Текст книги "Железная Маска"

Автор книги: Эдмунд Ладусэтт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Тысяча чертей! – выругался Фариболь. – Уж не приехали ли мы слишком поздно?

Эта мысль полностью подтвердилась, когда во дворе они нашли трупы оруженосца и слуг.

– Ивонна! Ивонна! – позвал Мистуфлет, бегом поднимаясь по лестнице.

Но никто не отозвался. Четверо мужчин стали обыскивать пустой дом и неожиданно взволнованные остановились перед открытой дверью. Посреди комнаты лежали трупы двух мужчин. Лица их были искажены предсмертными гримасами.

– Храбрая девочка! – проговорил Мистуфлет. – Как защищалась!

Но где же она? Где она теперь?

Неожиданно они услышали то ли вздох, то ли всхлипывание и между кроватью и стеной обнаружили бедную служанку, еще не пришедшую в себя от страха.

– Ты кто? – спросили они.

– Меня зовут Августина, месье, – ответила женщина, – я была служанкой у бедной девушки, которую вы разыскиваете… Какое несчастье оказаться во власти этого одноглазого и горбатого чудовища!

– Ньяфо!

– Да, так его звали, месье, и он поклялся увести ее в лес, откуда она не сможет выйти… Ах, какой ужас!

– Ты слышишь, Мистуфлет! – сказал Фариболь.

– Да, патрон.

– Ничего, до захода солнца мы найдем этого мошенника и оборвем ему уши.

– Его сопровождало человек десять бандитов, – добавила служанка.

– Не будем терять времени на разговоры.

– Найдите ее, месье, – снова заговорила служанка. – Но торопитесь, бедная девушка легко может исчезнуть в лесу Фонтенбло…

– Мы найдем ее, хотя бы для этого нам пришлось бы спуститься в ад!

– Мы с вами, – сказал де Роа. – И не бойтесь ничего. Я чувствую себя в лесу более уверенно, чем в Париже.

Фариболь и Мистуфлет подивились таким словам де Роа. А тот усмехнулся и вручил доброй Августине кольцо с камнем, которое должно было послужить паролем для ее госпожи.

Не теряя времени четверо мужчин галопом поскакали по дороге в сторону леса.

Маленький отряд углубился в густой и темный лес, и оставив позади теснины Апремона, направился к скалистому холму, возвышавшемуся слева. Неожиданно из темной чащи деревьев послышался пронзительный свист. Фариболь и Мистуфлет вздрогнули и машинально потянулись к рукояткам шпаг. Де Роа резко осадили своего коня. Он спрыгнул на землю, указав и остальным, чтобы они сделали то же самое. Потом он поднес к губам свисток, висевший на золотой цепочке у него на шее, и издал с короткими интервалами несколько резких свистков, эхом прокатившихся по лесу. Затем дважды выстрелил в воздух.

Почти сразу же из темноты показался человек и, направив на них мушкет, спросил хриплым голосом:

– Кто идет?

– Треугольник, – ответил де Роа.

– Как называется?

– Железо, золото и яд.

– А кто ты?

– Шпага, удача и смерть.

– Это вы, месье? – воскликнул мужчина, убирая оружие.

– У тебя факел найдется?

– Да, месье.

– Зажги его и проводи нас.

Через некоторое время факел вспыхнул и его красноватый свет осветил скалистые стены по обе стороны дороги, которая, прерываясь гранитными ступенями, шла вверх по одной из сторон холма. Впереди шел проводник, следом – четверо беглецов. Фариболь и Мистуфлет все больше удивлялись и их удивление достигло кульминационного момента, когда они остановились перед огромным гладким и отвесным каменным блоком. Де Роа подошел к каменной глыбе, вставил в почти невидимую щель острие своего кинжала и медленно, словно под действием гигантской и невидимой руки, гранитная масса повернулась вокруг своей оси, открыв узкий проход. Пройдя его, они ступили на карниз, высеченный в этой же скале и узкий настолько, что по нему мог пройти только один человек. С одной стороны была стена, а с другой бездонная пропасть.

К счастью, расстояние было коротким и заканчивалось довольно узкой площадкой, в конце которой виднелось отверстие, перед которым дежурил мужчина, вооруженный мушкетом. Несомненно, посредством какого-то сигнала он был оповещен о прибытии четырех всадников, потому что едва они показались на платформе, как он наклонился над некоторым подобием колодца и свистнул два раза, как раньше это сделал кавалер де Роа.

– Все находятся внизу? – спросил де Роа.

– Нет, месье, – ответил часовой. – Человек двадцать под командованием де Лотремона находятся в лесу. Но они скоро вернутся, так как еще полчаса назад с той стороны прохода, куда они ушли. было слышно несколько выстрелов.

– В любом случае, – обратился де Роа к человеку, сопровождавшему их, нужно разыскать Лотремона и передать ему, что я здесь и что ему нужно немедленно вернуться.

Потеряв дар речи от изумления, Фариболь и Мистуфлет следовали за своим провожатым, спускаясь вниз по узкому коридору, который, казалось, шел под землю. Коридор закончился широким подземным залом, освещенным факелами. В их свете виднелись группы людей. Одни сидели или лежали на тюфяках, набитых мхом или опавшей листвой, другие сидели за деревянными столами, уставленными бутылками, в большинстве своем пустыми. Увидев де Роа, все вскочили на ноги и окружили его, почтительно приветствуя.

– Ну как? – спросил де Роа. – Довольны ли вы своей жизнью?

– По моим понятиям, месье, – ответил один, – жизнь, которую мы ведем здесь, нельзя назвать тяжелой или неприятной, но все же мы хотим поскорее выйти на свет и сражаться на свежем воздухе.

– Ладно. Готовьте оружие, день приближается. Скоро ваши шпаги и мушкеты засверкают на солнце, потому что сегодня началась битва против тех, чей деспотизм, несправедливость и преследования породили гнев и месть. Смерть или слава ожидают нас на поле битвы!

Бурное одобрение послышалось в ответ.

– Тысяча чертей! – прошептал Фариболь на ухо Мистуфлету. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Гм! Не знаю… На бандитов они не похожи…

– Может оно и так, но если они не живут грабежом, то непременно занимаются чем-то таким, что здорово смахивает на грабеж.

Продолжить дальнейшие комментарии им не хватило времени, так как де Роа и д'Эффи пригласили их следовать дальше по подземному лабиринту.

В большой пещере несколько полуголых людей, потных и с покрасневшими лицами, двигались перед огромными печами, пышущими жаром.

Некоторые из этих странных людей засовывали в печи длинные и тяжелые стальные клещи, захватывали ими тигли, вытаскивали их из печи и переворачивали, выливая расплавленный металл в прямоугольные формы, где он остывал. Застывшие плитки металла извлекались из формочек и аккуратно складывались в штабели.

Фариболь и его ученик, широко раскрыв глаза, смотрели на кучу золотых слитков, возвышавшуюся в углу пещеры.

– После железа – золото, – улыбнувшись, проговорил де Роа. Он повернулся к человеку, который, казалось, руководил этой работой, и спросил его: – Как идут дела?

– Месье, – ответил тот, – до конца дня мы подойдем к миллиону франков. Впрочем, резервы возрастут до двадцати миллионов…

– Хорошо, но нужно, чтобы за восемь дней эта цифра удвоилась.

Приближается момент перехода к действиям, друзья мои.

Услышав эту новость, все радостно улыбнулись и с еще большим усердием принялись за работу.

– Эгзиль у себя в лаборатории? – спросил де Роа.

– Да, месье, – ответили ему.

– Скажите ему, что я ожидаю его здесь.

Спустя некоторое время перед де Роа появился худой, кривобокий и седоволосый человечек. Его худощавое лицо было прикрыто некоторым подобием стеклянной маски.

– Друг Эгзиль, как наши успехи в алхимии?.. – заговорил де Роа.

– Но сними маску, черт возьми, если хочешь, чтобы тебя поняли.

Старик поспешно снял маску и ответил:

– Извините, месье, но вы же знаете – во время работы эта предосторожность мне крайне необходима. Если в момент одного из моих опытов стекло, защищающее меня, разобьется, то я сейчас же умру… Смотрите, – добавил он, показывая два флакончика, наполненные жидкостью.

– Я нашел формулы, которые искал. Одной капли содержимого вот этого первого пузырька достаточно, чтобы вызвать мгновенную смерть.

Что касается второго пузырька, то здесь яд действует медленно, но тоже смертельно. При его воздействии кровь медленно распадается и по прошествии более или менее длительного времени – это зависит от дозы – у еще живого человека мясо начинает отделяться от костей. Похороненный труп жертвы в довольно короткое время превращается в скелет.

Только и всего.

Фариболь и Мистуфлет вздрогнули от ужаса. Де Роа с улыбкой обратился к ним:

– Здесь заканчивается знакомство с моими друзьями. Не бойтесь. Как вы видите, у меня три друга: железо, то есть оружие, с помощью которого я могу противостоять любым нападкам и угрозам; дальше идет золото, позволяющее покупать благосклонность, союзы и даже совесть; и на третьем месте стоит яд, помогающий освобождаться от тех, кого не достигает железо и кого не купишь за золото… Кроме того, яд отомстит за меня, если я погибну в борьбе за права настоящего короля Франции, за которого вы тоже готовы пожертвовать своими жизнями.

Сказав это, де Роа отвернулся и продолжил беседу с Эгзилем.

– ТЫсяча чертей! – тихо, чтобы не услышали посторонние, обратился Фариболь к своему другу. – Что ты скажешь на это, Мистуфлет? Несомненно, эти люди были бы очень полезны, но мне не нравится их дружба с теми, кто готов пойти на преступление для достижения своей цели, хотя цель заключается в служении такому справедливому делу, за которое мы сражаемся.

– Боже мой! – воскликнул Мистуфлет. – Я думаю, эти люди и не собираются сажать на трон монсеньера Людовика. Они пытаются осуществить свои собственные честолюбивые замыслы.

– Черт побери, Мистуфлет! Хорошо сказано! Я уже несколько раз замечал, что ты думаешь так же, как и я… А теперь посмотрим, удастся ли нам встретиться с мадемуазель Ивонной, а там будем уповать только на бога, чтобы спасти монсеньера Людовика.

– Да, да, пусть бог нам поможет…

В этот момент раздался продолжительный свист, привлекший внимание де Роа.

И почти тотчас в дверях показался энергичный молодой человек, вооруженный двумя пистолетами и шпагой.

– Как прошла твоя вылазка в лес? – спросил де Роа.

– Не так хорошо, месье, как я желал бы. Удалось захватить одну молодую женщину, но не того, кто ее сопровождал… Это был карлик – горбун, дьявол… Прокл-тие! Он убежал от нас…

– Это был Ньяфо! – в один голос воскликнули оба друга.

– Ты уверен, Лотремон, – спросил де Роа, – что этот тип не проследил за вами? Не раскрыл бы он наш тайник!

– Никоим образом! Он не осмелится! Если бы видели, месье, как мы его гоняли!..

– Гм… Не знаю, не знаю, – обеспокоенно ответил де Роа. – Хотел бы я ошибиться в своих предчувствиях!

– Предлагаю допросить его подругу, – сказал молодой человек.

– Ага! Давайте ее сюда… Да хорошенько караульте, этот карлик страшный враг. Я дрожу от мысли, что он нас раскроет.

Лотремон вышел и через некоторое время вернулся, поддерживая бледную девушку. Она была в полубессознательном состоянии.

– Ивонна! – воскликнули Фариболь и Мистуфлет и бросились к ней.

Узнав своих друзей, девушка улыбнулась, страхи ее рассеялись. Но она была не в состоянии много говорить. Ее верные друзья добились разрешения ухаживать за ней, и когда все успокоились, она смогла искренне и под большим секретом все поведать им. Она рассказала обо всем, что произошло, и очень обрадовала обоих мужчин, сообщив им место, куда увезли монсеньера Людовика. Ньяфо, чрезмерно уверовав в самого себя, очень много болтал и это благоприятствовало защитникам несчастного пленника.

– Завтра же уходим отсюда, – сказал Фариболь, – будем держаться поближе к монсеньеру Людовику… Бог поможет нам, а мы, в свою очередь, поможем ему.

Глава XI. СВАДЬБА В БАСТИЛИИ

Находясь от страха в полубессознательном состоянии, Сюзанна де Бреван без всякого сопротивления позволила королевским мушкетерам и господину де Кавуа увезти себя. Она очнулась только на рассвете, когда карета остановилась у входа в зловещую крепость. Девушка испуганно воскликнула:

– Боже мой! Бастилия!

– Да, мадемуазель, – ответил Кавуа. – Его Величество решил, что при дворе слишком опасно для такой красивой девушки, как вы, и предложил вам убежище в этом надежном месте.

Дворянин, несомненно занимавший очень важный пост в этой мрачной крепости, вышел им навстречу.

– Мой дорогой Бэсме… – начал де Кавуа.

– Ты привез эту девушку? – прервал его дворянин.

– Я привез ее, да. Но она дрожит и плачет… Не будь слишком суровым, друг мой, прошу тебя.

– Мадемуазель, – перебил его Бэсме, подойдя к девушке, – позвольте подать вам руку, – и добавил, обращаясь к Кавуа: – Твоя миссия здесь закончилась. Несмотря на большое удовольствие видеть тебя, я вынужден запретить тебе следовать за нами.

– Как? Что это значит?

Это значит, что ты должен уехать отсюда. И еще я хочу посоветовать тебе, чтобы ты держал в большом секрете это дело, если не хочешь попасть в Бастилию другим способом, а не как приглашенный.

Проговорив это, он покинул остолбеневшего господина де Кавуа и

проводил Сюзанну в комнату, в которой прохаживались, поджидая ее, трое мужчин.

Сюзанна окинула взглядом одного, другого и вскрикнула от страха, опознав Сен-Мара и Росаржа – людей, похитивших ее и пытавшихся убить господина де ла Барре.

Сен Мар и его товарищ ехидно улыбнулись, услышав крик девушки.

Почему меня привели сюда? – тихо проговорила Сюзанна – Что вы хотите от меня?

– Я хочу сказать вам, – вмещался третий, – что король был так добр и так вас ценит, что взялся лично найти вам мужа.

– Как? – дрожащим голосом проговорила Сюзанна. – Кто же он?

– Он стоит перед вами, – ответил мужчина, указав на заклятого врага монсеньера Людовика.

– Господин де Сен-Мар! – воскликнула девушка, отступая назад; лицо ее выражало изумление и отвращение. – Нет! Никогда!

– Я маркиз де Луви, – представился незнакомец. – Король поручил мне как можно скорее покончить с этой церемонией. Свадьбу отпразднуем сейчас же… Мадемуазель де Бреван, будьте любезны опереться о мою руку.

Сюзанна отошла к стене и категорически отказалась подчиниться. Тогда, по знаку де Луви. Росарж и Сен-Мар схватили ее под руки, да так грубо, что девушка снова потеряла сознание, и предшествуемые господином де Луви, освещавшим путь факелом, двое мужчин с легким телом Сюзанны стали спускаться по винтовой лестнице в подземелье. По сторонам в стенах виднелись двери, перед которыми дежурили надзиратели.

Наконец они прошли последний лестничный марш. Бэсме открыл тяжелую железную дверь и отступил, пропуская вперед свою грустную свиту.

Зал, куда они вошли, слабо освещался лампадой и был обтянут черной тканью. По стенам были развешаны различные орудия пыток: топоры, кинжалы, цепи, клещи, клинья, дубинки… В углу два лохматых и полуголых человека разогревали на жаровне своих дьявольские приспособления. Отсвет, падавший от жаровни, окрашивал все окружавшие предметы в кроваво-красный цвет. В центре мрачной комнаты на слегка наклонном столе лежал крепко привязанный мужчина. Ноги его высунулись за край стола.

– Отпустите женщину, – приказал Луви, когда дверь закрылась. Отпустите и приведите ее в чувство.

Пока Бэсме протирал лицо девушки мокрым платком, Луви приблизился к человеку, лежавшему на кобыле[12]12
  12) Орудие пыток.


[Закрыть] и долго смотрел на него, скрегтив руки на груди.

– Это вы, маркиз? – проговорил несчастный, узнав одного из своих палачей. – Я удивляюсь, как это вы, помня о доброй дружбе, соединявшей наши семьи, находите удовольствие наблюдать мои страдания.

– Я выполняю долг, – сухо ответил Луви.

Тем временем Сюзанна пришла в себя, но едва только она бросила взгляд на ужасные орудия, развешанные по стенам, как сразу же закрыла лицо руками и ее всю затрясло.

– Вы согласны выйти замуж за Сен-Мара? – спросил Луви.

Девушка услышала издевательский смешок. Она открыла глаза и увидела перед собой развязную и мрачную фигуру Сен-Мара. Гнев и отвращение заслонили в ней все другие чувства. Страх перед пытками и смертью исчезли в ней при виде этого человека, чей угрожающий вид позволял предположить, что пытки и мучения, совершаемые в этой комнате, не так страшны по сравнению с тем, что ждет ее, если она согласится с предложением маркиза.

Луви нетерпеливо повторил свой вопрос.

– Нет! Нет! Никогда! – снова вскричала несчастная Сюзанна.

Министр пожал плечами, взял девушку за руку и, подтащив ее к кобыле так, чтобы она очутилась около распростертого человека, сказал:

– Смотри!

Мадемуазель де Бреван испустила отчаянный крик. Она отступила назад и стала рвать на себе волосы, потом, задыхаясь, бледная и обезумевшая бросилась на человека, распростертого на кобыле, и стала осыпать его горячими поцелуями.

– Отец! Мой отец!

Действительно, это был граф де Бреван. По приказу Людовика XIV он был препровожден в Бастилию за то, что не сумел или не смог сохранить государственную тайну. При этом не было принято во внимание ни самопожертвование, ни лишения, которые граф де Бреван претерпел за все годы, сохраняя тайну.

Маркиз де Луви, человек жестокий и хитрый, решил использовать узника, чтобы заставить Сюзанну выйти замуж за такого недостойного человека, каким был Сен-Мар.

– Мадемуазель, – проговорил он, отрывая бедную девушку от ее отца. Мадемуазель, как вы теперь ответите на мой вопрос?

Сюзанна посмотрела на него отсутствующим и непонимающим взглядом. Граф де Ереван, понявший смысл отвратительной интриги, заступился за дочь:

– Я пожертвовал жизнью на службе короля и готов к тому, что моя кровь прольется от руки палача. Но по какому праву подвергается пыткам эта невинная девочка? Почему ее подвергают наказанию в тысячу раз более страшному, чем смерть, которая меня ожидает? Убейте меня, но я не хочу, чтобы моя дочь страдала!

– Хорошо, – холодно ответил Луви. Героизм старика на него не подействовал.

Он повернулся к двум молчаливым мужчинам, раздувавшим огонь в жаровнях, и приказал:

– Щипцы!

Палач и его помощник с раскаленными докрасна щипцами подошли к графу, и ужасное орудие впилось в тело старика. Раздалось шипение, запахло горелым мясом. Но тело графа де Еревана только чуть дрогнуло. Твердым взглядом уставился он в лицо дочери, а на губах его застыла грустная улыбка. Снова палач подошел к нему, но прежде чем он дотронулся до старика, Сюзанна бросилась на него и что было силы оттолкнула. Потом опустилась на колени перед маркизом де Луви и крикнула:

– Да, да, я повинуюсь! Я на все согласна… Но поклянитесь, что отца больше не будут пытать.

– Я клянусь, мадемуазель, – проговорил Луви.

Всхлипывая, девушка взмолилась:

– Я хочу попросить вас еще об одной милости: разрешите отцу побыть со мной весь этот день.

– Это ни к чему, мадемуазель. Ваш отец будет отправлен в ту самую крепость, где губернатором назначен господин де Сен-Мар и куда вы тоже направитесь после церемонии бракосочетания. Пойдемте, мадемуазель.

Сюзанна подошла к отцу, обняла его и, рыдая и целуя, проговорила:

– Крепись, отец. Скоро мы увидимся и будем жить вместе. Вдвоем легче будет.

Спустя час господин де Сен-Мар одел обручальное кольцо на палец мадемуазель де Ереван и это было символом ее союза с этим ничтожеством.

Глава XII. ПРОДЕЛКИ МИСТУФЛЕТА

Не теряя энтузиазма и надежы на будущее Фариболь, Мистуфлет и Ивонна поселились в небольшом домике недалеко от замка Пиньероль.

Там они и жили, переодевшись нищими, наблюдая за неприступной крепостью, где был заточен пленник, и обдумывая способ его спасения.

Ежедневно они собирались и подводили итог своим наблюдениям и размышлениям.

– Какие новости сегодня? – спросила Ивонна.

– За те четыре дня, как мы бродяжничаем здесь с вымазанными рожами, я сделал кое-какие наблюдения, – доложил Мистуфлет. – Тюремным капелланом[13]13
  13) Здесь священник при тюрьме, в функции которого входят богослужения среди заключенных, отпевание умерших и т. п.


[Закрыть] является капуцин[14]14
  14) Капуцины-монахи нищсствующего католического ордена, основанного в 1525 г. в Италии. Обязательной частью одеяния капуцинов является капюшон. Отсюда их название (от итал. cappuccio – остроконечный капюшон).


[Закрыть] из ближайшего монастыря.

Каждую субботу вечером за ним приходит солдат и приводит его в крепость, чтобы желающие заключенные могли исповедаться. Он ночует в замке, а утром проводит мессу.[15]15
  15) Месса – христианское богослужение (у католиков).


[Закрыть]

– Что еще?

– Больше ничего.

Фариболь пожал плечами и сказал:

– Мне удалось установить точное число солдат, составляющих гарнизон замка, количество надзирателей и остальных служащих. Я добросовестно осмотрел стены – они очень прочные, и рвы – они очень широкие и глубокие.

– А я, – начала Ивонна, – заметила одно обстоятельство. Со склона холма, на котором стоит башня, можно даже рассмотреть узников этой башни и даже подойти к ней. Ров в этой стороне не такой широкий.

Нужно выяснить, не в ней ли находится пленник.

Девушка стала ежедневно подходить к подножью башни и распевать бургундскую песенку. В детстве эту песенку очень любил монсерьер Людовик и Ивонна этим нехитрым способом пыталась установить с ним контакт.

Ужасно скучавшие солдаты гарнизона охотно слушали ее песенки и развлекались, а один солдат, по-видимому родом из Бургундии, так разволновался, считая ее безобидной бродяжкой, что позвал ее в крепость и предложил свой солдатский рацион. Это несказанно развеселило девушку, так как она получила возможность еще ближе приблизиться к замку, но Ивонна не решилась войти к солдатам.

Время шло, а несчастной девушке никак не удавалось что-либо узнать о человеке, чей образ она носила в своем сердце. Грустная и разочарованная она возвратилась в дом.

– Как дела? – спросил Фариболь.

– Никак! Совсем никак! – ответила она, присаживаясь на сломанный стул.

– Тысяча чертей! Любой способ пригодился бы, чтобы добраться до монсеньера Людовика! Дни идут, а мы ничего не можем сделать. Мистуфлет, а ты что думаешь?

– Я? – словно спросонок вздрогнул Мистуфлет.

– Да, ты, тот самый, кто только и делает, что бродит по дорогам, ест за семерых и спит, как ящерица.

– Единственное, что я делаю – стараюсь как можно лучше провести время. Я ожидаю капуцина. У меня есть идея. Понимаете? Послезавтра пасха.

– Какое мне дело до этого? Тысяча молний! Ты смеешься надо мной,

Мистуфлет?

В этот момент Ивонна направилась к выходу.

– Вы уходите, мадемуазель?

– Да, я снова пойду к башне. У меня предчувствие, что в ней находится монсеньер Людовик и я хочу удостовериться в этом…

Когда Ивонна ушла, Фариболь снова обратился к Мистуфлету.

– Давай посмотрим, – дружелюбным тоном заговорил он, – давай посмотрим, благородный господин де Мистуфлет, какая счастливая идея пробудила тебя от лени и заставила работать твой ум?

– Извини меня, патрон, но это не какая-нибудь случайная идея, а результат длительных размышлений. Смотри: завтра суббота. Солдат выходит из Пиньероля и идет за капуцином, который должен исповедовать заключенных. Они вдвоем возвращаются в замок… Таким образом, капуцин проникает в замок и исповедует…

– …Заключенных. Тысяча молний! Он сразу все кончит! Клянусь бородами моих предков, он его освободит! Что еще?

– Я кончил, – спокойно ответил Мистуфлет.

Фариболь, услышав такой ответ, чуть не задохнулся от гнева. Он яростно взглянул на друга, сжал кулаки и стал взад и вперед ходить по комнате. Наконец он стал успокаиваться, потом отошел в угол и уже совсем спокойно сказал:

– Тысяча чертей! Ну и поддал бы я тебе, если бы ты не был таким силачом!

Видя, что учитель успокоился, Мистуфлет снова задремал.

Тем временем Ивонна добралась до рва, чьи воды омывали башню.

Она присела на корточки в тени и в глубокой тишине вечера раздался ее грустный и жалобный голос. Она снова пела бургундскую песенку, так хорошо известную монсеньеру Людовику.

Допев последнюю строчку, Ивонна поднялась. Она почти не сомневалась, что как и в прежние дни ее песня останется без ответа. Грустная, она уже собралась уходить, как вдруг она едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от радости. В одном из окон нижнего этажа мелькнула тень.

Потом с силой брошенный сверточек описал траекторию и упал на откос внешнего берега рва.

Ивонна поспешила подобрать послание от пленника. Это был букетик фиалок, сорванных, несомненно, монсеньером Людовиком во время своих одиноких и грустных прогулок по саду губернатора. Девушка поцеловала цветы и пьяная от радости направилась к друзьям. Когда она вошла в дом, вид у нее был довольно усталый, но глаза радостно сверкали.

– Черт возьми! – воскликнул Фариболь, взглянув на нее. – Вы очень довольны!.. Может быть вы видели монсеньера Людовика?

– Я видела его силуэт… а вот, что он мне передал.

– Букетик фиалок!

– Значит, вы знаете, где он сидит? – спросил Мистуфлет.

– Да, на первом этаже башни.

– Гром и молния! – воскликнул учитель фехтования. – Эта сторона самая неприступная и лучше всего охраняется… Стены увенчаны зубцами и за каждым стоит часовой. Организовать побег с этой стороны – чистое безумие.

Ивонна и Фариболь обменялись унылыми взглядами, а Мистуфлет, молчавший до этого, неожиданно проговорил:

– Мадемуазель, я обещаю вам – завтра мы будем в камере монсеньера Людовика.

– Возможно ли это? – воскликнула девушка; она схватила его за руки и крепко пожала их.

– Мой план, мадемуазель, достаточно совершенен, чтобы я выполнил свое обещание, но я пока не буду его раскрывать. Мне нужно обдумать все детали. Единственное, что я могу сказать – нужно как следует отдохнуть, потому что завтра отдыхать будет некогда.

Ивонна посмотрела на него долгим взглядом и на прощанье сказала:

– Я верю и надеюсь, мой добрый Мистуфлет.

После этого Мистуфлет, не обращая внимания на ворчание и ругань Фариболя, завернулся в плащ и уснул сном праведника.

На следующий день Ивонна хотела снова бежать к башне, но благоразумно воздержалась, решив, что не следует часто появляться там. Приколов на грудь букетик фиалок, девушка стала ожидать развития событий. Фариболь угрюмо ходил из угла в угол. Мистуфлет, не отходивший от окна уже несколько часов, воскликнул наконец:

– Идите, мадемуазель, смотрите!

Ивонна и Фариболь подскочили к окну и прильнули к щелям в закрытых ставнях. Приблизительно в ста метрах от дома они увидели человека, с рассеянным видом шагавшего по дороге. Они рассмотрели большие приглаженные усы и руку, лежавшую на рукояти шпаги, отчего конец шпаги задрался вверх.

– Росарж! – пробормотала Ивонна.

– Росарж! – глухо прорычал Фариболь и рука его потянулась к шпаге.

– Тише, ради бога! Тише, патрон! – прошептал Мистуфлет, его железные пальцы словно клещами сжали руку товарища.

Росарж прошел мимо, бросив безразличный взгляд на домик, казавшийся необитаемым, а может быть в нем жили какие-нибудь нищие.

– Мадемуазель Ивонна, – проговорил, наконец, Мистуфлет, – провидение нам помогает, все идет даже лучше, чем я ожидал. Росаржу поручили сходить за капуцином, а нам нужно свести с ним старые счеты…

– Ну и что? – нетерпеливо спросил Фариболь.

– Патрон, скоро Росарж вернется назад, поэтому не будем терять времени. Если вы мне позволите, я каждому объясню его роль, которую он должен сыграть в этой комедии, придуманной мною несколько дней назад. Итак, я предполагаю, что лошади, о которых нам говорил господин де Роа, еще находятся на постоялом дворе Пиньероля. Так?

– Так.

– Поэтому, мадемуазель Ивонна, я прошу, чтобы вы немедленно отправились на постоялый двор. Там вы переоденетесь в свой мужской костюм и в двенадцать ночи всех трех коней приведете к скале около нижней башни. Ожидайте там, мы придем вместе с монсеньером Людовиком.

– Боже мой! – воскликнула девушка, едва не потеряв сознание от радости.

– Во всяком случае, – продолжал Мистуфлет, – вы ожидайте нас до двух часов ночи, потому что мы можем задержаться. Но если к этому времени мы не появимся, то немедленно скачите прочь и помните, что мы погибли при попытке спасти настоящего короля Франции… Я знаю, вы хотели бы идти вместе с нами, – добавил он, заметив грусть на лице Ивонны, – но будет правильным, я думаю, чтобы один из нас троих спасся и продолжал помогать монсеньеру Людовику, а поскольку вы его любите, то вы и должны спастись, потому что ваша великая любовь не позволит ему упасть духом.

Услышав такие разумные доводы, девушка не стала возражать и согласилась со своей ролью. Она сразу же собралась и попрощалась со своими друзьями, но неожиданно вернулась, отколола от груди букетик фиалок и протянула им:

– Постарайтесь вернуть эти цветы монсеньеру Людовику, чтобы ни случилось, но я знаю: он помнит обо мне.

Мужчины пообещали выполнить ее просьбу, и Ивонна направилась в сторону постоялого двора.

Как только дверь за ней закрылась, Мистуфлет и Фариболь зарядили пистолеты и прицепили на пояс кинжалы.

– Приблизительно через четверть часа, – проговорил Мистуфлет, – этот бездельник Росарж вместе с капуцином будет возвращаться в крепость. Никто не помешает нам попросить у монаха благословения, а Росарж тем временем останется на улице, созерцая это красивое нёбо, на которое, возможно, он никогда и не попадет…

– Тысяча чертей! Тысяча молний! – воскликнул Фариболь, искренне восхищаясь способностями своего ученика. – Вот я и говорю, что ты иногда думаешь точно так же, как и я!..

После этого друзья вышли на дорогу.

– Я спрячусь здесь, – сказал Мистуфлет, – а вы, патрон, вот здесь…

Как только они подойдут вот сюда, мы спокойно выходим, подходим к ним, вежливо снимаем шляпы и приветствуем их. После этого я займусь отцом-капуцином.

– А я Росаржем.

– Точно! Если закричит – убейте его, если нет – пригласите его помериться шпагами и…

Он замолчал, потому что на вершине холма появились два темных силуэта, хорошо видимые на фоне неба. Один из них был худой и высокий, он шел большими шагами, словно на ходулях. Второй походил на огромный шар, он словно катился по откосу.

– Это они, патрон! – предупредил Мистуфлет. – Наступает момент! Прячемся!

Каждый занял свое место. Вскоре на дороге послышались приближавшиеся голоса. Как только парочка пересекла невидимую черту, из укрытия молча и спокойно со шляпами в руках вышли Мистуфлет и Фариболь.

– Бандиты! – воскликнул толстяк-капуцин.

Фариболь, не говоря ни слова, направился к бывшему другу.

– Мне кажется, Росарж, нам представился случай свести старые счеты.

– Ты кто? – удивился Росарж, услышав свое имя из уст бродяги.

Но вдруг он отскочил назад. При свете луны он узнал Фариболя.

– Фариболь! – его рука метнулась к шпаге.

– Он самый, – ответил учитель, – мое присутствие тебе все объясняет. Поэтому, перейдем к делу и не будем терять времени.

И шагнув вперед, словно в зале для фехтования, Фариболь принял стойку и его шпага скрестилась со шпагой противника. А Мистуфлет тем временем занялся монахом, который стоял ни жив, ни мертв.

Несчастный, увидев направленный на него пистолет, упал на колени перед Мистуфлетом и взмолился дрожащим голосом:

– Ах, брат, сжалься надо мной, я ничего не сделал вам плохого! Мне еще нужно замолить многие свои грехи!

– Ладно, – согласился Мистуфлет, убирая оружие, – я вижу – ты святой человек, и если будешь слушаться меня во всем, то я не только не причиню тебе вреда, но даже благословлю тебя.

Услышав это, бедный монах вздохнул было с облегчением, но почти сразу же испуганно вскрикнул, потому что Мистуфлет взял его одной рукой за пояс, второй – за шею, поднял словно перышко и понес в дом.