Текст книги "Сквозь неосязаемые преграды (ЛП)"

Автор книги: Эдмонд Мур Гамильтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава X. Кризис

Я поспешно отдалился на несколько кварталов от станции метро. Затем направился на юг, поскольку две нужные мне химические конторы находились неподалёку.

«Только бы добраться до них и не быть снова узнанным! – отчаянно думал я. – Мне нельзя прикасаться ни к кому и ни к чему, иначе я тут же себя выдам».

Поэтому, пробираясь по многолюдным улицам и каждый раз переходя на другую сторону при виде полицейского, я изо всех сил старался избегать происшествий вроде того, что случилось в метро. Я обходил всех прохожих по широкой дуге.

Впереди, на большом кирпичном здании, виднелась долгожданная вывеска: «Химическая корпорация Бёрка». Это было одно из двух нужных мне мест, и сердце у меня радостно забилось, когда я вошёл внутрь.

Я незаметно вернулся в обычное состояние и, нахлобучив шляпу пониже на глаза, обратился с расспросами к служащему.

– Тербий? – повторил тот. – Нет, чистого тербия у нас сейчас нет. Странно, что вы спрашиваете об этом редком веществе. Буквально только что тербием интересовался другой джентльмен, ему нужно было небольшое количество для завершения какого-то аппарата.

Профессор Хогрим! Я сразу понял, что этим посетителем был злобный маленький иностранный учёный. Хогрим, работая по сделанным им фотографиям моего изобретения, должно быть, уже построил ещё один излучатель, и для его завершения ему не хватало только тербиевых электродов!

– Как давно он был здесь? Куда он направился? – взволнованно воскликнул я.

Служащий уставился на меня с удивлением.

– Ну, я направил его в «Химическую Компанию Уоринга», это единственная фирма, у которой ещё остался этот металл. Это было совсем недавно.

Я буквально выбежал из здания и лихорадочно устремился к конторе Уоринга, расположенной в нескольких кварталах отсюда. Это была вторая химическая фирма, известная мне как возможный поставщик тербия, но злой рок заставил меня сначала обратиться не туда.

Когда я приблизился к высокому зданию, где располагалась компания Уоринга, мне пришлось внезапно вжаться в дверной проём. Из химической конторы торопливо вышел невысокий серый человек в очках с толстыми линзами, в котором я мгновенно узнал профессора Хогрима.

«Тербий у него! – взволнованно подумал я. – Теперь главное – проследить за ним до места, где укрываются остальные шпионы…»

Маленький иностранный учёный с поразительной быстротой направился на юг. Я предусмотрительно переключился обратно в контратерренное состояние, прежде чем осторожно выбраться из дверного проёма и последовать за ним.

Держась на безопасном расстоянии в толпе пешеходов, я преследовал Хогрима добрых десяток кварталов в южном направлении. Тот факт, что он не воспользовался такси, говорил о его нежелании оставлять за собой какие-либо следы.

Хогрим держал путь в довольно захудалый район к востоку от финансового квартала. Он свернул на улицу с мрачными многоквартирными домами и торговыми лавками, и я последовал за ним с удвоенным рвением.

Но это рвение меня и погубило. Торопливо переходя улицу, я не заметил, что что прямо на меня мчится большой автомобиль. Прежде чем я успел это осознать, большой седан оказался совсем рядом.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть выросший передо мной радиатор и перекошенное от ужаса лицо водителя. А затем машина проехала сквозь меня. В моём контратерренном состоянии я не пострадал ни в малейшей степени. Однако толпа на тротуаре, ожидавшая увидеть мою мгновенную гибель, была буквально потрясена.

– Доктор Чудо!

Я видел, как губы людей вокруг складывались в эти знакомые слова, а сами они в ужасе шарахались от меня.

Из-за ближайшего угла, на ходу выхватывая оружие и целясь в меня, выбежали двое полицейских. Меня определенно раскрыли.

– Стоять!

Я знал, что именно это кричали мне полицейские, когда я повернулся, чтобы убраться оттуда. Я не обратил на них никакого внимания. Один из полицейских выстрелил из пистолета, но пуля, разумеется, безвредно прошла сквозь меня и выбила крошку из кирпичной стены поблизости.

Толпа теперь пребывала в крайнем возбуждении: люди тыкали в меня пальцами и что-то кричали, но я не слышал их голосов. В отчаянии я бросился прямо сквозь кольцо перепуганных зевак, лихорадочно высматривая Хогрима.

Но когда я добежал до конца улицы, Хогрима и след простыл. Маленький учёный находился слишком далеко, чтобы услышать шум, поднявшийся из-за моего разоблачения. Он либо зашёл в одно из захудалых зданий на этой улице, либо свернул в один из переулков.

Я беспомощно озирался по сторонам, пытаясь его отыскать. Я упустил его! Он должен быть где-то здесь, в этом самом квартале; где-то тут находится новое убежище Шэнда. Но где именно?

«И зачем только меня понесло под колёса этой машины, зачем я себя выдал?» – мысленно застонал я.

Пока я стоял в растерянности, меня нагнали те двое полицейских. Стало ясно, что они уже вывали подкрепление: на улицу на бешеной скорости начали вылетать автомобили полицейского департамента, из которых один за другим посыпались стражи порядка.

Часть полицейских властными жестами оттесняла толпу, в то время как другие под предводительством седовласого капитана с бульдожьей физиономией обступили меня кольцом. Затем капитан уверенно шагнул вперёд, собираясь меня схватить.

Его цепкие руки, разумеется, прошли сквозь меня, не встретив ни малейшего сопротивления. Я отчетливо видел недоумение и крайнее недоверие на его лице. Он попытался защелкнуть наручники на моих запястьях, но с тем же успехом.

Я не обращал особого внимания на взбудораженных офицеров. Все мои мысли были поглощены задачей отыскать Хогрима и его предводителя. Конечно, я мог бы вернуть себе плотность, сдаться властям и попросить их прочесать этот район в поисках шпионов. Но горький опыт подсказывал мне, что к байке о шпионах они отнесутся со скепсисом и просто с триумфом упрячут меня за решётку.

Я двинулся вдоль улицы, намереваясь сам обыскать весь район в поисках Бэзила Шэнда и профессора Хогрима. Я должен найти их прежде, чем маленький профессор закончит сборку своего излучателя!

– Перекрыть ему путь! Не дать уйти!

Я понял, что именно это прокричал капитан полиции, потому что в тот момент, когда я начал отходить, полицейские быстро сомкнули вокруг меня плотное кольцо.

Разумеется, я прошел прямо сквозь них. Лицо капитана стало багровым, и я догадался, что он изрыгает яростные проклятия, бесясь от собственного бессилия.

– За ним!

Судя по всему, таков был его новый приказ, потому что десятки собравшихся к тому времени полицейских, а также дюжина патрульных машин двинулись за мной по пятам.

За этим последовала удивительная сцена. Я вознамерился прочесать эти улицы вдоль и поперек, чтобы найти Хогрима и Шэнда. Полиция же, способная арестовать меня не больше, чем собственную тень, была полна решимости ни на секунду не выпускать меня из виду – без сомнения, в надежде, что моя причудливая способность вот-вот сойдёт на нет.

– Тем лучше, – пробормотал я себе под нос. – Если я найду Шэнда и его сообщников, я наведу на них весь полицейский департамент Нью-Йорка!

Я продолжал свои поиски, а вокруг меня, казалось, стянулись силы едва ли не всего полицейского департамента. Сотни офицеров теперь кишели повсюду, вооружённые пистолетами, автоматами, гранатами со слезоточивым газом и всеми остальными видами оружия. Патрульные машины ехали впереди, оттесняя любопытные толпы. А толпы эти росли с каждой минутой.

Я начал заходить в каждый захудалый многоквартирный дом на своём пути, просовывая голову сквозь двери каждой квартиры, чтобы осмотреть помещения. Эффект получался прелюбопытный: люди поднимали глаза и видели, как моя голова появляется прямо сквозь дверь.

Один субъект с мутным взором, находившийся в глубочайшей стадии опьянения, при виде меня вскочил с постели и рыбкой выскочил в окно. К счастью, он проживал на первом этаже, так что пролетел всего пару футов. Многие падали в обморок. Дети визжали.

Но ни Бэзила Шэнда, ни молодого Кребса, ни профессора Хогрима ни в одном из этих мест не было. Я устал, и надежда начала таять. А полиция всё так же упорно следовала за мной по пятам, заходя вместе со мной в каждое здание и не спуская с меня глаз.

Выйдя из шестого или седьмого дома, я почувствовал странное головокружение и резкий укол боли в лёгких. Я и не заметил, что моё дыхание в последние минуты становилось всё более и более затрудненным.

«Боже правый, неужели запас воздуха…» – мысленно воскликнул я.

Я буквально лишился дара речи, лихорадочно проверяя свой баллон. Запас воздуха был практически исчерпан! Ещё несколько мгновений – и я просто задохнусь от нехватки кислорода, если только не вернусь в обычное состояние и не закачаю в баллон свежую порцию воздуха.

Но если я это сделаю, то в ту же секунду, как я покину контратерренное состояние, полиция схватит меня, и всякая надежда найти Шэнда и его сообщников будет потеряна!

Глава XI. Контратерренный бой

Моё положение было настолько ужасающим, что на несколько мгновений я буквально прирос к тротуару. Мои чувства, должно быть, явно отразились на моём лице, потому что капитан полиции с бульдожьей физиономией, пристально наблюдавший за мной, похоже оживился, решив, что у меня наконец начались затруднения.

Он и его люди в сотый раз попытались схватить меня. Как и прежде, это не дало никакого результата. Но теперь я сорвался с места и стремительно помчался по улице прочь от них.

«Если мне удастся оторваться от них хоть ненадолго и на пару минут вернуться в нормальное состояние, я смогу закачать воздух в баллон!» – подумал я.

Но пока я бежал, полицейские и патрульные машины не отставали ни на шаг. Они не собирались снова выпускать меня из виду. Бег давался мне с мучительным трудом, ведь струйка воздуха из баллона с каждой минутой становилась всё слабее.

В попытке сбить их со следа я пробежал сквозь глухую кирпичную стену здания, стоявшего посреди квартала. Но они, по всей видимости, предусмотрели этот манёвр: едва я выскочил на следующую улицу, как патрульные машины уже появились там. Я снова прибег к той же уловке – и снова безуспешно.

Теперь я хватал воздух ртом, мои изголодавшиеся лёгкие умоляли о кислороде. Полиция, почувствовав, что кризис близок, вновь и вновь пыталась схватить меня. И вот, уже почти готовый сдаться, я заметил в следующем квартале внушительное здание большого банка – и оно натолкнуло меня на одну мысль.

Собрав последние силы, я устремился к банку. Полицейские были уже совсем близко, когда я, пошатываясь, ввалился в роскошный мраморный вестибюль заведения. Среди банковских служащих и клерков поднялся невообразимый переполох: крики полицейских предупредили их о том, что в здание проник Доктор Чудо.

Мои легкие разрывались от боли, перед глазами всё плыло, пока я оглядывался по сторонам. И я нашёл то, что искал – массивные двери банковского хранилища. Они были заперты, поскольку дело шло к вечеру и банк уже прекратил приём посетителей.

Спотыкаясь, я побрёл вперёд и шагнул сквозь массивные стальные двери в просторные недра огромного хранилища. Горевшая внутри электрическая лампочка освещала длинные полки, уставленные стальными ящиками с наличностью и ценными документами. Но я не обратил особого внимания на эти богатства.

Онемевшими пальцами я нащупал переключатель излучателя и вернул себе нормальное состояние. Живительный воздух хлынул в мои лёгкие. Некоторое время я стоял там, внутри огромного сейфа, жадно глубоко дыша.

– На волосок от гибели! – облегчённо прошептал я, переводя дух. – Но нужно торопиться, пока они сюда не забрались…

Я догадывался, что руководство банка, должно быть, рвёт на себе волосы от одной мысли, что я нахожусь внутри их драгоценного хранилища. Они сделают всё возможное, чтобы поскорее добраться до меня.

Поэтому я принялся быстро накачивать воздух в свой небольшой алюминиевый баллон с помощью маленького ручного насоса, составлявшего с ним единое целое. Каждую секунду я ожидал, что внутрь ворвётся полиция, но этого не происходило.

Мне пришло в голову, что на дверях огромного хранилища, должно быть, включился замок с часовым механизмом. Это немного умерило мои страхи, но я продолжал поспешно работать насосом. Воздуха в огромном помещении было более чем достаточно для моих целей. Когда баллон снова наполнился, я переключился обратно в контратерренное состояние и вышел наружу.

Выйдя в вестибюль, я обнаружил, что он забит полицейскими и банковскими работниками, пребывавшими в крайней степени возбуждения. Очевидно, они предпринимали отчаянные попытки отпереть хранилище. Один кругленький, богато одетый старый банкир, казалось, бился едва ли не в припадке.

– Схватить его! – эта фраза отчётливо читалась по губам обладавшего бульдожьей физиономией капитана полиции, во главе своих людей бросившегося мне наперерез.

Однако они были крайне разочарованы, обнаружив, что я по-прежнему нематериален и неуязвим. Без сомнения, они решили, что, пока я пребывал в сейфе, я набил карманы банковскими ценностями.

И поэтому, когда я вернулся на ту улицу, где потерял след профессора Хогрима, они последовали за мной ещё более многочисленной толпой. Я снова принялся за странный обыск квартир в домах, стоявших вдоль этой улицы.

Я опасался, что Шэнд, Хогрим и остальные шпионы могли услышать шум, поднял в этой части города, и снова сбежать. С другой стороны, мне казалось, что они вряд ли захотят выходить на улицы, кишащие полицией, поэтому я всё ещё не оставлял надежды обнаружить их.

Полицейские, сопровождавшие меня с мрачным упорством, испытывали на мне одно средство за другим. Они применяли слезоточивый газ, который никак на меня не действовал. Поливали меня из пожарных шлангов – вода беспрепятственно проходила сквозь моё тело. Выпускали в меня залп за залпом, но пули не причиняли мне ни малейшего вреда.

Я ужасно устал, и мои надежды таяли по мере того, как я приближался к концу этой захудалой улицы. И всё же я заставил себя зайти в ещё один многоквартирный дом, чтобы осмотреть его квартиры, в то время как полиция продолжала неотступно следовать за мной.

Я просунул голову сквозь дверную панель на третьем этаже – и замер, точно поражённый громом.

– Клянусь небом, я нашёл их! – воскликнул я, охваченный волнением.

В квартире находились все четверо: Бэзил Шэнд, профессор Хогрим, темнолицый молодой Кребс и громила Отто. Кребс и профессор тревожно выглядывали в окно, наблюдая за суматохой и полицейскими внизу.

Шэнд стоял у стола, на котором в беспорядке были разложены научные приборы, инструменты и материалы. И на главаре шпионов теперь был баллон с воздухом, похожий на мой, а через плечо он как раз перебрасывал ремень излучателя, напоминающего фотоаппарат – точной копии моего изобретения.

Я мгновенно понял, что Хогрим всё-таки изготовил тербиевые электроды и завершил работу над копией моего излучателя. И Шэнд как раз готовился его опробовать.

Я ворвался в комнату прямо сквозь закрытую дверь. Шэнд резко развернул в мою сторону своё грузное тело, удивлённо блеснув толстыми стёклами очков без оправы.

В следующий миг дверь, через которую я только что прошёл, с грохотом рухнула внутрь. Полиция! У Кребса вырвался дикий крик; он выхватил свой пистолет и открыл огонь по офицерам. Ответная пуля полицейского мгновенно свалила Кребса с ног, а профессор Хогрим в ужасе отшатнулся к стене.

– Они не могут так с нами поступить! – хрипло закричал Отто, бледнея на глазах.

Но Бэзил Шэнд уже лихорадочно возился с переключателями излучателя, висевшего у него на плече. Полицейские, бросившиеся вперёд, чтобы скрутить его, схватили лишь пустоту – их руки прошли сквозь его тело. Чтобы спастись от ареста, Шэнд перешёл в контратерренное состояние, как и я!

– Ну всё, теперь ты попался, мерзавец! – крикнул я и ринулся на Шэнда.

Я схватил его за горло – и его тело в моих руках было таким же реальным и плотным, как моё собственное. Ведь теперь, когда мы оба стали контратерренными, мы были друг для друга вполне реальными – совсем как в обычном состоянии.

Толстяк Шэнд извивался в моих руках, его пухлое лицо побагровело от ярости. Он с силой оторвал мои ладони от своего горла и оттолкнул меня назад.

Я пригнулся, готовясь к новому броску. Ни один из нас не обращал ни малейшего внимания на беснующихся в комнате полицейских, ведь для нас они были не реальнее теней.

Прежде чем я успел кинуться на него, Шэнд выхватил из кармана пистолет и выстрелил в меня. Пуля обожгла мне плечо, словно раскалённое железо. Оружие и патроны в кармане Шэнда тоже перешли в контратерренную форму, а контратерренная пуля вполне могла ранить контратерренного человека!

От шока и резкой боли я покачнулся. Но прежде чем Шэнд успел выстрелить ещё раз, я прыгнул на него. Остальные пули безвредно просвистели над моей головой – я мощным толчком вскинул его руку вверх.

Шэнд высвободил руку и обрушил разряженный пистолет мне на голову. В голове зазвенело от удара, и толстяк-шпион вырвался из моей на миг ослабевшей хватки. Он тут же бросился прямо сквозь взбудораженных полицейских к выходу.

Я тряхнул годовой, чтобы прийти в себя, и поспешил за ним. Лестница здания была забита стражами порядка, но Шэнд нёсся вниз прямо сквозь них, словно их и не существовало. Я последовал за ним точно так же.

Выскочив на улицу, я заметил, что Шэнд спешит на запад. Ярость придала мне сил, и я бросился в погоню. Полицейские и патрульные машины неслись следом за нами. И всё же мы со шпионом в нашем контратерренном состоянии были, по сути, единственными людьми во всём Нью-Йорке.

Из-за своей тучности Шэнд бежал медленно, и я начал настигать его. Сделав последний рывок, я догнал его на углу двух оживлённых улиц и мёртвой хваткой вцепился в него.

Его кулаки вовсю колотили меня по лицу, а я сжимал его жирную шею. В смертельной схватке мы метались из стороны в сторону, проходя сквозь припаркованные автомобили, массивные стены зданий и даже сквозь мечущихся копов и потрясённых пешеходов, толпившихся вокруг. Наша яростная борьба, должно быть, представляла собой кошмарное зрелище для случайных свидетелей.

– Дурак! – прохрипел Шэнд, когда я сжал его горло удушающим захватом. – Тебе не…

В этот момент его кулаки перестали молотить меня по лицу, и он ткнул большими пальцами мне в глаза. Острая боль заставила меня невольно ослабить хватку и отшатнуться.

Но, отпрянув, я успел вцепиться в трубку подачи воздуха его баллона и сорвать её. Шэнд, пошатываясь, отступил к стене ближайшего здания; его лицо внезапно побагровело, воздух из баллона больше не поступал к его ноздрям.

Задыхаясь и шатаясь, он лихорадочно нащупывал пальцами переключатель своего излучателя, чтобы вернуть себе нормальное состояние и получить глоток воздуха. И как раз в тот миг, когда его пальцы нашли тумблер, он, пятясь, начал погружаться в каменную стену здания.

– Осторожно, не делай этого! – невольно крикнул я ему.

Но было уже поздно. Когда Бэзил Шэнд перевёл переключатель, чтобы вернуться в нормальное состояние, половина его тела находилась внутри каменной стены.

В следующее мгновение раздался чудовищный взрыв, отбросивший меня назад с огромной силой. Это произошло как раз тогда, когда я сам переходил обратно в нормальное состояние. Больше я ничего не помнил.

Глава XII. Атом и Ева

Когда я открыл глаза, то увидел над собой белый оштукатуренный потолок. С трудом соображая, я слегка приподнял голову и обнаружил, что лежу на высокой узкой койке в залитой солнцем стерильной комнате, по всем признакам напоминавшей больничную палату.

Это движение тут же дало мне понять, что у меня болит каждая мышца. Как выяснилось, многочисленные ушибы на моём теле были забинтованы. Затем я повернул голову и увидел, что на меня смотрит тот самый седовласый капитан полиции с бульдожьей физиономией.

– Я капитан Робертс, – представился он. – Теперь всё в порядке, доктор Уизерс. И, к счастью, вы пострадали не слишком серьёзно.

– А, так вам наконец-то стало известно, кто я такой, – пробормотал я.

Он сочувственно кивнул.

– Ну конечно. Ваша мать и мисс Херрик опознали вас безо всяких сомнений. Сейчас они ждут в приёмном покое.

Я вздрогнул от дурного предчувствия. Я слишком хорошо мог представить, что матушка и Корнелия выскажут мне по поводу моего возмутительного поведения.

– Я арестован? – с сомнением спросил я.

– Да что вы! – добродушно рассмеялся капитан Робертс. – Теперь мы знаем, что ваша история про иностранных шпионов, похитивших ваше изобретение, – чистая правда. Тот парень, которого мы подстрелили, и маленький профессор уже во всём признались. Ну а главарь их банды, Бэзил Шэнд, разумеется, погиб при взрыве.

Он посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.

– Но из-за чего всё-таки произошёл этот взрыв, доктор? От Шэнда буквально ничего не осталось, а в каменной стене здания образовалась огромная дыра.

Я содрогнулся, вспомнив произошедшее.

– Всё дело в том, что Шэнд вернулся из контратерренного состояния в нормальное, находясь внутри каменной стены, – объяснил я. – Два материальных тела не могут занимать одно и то же пространство в одно и то же время!

– Но ведь каждый раз, когда вы возвращались в норму, в пространстве, где вы появлялись, находился воздух, – возразил капитан.

– Верно, но воздух – это весьма разряжённый газ, – ответил я ему. – Когда моё материальное тело вновь возникало в воздухе, оно просто вытесняло его. Но тело Шэнда, материализовавшись внутри твёрдой стены, не могло так просто вытеснить камень. Произошёл взрыв из-за столкновения атомов, уничтоживший его.

И тут я кое о чём вспомнил.

– Мой излучатель… – с тревогой произнёс я.

– Прямо рядом с вами, доктор, – успокоил меня капитан Робертс, указав на стол, где лежал прибор. – И, пожалуйста, больше никогда не позволяйте преступникам завладеть им!

– Он отправится прямиком в Военное министерство в Вашингтоне, капитан, – заверил я его. – Я навсегда покончил с экспериментами над контратерренной материей.

Я с тревогой оглядел палату.

– А где Пенни? Вы ведь её отпустили, правда?

– О, конечно, девушку мы отпустили, – ответил он. – Полагаю, она пошла домой.

Я почувствовала острое разочарование.

– Я-то думал, она будет здесь, – раздосадовано произнёс я.

В этот момент дверь отворилась, и вошли моя матушка и Корнелия. При виде их капитан Робертс поспешно ретировался, пообещав зайти позже, чтобы обсудить безопасную транспортировку излучателя в Вашингтон.

– Персиваль, я была так счастлива узнать, что ты не сильно пострадал, – тревожно заговорила матушка. – Как ты мог ввязаться в столь ужасную историю? Ни один Уизерс никогда не делал ничего подобного!

– Прости, мама, – пробормотал я. – Всё начиналось как самый обычный эксперимент

– Право слово, Персиваль, ты, должно быть, совсем лишился ума, – строго отчитала меня Корнелия. – Появиться в захудалом ночном клубе, удирать от полиции, связаться со шпионами… Это полностью погубит твою репутацию в Плимутском обществе! Я, признаться, уже подумываю о том, чтобы расторгнуть нашу помолвку.

Я не обратил на её слова особого внимания, поскольку мне не терпелось задать один вопрос.

– А Пенни разве сюда не приходила? – осведомился я.

– Пенни? Ты имеешь в виду ту невообразимую девицу, с которой ты связался в ночном клубе? – брезгливо переспросила Корнелия. – Да, у неё хватило наглости после освобождения из тюрьмы явиться сюда, чтобы повидаться с тобой.

– И где она? Она снаружи? – с надеждой спросил я.

Корнелия высокомерно вздёрнула нос.

– Можешь быть уверен, что нет, – заявила она. – Её поведение по отношению ко мне было крайне вызывающим. Когда я указала ей, что её общество может легко бросить тень на твою научную репутацию, и предложила ей щедрую сумму за то, чтобы она скрыла от газет подробности этого позорного происшествия, она наговорила мне дерзостей и ушла.

– Ты действительно сказала ей это? – воскликнул я.

Я представил себе Пенни Льюис – легкомысленную, острую на язык, отважную Пенни, которой пришлось выслушивать подобные вещи, – и во мне вскипела жгучая ярость.

– Ты не имела никакого права так с ней разговаривать!

Брови Корнелии сошлись на переносице.

– Право слово, Персиваль, я, пожалуй, расторгну нашу помолвку. Ты говоришь так, будто влюблён в эту ужасную девицу.

– Да, я влюблён в неё, и она не ужасная, она замечательная! – закричал я. – И…

Я осекся на полуслове. Потрясённый, я мысленно повторил собственные слова: «Так вот оно что… Я и правда её люблю. Это правда!»

Я начал торопливо выбираться из постели. Матушка схватила меня за руку.

– Персиваль, ты не пойдёшь к этой девице! Ты должен помнить, что ты – Уизерс!

– Мама, – мягко произнёс я, – тебе бы хотелось, чтобы я стал бутлегером?

– О нет, Персиваль! – в ужасе воскликнула она. – Как ты можешь…

– Или цирковым наездником без седла? Или разносчиком газет? Или бродягой? – безжалостно продолжал я.

– Персиваль, – запричитала она, – о чём ты вообще говоришь?

– О том, – тихо ответил я, – что в следующий же раз, когда ты попытаешься распоряжаться моей личной жизнью, я стану кем-то из них. Ты меня понимаешь?

Матушка сдалась.

– Да, я понимаю. В конце концов, возможно, эта девушка и впрямь милая особа…

Но я уже выскочил из палаты, на ходу прихватив контратерренный излучатель ради пущей сохранности.

Добравшись до доходного дома миссис Мартинсен, я взлетел по лестнице и взволнованно постучал в дверь Пенни. Она была заперта.

– Пенни, впустите меня!

Последовало мгновение тишины, а затем из-за двери донёсся её голос:

– Сейчас я не могу тебя видеть, Док. Я собираю вещи.

Я был ошеломлён таким приёмом.

– Собираете вещи? Но Пенни, вы не можете уехать! Мне нужно поговорить с вами.

– Прости, Док, – беспечно отозвалась она. – Как-нибудь в другой раз. Ты выпутался из всех своих передряг, так что всё в порядке.

Но меня было не так-то просто прогнать. В мгновение ока я воспользовался излучателем, чтобы снова перейти в контратерренное состояние. Я прошёл сквозь дверь, вернул себе нормальный облик – и застыл.

Пенни вовсе не собирала вещи. Она лежала на кровати лицом вниз, её золотистые волосы ярко блестели в солнечном свете. И когда она испуганно вскочила, услышав мои шаги, я увидел, что её голубые глаза полны слёз.

– Пенни, вы плакали! Корнелия не имела права говорить вам такие вещи! Если бы я только знал…

– Думаешь, во всём виновата эта твоя невеста? – воинственно прикрикнула Пенни. – Ты с ума сошёл. Я просто разнервничалась из-за всего, что произошло, только и всего. И я хочу, чтобы ты ушёл.

– Никуда я не уйду! – сердито заявил я. – Чёрт подери, я пришёл сказать, что люблю вас, и я это скажу!

Пенни удивленно уставилась на меня.

– Надо же, Док, ты почти выругался!

Я и сам был немного поражён тем, что употребил нечто, столь близкое к сквернословию.

– Ну, это вы меня довели, – упрекнул я её. – Вы выйдете за меня замуж и поедете со мной в Плимут – или мне придётся прибегнуть к ещё более решительным мерам?

Лицо Пенни смягчилось, но она покачала головой.

– Из этого ничего не выйдет, Док. В университетском городке я буду не к месту, да и в науке я ничего не смыслю, и…

Я понял, что необходимы более решительные меры, и незамедлительно пустил их в ход. Я действовал с таким усердием, что Пенни лишь спустя некоторое время сумела перевести дух.

– Ладно, Док, не нужно вести себя как дикарь, – запротестовала она. – Но ты должен кое-что мне пообещать.

– Что же? – с готовностью спросил я.

Она указала на контратерренный излучатель.

– Ты должен пообещать, что избавишься от этой штуковины и больше никогда не будешь делать ничего подобного. Я хочу мужа, которого можно потрогать руками!