюрки.

С военной точки зрения они действительно были единым целым. Армия есть армия. Здесь не место для разногласий, разномыслия и разновооруженности. Единая стратегия, единые принципы тактики и организации, единообразное оружие, единая дисциплина – все это характерные черты настоящей армии. Конечно, монголы применяли и новое оружие, и новую тактику. Об этом есть самое последнее исследование, фактически открытие, С.А. Нефедова.

С.А. Нефедов справедливо утверждает, что монголы обладали военным превосходством над своими противниками и показывает масштабы этого превосходства на ряде примеров. Так, в сентябре 1211 года монголы встретились в битве у крепости Хуйхэпху с армией могущественной империи Цзинь. Регулярная цзиньская армия состояла из профессиональных воинов-латников. Даже лошади их были одеты в латы. Численность цзиньской армии составляла около 500 тысяч солдат. Монгольских воинов было не более 100 тысяч, и лишь очень немногие из них имели железные доспехи. Тем не менее, цзиньская армия была наголову разбита и практически уничтожена. В большой битве при Джебель-ас-Салихийе в Сирии сражалось 50-тысячное монгольское войско и при этом у монголов «кроме стрел, не было ничего другого». Египетский султан Насер рассчитывал без труда одолеть монголов в ближнем бою, когда они израсходуют свои стрелы. Однако «затемнилось солнце от них, а люди остались в тени от густоты стрел. Этими стрелами войско султана было разбито и обращено в бегство». В сотнях битв на протяжении XIII века монголами командовали разные (и не всегда талантливые) полководцы – тем не менее, они почти всегда побеждали.

Залог побед – луки и стрелы. Вместе с монголами на арену истории вышел необычайно мощный и в то же время небольшой, удобный для конника монгольский лук, позволявший точнее прицеливаться и вести стрельбу в высоком темпе – до 10–12 выстрелов в минуту. Стрелы из их луков летели в полтора-два раза дальше, чем у других народов. Стрела татарского лука XIV века на расстоянии 200 метров убивала лошадь, пробивала кольчугу навылет. По мощи лук не уступал аркебузам, а по скорострельности намного превосходил их. Эффективность стрельбы Р.П. Храпачевский сравнивает с огневой мощью регулярных армий нового времени, а Ю.С. Худяков полагает, что лишь развитие огнестрельного оружия положило предел господству конных лучников. Последний сравнивает военный эффект появления монгольского лука с фундаментальным открытием XX века – автоматическим оружием. Скорострельность монгольского лука позволяла монгольским воинам сокращать дистанцию боя. Их легкая кавалерия мчалась вдоль фронта, поливая противника дождем стрел; если же враг переходил в атаку, то монголы обращалась в мнимое бегство, во время которого лучники, обернувшись назад, расстреливали преследователей и их лошадей. Поражение лошадей было едва ли не главным элементом этой тактики. Если же противник упорно держался на своей укрепленной позиции, то в атаку шел полк «мэнгэдэй» – «принадлежащие богу», то есть «смертники». Задача «мэнгэдэй» состояла в том, чтобы (пусть даже ценой больших потерь) завязать ближний бой, а затем симулировать бегство и все-таки вынудить противника преследовать лучников.

Как появление огнестрельного оружия заставило рыцарей снять латы, так монгольский лук позволил монголам снять тяжелые доспехи. Они все равно не могли защитить от стрел, выпущенных из монгольского лука, и не нужны были воинам, не участвовавшим в контактном бою. Монголы побеждали, уничтожая противника на расстоянии и оставаясь недостижимыми для его оружия. Как в XXI веке американцы в Ираке и в Югославии.

Хочу отметить одну важную деталь исследования С.А Нефедова. Изготовление луков требовало особого мастерства, а стрельба из него – особой сноровки и необычайной силы рук, развиваемой с самого раннего детства: у тюрков с трех лет. И далее: большинство воинов монгольских армий составляли тюрки, монголы сами снабдили тюрок новым оружием и научили обращению с ним.

Итак, у монголов и тюрков было общим вооружение и его применение. Но было ли у них общее дело? Такой вопрос до сих пор не ставился, так как ответ подразумевался сам собой: естественно, завоевание. Была ли у них цель обретение новой родины, существовало ли у завоевателей единство взглядов, комплиментарность? Такие вопросы вообще не поднимались.

В научном исследовании, в конечном счете, все зависит от точки зрения. Тут, как в компьютере: что заложишь, то и получишь. Очень многое зависит от того, откуда смотреть, вести отсчет, от какой «печки плясать»? Смотрели, как правило, с Запада: из Европы. И не только европейцы, но и русские историки. А за ними и татарские. Они ведь учились в той же «школе», на тех же установках. Как исключение, с ростом востоковедения стал набирать силу другой взгляд – с Востока, в данном случае – из монгольских степей. Но и с этой стороны рисовалась та же черно-белая картина. Монголы – организующая и направляющая сила. Остальные этносы, поднятые с мест монгольской волной, – не стоят особого внимания. Иными словами, был только один взгляд – извне. А если посмотреть изнутри и в динамике, то, что увидим?

Если говорить о поколениях, а мы о них ведем речь, то нам известно немногое: «вход» и «выход» из «черного ящика». В историческом процессе смены трех демографических поколений завоевателей – монголов и тюрков – на «входе», в первом поколении завоевателей, мы видим два этноса – монголов и тюрков. На «выходе» – в третьем поколении: один – тюрков. Монголы ассимилированы тюрками. Как это произошло?

Наша задача «вскрыть» «черный ящик» – историю взаимоотношений, интересов этносов, которые мы можем видеть только в проявлениях текущей социальной, экономической жизни. Сведений донельзя мало. Есть факты, но на них не обращали внимание. Чуть ли не все историки полагают, что этнические отношения играли второстепенную роль для кочевого населения Улуса Джучи. Там не было жесткого деления на «своих» и «чужих», рыцарская этика не признавала этнических и конфессиональных различий или же такие различия были невелики. Так оно выглядит, если рассматривать отдельные эпизоды, статику отдельных кадров. Но если переходить к долговременным процессам, то можно выявить первоначально незаметные явления, которые в своем развитии способны изменять жизнь социума в целом и эволюцию этносов, в частности.

Что нам известно о событиях 1236–1256 гг. из исторических документов? То, что начало государства Джучидов в Восточной Европе и Сибири имеет свою предысторию. Оно было положено еще при жизни Чингиз хана. В 1207–1208 гг., после покорения сибирских народов, он выделил область правления – улус – старшему сыну Джучи. При этом небольшому владению в Южной Сибири Чингиз хан предписал расширяться в западном направлении «вплоть до тех мест, куда достигнет копыто татарской лошади». После смерти Джучи в 1227 г., на курултаях 1227–1229 гг. были подтверждены права его сына Бату на земли Сибири, Булгарии, Дашт-и-Кыпчак (степной зоны Евразии от Алтая до Карпат), Башкирию, Русь и Черкесию до Дербента. Тогда же преемник Чингиз хана великий каан Угедей «во исполнение указа, данного Чингис ханом на имя Джучи, поручил завоевание северных стран членам его дома». Однако первые попытки завоевания Джучидами западных земель в 1229 и 1232 гг. не удались: монголов остановили тюрки-кипчаки (половцы) и булгары. Тогда на новом курултае в 1235 г. было принято решение овладеть странами Булгара, асов и Руси.

Весной 1236 г. армия Бату из района Иртыша начала свое движение на запад. Осенью того же года отряды Бату вступили в пределы Волжской Болгарии и завоевали ее к концу года, разрушив города, истребив часть населения, которое не успело спрятаться в лесах и убежать на Русь. Затем в 1237–1241 гг. монголы опустошили Русь, половецкое поле и Тавриду. После этого, преодолев Карпаты, прошли по землям Польши, Венгрии, Сербии и остановились на Адриатическом побережье. При этом, как писал историк XV века ал-Айни, монголы «захватили то, что могли захватить, и уничтожили тех, которых были в состоянии уничтожить», из-за чего «опустели земли и обезлюдели страны». В 1241 году, когда умер каан Угедей, возникла угроза династической распри и междоусобных войн, и войска Бату ушли из Западной Европы.

Политическая история Улуса Джучи начинается с 1243 года, когда Батый возвратился из похода в Европу. Великий князь Ярослав первым из русских правителей прибыл в ставку монгольского хана за ярлыком на княжение, и обозначились границы Улуса Джучи, включившего в себя степи Западной Сибири, Казахстана и Восточной Европы до Дуная, Северный Кавказ, Крым, Молдавию, Волжскую Болгарию, мордовские земли, Русь и левобережный Хорезм. После завоевания наступил период без войн и восстаний побежденных народов. Лишь десять лет спустя восстала Русь. В 1249/1250 г. братья Александра Невского Андрей и Ярослав подняли восстание против монголов, надеясь, что смена хана в Каракоруме позволит им избавиться от вмешательства Орды в русские дела. Восстание было подавлено, как и восстание в Юго-Западной Руси Даниила Галицкого: против него совершали походы хан Хуррумши (Куремсы в русских летописях) и Бурундай в 1250-е годы.

Из всего, что мы знаем о событиях времени первого поколения завоевателей, пожалуй, самым непонятным до сих пор остается неожиданное прекращение нашествия на Западную Европу. Мы попробуем и на этот факт взглянуть изнутри, с позиций рядовых воинов армии Бату хана, что поможет нам увидеть первые шаги этногенеза.

Бунт народного ополчения

Поразительно, что историки до сих пор не задавались вопросом: а нужно ли было завоевание Западной Европы рядовым воинам – массе армии Бату? Зачем погибать и получать увечья? Ответ известен: не ради собственных интересов, а ради интересов монгольской знати.

В Западной Европе тюркам невозможно было вести кочевой образ жизни, что означало в их понимании невозможность самой жизни. В походе на Западную Европу почти три года, с 1239 по 1242 год, воины Бату непрестанно воевали неизвестно ради чего и в последние два года вообще не видели своих семей. Надо полагать, что психологическая усталость (именно психологическая, поскольку армия была победоносной) была огромной.

Известно, что западноевропейский поход Бату хана начался и закончился в степях Дешт-и-Кыпчака. О чем этот факт говорит нам? О том, что семьи – матери и отцы, жены и дети воинов – во время походов находились не где-нибудь, а в степях Восточной Европы – в Дешт-и-Кыпчаке. Во время дальнего похода на Запад семьи остались на востоке. И тюркской массе армии Батыя естественно хотелось вернуться к семьям, которые не случайно не сопровождали воинов в походе на Запад: в Западной Европе нет степей за исключением маленькой венгерской пушты. Только в Восточной Европе была огромная степная зона, причем это были лучшие степи всей Евразии. Только там у них было место для жизни.

Победоносная армия Бату, профессиональная по боевым качествам, в социальном отношении была вовсе не профессиональной армией, а – всенародным ополчением. При оборонительных войнах такой тип армии естественен. При наступательных – редкий феномен. Возможен ли бунт народного ополчения? Если народ один – невозможен. А если два?

Подразделения армии – десятки и сотни – строились по родовому и племенному принципу. Каждый погибший и увечный из десятка был не только соратником по оружию, но и ближайшим родственником, а из сотни – дальним родственником. Такое строение означало доверительные отношения друг к другу даже в тоталитарной армии, где недопустимо инакомыслие, где за любое нарушение одна мера наказания – смертная казнь. А раз так, то невозможно представить себе, чтобы они не задумывались и не обсуждали вопрос: а для чего жертвы? Жертвы не просто соратников, но близких и дальних родственников.

Три потока Батыевой рати собрались в 1242 году на берегах Адриатики. Мы не знаем, как подводила итоги похода монгольская знать, что думали военачальники о смерти каана в далекой Монголии, какие толковища вели рядовые воины о своем прошлом, настоящем и будущем. Известен «сухой остаток»: впервые монголы нарушили завет Чингис хана. Любой вождь обязан чувствовать и считаться с желаниями масс. Батый возвратился в Дешт-и-Кыпчак и больше не ходил в походы на Западную Европу. Более того: после западного похода Бату наступило мирное время, и это был единственный период правления, когда Золотая Орда не вела никаких войн.

Нарушив завет Чингис хана, монголы явно уступили желаниям рядовых тюрков и ограничили свои интересы, но не утратили инициативы и лишь перенаправили свою роль ведущей силы на закрепление уже завоеванного. Была ли это временная уступка или принципиальное изменение стратегии развития – зависело от дальнейшего изменения соотношения сил и интересов различных этнических групп завоевателей.

До похода на Запад цели всех этносов первого поколения завоевателей если не совпадали, то и не противоречили друг другу. Монголы получили власть и вместе с ней собственность: право владеть природными и человеческими ресурсами завоеванных народов. Тюрки получили землю. При этом для истории народа и названий его племен важно знать, как ее получили. Получили, так сказать, по армейскому распределению. Монгольское войско формировалось по аилам – семьям. Десять аилов – десяток воинов. Сотня – род – сотня воинов. Племя – тысяча, десять тысяч аилов – 10 тысяч воинов (тьма). Тысячи и тьмы у монголов формировались по племенному принципу. Новые земли могли распределяться только по тому же принципу. Во главе сотни, сформированной из тюрков, стояли сотники – монголы и тюрки, но во главе тысяч и темь – только, или, как правило, монголы. Когда монгольские тысячи ушли домой, в монгольские степи, монгольские военачальники тюрков остались. Поскольку тысячи и тьмы назывались по тысячникам и темникам, то отсюда и ведут свое происхождение монгольские названия тюркских родов Золотой Орды. Иными словами, монгольские названия тюркских родов вовсе не отражают монголизацию тюрков. Равно как, исходя из этнонима балканских болгар, утвердившегося от булгар-тюрков, невозможно утверждать, что население не только современной, но и средневековой Балканской Болгарии – тюрки, а не славяне.

После завоевательных походов у тюрков было «свое» дело – обустройство жизни на новых пастбищах. Попросту говоря, их «дело» заключалось в том, чтобы мирно жить, хотя они вынуждены были нести повинности и воевать, когда монголы призывали их для подавления очагов сопротивления земледельческих народов, вошедших в состав империи. Во время походов на Русь и в Западную Европу монгольские тысячи в штурмах городов и битвах, как правило, не принимали прямого, непосредственного участия. Они выполняли функции карательных заградительных отрядов. Располагались позади основного войска. И были готовы, в случае невыполнения приказа или отступления, карать нарушителей, т. е. расстреливать и рубить своих. В походе на Русь исполнителями воли монголов были преимущественно тюрки, в походе на Европу, кроме тюрков, – кавказцы и русские. Войско было разноплеменным, но дисциплинированным: если бы оно вдруг отказалось повиноваться, то на помощь немногочисленным отрядам монголов готовы были прийти монгольские военные соединения из Центральной Азии.

Ни на минуту не следует забывать, что вплоть до создания Золотой Орды – независимого от монгольской империи государства – тюрки не были полноправными хозяевами своей земли, а, как и жители завоеванных земель, были подневольным народом. Более того, как писал патриарх золотоордынской археологии Герман Федоров-Давыдов, «кочевое население оказалось первоначально для золотоордынской верхушки наиболее удобным, естественным объектом угнетения и эксплуатации. Оседлые земли она грабила, разоряла, уводила оттуда народ, обкладывала тяжелой данью. Но в управление хозяйственной жизнью оседлых народов она не вмешивалась. Непосредственными эксплуататорами оставались местные феодалы».

Итак, тюрки после всех великих походов хотели просто мирно жить, причем так, чтобы удовлетворялись базовые потребности, в которые входят – защита от голода, холода, воспроизводство и получение удовольствий. После остановки движения на Запад в Южнорусских степях все эти потребности в Улусе Джучи для кочевых тюрков первых семи демографических поколений удовлетворялись практически полностью. Массовые голодовки, никогда не остающиеся без фиксации современников внутри страны и за ее пределами, были столь редким исключением на фоне общего состояния продовольственного благополучия, что остались незамеченными. При этом условия жизни в Золотой Орде принципиально отличались от аналогичных в Западной Европе, которая была «миром на грани вечного голода, недоедания и употребляющим скверную пищу» (Ле Гоф) и «рассказы об ужасах голода в качестве постоянного рефрена» (Сказкин) лишь с XV века стали сходить со страниц хроник.

Своеобразно была решена и проблема защиты жителей городов от холода. В Северном Китае незадолго до монгольского нашествия были изобретены каны, которые сразу нашли применение и в Золотой Орде. Кан – великое анонимное открытие в истории человечества. Он создавал эффект соединения современного центрального отопления с традиционной русской печью, с полатями. Кан позволяет эффективно использовать топливо и, при минимальных его затратах, обогревать большие помещения.

Говоря о следующей базовой потребности, нужно учесть их взаимосвязь. В средние века главным ограничителем демографического воспроизводства было полуголодное существование людей. Другим ограничителем был холод, вызывавший ослабление организма, болезни и смертность. Защита от голода и холода в Золотой Орде создавала благоприятные возможности для расширенного демографического воспроизводства. В сравнении с другими эпохами, время смены первых семи демографических поколений Золотой Орды в целом ознаменовалось исключительно благоприятными климатическими условиями, способствующими увеличению поголовья скота, росту благосостояния кочевников и расширенному демографическому воспроизводству.

Итак, если тюрки хотели просто мирно жить, то монголы должны были обустраивать свое государство. Они продолжали процесс созидания могущественной мировой империи. Иными словами, после закрепления завоевания монгольская знать и рядовые завоеватели-тюрки имели разные интересы. Причем для монголов обустройство государства было в буквальном смысле делом жизни и смерти, а для тюрков государство было нужно лишь для поддержания общего порядка. Пасти скот на землях, с которых прежние хозяева были изгнаны (или лишены прав владения), они могли и без государства, как это неоднократно бывало в истории и тюрков, и монголов. Не было стимулов для создания государства и со стороны окружающей среды, не было «вызовов» не только соседей – стран и народов – но и природы. Как дальше складывалось противостояние монголов и тюрков?