Текст книги "Акренор. (Трилогия)"

Автор книги: Эдуард Катлас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 64 страниц)

Первые стрелы прореживали ряды наступающих, заставляя их ускорить шаг и поднять щиты выше, прикрывая от падающих сверху стрел как можно большую часть тела. Генерал видел, что потери от стрел не смогут их остановить – количество падающих разбойников было невелико, и при самом удачном раскладе лучникам удастся остановить сотню, не больше.

Основной бой предстоял под стенами.

– Все стрелы на передние линии, – негромко произнес Ракан, отдавая команду посыльным. Двое посыльных из молодых новобранцев рванули в разные стороны вдоль крепостной стены, выкриками повторяя приказ командира гарнизона.

Атакующие побежали вперед, когда до стены оставалось полсотни шагов, моментально съедая последним броском оставшееся расстояние. Через мгновения они были уже под стенами, задержанные лишь в нескольких местах, где сама местность препятствовала их продвижению. Изрезанные расщелинами скалы – не лучшее место для бега, и полдюжины приспешников хутов быстро осознали это ценой переломанных конечностей.

Ракан был уверен, что первая волна не сумеет даже подняться на стену – не то что закрепиться на ней, поэтому обратил свой взор вдаль, на построенные рядами основные силы хутов. По всем правилам штурма они должны были двинуть второй вал прямо сейчас, пока ренегаты еще не оказались перемолотыми у стены и существовала возможность проскочить ближе к стенам практически без потерь.

Видимо, у командиров осаждающих было схожее с Раканом понимание базовых приемов осады – одновременно с тем, как генерал поднял глаза, еще две тысячи хутов быстрым шагом, сохраняя строй и держа перед собой небольшие прямоугольные щиты, двинулись вперед.

Звук трубы, приказывающий хутам отступать, прозвучал через четыре часа после первой атаки. Это не было бегством, а именно отступлением – организованным и четко исполненным. Последние ряды отступающих хутов даже умудрялись прикрывать тыл щитами, позволяя лишь немногим из стрел, выпускаемых вдогонку со стен, достичь цели.

– Доложить мне потери. – Ракан неотрывно смотрел вдаль, где почти в тысяче шагов раскинулся основной лагерь осаждающих. Его внимание было сосредоточено на невысокой походной вышке, на которой, как нетрудно было догадаться, находилось командование хутов. Ему очень хотелось бы знать, о чем думают сейчас люди, находящиеся на той вышке, и какие сюрпризы они готовят.

Было очевидно, что повторный лобовой штурм не мог иметь никакого смысла – у нападающих просто было слишком мало людей, чтобы взять укрепления Клевера с ходу, даже с восточной стороны.

– Пока что дела идут неплохо, – тихо встал за спиной генерала Арук, только что руководивший обороной той части стены, что ближе к морю.

Ракан обернулся, увидел кровь на рукаве сержанта, хотел было спросить, не ранен ли тот. Но вовремя сообразил, что такие брызги могут попасть на одежду только со стороны.

– Посчитали уже? – Решив, что Арук оценивает количество убитых и раненых, генерал задал более актуальный сейчас вопрос.

Сержант отрицательно помотал головой.

– Это займет некоторое время. Но выводы можно сделать из того, что видно и так. Мы потеряли около четырех сотен людей, у них под стенами осталось больше полутора тысяч. Если я правильно оцениваю количество окружающих нас хутов, то до начала первой атаки их было под семь тысяч вместе с ренегатами. При таких потерях им нас не взять.

– Это только первый день, первый штурм, – сдержанно заметил генерал, продолжая смотреть на ставку вражеского командования. – Кто знает, сколько их еще может быть на подходе и что вообще они могут придумать завтра. Разведчики еще не давали о себе знать?

– Нет, мой генерал. – Арук наконец избавился от беззаботного настроения, и его голос вновь приобрел деловитый оттенок, свойственный младшему командиру. – Они зажгут костры ближе к вечеру, как договаривались. Если хуты ожидают подкрепления, то мы узнаем о его приближении еще раньше них.

– Мой генерал! – Один из дозорных указал рукой на вражеский лагерь.

Ракан присмотрелся и увидел несколько отрядов хутов, медленно идущих к стенам крепости.

– Если не думать о том, зачем им вообще эта война, эти иноземцы мне нравятся. Давно не приходилось воевать по правилам, – пробормотал почти неслышно Ракан. Вслух же он скомандовал: – Не трогать их! Они идут собирать раненых и убитых. Пусть делают свое дело и хоронят своих мертвых согласно их обычаям. У нас будет одной заботой меньше.

Обернувшись к сержанту, командир гарнизона заключил:

– Значит, эта атака останется на сегодня единственной.

Арук молча кивнул.

В тихих лесных озерах рыба обычно непуганая и заглатывает наживку сразу. Но если такое озеро находится неподалеку от людских поселений, то крестьяне часто наведываются к нему с удочками, а нередко и с небольшими самодельными сетями. Пошарив уводы, где-нибудь в самых густых зарослях, можно найти легкую берестовую лодку, сработанную прямо на месте, а то и рыболовные снасти, оставленные беззаботным рыбаком, чтобы не носить их туда-обратно.

Для простого люда это хорошее развлечение, которым больше всего увлекаются мальчишки. Для них рыбалка становится возможностью сбежать от множества поручений, которыми в ином случае завалили бы их родители, посидеть тихо на берегу, порезвиться с товарищами. Вряд ли в столь юном возрасте они могут оценить красоту ровной, неподвижной глади воды, прелесть ив, склонившихся над зеленоватым зеркалом, тишину окружающего леса, поутру допускающего до озера молочно-белый туман. Лес и туман скрывают озеро от окружающего, возможно, враждебного мира, стараясь сохранить свою драгоценность от лишних глаз.

Нет, для мальчишек все проще. В случае удачи они притащат домой неплохую добавку к обеденному столу, а за это родители сквозь пальцы посмотрят на их отсутствие в горячую летнюю пору.

Так вот, в таких озерах рыба становится осторожней. Не потому, что она умнеет и чему-то учится. Все банальней – неосторожную рыбу в таких озерах вылавливают в первую очередь. И целый год, пока снующие между озерами птицы не принесут на своих лапах икру, пока беззаботные мальки не вырастут в больших и глупых рыб, бездумно хватающих самую бесхитростную наживку, во весь этот год рыбакам приходится вспоминать все тонкости рыбной ловли.

Сейчас А'Натрэт чувствовал себя рыбаком, до мелочей освоившим секреты своего увлечения. Однако это не спасало его от той ситуации, когда раз за разом стайки легко пугающихся мальков понемногу объедают наживку, постепенно оголяя крючок, заставляя вытаскивать его из воды и насаживать новую.

Вражеские маги были искусны, это он уже понял. Ни одной серьезной ошибки, величайшая осторожность при проверке всех защит крепости. Они были как стая мальков, мгновенно исчезающих на глубине при первом признаке опасности, оставляющих за собой только серебристые проблески чешуи.

Четыре мага – это было многовато. А'Натрэт пока не опасался их объединенной мощи – он был на своей территории, с башней, готовой отдать ему всю накопленную за годы энергию, на земле, насквозь пронизанной защитами и ловушками, создаваемыми и поддерживаемыми им десятилетиями.

Значительно больше волшебник боялся другого – не поспеть за четырьмя врагами, если они решат разделиться и нападать по отдельности. Четыре разных мага, каждый из которых наверняка работает в своем собственном уникальном стиле, имеет в запасе свои приемы и хитрости. А'Натрэт мог просто не успеть проследить за заклинаниями, творимыми каждым из них. В отличие от орочьих шаманов человеческие маги предпочитали работать в одиночку, и это могло самым неприятным образом пошатнуть защиту крепости, которую оборонял единственный маг.

В человеческой магии существовала еще одна неприятная особенность, которая сейчас могла сыграть защитнику Клевера плохую службу, – не видя, как маг творит заклинание, почти нельзя было догадаться, каким будет его эффект. Орочья магия предсказуема – еще в тот момент, когда шаман начинает плести заклинание, опытный волшебник уже может сказать, на что нацелена творимая магия. Понять это, анализируя изменения в окружающем мире, легкие колебания эфира, приводящие в момент завершения заклинания к сокрушительным результатам. Магия же людей практически незаметна, противник может только сказать, что заклинание готовится, примерно определить, когда оно будет завершено, но не предугадать его результаты.

Так или иначе, основные надежды А'Натрэт возлагал на установленные защиты, которые должны были создать необходимый ему временной буфер и позволить отражать любые удары.

– Пора, – вслух сказал старик самому себе и, закряхтев, начал подниматься из кресла.

Временное затишье в активности его противников могло означать только одно – они готовились к следующей фазе магической осады. По издревле принятым и сотни раз апробированным правилам нападения на хорошо укрепленные на уровне магии города существовало два стиля исполнения этой фазы. Первый – длительное и изнурительное для обеих сторон давление на большую часть защит крепости, совмещаемое с регулярными попытками найти бреши в этих защитах, обойти их и нанести удар исподтишка, в самом неожиданном месте.

Однако, учитывая количество нападающих и множество других факторов – таких, например, как банальная нехватка съестного у осаждающей армии, – А'Натрэт предполагал, что противостоящие ему маги изберут более агрессивный стиль. Начнут прямую лобовую атаку в расчете на то, что он просто не будет успевать ставить защиты от множества ударов, которые могли быть нанесены с совершенно разных сторон.

Так что теперь ему пришлось оставить свое любимое кресло, выбраться из успокаивающего тепла медвежьего меха и отправляться на крышу своей башни, туда, где он мог наблюдать за нападением воочию и своевременно предпринимать защитные меры.

Выше комнаты с камином, которую он сейчас с сожалением покидал, была только крыша. Крохотный пятачок, со всех сторон открытый ветрам, на котором не уместилось бы и двое человек. Абсолютно не защищенный ни от дождя, ни от грозы, ни от магических атак со стороны противников. Единственное место в Клевере, которое сознательно было оставлено А'Натрэтом открытым для вражеской магии. Всегда существовала небольшая вероятность того, что неопытный или рассерженный враг решит напасть на него напрямую. А'Натрэт тем самым вызывал вражеских магов на прямой поединок, вызывал их огонь на себя. Однако вероятность, что на эту уловку попадутся те, кто противостоял ему сейчас, была ничтожна. Четверка его противников показала себя достаточно опытной. Не из тех, кто мог всерьез рассчитывать на успех прямого нападения на одного из сильнейших магов, тем более находящегося на вершине своей собственной башни.

Сорок три. Сорок три ступени каменной винтовой лестницы отделяли комнату от вершины башни. В последние годы старик начал почти ненавидеть эти ступени, эту лестницу и это число. Все-таки он прожил много лет, слишком много даже для мага, и эти ступени невольно напоминали ему об этом. Если раньше он проскакивал, почти пробегал по винтовой лестнице, даже не замечая ее, то сейчас он ступал по ней медленно, тяжело поднимая ноги, стараясь не задирать колени слишком высоко, чтобы не тратить лишних сил. Но даже эти смехотворные уловки не помогали, и через каждые четыре ступени он останавливался и делал несколько глубоких вдохов-выдохов, прежде чем продолжить путь. Сорок три ступени, десять остановок и короткий рывок длиной в три ступени в конце. Последние десять лет он преодолевал эту лестницу только в этом порядке.

Сейчас порядок был нарушен, что пагубным образом сказалось на дыхании волшебника. Выйдя на крышу, он долго пытался отдышаться, повернув лицо к ветру, дующему в сторону моря. Физическая немощь сильнейшего мага, десятилетия защищавшего Клевер, едва не стала причиной поражения крепости.

Скалы вздыбились вдалеке, как будто земляной червь пополз под их поверхностью. Выбрасывая на десятки шагов вверх небольшие булыжники и раздвигая камни покрупнее, взламывая скальную породу и оставляя за собой вал искореженных, перекрученных камней, «червь» двинулся в сторону восточной крепостной стены.

Заклинание было сработано грубо, но оказалось при этом достаточно мощным и совершенно неожиданным для мага-защитника. Старик ожидал, что вражеский маг применит волшебную силу несколько позже, а также рассчитывал на что-то более хитроумное, вроде камнепада. Но сидя в своем кресле, он смог определить только то, что в дело будет пущена магия земли, сейчас же воочию убедился, что эту стихию можно использовать совершенно по-разному.

«Червь» ударился в скалы, защищенные магией, и резко замедлил ход. Замедлил, но не остановился. Защита была не способна остановить действие заклинания, локализованного на узком участке. Защита трещала, сдерживая «червя», но ему понадобилось бы всего несколько минут, чтобы преодолеть пару сотен шагов, остающихся до крепостной стены.

Неожиданное нападение подстегнуло фантазию А'Натрэта, и его ответ оказался весьма необычен.

За слишком короткое время, которое у него было, он не успел бы сотворить серьезное контрзаклинание, зато он вполне успевал воспользоваться существующими защитами. Бережно поправляя структуру вшитой в скалы магии, через полторы минуты он добился того эффекта, на который надеялся.

Изрядно ослабевший «червь», которому оставалось не больше полусотни шагов до стены, неожиданно начал все больше забирать вправо, пока не изменил направление своего движения на противоположное. Двигаться прочь от стены и города для него оказалось значительно легче, и вся оставшаяся мощь заклинания направилась на лагерь хутов.

Для достижения подобного эффекта А'Натрэту пришлось сделать самую малость – аккуратно, слегка ослабить защиту в нужных местах, чтобы «червь» как бы скатывался в нужную ему сторону из-за неравномерности магического сопротивления в скалах. И отпустить его на волю, как только он оказался повернутым в нужную сторону.

Лагеря хутов «червь» все же не достиг, своевременно уничтоженный собственным создателем. Но по дороге, перед самым исчезновением, успел зацепить патруль из полудюжины мечников, бредущих в отдалении от лагеря. Пятеро из них мгновенно превратились в изломанные куски мяса вперемежку с осколками костей, шестому повезло ненамного больше – он оказался выброшенным вверх вместе с небольшими камнями, и его тело осталось практически целым. Можно предположить, что ему это было все равно – его дух отправился за пятеркой приятелей в долгую дорогу к Лодочнику несколькими мгновениями позже.

Всего этого А'Натрэт не видел, глядя совсем в другую сторону, где очень скоро ожидал завершения еще одного вражеского заклинания. Насколько он мог судить, на этот раз в ход шла стихия огня.

Заклинание было произнесено, но старик не увидел его результатов до того момента, пока воины на северной стене крепости не начали махать руками, судорожными движениями хвататься за горло и пытаться прикрыть лицо. На небольшом участке стены, протяженностью всего в полсотни шагов, становилось жарко, как в пекле. И А'Натрэт знал, что если бы не установленная общая защита от магии, использующей огонь, то полтора десятка людей, попавших под действие заклинания, сгорели бы заживо.

Впрочем, утешение было слабым – воинам и сейчас приходилось несладко. Один из них, видимо окончательно одуревший от невыносимо горячего воздуха, потерял сознание, грузно перевалился через ограждение и полетел вниз со стены. Стена была, возможно, недостаточно высокой для серьезной обороны, но и этой высоты хватало с запасом, чтобы маг не сомневался в участи упавшего.

Через минуту судорожных попыток спрятаться от обжигающего воздуха, половина воинов сумела выйти за пределы действия заклинания. А вторая половина осталась лежать на стене, потеряв сознание. А'Натрэт вызвал легкий ветерок, постепенно отогнавший нагретый магией воздух прочь от стены. В месте, где действовала магия, было настолько жарко, что струящееся марево было видно без всяких заклинаний. Поэтому, как только область жара отплыла от стены, на помощь потерявшим сознание товарищам тут же бросились воины.

Маг же вновь отвернулся, вскользь посмотрел на запад и вновь обратил свой взор на восток. За его спиной творилось заклинание, но он чувствовал, что с этим пока можно подождать. А вот на востоке время было на исходе.

Старик начал действовать раньше, чем увидел результаты вражеского заклинания. Это был риск, но сейчас у него не оставалось времени для маневра и приходилось полагаться на интуицию. А'Натрэт просто использовал заранее приготовленную и годами поддерживаемую защиту, активизировав мощный воздушный щит прямо перед стеной. Он опередил вражеского мага буквально на мгновения. Там, где, по предположениям А'Натрэта, находился один из его соперников, воздух над землей сгустился, прямо на глазах превращаясь в плотный сгусток огня. Однако на этот раз атакующее заклинание фаербола было сотворено более хитроумно.

Бушующий на месте огненный смерч распался на три огненных шара, которые, быстро набирая скорость, рванулись в сторону стены. Желто-красные шары врезались в щит с такой силой, что воздух вздрогнул. Несмотря на то что поставленный магом щит поглотил удар, в том месте, где в него врезался центральный шар, сотрясение воздуха было таким сильным, что ударной волной со стены буквально снесло нескольких защитников.

Однако погибших могло бы быть больше, значительно больше, если бы шары достигли стены. Три огненных шара, встретивших неожиданное сопротивление, вспыхнули еще ярче и схлопнулись внутрь, затягивая на неожиданно освободившееся пространство потоки воздуха. Теперь ураганный ветер рванулся от крепости. На сей раз всем воинам удалось удержаться, хотя некоторых буквально швырнуло на амбразуры.

Но поединок А'Натрэта еще не закончился. Он не успел обернуться, когда почувствовал следующую атаку. Теперь заклинание было направлено прямо на него. Издалека в вершину башни летела огненная стрела, выглядящая как небольшая красная точка с того места, где он находился.

В этой точке, однако, был изъян. Она приближалась достаточно быстро, но все же старик успел заметить небольшой хвостик сверху от острия стрелы. Вражеский маг был, возможно, весьма искусен в волшебстве, но ему не хватило точности – стрела летела чуть ниже, чем нужно, на десяток локтей не дотягивая до вершины башни. Туда, где стояли надежные защиты, которые в любом случае не позволили бы подобному простому заклинанию огня нанести ни малейшего вреда древним камням.

Пришла пора переходить в наступление. Момент, как оценил его старик, был идеальный – второй раз подобной ошибки вражеский маг мог и не совершить. Навстречу огненной стреле от вершины башни рванулась вытянутая струя воды, на ходу превращаясь в подобие стрелы. Но эта стрела летела чуть выше, летела точно в цель. Несколько подобных заклинаний А'Натрэт заготовил заранее, и ему оставалось только использовать их. С вершины своей башни он мог выпускать их практически мгновенно. Слабенькие заклинания – стрела воды считалась одним из самых бесполезных заклинаний, скорее баловством. Это заклинание часто использовали ученики магов в своих играх, обливая соперников с ног до головы ледяной жидкостью. На большой скорости подобное количество воды могло снести человека с ног, оставить пару синяков на теле – но и только.

Даже если бы и мог, вражеский маг вряд ли стал бы защищаться от столь безобидной магии. Однако, пролетев две трети пути, вода неожиданно начала охлаждаться, быстро превращаясь в лед. Вступала в действие вторая часть заклинания, и стрела воды мгновенно превратилась в стрелу льда, с тем чтобы где-то вдалеке, в невидимой точке, пробить навылет незащищенное тело мага, разворотить ему грудь и протащить еще несколько десятков локтей по земле мертвое тело. Затем лед начал исчезать, и талая вода мгновенно окрасилась кровью первого выведенного из игры мага.

Его смерть почувствовал не только А'Натрэт, но и три оставшихся соратника погибшего. Старик удовлетворенно кивнул, ожидая, что атака на этом закончится. Любой опытный маг после такого провала взял бы перерыв, чтобы переработать свои планы и продумать следующее нападение более тщательно.

Защитник Клевера начал было поворачиваться в сторону лестницы, предвкушая уют своего теплого кресла, когда понял, что ошибся.

После короткой заминки его противники продолжили атаку. Видимо, обстоятельства требовали от них завершить начатое. Может быть, угроза голода в армии, может, что-то еще, но три мага вновь атаковали. Это было крайне неразумно, и А'Натрэт собирался воспользоваться второй ошибкой врагов.

Из ниоткуда, как будто видение, к стене крепости, с внутренней стороны, приклеилось огромное осиное гнездо. Еще ни одна оса не вылетела из него, но А'Натрэт уже представил размер этих насекомых. Такие насекомые могли не просто ужалить воинов, находящихся на стене, но и запросто искусать их до смерти.

К этому неожиданному ходу со стороны врагов маг крепости совершенно не был готов. Поэтому он действовал скорее по наитию, не думал, а просто запускал в ход инстинкты, отточенные многовековым опытом.

Невдалеке, в том районе, где располагались ближайшие сторожевые посты хутов, в воздухе разлился неимоверно сладкий аромат медового клевера.

Осы действительно оказались огромными – раз в пять крупнее своих сестер естественного происхождения. Но, несмотря на магическую природу, обладали теми же инстинктами, что и настоящие. Большинство из них, покинув гнездо, ринулось на запах. От оставшихся отмахивались мечами, их били щитами, и вскоре даже эта небольшая часть еще крутящихся на стене ос отправилась вслед за остальными обитателями гнезда – в сторону хутов.

На сторожевых постах ситуация сложилась значительно хуже. Хуты валились на землю, пытаясь избежать смертоносных укусов. Некоторые катались по земле – то ли от боли, то ли в безуспешных попытках смести с себя обезумевших от запаха и суматохи ос. Сторожевой пост хутов численностью в несколько десятков человек был полностью выведен из строя.

Стоя на башне, маг почти равнодушно наблюдал за последствиями столкновения заклинаний. Его практически не интересовали результаты – этот раунд был сыгран, и все мысли А'Натрэта сейчас крутились вокруг следующего хода. Вражеское заклинание завершалось, он это чувствовал, так же как чувствовал и то, что остановить его практически невозможно... Да и не нужно, наконец решил А'Натрэт, и начал плести новое заклинание, стараясь успеть с его использованием к точно определенному моменту.

Его работа была почти закончена, когда удар вражеского мага накрыл защитников на стене. На этот раз заклинание было направлено не на людей, но на их оружие. Мечи, которые они держали в руках, неожиданно начали меняться. За короткие мгновения около сотни воинов внезапно поняли, что вместо тяжелых боевых мечей держат в руках бесполезные деревянные муляжи. Превращение стали в дерево – магия, требующая большого искусства, но в текущий момент оказавшаяся практически бесполезной.

Если бы подобное заклинание было совершено в момент атаки на стену, то ее защитникам пришлось бы худо. Сейчас же этот удар оказался совершенно безобидным, несмотря на то что оставил людей на целом участке стены без боевого оружия. Дело в этом месте закончилось тем, что после короткого периода растерянности капитан приказал срочно поменять всю сотню, а тех, кто остался с деревяшками в руках, отправил в арсенал за новыми клинками.

Однако все произошедшее на стене миновало сознание мага на башне, оставив только легкий отпечаток, отмечающий, что нужное ему событие наконец произошло. Враг ударил, и теперь враг оставался на какое-то время беззащитен. А заклинание А'Натрэта как раз завершалось.

За спиной у обессиленного последним заклинанием неприятельского мага, не способного защищаться и ослабленного, возник столб воды. Переливаясь и быстро меняя формы, водный элементаль за короткие мгновения успел покрасоваться собой, ощутить, что находится совершенно не в том месте, где ему хотелось бы быть, и вылить моментальную ярость на окружающих. Сам маг и дюжина стоявших неподалеку от него охранников были разорваны на части, перерублены радужными водяными щупальцами. Вражеский маг даже не успел увидеть чудовище, которое положило конец его длинной жизни. А элементаль, перемещаясь кругами, постепенно стал приближаться к следующей группе хутов, которые только начали оправляться от ужаса и разбегались теперь во все стороны.

Впрочем, элементаль слишком быстро терял энергию и вскоре осел на землю, напоследок плеснув водой о камни.

Четыре мага проиграли. Они были обмануты, побеждены, двое из них умерли, чего совершенно невозможно было ожидать. Даже А'Натрэт не мог рассчитывать на такую безусловную победу, совершенно невозможную при обычной осаде. Это были, конечно, не первые маги, которых он убил за свою долгую жизнь, но никогда еще такое не происходило столь быстро, столь эффектно. Обычно убить мага, нападающего на крепость, можно было только путем длинных, многодневных поединков, в ходе которых заклинания сплетались десятками и зачастую только опыт и предвидение помогали одолеть противника. Хотя и на этот раз опыт старого мага сыграл важную роль, но решающим стала торопливость магов, попытавшихся одолеть защитника крепости с ходу. Старик еще раз задумался над тем, чем же была вызвана столь сильная поспешность.

Потом встряхнул головой и вновь сосредоточился. Битва была выиграна, но еще не закончена.

Вражеские маги затаились, не решаясь продолжать поединок вдвоем. Скорее всего, сейчас они должны были попытаться уйти в глухую оборону, чтобы накопить силы и постараться все же найти бреши в обороне крепости. А'Натрэт не собирался им этого позволить.

Какое-то время спустя на третьего мага, еще недавно баловавшегося с вызовом насекомых, обрушился град мелких камней. Небольшие, с кулак величиной, булыжники отрывались от окрестных скал, поднимались высоко в воздух и отвесно летели прямо на голову мага. Он успел защититься, подняв над собой крохотный воздушный щит, что мало помогло окружавшей его охране. Большая часть из них – те, кто не успел уйти из-под удара, – вскоре валялись на земле, и их тела вздрагивали от все продолжающих падать из зенита камней.

Воздушный щит прикрыл мага, но это было теперь неважно. Несмотря на то что на поддержание камнепада требовалось немало энергии, ее у А'Натрэта теперь было в избытке. Битва завершалась, а энергии в башне мага оставалось еще достаточно. У его врага ситуация было несколько иная. Пройдет некоторое время, и он будет вынужден израсходовать всю свою энергию на воздушный щит, прежде чем сумеет спрятаться от камнепада в каком-нибудь укрытии.

А'Натрэт, продолжая поддерживать ливень камней в одной точке, одновременно обратил свой взор на другую. Последний маг бездействовал, и старик хотел, чтобы его бездействие продлилось как можно дольше.

Для этого у него был припрятан еще один козырь, который до сих пор он даже не думал использовать – слишком большую начальную энергию пришлось бы затратить, чтобы ввести в реальность мана-дрэйера, ужас и кошмар любого мага. Существо, столь чуждое этой земле и этому миру, что для того, чтобы хоть ненадолго удержаться в чужой реальности, ему приходилось высасывать магическую энергию из всего окружающего с чудовищной скоростью. Как правило, после этого оно все равно моментально погибало или возвращалось в свой родной мир – наверняка этого не могли сказать даже самые опытные маги.

И теперь это существо, страшным энергетическим ударом выдернутое на эту грань мира, возникло прямо у плеча последнего мага. Практически невидимое, заметное только по колебаниям воздуха на небольшом участке, это чудовище тем не менее сеяло ужас вокруг себя, одновременно высасывая остатки энергии у моментально поникшего и неспособного сопротивляться мага. Мана-дрэйер исчез через мгновения, но при этом оставил последнего из четверки магов практически опустошенным.

Теперь битва была действительно закончена. А'Натрэт перевел дух. Как бы далеко ни был мана-дрэйер, всегда существовала опасность, что он сумеет задержаться в реальности, и тогда последствия могли бы стать плачевными и для того, кто вызвал чудовище.

Без интереса отметив для себя, что третий маг сумел все-таки укрыться от камнепада в какой-то небольшой пещере, старик закончил действие последнего заклинания и, теперь уже без тени сомнения, повернулся и начал свой долгий спуск по лестнице.

Сорок три ступени до его любимого кресла. Хотя сейчас старик чувствовал себя как никогда бодрым и помолодевшим. А'Натрэт даже решил, что он попробует спуститься по лестнице без остановок.

Они подошли к воротам крепости прямо на рассвете. Всего несколько врагов, несколько хутов, чья одежда и осанка выдавали в них представителей командования осаждающей армии.

– Что-то рановато для переговоров, – задумчиво произнес Ракан, пристально вглядываясь в приближающиеся фигуры. – Осада не длилась еще и пары дней.

– Что будем делать, сэр? – спросил стоявший рядом солдат.

– Откройте малую калитку на воротах, я сам выйду поговорить с ними. Мне очень интересно, что они хотят нам сообщить.

Глядя на удаляющуюся спину командира крепости, сержант Арук тихо, сам для себя, произнес:

– Кажется, я знаю, что они хотят сообщить. Они сдаются. Самая быстрая победа на моем веку. И впервые, когда осаждающие сдаются осажденным.

Рем шагал по лесу, скорее чувствуя, чем видя, как поблизости так же тихо, как и он, пробираются его товарищи. Их путь лежал к Бухте Туманов, и путь этот был отнюдь не коротким.

Сейчас они проходили близ восточной границы злополучной провинции Менкер, уже долгое время не встречая людей. Провинции юга вымерли. За все время они прошли через несколько деревень, и было видно, что те либо своевременно оставлены жителями, либо разорены поисковыми отрядами наступающей армии.

Сейчас где-то у Шалы шло сражение. Еще одно сражение, в котором им не доведется участвовать. Рем не мог сказать, что жалеет об этом. За последние годы он успел свыкнуться с мыслью, что его служба будет проходить совершенно иначе, чем он представлял в своих скромных юношеских мечтах, тогда, когда попал в королевскую армию.

Судьба предопределила ему другой путь. Путь воина-одиночки, воина, чьи битвы проходили в тени, чьи сражения были скрыты от чужих глаз и победы чаще всего оставались никому неизвестны. Однако у Леса Чар сейчас бились и умирали тысячи таких же, как он, и это вселяло в его душу странные ощущения...

Чуть не наступив на опасно сухую ветвь, Рем вовремя успел поставить ногу чуть дальше и не потревожить тишину леса даже небольшим треском. Он отвлекся от своих мыслей и быстро вернулся к более насущным вопросам. Идти по пустому лесу, соблюдая тишину. Идти так, как будто лес наводнен врагами. Быть готовым к тому, что засада ждет за деревьями. Быть неслышным и невидимым до самой схватки.