Текст книги "Акренор. (Трилогия)"

Автор книги: Эдуард Катлас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 64 страниц)

В окне наверху цитадели появилась фигура Сладжа. Мгновенно оценив опасность, он выкрикнул приказ. Сгрудившиеся в отдалении защитники замка двинулись вперед, на нестройный ряд ощетинившегося мечами передового отряда.

Людвиг разом забыл все планы, которые они обсуждали с капитаном. Он увидел своего врага, человека, навсегда прервавшего его род. Сейчас между ними находились сотни вражеских мечей, и со всех концов замка к ним присоединялись все новые. Но, казалось, если бы Людвиг не был зажат плечами его вассалов и стоящими перед ним солдатами короля, он бы двинулся вперед, в атаку, и прорвался бы через любое количество врагов, только чтобы добраться до своего родственника.

Ни о каком искусстве владения мечом не было и речи. Их просто задавили, задавили тяжестью нескольких сотен навалившихся на них тел. В достаточно узком проходе, открывающемся сразу за воротами, противники в один миг оказались прижатыми друг к другу так плотно, что многие из воинов бросили мечи и схватились за ножи. Задним рядам отряда Людвига оставалось только плечами толкать впереди стоящих, не давая выдавить себя обратно на мост, и дожидаться своей очереди умереть.

Этот момент настал значительно быстрее, чем они надеялись. Два десятка людей Людвига остались лежать в воротах замка вместе с примерно таким же количеством трупов врагов. Оставшихся в живых медленно, но верно выжимали назад. Через несколько коротких минут их осталось не больше двух дюжин, стоящих на мосту и отбивающих яростные атаки. В давке главным оружием стали ножи и локти. Люди пинались, толкали друг друга, Падающие оказывались мгновенно затоптанными. Положение усугублялось брошенными лошадьми, которые обезумели от запаха крови и становились на дыбы, спрыгивали с моста в неглубокий ров, ломая ноги.

Когда Людвиг оказался в первом ряду, в его отряде оставалось меньше двух десятков воинов. Их оттеснили слишком далеко, чтобы они смогли не допустить закрытия створок, но этому помешало другое – возникшая в проеме груда из полусотни мертвых тел.

Людвиг знал, что свое дело они сделали. Что бы то ни было, но быстро растащить такое количество мертвецов защитники замка не успевали. Тем более что почти никто даже не начал этим заниматься. Пока что только десяток людей пытались судорожно закрыть ворота, бездумно толкая створки, которые все больше заклинивались грудой трупов. А позади уже были слышны рожки бегущих на выручку пехотинцев. Слышны достаточно близко, давая надежду на успех их отчаянной вылазки. Рядом с Людвигом упал один из его людей, до этого все время прикрывавший его, и через мгновение в бок эрла, в стык между пластинами легкой брони, вонзился нож. В том состоянии, в котором сейчас находился, он едва заметил этот удар, перерезая горло следующему нападавшему. Бросив мимолетный взгляд на торчащую из щели доспехов рукоять ножа, эрл шагнул вперед.

Как будто испугавшись его неожиданной атаки, враги начали отступать. На другой стороне моста появились первые пехотинцы, на ходу выхватывающие мечи и устремляющиеся к полуоткрытым створкам ворот. Из группы кавалеристов, которых Людвиг повел на удержание моста, в живых осталось не больше десятка. Они посторонились, пропуская вперед волну пехотинцев, и эрл оказался единственным на острие удара. Единственным из оставшихся, чья битва еще не была завершена. Безжалостно ударив в спину отступающему, слишком опрометчиво отвернувшемуся от него, он двинулся в сторону ворот. Люди Сладжа пытались организовать оборону прямо за ними, во внутреннем дворе, но встречная атака застала их врасплох. До последнего момента защитники замка надеялись, что им удастся закрыть ворота. Многие до сих пор находились на стенах, многие только отступали с моста, затягивая в сети паники находившихся во внутреннем дворе.

Позади, из-за домов, вышла еще одна колонна королевских пехотинцев, отстающая от тех, кто вбежал на мост, не более чем на минуту. Так и не организованная до конца защита у ворот дрогнула. Первым в гущу схватки ворвался Людвиг, снес щит ближайшего противника и прыгнул на него, ударив ножом в шею.

В тот же момент он получил еще один страшный удар сбоку, от которого его спасла только пластина брони на плече. Молча развернувшись в сторону атаковавшего, он ударил в ответ, достав незащищенное место под слишком высоко поднятой для замаха рукой врага.

На короткие мгновения эрл остался один в гуще врагов. Второй нож вонзился сзади, под лопатку, совсем немного ниже сердца, но даже это не остановила эрла. Покачнувшись, он повернулся, увидев побелевшие от ужаса глаза нападавшего. Людвиг замахнулся, чтобы нанести еще один удар, но в это мгновение первая волна королевских пехотинцев достигла ворот, моментально снеся всех оборонявшихся и выдавливая их во внутренний двор замка.

Большинство врагов побежало. Однако Людвиг оказался быстрее отступающих и одним из первых ворвался в так и не закрытые двери цитадели.

Зал цитадели был роскошен. Сладж, втайне ото всех водрузивший на себя корону Акренора, перестроил его наподобие тронного зала, переплюнув по богатству убранства даже настоящий тронный зал в столице. Вдоль тяжелых каменных колонн, задрапированных синим шелком, до самого трона был растянут ковер с длинным ворсом, глушащий звук шагов.

Как только Людвиг вступил на коричневый ворс ковра и двинулся в сторону пустого трона, из-за колонн выступили трое охранников самозваного короля.

К лязгу мечей, доносящемуся со двора, добавились топот и крики на лестнице. Пехота сражалась уже внутри цитадели, лишь ненамного отставая от эрла. Людвиг на короткий миг задержался, как будто решая, вступать ли в поединок с тремя телохранителями в одиночку или дождаться подкрепления. Но в этот момент из-за колонны выступил его враг, эрл Сладж Лотан вон Менкер.

У ярости есть странное свойство влиять на зрение. Воин смотрит на своего врага как на любовницу после сладострастных утех в постели. Окружающий мир для него исчезает, все мироздание сужается до партнера, его лица, его шеи, его рук. Он видит легкое дрожание губ, таящих невысказанные слова. Видит биение жилки, вырывающейся из плена кожи на шее в такт с ударами сердца. Видит, как сужаются зрачки, когда на них попадает поток света, льющийся из окна.

Воин влюблен в своего врага – ведь чем это отличается от влюбленности, когда не думаешь больше ни о ком, кроме единственного человека на свете? Его глаза видят только стоящего перед ним, улавливают малейшие изменения в чертах лица, неясные, несформировавшиеся жесты, которые никогда не будут сделаны. Но каждый такой зарождающийся жест говорит воину о многом.

Сердце бьется с силой, наполняющей мышцы невиданной мощью от прилива крови. Кровь начинает литься из ран, подталкиваемая сходящим с ума пульсом. Она начинает сочиться даже из старых, плохо заживших шрамов. Но ничего этого воин не замечает, сосредоточенный на своем враге, на своей ярости, на своей мести.

В таком состоянии он на миг уподобляется богу. Становится бессмертным, несокрушимым, всесильным символом ярости. Таким, остановить которого невозможно. Таким, остановить которого может только смерть врага.

Движения, краски и звуки внешнего мира исчезают, становятся ненужными декорациями в завершающейся драме. Только лицо врага, только меч в руке, только несколько шагов, которые нужно успеть пройти до последней цели.

Чтобы добраться до Сладжа, Людвигу понадобилось сделать десять шагов и три удара. Телохранители предателя были неплохими мечниками, но они рассчитывали на противника, ведущего бой по правилам. Правилам, предполагающим, что противник хочет выжить. Последний представитель рода выжить не хотел – он хотел только победить.

Людвиг пропустил ровно три удара, по одному смертельному удару от каждого охранника. Он не собирался защищаться, он и не думал выживать, единственной его целью в сузившемся до крохотного пространства мире была месть. И у него было преимущество – в этот миг и в этом маленьком мире он сравнялся с богами.

Людвиг нанес ровно три удара, по одному смертельному взмаху меча на каждого, кто стоял между ним и его врагом. Когда он подошел к Сладжу, за Людвигом падали на пол три мертвых тела, из его шеи хлестала кровь, орошая все вокруг, а один из мечей, пронзивших его, так и застрял глубоко в его животе, пробив легкие доспехи.

Сладж не успел ничего. Не успел сказать последних слов, не успел уклониться от удара. На последнем шаге Людвиг занес меч и наискосок разрубил плечо убийцы своей дочери. Не дожидаясь, когда умирающий Сладж упадет, эрл вон Заквиэль толкнул его плечом и рухнул на колено рядом с безвольно повалившимся телом. Кровь двух эрлов смешалась, быстро превращаясь в небольшое красное озеро вокруг них.

Последним движением Людвиг занес свой клинок в ритуальном жесте и вонзил острие в сердце врага, по всем правилам развернув лезвие так, чтобы оно беспрепятственно прошло между ребер. Затем одной рукой перехватил меч прямо за лезвие, безучастный к глубоким порезам на пальцах и ладони, и провернул меч, раздвигая ребра и превращая в месиво остатки сердца.

После чего умер, так и не упав на каменный пол, стоя на колене и навалившись на рукоять фамильного меча.

– Найдите лошадей под седло. Десять патрулей по всем окрестным деревням с приказом уходить на север. Уходить всем, не оставлять ничего из провианта. Будем сжигать все, что останется. – Капитан раздавал приказы быстрее, чем посыльные успевали подбегать к нему, но, казалось, не замечал этого. – Собрать в городе все телеги, найти возчиков, вывезти из закромов замка все зерно, весь фураж, который успеем. Остальное будем сжигать. Послезавтра в городе не должно остаться никакой еды для захватчиков. И нас к тому времени здесь тоже не должно быть.

– Погребальный костер готов, мой капитан, – донесся голос очередного посыльного.

Воин тяжело кивнул и посмотрел на закатывающееся солнце. Две сотни его воинов и эрл готовились к встрече с Лодочником. И капитан знал, что этим летом ему придется поджечь еще много погребальных костров.

– Что говорит А'Натрэт? – Ракан жевал давно приевшуюся ему рыбу, почти не обращая внимания на вкус.

– Как обычно, мой генерал. – Один из капитанов немного приподнялся и, взмахнув рукой с зажатым в ней куском хлеба, процитировал: – «Спасибо, что сообщаете мне новости, а теперь больше мне не мешайте... Нет, я не собираюсь присоединиться к военному совету этим вечером, не хватало мне еще тратить время... – капитан помялся, – на общение с вояками... Можете не волноваться, магическая защита Клевера неуязвима...» И дальше в том же духе, – закончил капитан и засунул недоеденный кусок себе в рот.

– Хорошо, – кивнул генерал, – позже я сам поднимусь в башню. Несколько лет не видел нашего волшебника. Надо хотя бы разок лично убедиться, что он в здравом уме. Донесения от патрулей?

– От сотни у Приюта сообщение пришло утром. Ничего нового, тишь да гладь, как в полный штиль. Никого на дороге. Но посыльный потратил шесть дней, чтобы добраться до гарнизона. Что там сейчас, никто не знает. Он сменил лошадь на нашем посту у Клыка Нэла. Говорит, что ребята там скучают. Может, вернуть их в гарнизон?

– Пусть скучают, – мотнул головой генерал, разливая по кружкам светлое вино из пузатой глиняной бутыли. – Когда придет время, парням придется отходить от Приюта очень быстро. Промежуточный пост со свежими лошадьми и провиантом позволит им двигаться шустрее. И нельзя исключать, что хуты пошлют передовые отряды в обход поста у Приюта.

«Хуты» – это было новое слово в лексиконе солдат гарнизона. Малоизвестное южное королевство, решившееся послать армию через море, чтобы захватить себе кусок жирной земли на незнакомом для них севере. Королевство Хутвар, королевство хутов. Видимо, по традиции король брал себе имя государства. Это было практически все, что знали солдаты, и генерал знал ненамного больше этого. Он мог только сказать, что в Клевер никогда не заходили купцы родом из тех земель, хотя в тавернах моряки иногда и хвастались, что бывали в портах Хутвара.

– Что со стрелами? С болтами? – Ракан отодвинул от себя тарелку.

– Хватит, чтобы держать оборону хоть десятилетие, – отозвался другой капитан. —Во всех самых важных точках на стенах, на крышах домов и в цитадели я приказал разместить запасные колчаны. Даже если ополчению придется отступать, они смогут выпустить стрелу-другую.

– Кстати, об ополчении. Сколько записалось?

– Не так чтобы много, – качнул головой капитан. – Несколько сотен, но я не рассчитывал и на это. Многие записались только потому, что в городе сейчас все равно нечем заняться.

– Рыбаки?

– Предупреждены, – кивнул головой первый, столь красочно описавший свой разговор с магом. – Все припасы из деревень переправлены внутрь Клевера. Они снимутся с места и уйдут в город сразу же, как только мы кинем весть.

– Хорошо. – Генерал поднялся из-за стола, махнув рукой остальным, чтобы не вставали. – Теперь просто подождем. Эти стены не самые высокие и не самые крепкие, но это наши стены. Хутам придется попотеть, чтобы взять город.

– Мы ушли достаточно далеко. До крепости Алгона возвращаться не меньше недели. – Командир соседнего отряда, с которым они пересеклись перед закатом, сидел у костра и сосредоточенно смотрел на огонь.—Думаю, что пора остановиться и походить по окрестностям, прикинуть, что мы можем тут сделать.

– Да, так вам и стоит поступить, – кивнул Фантом.

– Нам? Вы не останетесь?

– Нет. – Фантом качнул головой и отложил в сторону древко очередной стрелы. – Мы прогуляемся чуть дальше.

– А вы, – в разговор вступил Рем, – пошныряйте здесь. Сколько бы их ни пошло в сторону Ледера, у них не будет другого пути. На западе и востоке болота, хоть и небольшие, но армию через них провести сложно. Если они решат забрать дальше на восток, то попадут на территории кочевников, да и путь будет неблизким. Если пойдут западнее, то это будут уже не наши заботы. Думаю, там будет, кому их встретить.

– Поэтому крутитесь здесь, – продолжил Фантом. – В дневном переходе на запад и на восток. Ищите все дороги, все тропинки в лесу. Валите деревья, ставьте ловушки. Делайте все, что поможет их задержать хоть ненадолго.

– Хуты должны появиться здесь через неделю максимум, – подхватил Рем. – Если, конечно, они вообще пойдут на Ледер. Мы еще несколько дней будем идти на юг, до встречи с их скаутами. Оценим, что да как, и вернемся к вам. Будьте готовы и не расслабляйтесь.

– Чего мы добьемся, даже если и задержим их на несколько дней? – Разведчик наконец отвернулся от огня и посмотрел на Рема.

– У них должны начаться проблемы с припасами. В таких условиях каждый лишний день нам на руку.

Огонек на ладони Мугры дрожал, но не мерк. Мугра улыбался, и Виктор улыбался вместе с ним. Волк слегка поводил рукой, освещая разные части поляны, и поднял ладонь с маленьким шариком света высоко над головой.

– А теперь потуши, – скомандовал Виктор. – Потуши сам, научись управлять и этой стороной магии. Нельзя, чтобы он гас у тебя все время сам по себе.

Мугра с сожалением вздохнул и опустил руку. Потушить огонь на ладони оказалось не так легко. Сам он гас по малейшей причине, но не по приказу его создателя. Огонек мерцал, то почти исчезая, то появляясь вновь, пока наконец не исчез окончательно.

– Хорошо вышло,—заключил Мугра.

– Да, хорошо, – подтвердил Виктор. – Твой тотем волка помогает тебе и в этом. Твои навыки улучшаются Теперь можешь заниматься и сам. Пробуй. Пробуй держать его дольше, пробуй делать огонь ярче или, наоборот, почти незаметным. Никогда не знаешь, что конкретно может пригодиться.

– Сделаем, – кивнул Мугра.

– Хорошо. – Виктор откинулся на камень, вросший в землю за его спиной, и открыл свой дневник.

– Мы можем остановить их тихо, – шепнул Мугра.

Они были в трех днях пути южнее тех мест, где оставили разведчиков. Сейчас по берегу лесного ручья шел небольшой отряд вражеских скаутов. Девять человек длинной цепочкой растянулись около воды, неторопливо вышагивая вперед.

– Идут правильно, держатся настороже, оружие наготове, – одними губами произнес Фантом. – Это может оказаться не так уж и легко. Одно хорошо —судя по всему, это дальняя разведка. Идут далеко впереди от основных сил. Но в этом надо убедиться. Идите за ними около часа. Сам останусь здесь, посмотрю, не крадется ли кто следом. Если я вас не нагоню к тому времени, когда они остановятся на привал, то берите их. Только тихо, очень тихо. Если идут они, то идет и кто-то за ними следом. Не оставляйте следов, пусть этот отряд исчезнет.

Мугра молча кивнул и махнул рукой остальным, показывая направление.

Фантом ошибся – скауты остановились на отдых уже через полчаса. Отошли от ручья, вдоль берега которого так и шагали все это время, и начали разжигать костер в небольшом овражке, прикрытом со всех сторон тяжелыми ветвями елей.

Мугра шевельнулся, сделал несколько быстрых стелющихся шагов и укрылся за следующим деревом, готовя свой короткий лук. Рем, уже выбравший себе место, смотрел на усевшихся около костра врагов. Они только обустраивались, и ни один до сих пор не поднялся, чтобы встать в дозор. Чем друзья и собирались воспользоваться. Напасть в тот короткий промежуток времени, когда их противники уже начали отдыхать, но еще не позаботились о безопасности этого отдыха.

Один из скаутов непринужденно произнес короткую фразу на незнакомом языке и рассмеялся. Сбросив с плеча колчан, он достал лук и, как будто играясь, наложил на него одну из стрел.

Заметив, как сидящий на противоположной стороне от костра воин начал повторять тот же самый маневр, Рем больше не ждал. Его стрела пронзила шею противника с натянутым луком в руках.

С небольшой задержкой, не позволившей сидящим у костра хотя бы дернуться на месте, с разных сторон полетели стрелы и болты его товарищей. Нападение теперь все же нельзя было считать внезапным, и трое хутов сумели увернуться от стрел.

Рем выхватил меч и молча рванулся вперед. Надо было завершить начатое как можно быстрее и как можно тише. Он разделял опасения Фантома, что это может быть не единственный передовой отряд наступающей армии. Поблизости могли быть и другие, и Рему совершенно не хотелось собирать их всех в одном месте.

Отклонив встречный выпад первого скаута, он упал на колени у самого костра, приземлившись между двумя воинами, вставшими неподалеку друг от друга. Это был опасный ход, но Рем надеялся на свою выучку и скорость. Рубанув мечом по ногам правого, он едва успел закрыться от удара слева, отклонившись немного в сторону, втянув голову в плечи и подставив под меч гербовый щиток. На щитке появилась первая вмятина с того момента, как его выковали в долине мастеров, а левое плечо заныло, и рука почти онемела.

Стрела пронзила третьего скаута, разворачивающегося на другой стороне костерка по направлению к Рему.

Мечник откинулся назад, упав на спину, и подсек ноги последнего врага, заносящего оружие для нового удара. Голова Рема угодила под струю крови, хлещущей из перерубленной ноги его первой жертвы, и он на мгновение ослеп. Противник пошатнулся от удара, но устоял, снова занося меч.

Рык Брентона, скатившегося с пригорка, на этот раз прозвучал глухо. Он тоже осторожничал, стараясь не шуметь, но все же не сумел сдержать свой боевой клич. В сторону Гнома последний скаут развернуться не успел.

– Чего ты дернулся раньше времени? – хмуро спросил Брентон, помогая Рему подняться.

– Они нас услышали. – Рем оторвал кусок ткани от рубахи одного из мертвецов, валявшихся вокруг костра, и теперь пытался протереть глаза. – Еще бы немного, и нам бы пришлось идти на открытое столкновение. Много шума, мало толку.

– Услышали? – удивленно переспросил Брентон. – Хотя да, похоже, что так. Хорошие воины. Сориентировались в миг. Нам повезло, могло бы сложиться и хуже. Идем, надо прикопать трупы, чтобы их даже крысы не нашли.

– Видели когда-нибудь ссузгунок? – спросил Фантом, когда отряд вернулся к тому месту, где они впервые столкнулись со скаутами хутов. Даниэль так и сидел все за тем же деревом, как будто не сходил с места полдня. Начинало смеркаться, но окружающий лес по-прежнему был пустынен и тих. Кто бы ни шел вслед за передовыми скаутами, они отставали больше, чем можно было предположить.

– Ссузгунки? Магические змеи, плюющиеся ядом и умеющие взглядом завораживать свою жертву? – уточнил Виктор, присаживаясь рядом. – Пора останавливаться где-нибудь на ночлег, а то еще и не то может почудиться в темноте.

– Уйдем чуть южнее и остановимся там. Тут их целый выводок, в получасе на восток. Здоровые такие, локтя в три длиной. Не знаю насчет магического взгляда, но ядом они плюются, это точно. Шагов на двадцать плюются. Я по молодости нарвался на одну в западных лесах. Яд был на излете и попал на кожаный доспех, прожег его насквозь, едва успел скинуть. Страшные твари, я насчитал полдюжины, но уточнять не стал. Одному Крухту известно, как с ними справиться. С одной-то встречаться опасно, а тут целый выводок. Сонные, грелись на солнце.

– Надо будет сходить посмотреть, – заинтересованно откликнулся маг.

– Может, и посмотрим, если сложится.

– Чего только не заведется в лесах, если из них уходят люди, – хмуро вступил в беседу Брентон, – так и драконов скоро увидим.

Фантом не отозвался, о чем-то задумавшись, и разговор сошел на нет.

Единственную дорогу, ведущую от северных провинций к Бухте Туманов, назвать дорогой можно было только в пьяном бреду. Она петляла, временами совсем исчезая из виду. Стоя прямо на ней, незнающий путник не смог бы сказать, что стоит на дороге. Запущенный тракт густо зарос подлеском, был завален упавшими деревьями, заболочен. Однако эта дорога была одна, и если небольшому отряду значительно проще было передвигаться по лесу, то для передвижения армии был доступен только этот путь.

И тем, кого когда-то в лесах Вайю прозвали тенями запада, приходилось сейчас скользить вдоль дороги, наличие которой выдавали только слегка раздавшиеся в стороны деревья. Передовые скауты, с которыми они столкнулись накануне, слишком сильно оторвались от основных сил. Фантом вел отряд на юг все утро, но они до сих пор не замечали никаких следов надвигающейся армии. Друзья начинали задумываться, а не были ли вчерашние хуты единственными, кто шел на север. Не отправилась ли вражеская армия на запад, в сторону Клевера, или не двинулась ли она прямиком в центр королевства, что было значительно вероятней.

Фантом поднял руку, и все замерли на месте. Рем, идущий вслед за Даниэлем, сделал несколько шагов в его сторону, прислушиваясь к звукам окружающего леса. Но не услышал ничего необычного, в очередной раз убеждаясь, что до искусства рейнджера ему пока далеко.

– Что? – шепотом спросил юноша.

– Три отряда, небольших. Один на дороге, будет здесь через четверть часа. Два по обе стороны, идут густо.

– Обойдем стороной?

– Не получится, времени мало. Да и неизвестно, как далеко они растянули дозоры. Думаю, что это ближнее охранение. А значит, за ним идет армия.

– Будем возвращаться?

Ответ на этот вопрос потребовал у Фантома больше времени на обдумывание. Наконец он опять мотнул головой и шепнул:

– Нам надо знать, сколько идет в сторону Ледера. Только после этого мы сможем вернуться.

Сзади подобрался маг.

– У меня плохие новости, – буркнул он. – Не знаю, что ты услышал, но могу сказать, что с юга движется маг. Не самый сильный, но все же. И если он не идиот, то это означает, что он идет в центре армии.

– Посмотрим, – ответил Фантом и двинулся вперед, разыскивая место для удобной засады.

– Как низко ты себя ценишь, – шепнул Рем магу и улыбнулся одними губами.

– Опасно, – пробормотал Виктор, устраиваясь рядом с Ремом.

– О чем ты? – Рем смотрел на Фантома, тихо пробирающегося вперед. Фантом никак не мог выбрать место, в котором они могли бы остаться незамеченными и просочиться сквозь передовое охранение.

– Маг, – пояснил Виктор. Мои запасы энергии по-прежнему невелики, но все же они побольше, чем были раньше. Если их маг держится настороже, он может меня почуять.

– Чем сильнее маг, тем больше он на виду, – пожал плечами Рем, – тебе придется с этим мириться. Что касается мага, то не думаю, что он что-нибудь заметит. Вокруг него идет целая армия, у каждого есть хоть сколько-то магии внутри. Ты же сам объяснял. Они тебя скроют. Твоего учителя не скрыли бы, а тебя скроют.

– З'Вентус... – Лицо Виктора прояснилось. – Мне его не хватает. Не с кем обсудить мои находки, посоветоваться. Приходится до всего доходить самому.

– Королевство на грани гибели, ваше величество. – Придворный маг, властелин башни столицы и учитель Виктора чувствовал себя слегка неуютно в седле, и это сказывалось на его настроении.

– Можете мне об этом не напоминать, – хмыкнул король. – Когда против нас выступает армия в сорок с лишним тысяч мечей, мне совершенно не нужны способности к магии, чтобы сказать, что наши дела хуже некуда.

– Вы абсолютно правы, ваше величество, – вежливо откликнулся З'Вентус, – но я сейчас говорил немного не о том. Я все же надеюсь, что вы придумаете, как победить в этой войне, какой бы безнадежной сейчас ни казалась ситуация. Но что дальше?

– Дальше... – Лакар думал недолго. – Я скажу вам, что будет дальше. Голод в юго-восточных провинциях, который дойдет до Ледера и Гатана. Обескровленная армия, неспособная защитить королевство даже от слабого врага. Дворянские рода, оставшиеся без наследников, погибших на войне. Вы ведь об этом, высокочтимый? Я знаю, о чем вы беспокоитесь, но только позвольте мне сказать вам вот что...

Король придержал коня и повернулся к магу лицом.

– Сейчас, этим летом, все неважно. Неважно, что будет зимой и что нас ждет через несколько лет. Этим летом нам важно только одно – победить. Только тогда мы сможем думать о проблемах, которые наступят потом. Решать их, исправлять ситуацию. Сейчас же, хотим мы этого или нет, у нас есть заботы поважнее. И если мы не справимся с этой трудностью, то все остальное будет совершенно несущественно.

– Но король должен думать о завтрашнем дне, – задумчиво произнес маг.

– Но не в ущерб дню сегодняшнему, – откликнулся король, пришпоривая коня.

Фантом вернулся быстро.

– Отступаем, – кинул рейнджер, – отступаем быстро. Нам не проскользнуть, через пять минут они будут здесь.

Уже на бегу он продолжил:

– Цепь передовых дозоров шире и гуще. В первой волне идут дюжинами, отряд на дороге, и по два отряда с каждой стороны. Или больше, это только то, что можно сказать наверняка. За ними вторая волна. Не проскользнуть. Придется что-то выдумать. Быстрее, тот луг впереди, который мы недавно пересекли... Надо успеть проскочить его, прежде чем на него выйдут скауты. И следите за тем, куда ставите ноги. Не хватало еще в спешке наследить.

Замыкающий отряд Лашан скрылся с опушки за несколько минут до того, как на нее вышли первые скауты хутов. Фантом погнал отряд дальше, оставшись у первых деревьев, чтобы посмотреть на передовых дозорных.

Дюжина разведчиков вскоре вышла на окраину луга и замялась, решая, что делать дальше. Луки, у некоторых были короткие мечи, но большинство было вооружено катанами. Легкая кожаная броня.

Наконец, посовещавшись, дозор двинулся вперед, пересекая луг почти в том месте, где только что прошел королевский отряд. Их разделяла лишь пара сотен шагов, и Фантом с трудом сдерживал желание взяться за лук. На открытом пространстве никто из дюжины не сумел бы скрыться, но, к сожалению рейнджера, это никак не помогало их цели. Завершив осмотр, рейнджер отступил глубже в лес и бесшумно побежал, нагоняя своих друзей.

На коротком привале они пытались подвести итоги. Хотя результатов было слишком мало и говорил один Фантом:

– С луга было видно немного лучше. Основные силы идут в получасе от передовых дозоров. Идут достаточно широко, судя по вспугнутым птицам. Пока могу сказать, что не меньше тысячи.

– Больше, значительно больше, – хмуро добавил Лашан, – если у них только в головных дозорах сотня воинов... Тысячи три, а то и все пять. – Он заколебался, как будто вспоминая старые армейские уроки, затем кивнул. – Да, где-то так. От трех до шести тысяч.

– И что будем делать? – Мугра лежал прямо на земле, прикрыв глаза и сквозь ресницы рассматривая облака, медленно плывущие в небе.

– Пока отступаем. Через несколько часов мы опять пройдем рядом со змеями. Думаю, можно кинуть одному из передовых отрядов ложный след. Пусть повоюют с ссузгунками. Нам это не поможет, но лишним тоже не будет. И никто не догадается, что не только змеи помогли их смерти.

– Ссузгунками армию не остановить, – угрюмо заметил Брентон.

– Да, – лениво поддержал его Мугра. – Тролли плохо видят, но при их весе это становится несущественным.

Они беззвучно смеялись, даже когда вновь исчезли между деревьями.

Отряд обошел лежбище ссузгунок по широкому полукругу и замер, наблюдая за редкими и опасными существами холодной крови. Змеи согрелись на солнце и переползали с места на место, иногда шипя друг на друга. Одна из них только что сбила ядовитым плевком крупную птицу прямо на лету и теперь валялась раздувшаяся, глубоко погрузившись в многодневный процесс переваривания добычи. Однако остальные были голодны и очень опасны.

Виктор знал о повадках ссузгунок только по книгам. Но даже его книжный опыт был значительно больше, чем у остальных. Маг отвел отряд глубоко в лес, на пару сотен шагов от поляны, облюбованной магическими змеями. Не самая удобная точка для наблюдения, зато безопасная.

Фантом появился тихо и так же бесшумно примостился за деревом, не глядя на поляну.

– Идут. Скоро будут. Они бы прошли чуть левее, так что пришлось их чуть-чуть направить. Сломал ветку на видном месте, оставил след в эту сторону. Если они хоть немного понимают в чтении следов, то выйдут прямо на поляну.

Никто не ответил. Отряд молчал, дожидаясь развязки.

Дюжина скаутов вышла на поляну через несколько минут. Они шли торопливо, почти бежали, пытаясь не упустить человека, оставившего свежий след. Именно это их и погубило. Хуты, увлеченные погоней и высматривающие преследуемого среди деревьев, заметили змей слишком поздно. Шипение на поляне заметно усилилось, и вскоре к нему прибавились крики людей.

Передовой скаут упал и задергался на земле, получив отравленный плевок прямо в глаза. Возможно, ссузгунки и не были разумными, но их инстинктов с лихвой хватало для борьбы даже с крупными хищниками. Они не отступали, не пытались уползти от крупных «животных», вместо этого сразу перейдя в яростную атаку на людей, посмевших ступить на их территорию.

Остальные скауты затормозили, громко перекрикиваясь. Выхватив оружие, большинство замерло в нерешительности, и лишь несколько бросилось вперед, намереваясь расправиться с тварями, только что убившими их товарища. Только одному из них удалось подбежать настолько близко, чтобы замахнуться и попытаться атаковать. Однако и ссузгунка не дожидалась удара. Молниеносный бросок, и ее отравленные зубы впились в горло нападавшего. Быстро слабеющей рукой скаут отрубил большую часть тела змеи и начал падать вместе с обрубком ее тела, судорожно стегающим по его груди, но так и не разжавшим зубы.