Текст книги "Акренор. (Трилогия)"

Автор книги: Эдуард Катлас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 64 страниц)

Часть пятая
ЗАДАНИЕ КОРОНЫ

...Кто выиграл и кто проиграл – будет аб солютно не важно. Между нами не будет раз ницы. Мы равны. Нет победителей и побеж денных. Есть лишь те, кто сражается, и те, кто приходит пировать на поле боя после сраже ния.

Луис Ривера. Есть только те, кто сражается

Шала была скорее большим ручьем, чем рекой. Но у этого ручья было название, поэтому река значилась на всех картах королевства. Уникальность Шалы заключалась в том, что она – одна из немногих рек, текущих не с севера на юг, а с запада на восток. Исток Шалы надежно прятался где-то в дремучих зарослях Леса Чар, потом, через несколько десятков миль, русло достигало небольших болот, где и терялось ее устье.

Все последние дни северный берег Шалы превращали в сплошную линию укреплений. Небольшой замок, мимо южной стены которого протекала речушка, нельзя было назвать серьезным оборонительным сооружением, однако именно вокруг него король разместил свою армию. Сейчас по замку местного барона бегали десятки офицеров и посыльных, разнося все новые приказы из королевской ставки, разместившейся на центральной башне замка.

В десять локтей высотой, южная стена укрепления раньше уходила прямо в воду. Ров углубили и расширили, и сейчас вода плескалась немного ниже каменной кладки, хотя река постепенно заполняла новое пространство.

– Вбить колья по краям рва, – вполголоса инструктировал король офицера, занимавшегося рвом перед стеной. – Так, чтобы они не высовывались из-под воды. Несколько рядов у южного края и еще ряд у самой стены. Хоть нанемного, но и это их задержит.

Офицер отсалютовал и удалился, придерживая висящий на поясе меч. Для ставки десятитысячной армии в зале было на удивление тихо. Подданные считали, что король должен размышлять в тишине, и старались не шуметь. В глубине зала переговаривались несколько генералов, обсуждая план обороны, остальные же хранили полное молчание. Тишина прерывалась лишь возгласами и руганью солдат за окнами, завершающих строительство укреплений.

Углублять Шалу начали от замка, постепенно расходясь на запад и восток, так что сейчас речушка, которую прежде во многих местах можно было перейти вброд, грозила скрыть пешего с головой. Реку последовательно перегораживали то в одном месте, то в другом и отбрасывали рыжую грязь со дна на ее северный берег, затем вгоняли в дно и образовавшийся на берегу защитный вал колья. Работы начались еще до прибытия основных королевских сил и продолжались непрерывно до текущего дня.

– Высокочтимый З'Вентус? – вопросительным тоном произнес король.

– Да, ваше величество, – кивнул маг. – Народ Леса согласился выбросить свои ростки до обозначенной нами точки. Лес расширится на время и перекроет оставшийся проход. Любой, кто попытается пройти там, погибнет. Однако лесной народ предупреждает, что это относится ко всем, так что мы также не сможем воспользоваться этим проходом. Они не очень разбираются в воинских знаках различия, и их животные будут вылавливать всех, кто зайдет в чащу.

– Значит, с западного фланга хутам нас не обойти, – удовлетворенно кивнул король.

– Меня по-прежнему беспокоит восточный, – выступил вперед один из генералов.

– Значит, вы им и займетесь, – резко ответил король. – Соберите отряд. Легкая кавалерия, легкие пехотинцы, лучники. Мне нужны постоянные патрули вдоль берега до самых болот. Если хуты попробуют обойти нас с фланга, их надо рассеять. Если их будет слишком много, емедленно сообщайте. Не забудьте о глубоких патрулях в тылу, на тот случай, если они пустят свои отряды в обход болот.

Король помолчал, а затем добавил:

– Хотя я так не думаю. Думаю, что они будут чрезвычайно рады наконец-то увидеть нас в открытом поле и в первый же день попытаются отбросить нас от берега, забыв про все остальное. Что с полевыми вышками?

– Два десятка стоят на позициях. Лучники поднимутся на них, как только мы увидим врага, – негромко произнес один из капитанов королевских лучников. – Еще десяток будет готов к утру. Это по-прежнему мало на три мили обороны, но это лучше, чем ничего.

– Воду приготовили? Я не хочу, чтобы их сожгли в первый же день.

– Да, ваше величество, – кивнул капитан. – Приготовили и подняли на башни.

Король кивнул. Подойдя ближе к окну, он посмотрел вдоль реки и приказал:

– Переместите больше башен на фланги. Думаю, что после первого же лобового удара враг постарается перейти реку по краю. И... – король обернулся к генералам, – перебросьте еще тысячу с западного фланга на восток. Ту самую тысячу, тысячу капитана Ворга. Если народ Леса выполнит обещание, то за запад я относительно спокоен. На востоке придется хуже всего. Поэтому выделите людей. Пусть начнут готовить оборонительный вал от реки и на север в полумиле от замка. Надо, чтобы солдатам было куда отступать, когда придет время.

После долгого молчания король негромко добавил:

– Только бы воины выдержали первый удар. Первый удар будет самым тяжелым.

– Сколько людей на том берегу? – Грегор смотрел с вышки на сотни врага, начинающие вброд перебираться через Страту.

– Около двух тысяч с обоих флангов, ваше высочество, – ответил стоявший рядом капитан. – Они укрыты надежно, их не заметят, пока не станет слишком поздно.

Грегор кивнул и посмотрел назад, где за холмами скрывалась основная часть его армии.

У берега оставалось только пять сотен пехотинцев и несколько сот местных жителей, вооруженных чем попало. Толку от них не было никакого, но в придуманном Грегором плане и они должны были сыграть свою роль.

Пехотинцы и ополченцы выстроились в сотне шагов от переправы, демонстрируя противнику полную бездарность командиров обороны. И это тоже было частью плана. Грегор надеялся, что противник, не имеющий серьезной разведки в этой местности, поверит, что переправу охраняют лишь немногочисленные силы, и с ходу кинется на прорыв. Основные силы принца не должны были показываться вплоть до того момента, когда хуты полностью втянутся в ловушку.

В сторону реки полетели первые стрелы обороняющихся. Сотня лучников, стоявших в заграждении, стреляла без команды, по своему собственному усмотрению, еще раз показывая врагу, как плохо поставлена оборона переправы.

Но, несмотря на то что стрелы летели вразнобой, то одна, то другая из них достигали выходящих на берег хутов. Часть стрел улетала дальше и доставала воинов, еще находящихся в воде. Большинство убитых на реке опускались на дно, увлекаемые тяжестью оружия и доспехов. Попадались и те, кто был вооружен слишком легко, чтобы сразу уйти под воду. По Страте поплыли первые тела, сносимые течением на юг.

– Жителям придется долго вылавливать трупы, чтобы воду из реки снова можно было использовать, – тихо заметил стоявший рядом с принцем капитан.

– Это наименьшая из наших проблем, – так же вполголоса ответил Грегор.

Выскакивающие на берег хуты пока не решались атаковать. Выставив вперед щиты, они укрывались от редких стрел и выстраивали свои ряды прямо на берегу, постепенно придвигаясь к небольшому отряду защитников.

Однако количество выбирающихся из воды росло, и, когда на берегу скопилось больше пятисот воинов, неровный строй, быстро разгоняясь, начал двигаться в сторону обороняющихся.

Лучники отступили назад, за строй пехотинцев, ощетинившийся короткими копьями. Местами между копьями были видны вилы ополченцев, подрагивающие в руках непривычных к виду наступающей армии горожан.

Копья помогли мало. Большинство хутов просто проскользнуло между ними, взламывая скорлупу тяжелых щитов, прорываясь к нежной плоти моллюска, которую представляла собой горстка обороняющихся, начиная рвать ее мечами. Копья и ростовые щиты были быстро отброшены. Строй смешался, схватка превратилась во множество отдельных дуэлей воинов короля и наступающих хутов.

Служившим на западе бойцам приходилось сражаться с орками почти каждую весну, и их трудно было испугать, трудно заставить отступить, какой бы безнадежной ни казалась ситуация. Первая волна нападающих была остановлена, и солдаты принца по привычке даже шагнули вперед, гоня хутов обратно к реке, стараясь воспользоваться своей маленькой победой. Но за первой волной последовала вторая. Через реку переправлялись все новые и новые враги. Вскоре людям Грегора пришлось отступать перед быстро накапливающим силы противником.

Первыми не выдержали ополченцы. Те из них, кто еще оставался в живых, бросали свое оружие и поворачивались спиной к врагу. Горожане побежали, оставляя пехотинцев наедине с врагом. Ряды обороняющихся начали быстро таять. Но было видно, что они помнили данный им приказ – шаг за шагом отступали все дальше от реки, но никто из них не побежал.

Большая часть хутов перебралась через реку или как раз переправлялась через нее. Грегор кивнул горнисту.

– Первый сигнал.

По окрестностям разлился звук королевского рога, и со всех сторон, из укрытий, выступили основные части армии запада. На этом берегу находились почти две тысячи хутов, и все они неожиданно для себя оказались в западне. Следовало отдать им должное – мало кто из них побежал. За то короткое время, пока королевские солдаты приближались к врагу, хуты даже попытались отступить к реке и перестроиться, чтобы встретить удар и оставить за собой возможность перебраться обратно на свой берег.

– Второй сигнал, лучники, – отчетливо сказал Грегор, когда между армиями оставалось не более трех десятков шагов. Войско Грегора остановилось.

В уплотнившихся до предела шеренгах солдат началось шевеление, ряды мечников раздвигались, пропуская вперед две тысячи лучников и арбалетчиков. Глядя на перестроение, принц произнес, как будто пропел строчку песни:

– Третий сигнал.

Рожок запел в третий раз в тот самый момент, когда туча стрел сорвалась с луков. Эффект от этого удара был ужасающий. Стрелы, выпущенные практически в упор, выпущенные во врага, не имеющего возможности защититься, выпущенные на ровном месте, где укрыться было невозможно, снесли сотни хутов, сгрудившихся на крохотном пятачке у берега. Хуты побежали, стараясь успеть перебраться обратно через реку, пока лучники вновь не натянут тетиву.

Но третий сигнал рожка давал команду не лучникам. Третий сигнал рожка вводил в бой две тысячи воинов Грегора, до поры скрывавшихся на другом берегу. Менее тысячи солдат врага, так и не переправившихся к Неводу, были загнаны в реку раньше, чем осознали, что мышеловка захлопнулась окончательно.

Кто-то из хутов пытался уплыть по реке, но ниже по течению их встречал взвод лучников, специально отряженный Грегором на этот случай.

– Высокочтимый? – вопросительно произнес принц.

– С ними нет магов, ни одного, – раздался тихий голос за спин командиров.

– Четвертый сигнал, – приказал принц.

– Вы уверены, ваше высочество? Мы могли бы... – начал было генерал.

– Четвертый сигнал! – оборвал его Грегор. И когда рожок снова запел, Грегор, уже мягче, добавил: – Мне нужен каждый лишний меч. Мне понадобится каждый живой воин, и не здесь, а в другом месте.

К тем хутам, что еще пытались держать строй, выступил один из капитанов, находившихся в первых рядах замкнувшегося кольца.

– Мы предлагаем вам сдаться. Каждому, кто сложит оружие, будет дарована жизнь.

– У нас четыре сотни убитых и раненых. У них – больше двух тысяч. И больше семи сотен пленных. Что мы будем с ними делать, ваше высочество?

– Оставьте полсотни воинов, пусть организуют горожан и держат пленных под охраной до окончания войны. Их судьбу решит король, когда придет время. Пока нам не до этого. Пусть их накормят, им явно не помешает хорошая кормежка. Привели мне их командира? – Задавая вопрос, Грегор не отрывал взгляд от расстеленной на столе карты.

– Ваше высочество, мы не нашли их командира среди живых. Только нескольких начальников, в званиях, равных нашему капитанскому.

– Приведите.

– Они здесь, ваше высочество.

Грегор оторвался от созерцания карты и повернулся. Оглядев двух командиров вражеской армии с ног до головы, он произнес достаточно нейтральным голосом:

– Ответьте мне только на один вопрос, во имя Райяны. Что вам понадобилось в нашем королевстве? – Несмотря на то что вопрос был задан едва слышно, даже стоявшие рядом гвардейцы принца поежились от металла, сквозившего в голосе принца.

– Мы всего лишь солдаты, и мы делаем то, что нам приказывают, – пожав плечами, медленно, с сильным акцентом произнес один из пленных. – Нам обещали славу и почет. А в случае победы Великий обещал каждому земли в этих краях и много рабов. Всем, кто отправился через море.

– Рабов? – насмешливо переспросил Грегор. – Иногда я начинаю сожалеть, что мы не приемлем рабства. Некоторым из вас оно явно пошло бы на пользу. Как будто у людей не хватает других проблем, кроме как воевать между собой за почет и славу. .

Принц помолчал, затем тряхнул головой, и его речь приняла обычный деловой характер:

– Как я и обещал, всем вам будет дарована жизнь. Не пытайтесь бежать, и суд короля над вами будет справедлив. Если вы командиры для своих солдат, то оставайтесь ими даже в плену. Вам придется много сделать, чтобы помочь этим людям предотвратить голод, который грозит им этой зимой по вине вашего... Великого. Организуйте подчиненных и похороните ваших мертвых по тем обычаям, что у вас приняты. Это все.

Грегор вновь вернулся к карте, не глядя, как стражники уводят пленных.

– Погребальный костер вечером. Выходим с раннего утра. Мы и так слишком задержались, – добавил он, мысленно еще раз прикидывая маршрут до Шалы. – Как бы мы ни спешили, нам понадобится дней десять, чтобы прийти на помощь королевской армии.

– Они начнут штурм прямо на рассвете. – Ракан медленно пробирался по крепостной стене, обходя наваленные колчаны со стрелами, рогатины и кучи булыжников. Вслед за ним шагал капитан, отвечающий за ночной караул. – Они должны быть голодны, они устали от длинного перехода, и их командирам не терпится размять кости. Так что прямо на рассвете.

– Рассвет наступит не более чем через час, – заметил идущий за генералом капитан.

– Да, капитан, рассвет скоро. – Ракан повернул лицо в сторону спрятавшегося за стенами и зданиями моря. – Прекрасное зрелище —рассвет .на море. Восходящее солнце подсвечивает волны, и от этого вода приобретает неестественные краски. Неестественно красивые – розовые, красные, бордовые. Знаете, капитан, когда мне представилась возможность, я специально попросился служить в Клевер. Специально, чтобы иметь возможность видеть эти рассветы. С тех пор я не пропускаю почти ни одного ясного утра.

– А это утро будет ясным, – встрял в монолог генерала его подчиненный.

Генерал замолчал, как будто устыдившись своего откровения, и дальнейший путь они продолжали в полном молчании.

За стенами крепости, совсем недалеко от них, горели сотни костров, обозначая позиции армии, осадившей крепость. Генерал заговорил вновь лишь через полчаса, посмотрев на быстро светлеющий горизонт:

– Решетки проверили?

– Да, мой генерал,—тут же откликнулся капитан, – Решетки опущены, по реке не проберется никто.

– Все же поставьте взвод у реки, мало ли что они придумают. Первый день будет самым тяжелым. Если мы продержимся сегодня, то дальше будет полегче. Судя по кострам, их не так уж и много – могло бы быть и хуже.

Здесь, на юге, у самого моря, рассветало быстро. Еще полчаса назад была кромешная тьма, сейчас же генерал, поднявшийся на вершину цитадели, легко мог рассмотреть выстраивающиеся вдали, за пределами досягаемости стрел, шеренги вражеского войска.

– Лестницы, веревки, багры... – перечислял стоявший рядом сержант Арук, – все, что они могли смастерить за столь короткое время. Если бы у нас был хоть небольшой ров, с этим они даже не подошли бы к стенам.

– Какой ров в скалах?! – ответил генерал. – Зато мы можем не опасаться подкопов. Отправляйтесь к восточной стене, сержант. Она опускается ниже всего, и там нам следует ожидать самого тяжелого удара. Отправляйтесь и не дайте ни одному из них к вам подняться.

Арук кивнул и бегом кинулся выполнять приказ.

– Семь тысяч, мой генерал, – доложил капитан, только что беззвучно шевеливший губами при подсчете шеренг противника. Из них около тысячи ренегатов, их сразу видно – слишком разношерстно одеты и вооружены. Думаю, они пустят их первыми.

– Это неважно. Семь тысяч осаждающих – это немного больше, чем мне бы хотелось. Но меньше, чем могло бы быть. Что говорит А'Натрэт?

– Маг молчит, мой генерал, – приблизился посыльный. – Он выдворил меня, сказав, чтобы не мешали ему заниматься делом. Сказал только, что о вражеских магах будет беспокоиться он сам. И наши вопросы ничем ему не помогут. Еще сказал, что справиться с магами хутов ему будет даже легче, чем выплавить еще сотню лотонов.

– Наоборот, наш маг необычайно болтлив сегодня, – пробормотал под нос капитан, только что закончивший подсчет. – И я никогда не думал, что создать хоть один лотон очень легко...

Ракан улыбнулся одними губами, но в тот же момент его лицо превратилось в каменную маску. Генерал крепко сжал зубы и прищурил глаза. За стенами крепости послышались звуки вражеских рожков, которые могли означать только одно – штурм начался.

Капитан оказался прав. Первыми атакующие вытолкнули к стене ренегатов. Около тысячи мародеров и разбойников, собранных у побережья еще прошлым летом, побежали к восточной части стены.

Генерал внимательно оглядывал окружающую их армию. Защита стен сейчас была не его заботой – на стене находилось достаточно опытных командиров, которые могли справиться с командованием и без его участия.

– Они бросят все, что имеют, на восточную часть крепости, – уверенно заявил он наконец. – Все остальные построились только для отвода глаз. Пошлите туда весь резерв, всех, кого соберете. Нам нельзя дать им шанс закрепиться наверху.

– Но, мой генерал, резерв нам может еще понадобиться, – возразил капитан.

– Если мы не выдержим первый удар, то резерв нам уже не поможет. Посылайте. Несколько сотен лишних мечей на стене могут в корне изменить ситуацию, особенно сейчас. Эта осада не будет затяжной. У них слишком мало припасов и неоткуда их взять, чтобы затягивать штурм. Либо они возьмут крепость сегодня, либо не возьмут ее никогда.

– Это так, если не думать о магах. – Капитан мог этого и не говорить, но в ходе обсуждения он увлекся возражениями начальству.

– Как нам правильно указал высокочтимый А'Натрэт, это только его забота, и при всем желании мы ничем не сможем ему помочь.

Была глубокая ночь, и крохотная комната на вершине башни А'Натрэта освещалась только огнем из камина. Маг сидел в огромном кресле, занимавшем значительную часть помещения.

Этому деревянному креслу-качалке было ненамного меньше лет, чем самому старику, но он упорно не желал менять его на новое. Впрочем, кресло только недавно вновь отремонтировали по требованию мага, и сейчас оно лишь слегка поскрипывало в такт размеренным движениям мага.

Сверху на спинку кресла была наброшена бурая шкура северного длинношерстного медведя. Хотя точную принадлежность этой шкуры определить было невозможно – подобный зверь никогда не водился в королевстве, А'Натрэт за всю его долгую и полную странствий жизнь никогда его не встречал. Шкура была привезена давным-давно иностранными купцами, да так и осела среди немногих вещей мага, которые он полюбил, хранил, оберегал. Иногда он даже использовал магию для их сохранения.

Шерсть на шкуре действительно была достаточно длинной, и худощавое старое тело тонуло в ней, оставляя на виду только морщинистое, осунувшееся лицо. На этом лице присутствовали признаки усталости, но тем не менее сейчас на нем играла легкая усмешка. Это выражение можно было даже назвать издевательской ухмылкой, если только не знать характер мага. Сейчас он пока еще был достаточно расслаблен и спокоен.

Битва воинов должна была начаться завтра, скорее всего, с утра. Битва магов уже началась. Пока только прощупывалась защита крепости, делались пробные попытки оценить силу запертого в ней мага, на которые А'Натрэт пока мог смотреть свысока. Что и делал, стараясь не волноваться по пустякам и сберечь побольше сил для настоящего сражения.

Несмотря на показное высокомерие, за свою долгую и полную всевозможных событий жизнь он давно научился реально оценивать свои возможности. И сейчас соотношение сил его беспокоило. Беспокоило и одновременно слегка тешило его почти атрофировавшееся чувство самолюбия. Он не ожидал, что против него выступят настолько серьезные противники. И что их будет так много.

На его стороне были его башня, под завязку набитая энергией, и запутанный узор магических защит и ловушек, который он десятилетиями плел вокруг Клевера. Против него – четыре мага с объединенной мощью, намного превышающей его личную волшебную силу. О мастерстве же его соперников судить было пока рано. Пока они действовали размеренно и аккуратно, в полном согласии с базовыми правилами осады. Но большего А'Натрэт пока сказать не мог.

Маг слегка прищуривался, когда чувствовал очередное – легкое касание основных защит, наложенных на крепость, но никаких ответных действий пока не предпринимал. Заклинания-разведчики никак не угрожали ни крепости, ни ее защитникам, а демонстрировать свои возможности и свой стиль он собирался только тогда, когда это будет действительно необходимо.

На стороне его противников и так было крупное преимущество – информация. О нападающей четверке А'Натрэт не знал ничего. Ни кто они, ни откуда, ни кто был их учителем и в каких битвах они участвовали прежде. Ничего. Соперники же, если они не были глупцами, могли узнать о нем достаточно много. Маг Клевера был личностью известной, и при некотором желании и большом количестве поддерживающих это желание денег узнать о нем можно было многое. Предпочитаемые стихии. Запас энергии, который находился в его распоряжении. Последние выигранные битвы, какие приемы и уловки он в них использовал. Многое.

А'Натрэт слегка нахмурился, когда вновь вспомнил о последнем манускрипте, который он написал меньше десятилетия назад и копии которого можно было найти в библиотеках многих магов королевства. И Нэл знает, где еще. Имея под рукой толстый кошель, подручные выступающих магов давно могли заполучить этот трактат в свое распоряжение.

Волшебник вздохнул. Это была извечная дилемма для многих магов, которых он знал. С одной стороны – желание увековечить свои знания и передать их ученикам и потомкам, с другой —повышенная уязвимость мага, слишком охотно раскрывающего секреты своего ремесла.

– А вот это уже интересно. – А'Натрэт чуть подался вперед, почувствовав действие очередного заклинания. Слишком поспешного, по его мнению. Подобный удар он мог бы ожидать от опытного мага не раньше чем через несколько дней осады, тогда, когда противник достаточно глубоко изучит структуру защиты крепости и хотя бы основные взаимосвязи между различными уровнями магической обороны.

Удар был поспешен, но магу не верилось, что эта поспешность обусловлена неопытностью противника. Первую мысль, возникшую у него в голове, он отбросил сразу. Было маловероятно, практически невозможно, что кто-то из противников успел досконально изучить защиту крепости раньше. А'Натрэт покидал пределы Клевера в последний раз больше чем три года назад и знал по именам каждого мага, который посетил город в этот период. Предположить же, что подготовка к вторжению началась еще раньше, было просто безумием.

Мысли галопом проносились в голове мага. Обдумывая вариант за вариантом, он отбрасывал невозможные, оставляя невероятные. Наконец где-то через минуту после начала атаки старик расслабился и вновь откинул голову на подголовник кресла.

Из всех возможных причин столь поспешной атаки он выбрал десяток, которые имели для него практическую ценность. Из этого десятка – только одну, согласно которой будут построены его ответные действия. И эта причина – вернее, предположение о том, что могло подтолкнуть соперников к подобному шагу, – была, вполне возможно, очень далека от реальности. Но, базируясь на этом предположении, можно было выстраивать защиту. А'Натрэт начал действовать исходя из того, что его противники просто проверяют его реакцию на нестандартные ситуации. Хотят узнать, что он будет делать, если их схватка пойдет «не по учебникам».

Удар был слабый и заранее обреченный на неудачу. Устроить небольшое землетрясение под крепостью, стоящей на скальном основании у самого берега моря, – само по себе это могло бы быть неплохой идеей. Но только при ряде дополнительных условий. Сила заклинания, которое могло бы реально встряхнуть землю, должна была быть на порядок больше. Даже без учета вшитых в скальную породу защит, эта атака могла бы в лучшем случае чуть-чуть встряхнуть стены крепости, настолько слабо, что большинство людей даже не заметили бы ничего необычного.

Вторым условием успешности магии земли в такой близости от моря, в идеале, должно было быть вплетение в заклинание элементов магии воды. В любых комбинациях. При успешно подобранной пропорции опытный маг мог во много раз увеличить эффект от заклинания, даже не очень сильного. В теории. На практике в Клевере и в его окрестностях на повышенную результативность заклинаний,, комбинирующих силы стихий, мог рассчитывать только сам А'Натрэт. Маг крепости, десятилетиями подбирающий идеальные пропорции между стихи-

317

ями, имеющий возможность не просто использовать знания местности, но в нужный момент ударить по строго определенному месту за стенами крепости с максимальным эффектом.

Третьим фактором могла послужить неосторожность защищающего крепость мага. Удар был не подготовлен, а за пассивной защитой от магии земли могли скрываться ловушки. Они и скрывались, но в ходе многолетнего создания узора магической защиты крепости А'Натрэт не позаботился поставить ловушку на подобное, абсолютно бесполезное по своей сути, нападение. Хотя подобная «брешь», обнаруживающаяся в реальной магической схватке при осаде крепости, как раз редкостью не была. Учесть все было невозможно, слишком много возможных вариантов атак, конфигураций сил могло вступить в игру в каждом отдельном случае.

Последнее, кстати, еще раз убеждало старика, что против него выступают не такие уж новички. В этой части расчет был верным – риск попасться в ловушку при подобном ударе был действительно минимален.

Маг Клевера прикрыл глаза, еще раз проверяя логичность и стройность своих рассуждений. В теории – у него был богатый выбор из возможных ответных шагов. На практике – использовать он мог только несколько. Он мог не делать ничего, и это было наиболее логичным и самоочевидным решением. Сама по себе атака прямой угрозы не несла, и ее можно было пропустить. Вторым по логичности возможным ответом была бы пробная встречная атака осаждающей крепость армии.

Но А'Натрэту не нравилась самоочевидность этих шагов. Поколебавшись, он все же выбрал третий вариант– тоже достаточно безопасный и простой, но менее ожидаемый. В тот момент, когда заклинание должно было удариться о защиту от магии земли, сама защита изменилась.

Вместо того чтобы погасить силу заклинания, низвести его эффект, защита слегка «спружинила» и развернула удар в, обратную сторону. Маг не стал сильно увеличивать силу возвращаемого заклинания. Вместо этого он произнес несколько слов и сделал замысловатое движение рукой. А'Натрэту всегда нравились красивые замысловатые движения, и многие простые заклинания из его богатого арсенала были подвешены именно на такие изысканные движения руками. Заклинание вплело в отражаемый удар именно то, чего ему не хватало изначально, – магию воды.

Закончив, маг встал с кресла и потянулся за колокольчиком, чтобы вызвать слугу. У него появилось с десяток минут, чтобы передохнуть и выпить чего-нибудь освежающего. Он ни на мгновение не сомневался, что его ответная атака будет отбита. Вопрос заключался только в том, как именно это будет сделано. Как именно и какими силами.

За окном начинало быстро светать, и маг подумал, что надо будет попросить своего слугу потушить огонь в камине.

Первый штурм был организован настолько незатейливо, что Ракан гадал, а не спрятаны ли у хутов в глубине леса огромные резервы, которые они собираются пустить в ход позже. На восточную стену крепости простым строем, слабо защищенным щитами, бросили тысячу ренегатов, как и предполагал генерал несколькими часами ранее.

Удар пришелся как раз на ту часть стены, где расположились пятнадцать сотен мечей и луков. Из-за рельефа на востоке крепости стена была значительно ниже, чем остальные укрепления, и из-за этого становилась очевидным местом для штурма. Очевидным для обеих сторон, как осаждающей, так и защищающей город.

Скальное основание в этом месте было изрезано множеством расщелин и мелких трещин, рельеф постоянно менялся и там, где стена поднималась от поверхности на три-четыре роста, могло оказаться, что соседний холм скрадывает эту высоту наполовину.

В свое время, когда генерал только принимал крепость и порт под командование, он много думал о том, как наилучшим образом оборонять этот рубеж. К этим размышлениям ему пришлось вернуться в последний год, когда впервые вероятность осады Клевера стала реальностью. Но все его мысли сводились к тому, что при подобном раскладе регулярные стычки на стенах во время штурма неизбежны, а их количество и успешность будут зависеть только от сообразительности нападающих. Вероятность же отбросить противника от восточной стены целиком базировалась на количестве и мужестве обороняющихся.

На остальных стенах оставались еще десять сотен королевских гвардейцев и ополченцы. Но основные силы защитников были собраны генералом здесь, на извивающейся, неровной, меняющей высоту восточной стене.

У крепостных стен Клевера было одно маленькое, но достаточно важное преимущество. Толщина этих невысоких стен превосходила все ожидания. Наверху, за бойницами, нападающих могли разом встретить значительные силы, практически неограниченные в возможности разместиться на широкой полосе.

Ренегаты не торопились. Со стены было видно, с каким нежеланием они идут вперед – первая атакующая волна могла лечь вся, если не получит своевременный сигнал об отступлении или подмогу. Бандиты и лесные разбойники не были привычны к открытому бою, и генералу было интересно, что же такое им могли пообещать, чтобы заставить их идти на штурм. Или чем припугнуть.

Не то чтобы Ракана сильно заботила судьба ренегатов, но сам факт того, что хуты смогли собрать такое их количество под своими знаменами, заставлял задуматься. На эту кампанию заморский король, по всей видимости, бросил неимоверное количество денег – никак иначе нельзя было объяснить такое желание воевать у собранных по всему королевству бандитов. Ради тяжелого кошеля с золотом они могли ринуться и на стены крепости, как бы удивительно это ни выглядело.