Текст книги "Сквозь неосязаемые преграды (ЛП)"

Автор книги: Эдмонд Мур Гамильтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

– А, фокусник, значит? – заявила она, к полнейшему моему замешательству. – Работа-то сейчас есть?

– Что ж, по правде сказать, у меня сейчас своего рода отпуск… – начал было я.

Она оборвала меня понимающим кивком.

– Значит, без ангажемента? Ну ладно, плата здесь вперед, сразу предупреждаю.

– Это меня вполне устраивает, – заверил я. – Если вы позволите мне сначала посмотреть комнаты…

– Заходи, – отрывисто бросила она. – Я миссис Мартинсен. Наверх по лестнице, Док.

С некоторым опасением я последовал за ней по довольно темной лестнице. Навстречу нам спускался пухлый, круглолицый мальчуган, уставившийся на меня с нескрываемым любопытством. Поскольку я всегда питал слабость к детям, я дружелюбно погладил его по голове.

– Идёшь поиграть, дружок? – весело спросил я его.

К моему изумлению и замешательству, ребёнок сунул в рот сигару, прикурил её и ответил густым, глубоким басом.

– Ага, поиграть… на скачках, – пророкотал он и беспечно зашагал дальше вниз по лестнице.

Хозяйка расхохоталась, заметив моё изумление.

– Это Полковник Кроха, он сейчас выступает на Кони-Айленде, – объяснила она.

Только тогда я понял, что этот пухлый малыш на самом деле был взрослым мужчиной-лилипутом. «Определенно, это весьма странный дом», – подумал я.

Наверху лестницы мы столкнулись с ещё одним явлением, едва ли менее странным. Тюлень, хрипло лая и шлёпая ластами, стремительно пронёсся мимо нас по коридору.

– Это всего лишь Сэмми, – заметила миссис Мартинсен и со вздохом добавила: – И всё же я бы предпочла, чтобы мистер Корвин не выпускал его в коридор.

Следуя за ней в некотором оцепенении, я заглянул в одну из соседних комнат и увидел поразительную картину: молодой человек в розовых трико с необычайной ловкостью подбрасывал в воздух молодую даму, одетую так же. Из другой комнаты доносились громкие звуки ксилофона.

Теперь я начал понимать, что невольно угодил в пансион, облюбованный в основном лицами театральных профессий. Для доктора физических наук это окружение казалось довольно чуждым, однако я рассудил, что для моих нынешних целей это идеальное, совершенно неприметное убежище.

Миссис Мартинсен отвела меня в самую дальнюю комнату дома – небольшое помещение, обставленное весьма разнородной мебелью.

– Шесть долларов в неделю за эту, Док, – объявила грозная женщина. – Ванная впереди по коридору. В комнате не готовить и бутылки из окон не швырять.

В тот момент я решительно не мог взять в толк, с чего бы ей опасаться, что я стану избавляться от стеклянной тары через окно. Я заверил её, что комната меня устраивает, и заплатил за две недели вперёд.

Комната, конечно, выглядела убого по сравнению с безупречной спальней из клена у меня дома. Но здесь я мог провести эксперимент на себе, не боясь постыдной шумихи.

– А теперь – за работу! – пылко воскликнул я. – Думаю, уже сегодня вечером я смогу провести первое испытание на самом себе.

Я распаковал чемодан с оборудованием. Первым делом следовало подготовить дыхательный аппарат. Он состоял из небольшого прочного алюминиевого баллона, воздух в который нагнетался с помощью встроенного ручного насоса. От баллона, крепившегося у меня за спиной на ремнях, через плечо шла трубка; она обеспечивала постоянный приток воздуха прямо к моему лицу, избавляя от необходимости носить дыхательную маску.

Затем я взялся за контратерренный излучатель. Я переделал его так, чтобы точка испускания лучей обращения теперь находилась в самом центре самого прибора. Следовательно, эти лучи должны были переводить в контратерренное состояние как сам излучатель, так и всё, что находилось в радиусе нескольких футов от него.

Мне достаточно было просто закрепить механизм на теле, чтобы по собственному желанию переходить из одного состояния в другое; источником питания служила компактная батарея, встроенная в корпус.

Я повесил излучатель через плечо на кожаном ремешке, точно фотоаппарат. Теперь всё было готово к первому испытанию на себе. И всё же, должен признаться, я на мгновение заколебался, оказавшись перед перспективой столь тотального преображения материи собственного тела. На мгновение я застыл в нерешительности. Наступила ночь, и шум в доме немного поутих. Раздраженно пожав плечами из-за собственной нерешительности, я нажал на кнопку проектора. Раздался низкий гул – это мощные невидимые волны хлынули во все стороны, пронизывая сам прибор и каждый атом моего существа.

На миг возникло кошмарное ощущение, будто я стремительно падаю в невообразимую бездну, окружённый тьмой и оглушительным рёвом. Затем чувства пришли в норму. Я обнаружил, что слегка покачиваюсь, приходя в себя после этого странного, выбивающего из колеи воздействия.

С тревогой я вгляделся в своё отражение в зеркале. Я выглядел точно так же, как и прежде. Тумблер излучателя, когда я его включил, казался таким же твёрдым и осязаемым, как всегда. Как и моя рука, когда я в порядке эксперимента ущипнул себя.

С бешено бьющимся сердцем я протянул руку, чтобы коснуться стула. Моя кисть прошла сквозь тёмное дерево, словно его и не было! Судя по всему, она по самое запястье погрузилась в массивную древесину. Пальцами я не чувствовал абсолютно ничего.

Я пошевелил рукой туда-сюда внутри стула, но по-прежнему не ощущал ничего, кроме пустоты. Я просунул руку сквозь стоящий рядом стол – опять без каких-либо физических ощущений. Сомнений не оставалось: я – контратерренный человек!

«Какое исключительная особенность! – весело подумал я. – Моё тело состоит из совершенно иного рода материи, нежели весь остальной мир!»

Резкая боль в лёгких и приступ удушья внезапно напомнили мне, что я забыл включить подачу воздуха.

Я поспешно повернул маленький краник. Из баллона с шипением вырвалась тонкая струя воздуха, хлынувшая из трубки, находившейся у меня под подбородком. Я направил поток вверх, к ноздрям, и обнаружил, что могу дышать безо всякого труда.

– А теперь – к более серьёзным испытаниям! – сказал я себе.

Я направился к столу. Ощущение было такое, словно я шёл по очень толстому, упругому ковру; этот эффект возникал из-за отрицательного заряда, сообщённого самому нижнему электронному слою моего тела, дабы не дать мне провалиться сквозь пол.

Я прошёл прямо сквозь стол, будто его не существовало, а затем – сквозь стоящий рядом стул. Упоённый своей диковинной силой, я уверенно шагнул к стене комнаты.

– Это как в «Алисе в Стране чудес» – проходить сквозь стены! – усмехнулся я.

Я прошёл сквозь сплошную стену, не ощутив ни малейшего сопротивления, и оказался в соседней комнате. Это было небольшое, ярко освещённое помещение – и, к моему вящему смущению, оно оказалось занято.

Находившаяся там молодая леди стояла ко мне спиной перед высоким трюмо. К своему ужасу, я обнаружил, что из одежды на ней было лишь невесомое шёлковое одеяние чрезвычайно скудных размеров.

Ужаснувшись своему положению, я развернулся, намереваясь поспешно ретироваться обратно сквозь стену. Однако барышня заметила моё движение в зеркале и стремительно обернулась, чтобы посмотреть на меня.

Глава IV. Диковинное предложение

Стоявшая передо мной девица обладала редкой миловидностью. Пышная копна прямых волос соломенного цвета была эффектно откинута назад, открывая лицо. Черты её отличались приятной правильностью, глаза были ярко-голубыми, цвета морской волны. Кроме того, я не мог не заметить, что её миниатюрная фигурка была одновременно и изящной, и удивительно округлой.

Она с минуту разглядывала меня, приоткрыв рот от крайнего изумления. Затем её голубые глаза потемнели. Схватив шёлковый халат и ловким движением накинув его на себя, она решительно шагнула ко мне, яростно что-то говоря. Разумеется, будучи в контратерренном состоянии, я не мог её слышать, поскольку звуковые колебания воздуха попросту проходили сквозь меня, никак не воздействуя на барабанные перепонки.

Впрочем, мне и не нужно было её слышать, чтобы понять, что она рассержена. Гневный блеск её глаз невозможно было перепутать ни с чем. Моё собственное замешательство и смущение легко себе представить. Застать молодую леди в неглиже – со мной подобного не случалось ещё ни разу в жизни.

Было совершенно необходимо объяснить ей, как всё произошло, дабы у девицы не сложилось превратного впечатления. Но я не мог заговорить с ней, оставаясь в контратерренном состоянии. Поэтому я поспешно переключил тумблер полярности излучателя и запустил прибор. Невидимые реполяризующие волны пронзили моё тело, вызвав тот же мгновенный, вызывающий тошноту шок, и вернули меня в нормальное состояние.

Голос девушки, полный крайнего негодования, тут же ворвался в мои уши.

– Как долго ты прятался в моей комнате? – резко спросила она.

– Я только что вошёл, – искренне заверил я её. – Позвольте мне…

Она оборвала меня на полуслове, её прелестные глаза теперь буквально метали молнии.

– И не думай мне заливать, будто ты только что вошёл! Дверь заперта с тех пор, как я пришла домой, и окно тоже. Ты прятался здесь ещё до моего прихода, рассчитывая умыкнуть мою сумочку. Полиция знает, как поступать с такими крысами, как ты!

Она направилась к двери, вне всякого сомнения, намереваясь вызвать стражей порядка. Ошеломленный, я поспешил объяснить случившееся.

– Уверяю вас, я не прятался здесь! – искренне сказал я ей. – Я попал в эту комнату совершенно непреднамеренно, пройдя сквозь стену своей комнаты и даже не подумав о том, что в соседнем помещении могут быть люди.

Она застыла на месте и удивлённо уставилась на меня.

– Прошёл сквозь стену? – повторила она. – Послушай, у тебя что, крыша едет, или ты просто успел ширнуться?

Хотя я и не понял её причудливых выражений, было очевидно, что моим утверждениям она не верит. И это было вполне естественно.

– Но это правда! – заверил я её. – Я занимаю комнату по соседству. И я прошёл сквозь стену – вот так.

Чтобы доказать свои слова, я быстро переключил тумблеры излучателя и в мгновение ока перевёл себя в контратерренное состояние. Я прошёл сквозь стену обратно в свою комнату, а затем вернулся и снова принял нормальный облик.

Голубые глаза девушки расширились в полном недоумении.

– Как, чёрт возьми, ты это сделал? – выдохнула она. – Ты что, только что меня загипнотизировал?

– Разумеется, нет, – ответил я. – Мне абсолютно ничего не известно о феномене гипноза. Это лежит совершенно вне сферы моих научных интересов.

– Постой, теперь-то я знаю, кто ты такой! – воскликнула она. – Ты тот самый фокусник, о котором мне говорила миссис Мартинсен, ну, тот, что только что въехал. Док Уинтерс.

– Моя фамилия – доктор Уизерс, – поправил я её. – И я вовсе не фокусник. Я…

– Любой, кто способен провернуть такую иллюзию, какую ты только что выдал, – просто ас в фокусническом деле! – горячо воскликнула девица. – Я Пенни Льюис, танцовщица кордебалета из «Клуба Интим». Док, у тебя потрясающий номер. А ну-ка, покажи ещё раз.

Испытав облегчение от того, что её негодование, похоже, улеглось, я услужливо повторил демонстрацию. На сей раз её изумление лишь возросло.

– Правда, ты и в самом деле это делаешь! – недоверчиво пробормотала она. – Док, как, чёрт возьми, ты проворачиваешь такой трюк?

Польщённый столь живым интересом, я начал объяснять.

– Этот процесс зиждется на электрической структуре атома…

Пенни немедленно меня перебила:

– Да брось ты. Я ни черта не смыслю в том жаргоне, на котором вы, фокусники, изъясняетесь, – заявила она. – Как бы ты это ни делал, это просто отпад. Публика от такого в проходах валяться будет! Где ты сейчас выступаешь?

Я начал было говорить, что в настоящее время нахожусь в отпуске. Но девица, похоже, поняла меня превратно.

– В смысле, ты без ангажемента с таким-то трюком в репертуаре? – воскликнула она. – Что не так с театральными агентами в этом городе?

– Я не знаком ни с какими театральными агентами, – заверил я её. – И боюсь, вы заблуждаетесь…

– Так вот в чём дело – ты не знаешь никаких агентов, и они даже не хотят взглянуть на твой номер! – воскликнула Пенни. В её голосе зазвучало искреннее сочувствие, когда она продолжила: – Я отлично знаю, каково это, Док. Я сама целыми днями торчала под дверями их контор. Можешь даже не рассказывать.

Ее прелестные голубые глаза вспыхнули от возбуждения.

– Док, всё, что тебе нужно – это шанс показать свой номер. Тогда театральные агенты к тебе в дверь ломиться будут. И я думаю, что смогу устроить тебе такой вариант. Как насчёт того, чтобы составить со мной дуэт с оригинальным номером?

– Оригинальный номер? – тупо повторил я. – Боюсь, я…

– Не переживай – первая строчка на афише будет твоей, – заверила меня Пенни. – «Доктор Уизерс и ассистентка»… нет, не покатит. Слишком пресно. «Доктор Чудо и ассистентка» – вот это лучше. Намного ярче.

– Мы без труда придумаем небольшой номер, – увлечённо продолжала она. – А я подговорю Джейка Хармана, заправляющего «Клубом Интим», устроить нам пробное выступление.

До меня постепенно доходило, что эта поразительная молодая особа, пребывая в полной уверенности, будто я профессиональный иллюзионист, предлагает нам объединить усилия для эстрадного выступления в ночном клубе.

– О нет, я не могу согласиться на подобное! – в ужасе воскликнул я. – Об этом не может быть и речи!

– Это ещё почему? – потребовала ответа Пенни. – Боишься, что я затребую слишком большую долю? Смотри, Док – поделим гонорар как семьдесят пять на двадцать пять. Честно ведь, а? Тебе достанется солидный куш, а я получу больше, чем мне сейчас платят в кордебалете. А деньги мне нужны позарез.

– Дело вовсе не в деньгах, – искренне объяснил я. – Но позор самого факта выступления в качестве эстрадного комедианта в подобном заведении…

Голубые глаза Пенни вспыхнули.

– Значит, по-твоему, я занимаюсь чем-то позорным, раз работаю в ночном клубе?

Я попытался заверить её, что вовсе не имел её в виду. Она же обрушилась на меня с горькими упрёками:

– Ты глянь, кто заговорил о позоре! – воскликнула она. – А как назовут тебя, если я позову полицию и скажу им, что ты тайком прокрался в мою комнату с весьма недвусмысленным блеском в глазах?

– Вы этого не сделаете! – произнёс я, ошеломлённый угрожающим тоном её голоса. – Я же объяснил, что моё появление здесь было чистой случайностью.

Она покачала своей светловолосой головкой.

– Полиция может и не поверить, Док. Ну и конечно, – протянула она в манере, которую, как мне кажется, принято называть кокетливой, – я бы не стала их звать, если бы ты согласился стать моим партнёром.

До меня начало доходить, что эта хладнокровная молодая леди беззастенчиво шантажирует меня, вынуждая согласиться на её предложение о совместной эстрадной авантюре. Моим первым побуждением было ответить возмущённым отказом.

Однако я содрогнулся при одной лишь мысли о том, что за этим может последовать. Арест доктора Персиваля Уизерса за приставание к нью-йоркской танцовщице из кордебалета – подобное произведёт в моих родных краях эффект разорвавшейся бомбы! Весь Плимут содрогнётся от этого скандала. Меня с позором уволят из университета, матушка, скорее всего, отречётся от меня, а Корнелия, без всякого сомнения, незамедлительно расторгнет нашу помолвку.

К тому же, как я теперь начинал понимать, это эстрадное предприятие, предложенное Пенни, давало мне прекрасную возможность достичь моей истинной цели – провести всесторонние испытания контратерренного эксперимента. В качестве эстрадного иллюзиониста я мог бы проверять свои возможности любым мыслимым способом, а те, кто это увидит, естественно, сочтут происходящее всего лишь ловким фокусом.

Да, этот план, бесспорно, открывал непревзойдённые возможности для того, чтобы экспериментировать у всех на виду, не привлекая лишнего внимания. Однако у него имелся серьёзный недостаток: меня могли узнать во время представлений, что безвозвратно погубило бы мою научную репутацию.

Я высказал свои опасения Пенни, чётко и со всей серьёзностью объяснив, что я не эстрадный фокусник, а доктор физических наук.

– Так ты и вправду преподаватель колледжа, Док? – удивлённо воскликнула она. – А я-то думаю, что ты разговариваешь как-то не по-нашему, не по-эстрадному. Но что ты тогда здесь делаешь?

Я начал объяснять, что учебный год уже закончился и что я приехал сюда, чтобы провести свой контратерренный эксперимент. Однако Пенни вскоре меня прервала.

– Понимаю, Док, – многозначительно кивнула она. – Отпустили тебя на вольные хлеба в твоём колледже, вот ты и приехал в город, чтобы заколачивать бабки на своём фокусе. И номер, который мы придумаем, как раз тебе в этом поможет.

Прежде чем я успел развеять это недоразумение, она перешла к следующему пункту.

– И насчёт того, что тебя узнают, не переживай. Будешь в костюме и гриме, никто тебя и не признает. Ну так что, Док?

Я замялся.

– Похоже, у меня небогатый выбор, – сказал я. – Мне очень хочется испытать возможности контратеррена. И это, судя по всему, единственный способ сделать подобное, не поднимая сенсационной шумихи в прессе.

Если бы я, Персиваль Уизерс, только знал, насколько ошибочным было это предположение! Но, к моему счастью, я совершенно не представлял того, что ждёт меня впереди.

– Отлично, Док! – радостно воскликнула Пенни. – Завтра подготовим номер, и я попрошу Джейка Хармана устроить нам пробное выступление. А теперь мне пора сматываться, иначе опоздаю на вечернее шоу.

Я уже собирался откланяться, когда девушка вдруг высказала одно сомнение, задумчиво посмотрев на меня и слегка наморщив свой ясный лоб.

– Я тут подумала… Мне теперь как-то неспокойно будет спать в этой комнате, зная, что ты можешь пройти прямо сквозь стену, – сказала она.

Моё возмущение было беспредельным.

– Моя дорогая мисс Льюис, если вы позволяете себе намекать…

Её лоб разгладился.

– Ладно, проехали, Док. Думаю, ты парень порядочный. Только это… впредь стучи в стену, перед тем как проходить!

Вернувшись в свою комнату, я провёл бессонную ночь, ворочаясь на бугристом матрасе. Меня всё сильнее охватывал ужас от осознания того, что я связал себя обязательством выступать в ночном клубе в качестве эстрадного артиста и балаганного трюкача. Что, если меня узнают? Что станет с моей академической репутацией? Я начал малодушно надеяться, что Пенни Льюис откажется от этого плана.

Глава V. Доктор Чудо

Поздним утром следующего дня в мою дверь уверенно постучали, и я услышал звонкий голос Пенни:

– Подъём, Док, пора на репетицию!

Как сказал бы рыбак, я попался на крючок.

Когда я вошёл в её комнату традиционным способом – через дверь, голубые глаза Пенни так и лучились от волнения и предвкушения.

– Джейк сказал, что устроит нам просмотр сегодня вечером, ещё до начала программы, – сообщила она. – А значит, нам кровь из носу нужно придумать номер уже сегодня.

Она продемонстрировала мне яркий наряд, состоявший из огромного тюрбана, усыпанного стеклянными стразами, а также ядовито-пунцового халата и необъятных шаровар наподобие тех, что носят уроженцы Индии.

– Ну как тебе, Док? – с воодушевлением спросила она. – Самый подходящий прикид для твоего образа. Я отхватила его у костюмеров за сущие гроши.

Она настояла на том, чтобы я облачился в эти нелепые одежды. На моей долговязой фигуре он смотрелся совершенно комично. Тюрбан оказался слишком большим – он сползал на лоб и уши, почти закрывая глаза.

Пенни критически оглядела меня, уперев руки в бока.

– Неплохо, если немного перешить, – вынесла она вердикт. – Но твои очки совершенно не вяжутся с образом, Док. Тебе они очень нужны?

– Только для работы вблизи, – признался я и снял очки.

– Так-то лучше! – одобрила она. Её проницательные глаза осмотрели моё лицо с лёгким удивлением. – Послушай, Док, без этих стёкол ты выглядишь куда моложе. А я-то думала, тебе уже под полтинник.

Как ни странно, я был уязвлен этим замечанием.

– Мне всего тридцать семь лет, – сообщил я ей, – однако я, естественно, кажусь старше ввиду моей интеллектуальной зрелости и жизненного опыта.

Голубые глаза Пенни лукаво блеснули.

– Док, мне двадцать два, но иногда мне кажется, что на самом деле я гораздо старше тебя. Впрочем, это неважно. Давай посмотрим, какие эффекты мы сможем выжать из твоего фокуса.

По её просьбе я пошарил под нелепым халатом и включил излучатель. Снова оказавшись в контратерренном состоянии, я продемонстрировал своё умение проходить сквозь стулья, столы и стены.

Я также устроил ей ещё одну весьма эффектную демонстрацию: протянул руку и резко провёл ею прямо сквозь её шею. Это было так же легко, как и движение сквозь любое другое твёрдое вещество. Однако это заставило её испуганно отшатнуться.

Когда я вернулся в нормальное состояние, её тон – редкий случай – стал серьёзным.

– Док, этот твой трюк – это же просто жуть какая-то! Твоя рука прошла прямо сквозь мою шею, а я вообще ничего не почувствовала. Да ты же вылитый призрак!

Потом её глаза снова загорелись.

– В номере мы это по-любому используем. И погоди, у меня тут ещё одна идея родилась. А нож сквозь тебя пройдёт, не поранив, когда ты в этом своём жутком призрачном состоянии?

– Разумеется, – ответил я. – Ни нож, ни пуля, ни любое другое летящее тело из обычной материи не окажут на меня ни малейшего воздействия.

– Отпад! – воскликнула Пенни.

Она порылась в комоде и извлекла оттуда набор тяжёлых, зловещего вида ножей.

– Я разжилась ими два года назад, когда ассистировала одному паршивому метателю ножей. И бросать их я тоже у него научилась.

Выяснилось, что эта поразительная девица в своё время зарабатывала на жизнь тем, что стояла, замерев у доски, пока в неё швыряли ножи.

– Я ушла от него, когда этот пьяный болван однажды вечером задел мне плечо, – продолжила она. – Расчётные он мне отдавать не захотел, так что я прихватила эти ножи с собой.

Она взвесила один в руке и с профессиональной ловкостью метнула его в дверь; остриё вонзилось в дерево на добрый дюйм.

– Ты точно уверен, что когда ты сделаешь свой фокус, проходящий сквозь тебя нож не причинит вреда? – искренне спросила она.

– Разумеется, – отозвался я. – Как только я перехожу в контратерренное состояние, абсолютно никакой объект из обычной материи не способен оказать на меня ни малейшего воздействия.

Дабы продемонстрировать это, я встал спиной к двери и включил излучатель. Затем я подал Пенни знак начинать. Она, казалось, очень не хотела проводить этот эксперимент, но всё же метнула нож своим привычным ловким движением – прямо в мою руку.

Нож с глухим стуком вонзился в дверь, пройдя сквозь мою ладонь. Само собой, я не почувствовал абсолютно ничего. И всё же должен признаться, что зрелище моей собственной руки, которая, судя по всему, была пришпилена ножом к двери, несколько выбивало из колеи.

Однако я улыбнулся Пенни, показывая, что нисколько не пострадал, и она продолжила метать в меня ножи. Когда она закончила, стало казаться, будто я приколот к двери ножами, пронзившими моё горло, руки и грудь.

Я отступил в сторону и вернулся в своё нормальное состояние. Ножи, разумеется, так и остались торчать в двери. Пенни переводила взгляд с них на меня, словно все еще не могла поверить своим глазам.

– Аж мурашки по коже, – призналась она. Затем ее голубые глаза загорелись. – Но, чёрт возьми, публика просто обалдеет! Погоди, вот Джейк это увидит!

Большую часть дня мы провели за проработкой деталей запланированного нами выступления, и ближе к вечеру мы с Пенни отправились в ночной клуб, где она работала.

«Клуб Интим» располагался на поперечной улице в нескольких кварталах отсюда. Это было просторное, погружённое в полумрак продолговатое помещение со множеством маленьких столиков, расставленных вокруг крошечной полированной танцплощадки; с одной стороны тянулась стойка для отпуска алкогольных напитков. В этот час заведение выглядело на редкость безжизненным, поскольку ещё не открылось для посетителей.

Джейк Харман, владелец заведения, оказался невысоким толстым мужчина средних лет в шляпе-котелке, с утомлённым лицом и сонными глазами.

– Так вот он какой, твой Доктор Чудо, – безучастно произнёс он, разглядывая меня и прикуривая сигару. – Ладно, давайте поглядим на этот ваш номер.

В гримерной я с неохотой облачился в нелепый тюрбан и халат. Выйдя оттуда, я был потрясён, обнаружив, что Пенни теперь одета в весьма откровенный костюм, состоявший из белой шёлковой рубашки и шорт. Заметив мой ошеломлённый взгляд, она нагло подмигнула мне.

– Надо же добавить номеру девичьей привлекательности, Док. В наши дни даже фокуснику не обойтись без симпатичной ассистентки на подхвате.

Я перевёл себя в контратерренное состояние, и мы прогнали всю программу, придуманную Пенни, завершив её метанием ножей. Джейк Харман сидел, попыхивая сигарой, и наблюдал за нами с поразительным отсутствием интереса.

– Банальщина, – скучающим тоном изрёк он, когда мы закончили. – Но для заполнения пауз в программе сойдёт. Буду платить вам восемьдесят в неделю.

Пенни разразилась презрительным смехом.

– Да ты от восторга чуть из штанов выпрыгнул, сам же знаешь! Восемьсот в неделю – вот это ближе к делу.

Между ними завязался бурный торг с взаимными подколками, который в итоге увенчался тем, что нас наняли за поразительную сумму в четыреста долларов еженедельно. Я был глубоко обескуражен подобной развязкой. Я-то втайне надеялся, что этот нелепый план провалится.

Мои опасения лишь усилились, когда тем же вечером мы вернулись в «Клуб Интим» ради нашего первого выступления. Столики теперь были заняты посетителями, потреблявшими напитки и пищу, в то время как другие танцевали в центре зала под оглушительную, с позволения сказать, какофонию маленького оркестра.

С растущим трепетом я облачился в свой костюм и присоединился к Пенни за кулисами. Развлекательная программа уже началась, и молодая леди в чёрном вечернем платье как раз завершала трогательную балладу, весь лейтмотив которой сводился к тому, что её сердце разбито неразделённой любовью. Зал встретил её громкими аплодисментами.

– Не выгляди таким напуганным, Док! – напутствовала меня Пенни. – Напусти на себя торжественное, мистическое выражение. Вот, так-то лучше!

Моя торжественная серьёзность объяснялась вовсе не её советом, а кошмарностью самого положения. Я, доктор Персиваль Уизерс, выступаю в роли дешёвого фокусника! Если кто-нибудь из публики меня узнает, моей научной карьере придёт конец.

Аплодисменты стихли, и любезный молодой человек, которого Пенни называла «конферансье», начал громко объявлять следующий номер:

– Величайший мастер магии в истории сцены! – провозглашал он. – Доктор Чудо – человек, который потрясёт ваше воображение!

Пенни вытолкнула меня под луч прожектора, и сама последовала за мной. Наполовину ослепленный ярким светом и с дрожью ощущающий, что на меня устремлено множество взглядов, я не забыл украдкой включить под халатом излучатель, переводя себя в контратерренное состояние.

Тогда я наконец собрался с духом и прошёл сквозь стол, стоявший у края площадки. Публика была потрясена. Посетители уставились на меня, буквально не веря собственным глазам. Я повторил свой трюк, пройдя сквозь ещё один стол и два стула. Когда я закончил, изумление сменилось бурным восторгом. Я видел, как зал взорвался бешеными аплодисментами.

Все, разумеется, думали, что это всего лишь очередной дешёвый театральный фокус, и были им заинтригованы. Немного приободрившись от этого, а также от того факта, что никто меня, похоже, пока не узнал, я продолжил программу, тщательно разработанную Пенни.

Когда я встал у двери, а она начала метать ножи сквозь моё тело, толпу охватил нешуточный ажиотаж. И когда под конец я раскланялся и отступил назад, пройдя сквозь глухую стену, публика и вовсе пришла в неописуемый восторг.

Я всё ещё слышал гром аплодисментов, возвращая себя с помощью излучателя в обычное состояние. Глаза Пенни сияли от возбуждения.

– Мы их просто сразили, Док! – воскликнула она. – Иди поклонись!

Моё повторное появление стало сигналом для новой волны оваций. Как ни странно, я был отчасти польщён этим выражением признательности. Я возвращался на сцену ещё дважды, чтобы раскланяться, и вышел бы в третий раз, если бы Пенни меня не удержала.

– Не переигрывай, Док, – критически заметила она. – Нельзя же выходить на поклоны всю ночь напролёт.

Меня несколько задел её намёк на то, что эти искренние рукоплескания вскружили мне голову. О чём я и заявил ей довольно сухо.

– В конце концов, с моей стороны было бы верхом невоспитанности не выразить признательность за столь восторженное одобрение, – заметил я.

Пенни рассмеялась.

– Док, сдаётся мне, ты заболел сценой. И это говорит парень, который считал работу в ночных клубах позорным занятием!

В тот вечер мы повторили наше выступление еще дважды, каждый раз срывая бурные аплодисменты. В скором времени я намеревался разнообразить номер определёнными экспериментальными опытами, способными, как я надеялся, дать мне больше сведений о контратерренном состоянии. Но это требовало времени на проработку.

На следующий вечер в «Клубе Интим» народу было ещё больше. Похоже, слух о моём поразительном выступлении уже разнёсся повсюду. Чудеса, явленные мною во второй вечер в контратерренном состоянии, вызвали ещё более восторженный отклик. Однако к тому времени, как мы завершили наше первое отделение, я заметил кое-что, вновь пробудившее все те тревожные опасения, что я испытывал поначалу.

– Если мы ещё немного поработаем при таком аншлаге, мы заставим Джейка выложить вдвое больше того, что он платит сейчас, или подпишем контракт в другом месте! – ликующе заявила мне Пенни, когда после выступления мы удалились за кулисы.

– О, если бы мы могли уйти отсюда прямо сейчас, – с тревогой вымолвил я. – Сегодня в зале есть двое мужчин, наблюдающих за мной с чрезвычайным вниманием. Боюсь, они меня узнали.

Мужчины, о которых шла речь, не на шутку встревожили меня тем, как пристально они следили за каждым моим движением. Один из них был пухлым джентльменом средних лет с румяным лицом и сверкающими очками без оправы. Другой – темноволосым и худощавым человеком помоложе.

– Они сидят вон за тем столиком в дальнем углу, – сказал я Пенни, поворачиваясь, чтобы указать на них.

И тут я застыл, охваченный внезапным парализующим страхом. Двое мужчин, о которых я только что говорил, поднялись со своих мест и целенаправленно двинулись прямиком к нам. Я инстинктивно понял, что мои дурные предчувствия оправдались и час моего разоблачения настал.