Текст книги "Тандем. Неестественный обзор"

Автор книги: Эдгар Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

   Алверо можно было понять. Он запускал "Посейдон" в расчете на то, что у США есть мощный стратегический ядерный потенциал, который сдержит любого агрессора. К тому же он ничего не мог знать о китайском "эффекте" выбивающем электронику. А теперь... Стратегического ядерного оружия нет, а Китай может в любой момент применить "эффект" и полностью разрушить страну. И Крац тоже ничего не знает об "эффекте". Он надеется, что мы дождемся удара "Посейдона" и навалимся всей оставшейся военной мощью на Китай и на Россию, если она ввяжется. Ну не идиот, ли? Если мы начнем войну, ядерные силы ООН нанесут разрушительный удар по нашей территории. После этого, даже применение "эффекта" не понадобится. И всему миру будет продемонстрировано, кто в нем новый хозяин.

   Морщась, словно от приступа головной боли, министр обороны коснулся иконки коммуникатора на интерактивной поверхности стола, вызывая шефа РУМО* (*РУМО – разведуправление Министерства обороны) генерала Эндрю Уилиамса.

   – Пока ничего сообщить не могу, – коротко отрапортовал тот, бросив с экрана на министра тяжелый взгляд. – Следы Патрика Коэна теряются в Сингапуре в марте тридцать первого года. Мы делаем все, что возможно при имеющихся ресурсах.

   – Энди, ресурсы не проблема, – раздраженно взмахнул рукой Локарт. – Только скажи, что тебе надо. Я уже практически подчинил тебе то, что осталось от ЦРУ, сейчас передам остатки АНБ. Ты будешь самым крутым шефом над всеми долбаными шпионами. Только найди мне этого человека.

   – Я разведчик, а не шпион, – хмурясь, пробурчал генерал.

   – Да ладно тебе... Коэн ушел с информацией, которая может нас уничтожить. Он унес все самые секретные файлы за последние сто лет. Найди мне его.

   – Да, сэр, – коротко кивнул Виллиамс.

   – Что дал анализ активности Алверо? – перевел разговор на другую тему министр. – Есть зацепки за какие-нибудь компании, созданные по его распоряжению, какие-нибудь научные разработки.

   – Есть. Тут информации побольше. Мы накопали с десяток фирм, которыми он интересовался лично и, которым способствовал в получении крупных федеральных заказов. В основном разработка и производство новых систем вооружений, крупные инфраструктурные подряды, программное обеспечение и... – генерал взглянул куда-то в сторону, видимо сверяясь с записями. – Как ты и говорил, есть нефть и газ, но только распределение новых сланцевых полей на нашей континентальной территории. Ничего связанного с шельфом мы не нашли. Дуглас, ты уверен, что тебе нужен именно шельф?

   – Да, черт возьми. Так сказал Крац, – Локарт задумчиво покусал губу.

   – А, может, чушь это все. Может, нет никакого "Посейдона", Может, Крац просто хочет, чтобы ты перевел его поближе к себе на какое-нибудь тепленькое местечко?

   – В том-то и дело, что нет. Рассказывает он вполне убедительно, да и двигаться с базы Петерсон никуда хочет. Говорит, что там безопасно.

   – А, может, Крац просто близко подружился с генералом Шелби? Ты же знаешь, какие у него были отношения с Алверо, – ехидно хохотнул Виллиамс. – Этот смазливый чертенок в любую дырку без мыла пролезет.

   – Да пошел, ты... Мы на пороге еще одной долбанной катастрофы, а ты шутки шутишь, – министр бросил на генерала жесткий взгляд. – Слушай, пусть твои следователи продолжают копать по связанным с Алверо фирмам. Поставь на дело больше людей. Если надо, собери то, что осталось от ФБР, я дам тебе дополнительные полномочия. Только понежнее с ними, без армейского напора, а то последние спецы разбегутся. И, знаешь, давай-ка мы зайдем на проблему с другой стороны. Алверо ведь не сам придумал это чудо оружие, чтобы – раз... и вражеское побережье разрушено на большую глубину. Значит, он использовал наработки ученых. Найди и отфильтруй всех, яйцеголовых, которые занимались тематикой прибрежных океанических акваторий. Я не знаю точно, что это может быть, но это явно не точечное воздействие типа удара по вулкану, от которого пошло цунами, что накрыло наше побережье. Здесь речь идет о нескольких береговых ударных зонах в Китае, России и даже Индии. Значит, есть что-то еще. Вот и постарайся это раскопать.

   – Сделаю, что могу, только не наседай на меня. Людей нет, ни у меня, ни в ФБР, а те, что есть, злые, что черти, и измождены, как рабы на плантациях. И как я буду искать в этом бардаке нужных ученых? Они или зашились где-то в глубинке или свалили за рубеж, а вероятнее всего, передохли все во время эпидемии. Мне надо время, Дуг.

   – Не ной, генерал. Мы не знаем, когда запустится "Посейдон", так что времени нет. Делай все максимально быстро. Чтобы ускорить процесс, можешь отправить пару ученых ко мне. Я сам с ними переговорю.

   – Да, сэр, – генерал коротко козырнул и закончил сеанс связи.

   Некоторое время Локарт смотрел на погасший сегмент экрана, на который уже в автоматическом режиме выводилась какая-то статистика, затем снова коснулся иконки коммуникатора, вызывая своего помощника.

   – Слушай, Люк, найди-ка мне верхушку USGS. И ту девчонку, что работала по Йеллоустону. Ей Лэйсон еще орден вручила, – попросил он и, глядя на старомодную карту мира, висящую на стене, пробормотал: – Что же ты задумал, Алверо?

   * * *

   Найти руководителя обсерватории Йелоустон Сэнди Винник оказалось гораздо проще, чем связаться с ней.

   После того, как с помощью Коэна ей удалось вырваться из карантинного центра в Сакраменто, Сэнди провела почти неделю в хорошо обустроенном армейском госпитале. Врачи сделали кучу анализов и, диагностировав легкую форму гриппа, провели курс антивирусной терапии, и какую-то сложную процедуру реабилитации. Через неделю она уже сидела дома с закрытыми на все замки дверями и плотно зашторенными окнами, пытаясь отогнать постоянный страх и побороть жестокую депрессию, нахлынувшую после событий последних дней. Она, наверное, сошла бы с ума, если бы пара оставшихся в лаборатории USGS сотрудников не вломились в ее квартиру и не накачали ее бурбоном смешанным с давно просроченной, неизвестно откуда взявшейся колой. Выпив несколько стаканчиков, Сэнди начала рассказывать им про карантинный центр, про отсутствие лекарств и оборудования, про офисы в промзоне переоборудованные в бараки для больных, которых никто даже не пытался лечить, про высокие горы трупов на парковках, про то, как бульдозеры ковшами сваливают в них человеческие тела. Наконец она, не стесняясь своих подчиненных, в голос разрыдалась, уткнувшись одному из них в плечо. И депрессия, под напором алкоголя и слез отступила, вяло огрызаясь обрывками кошмарных воспоминаний.

   А потом Винник снова вернулась в офис и старалась измотать себя долгими часами работы в лаборатории, чтобы поздно ночью прямо в своем кабинете свалиться от усталости на полевую кровать и, укрывшись с головой давно нестиранным спальником мгновенно заснуть. И не видеть снов...

   Изматывающая работа, поддержка и участие коллег понемногу помогли вернуть душевное равновесие. Она, как и многие ее сотрудники, практически все время проводила в лаборатории, лишь изредка выходя на короткие прогулки по огороженной, патрулируемой военными территории аэрокосмического музея. Мир за периметром начал восприниматься, как-то отстранено, словно это была заграница. Сэнди чувствовала, что после нескольких часов проведенных в карантинном центре в ней что-то оборвалось. Нет, она понимала, что правительство, скорее всего, действует правильно и жесткий карантин, это единственный способ остановить накатывающую на страну пандемию, что ресурсов, медпрепаратов, врачей, оборудования не хватает. И все равно, то, что она увидела, не укладывалось в голове. Лэйсон сознательно обрекала на гибель сотни тысяч заболевших американцев, даже не давая им шанса на минимальную медицинскую помощь. Но все это было там, за забором. А в лаборатории было тепло, сухо, хватало еды, воды и была любимая работа, позволявшая не думать о кошмаре, происходящем за охраняемым военными периметром.

   А потом пришла короткая весна. Последняя настоящая весна перед долгой вулканической зимы. Начал понемногу сходить снег, и на территории карантинных центров, расположенных в пригородных промзонах Сакраменто, заполыхали огромные смрадные костры. Чтобы предотвратить распространение заразы, военные днем заливали напалмом огромные горы трупов, а ночью их поджигали. Над городом постоянно висел тошнотворный запах сгоревшего напалма и паленой человеческой плоти. От него нельзя было скрыться ни в офисе, ни подвале, не спасали ни фильтры, ни маски. Он преследовал тебя везде, доводя до помутнения рассудка, вызывая непроизвольную рвоту и судорожные спазмы в желудке.

   Тогда Сэнди приняла решение, уехать из накрытого смрадом города и забрать с собой своих людей. Через неделю подчиненная ей лаборатория почти в полном составе покинула центр USGS в Сакраменто и перебралась в Йеллоустон в базовый лагерь обсерватории расположенный в заброшенном, но уже довольно прилично обжитом мотеле в шестнадцати километрах от новой юго-западной кальдеры. Эту кальдеру теперь еще называли кальдерой Хопера в честь пилота спасательного вертолета эвакуировавшего ученых во время извержения и рисковавшего жизнью, давая Винник возможность наблюдать его начало с высоты.

   С прибытием десятка ученых, базовый лагерь расширили, оборудовали дополнительные склады для топлива, емкостей со сжиженным газом, продуктов и оборудования. Все делалось с расчетом на то, чтобы в относительном комфорте и безопасности провести в кальдере наступающую вулканическую зиму. Всего в Йеллоустон собралось одиннадцать ученых и шесть военных – экипажи приданной обсерватории военной техники: MRAP "Bufallo" и старенького, но еще крепкого четырехместного вертолета, реквизированного на нужды армии у какой-то частной компании. Места в мотеле было с избытком, ресурсов для ученых, наблюдающих за притихшим вулканом, не жалели, поэтому три года зимы прошли почти без приключений, несмотря на жуткие морозы, пронизывающий ветер и заносы снега засыпавшего мотель почти по крышу. Самое главное из обсерватории в Центр обработки данных в Сакраменто шел непрерывный поток информации о состоянии вулкана.

   Вулканическая активность Йеллоустона не прекращалась ни на день. Мелкие и средние сейсмические проявления, выбросы газов и даже небольшие извержения, сопровождающиеся пепельными столбами в несколько километров высотой, происходили довольно часто, когда внутреннее давление взрывало сегмент остывающего магматического купола. Но это было ничто по сравнению с закончившимся два года назад суперизвержением. Наоборот такая активность давала ученым возможность "прощупать" сейсмографами внутренности магматической камеры, взять пробы вещества и газов, поступающих из ее глубины, и то, что они видели, определенно вселяло оптимизм. Йеллоустон засыпал. Вероятность еще одного крупного извержения была минимальна.

   За плотным рабочим графиком, полным исследований, моделирования и составления прогнозов активности вулкана Сэнди старалась не думать о том, что происходит за пределами кальдеры. Она улавливала обрывки новостей, но они оседали где-то на заднем дворе ее сознания, не загружая его мыслями и бессмысленными рассуждениями. Она слышала про взрыв в Санта-Фе, во время которого погибла президент Лэйсон и выгорела вся электроника в городе, слышала про ядерное разоружение и про то, что Россия и Китай решили оказать существенную помощь Америке в подготовке к зиме и в последующем восстановлении, но это все ее не касалось. Ее мысли полностью занимал Йеллоустон и небольшая группа ученых и военных, которая была в ее подчинении.

   Уже в августе, безжалостно сожрав остатки короткого промозглого лета на Йеллоустон бешеной снежной лавиной обрушилась вулканическая зима. Мощные фронты плотной, наполненной снегом и статикой облачности, почти непрерывно шли с северо-запада практически полностью прервав спутниковое сообщение и обрубив немногие оставшиеся спутниковые телеканалы. В это время единственным источником новостей была армейская рация, настроенная на специальный эфирный информационный канал, который военные организовали для покрытия территорий, где прочие виды связи были недоступны. В общем, создавалось полное ощущение того, что отрезанная от остального мира небольшая группа людей в засыпанном по крышу снегом мотеле, находилась не в центре североамериканского континента, а где-нибудь в Антарктиде или хуже того, на далекой, чужой, промерзшей насквозь планете.

   И вот теперь, когда долгая зима закончилась, Винник снова понадобилась государству. Ей даже не хотелось думать, зачем с ней пытается связаться аппарат министра обороны. Она панически боялась, что сейчас, когда самое страшное оказалось позади, ее выдернут из созданного ей привычного мирка и снова вытянут в переполненный беженцами город, корчащийся в муках от людских проблем, и печалей. Узнав о звонке военных, она упаковала вертолет снаряжением и оборудованием, взяла пару человек повыносливей и отправилась к северо-восточной кальдере. Может быть, если бы ей звонил Коэн или Лэйсон, она и поговорила бы с ними, но что-то ей подсказывало, что разговор с военной верхушкой, ни к чему хорошему не приведет. Все данные по вулкану были в отчетах, дополнительной информации она дать не могла, значит, их интересовало что-то еще. И в это "что-то" Сэнди ввязываться решительно не хотела.

   Впрочем, отсидеться в полевом лагере ей удалось всего пару дней. Вначале она сбрасывала звонки министерства обороны, ссылаясь на плохую связь из-за атмосферной статики вблизи кальдеры, потом с ней связался сержант, командующий военными в ее лагере и попросил все же ответить на звонки. Она умоляла его придумать что-то, чтобы избежать разговора, но он сообщил, что у него прямой приказ организовать связь по спецканалу и, если она не вернется в лагерь, то ему придется доставить ее силой. Тогда тихо ругаясь, Винник все же попросила выслать за ней вертушку и прилетела в базовый лагерь. Она поняла, что скорее всего ее худшие опасения оправдаются, когда сержант попросил подождать несколько часов пока с базы ВВС Хилз не прилетит вертолет с командой офицеров связи, которые должны обеспечить защищенный видеоканал с Министерством обороны.

   То, что разговаривать будет сам министр она не ожидала, но вначале с экрана портативного модуля специальной связи на нее сурово и почти враждебно взглянул его помощник.

   – Сэнди Винник, я удивлен вашим не желанием сотрудничать с Министерством обороны, – не поздоровавшись, начал он. – Мы делаем все возможное, чтобы наладить жизнь в разоренной стане и обеспечить ее безопасность, и нам требуется любая помощь от любого гражданина. Не забывайте, чрезвычайный режим, приравненный к военному положению еще действует, и любая попытка отклониться от его в выполнении своих обязанностей перед государством будет расцениваться как саботаж.

   Сэнди несколько секунд ошалело смотрела на экран, потом внутри нее с неприятным толчком распрямилась пружина, и она с нескрываемой злобой прошипела:

   – Да пошел ты, со своим чрезвычайным режимом... – и с громким стуком захлопнула массивную крышку коммуникационного модуля

   Два офицера связи, присутствовавшие при начале сеанса, переглянулись, недоумевая, что делать дальше.

   – Мэм, извините, но с вами хотел поговорить министр обороны, – осторожно проговорил один из них. – Я понимаю, люди его аппарата иногда излишне прямолинейны, но министр обороны, мэм....

   На внешней панели модуля связи высветилась строка непонятного программного протокола, нервно замигала зеленая иконка связи, и тихо заработал зуммер.

   – Я не буду разговаривать с этим идиотом, – приходя в себя, выпалила Винник.

   – Секунду, мэм, – офицер связи снова активировал модуль и, повернув его к ученному, открыл крышку с экраном.

   – Прошу вас извинить моего помощника, Сэнди, – чуть склонив голову, проговорил с экрана министр. – Но его можно понять. Работы по горло, и разыскивание на протяжение нескольких дней ученого, пусть даже такого важного как вы, это, согласитесь, не самое эффективное использование времени.

   – Это я должна извиниться, – чувствуя всю неловкость положения, ответила Винник, – Он, конечно же, не заслуживает грубости с моей стороны. Я вовсе не пыталась скрыться, просто очень много работы. Внезапный всплеск активности...

   – Понимаю, понимаю, – Локарт сочувственно покивал головой, – Время такое. Работы много у всех. Но мы пережили зиму и начинаем понемногу разгребать и обустраивать зоны катастроф. Хочу сказать, что мы очень ценим то, что вы сделали и делаете для страны, именно поэтому я решил поговорить с вами по видеоканалу, чтобы не вызывать к себе и не отрывать от полевой работы. Мне нужна ваша консультация, как специалиста по вулканам.

   – Буду рада помочь, – осторожно проговорила Винник.

   – То, что произошло с Йеллоустон – ужасная катастрофа, – начал министр, с интересом рассматривая молодого ученого с экрана. – Мы знали, что вулкан нестабилен и что рано или поздно должно произойти извержение. Но согласитесь, если бы в кальдеру не ударил корейский орбитальный модуль, извержения бы не было.

   – Да, именно падение орбитального объекта вызвало землетрясение, гидроудар в магматической камере и вскрытие куполов, приведших к извержению.

   – Вы так же не будете спорить, что если бы еще один осколок корейской станции не ударил в склон острова Ла Палма в восточной Атлантике, то ужасного цунами накрывшего восточное побережье не было бы.

   Не понимая, куда клонит министр, Винник медленно кивнула головой.

   – Не буду полностью выкладывать все факты, большая часть из них совершенно секретна, но у нас есть все основания полагать, что удары с орбиты по Йеллоустону и Ла Палма являются применением против США кинетического орбитального оружия. Они являются актом прямой агрессии против Америки и американского народа, практически полностью разрушившим страну и унесшим жизни десятков миллионов американцев.

   – Но, сэр, из новостей я поняла, что в корейскую станцию после неудачной стыковки врезался наш челнок, – Сэнди в задумчивости пожевала губу. – И еще... Я видела в прямом эфире, что она развалилась после того, как наши корабли обстреляли ее ракетами. Получается, что именно мы...

   – Наши специалисты уверены, что все было спланировано противником заранее и модули в любом случае бы упали на Йеллоустон и Ла Пальма, – сделав нетерпеливый жест рукой, перебил ученого Локарт. – И я склонен им верить.

   – Это все очень странно... Но чем я могу вам помочь.

   – Я уже сказал про то, что мы считаем извержение и цунами актом войны против США. Это чтобы вы полностью понимали в какой обстановке нам приходиться принимать решения. А вопрос мой простой. Есть ли в акватории или в береговых районах Китая России и Индии вулканы подобные Йеллоустону и, если есть, какова вероятность, что их извержение может быть вызвано искусственно.

   – Вы хотите... – поняв, куда клонит министр обороны, Винник отшатнулась от экрана.

   – Успокойтесь, Сэнди. Могу вас заверить, что нанесение ответного удара пока не входит в наши планы. Сейчас мы не в состоянии ни с кем воевать. Тем более тандем нам сейчас оказывает существенную помощь в восстановлении.

   – Тогда зачем?

   – Вы слышали о том, что некоторое время назад ООН изъяла у террористов на Украине несколько ядерных зарядов? У нас есть подозрение, что часть зарядов все-таки попала к исламским радикалам, и они могут использовать ее по принципу Йеллоустона, – не стесняясь, солгал Локарт. – То есть, при помощи ядерного взрыва спровоцировать суперизвержение.

   – Но почему Россия, Китай и Индия, – удивилась ученый. – Ведь заклятыми врагами исламистов всегда были мы.

   – Они считают нас поверженным врагом. А вот Россия, Китай и Индия находятся на границах воображаемого исламского халифата, который остатки исламских радикалов все еще надеются построить и представляют для них особую опасность. Вполне логично, что у них есть планы против этих государств. К тому же, если вызвать с помощью ядерного взрыва извержение супервулкана, которое накроет Россию или Китай, то подозрение в первую очередь падет на нас, и естественно последует ответный удар, который приведет к мировой войне. На это экстремисты как раз и рассчитывают.

   Хм... – Винник задумчиво потерла подбородок. – К востоку от побережья России и Китая на юг по границе материкового шельфа тянется так называемый "огненный пояс". Это зона повышенной вулканической активности. Но к супервулканам в этом поясе можно отнести только три. Это кальдеры Тоба в северной Суматре, Таупо в Новой Зеландии и Аира в южной Японии. Из этого списка только Аира может реально угрожать Китаю пепельными осадками и то, если ветер будет дуть с океана. Но все три вулкана уже давно не проявляют активности и считаются спящими.

   – А их каким-то образом можно разбудить, как это произошло с Йеллоустоном?

   – Сомневаюсь. Я была на всех трех вулканах и неплохо знаю их природу. Восходящие магматические потоки под ними не такие горячие и активные как, под Йеллоустоном. Магматические камеры застыли и находятся на большой глубине. Я не представляю, сколько понадобится энергии, чтобы их запустить.

   – То есть, если в одной из кальдер, допустим в Японии, взорвать ядерный заряд...

   – Какой мощности?

   – Скажем, пятьдесят килотонн?

   – Ничего не произойдет. Во всяком случае, с точки зрения провоцирования вулканической активности.

   – А, сверхтяжелый в пятьдесят-семьдесят мегатонн или выше?

   – Наверняка будут какие-то последствия, но вероятность того, что вулкан вскроется, очень мала. С таким же успехом эту энергию можно приложить в другом месте планеты и достичь большего разрушительного эффекта.

   – Например?

   – Например, в одном из узлов литосферного напряжения, которые есть вдоль "огненного пояса".

   – Это еще что такое?

   – Знаете, поверхность нашей планеты состоит из нескольких гигантских плит или платформ, которые, как льдины по воде плавают по поверхности мантии. Эти плиты, хоть и очень медленно, всего на несколько десятков сантиметров в год, но смещаются относительно друг друга. Это смещение и вызывает тектоническую активность в виде землетрясений и извержений вулканов. Подрыв мощного заряда на стыке литосферных плит может спровоцировать их смещение. Это, в свою очередь, запустит крупное землетрясение или даже их серию и огромной силы цунами. Но, если честно, вам лучше поискать специалиста по тектонике. Я вообще думала, что Министерство обороны само вело активные разработки по литосферному оружию.

   – Да, да, конечно, – немного рассеяно проговорил Локарт, понимая, что он кроме слухов ничего не слышал о таком виде оружия. – Значит, со стороны супервулканов угрозы нет?

   – Нет, если только не будут запущены глубинные тектонические процессы вроде изменения скорости вращения ядра или смены полюсов.

   – Хорошо, спасибо за консультацию, Сэнди. Продолжайте свою работу на вулкане. Если вам понадобиться помощь, обращайтесь напрямую ко мне.

   * * *

   "Литосферное оружие, твою мать! – Локарт резко встал из-за стола и нервно зашагал по кабинету. – Это еще что за хрень. И почему я об этом ничего не знаю?". Он подошел к рабочему терминалу и, не садясь в кресло, подвинул к себе мобильный пульт управления стратегическими ядерными активами. Не смотря на разоружение слово "ядерными" не исчезло из названия "черного ящика" потому, что все действующие носители, подводные лодки, ракеты в шахтах и самолеты активно оснащались тактическими ядерными зарядами. Их мощность была на уровне нескольких килотонн и стратегического урона противнику они нанести не могли, но надо же было хоть как-то использовать оставшиеся после разоружения носители.

   Недовольно хмурясь, министр обороны активировал "черный ящик" и прошелся глазами по хорошо знакомым командным и статистическим файлам, залез вглубь некоторых из них, пробежал глазами список инструкций и процедур и со вздохом разочарования опустился в кресло. В модуле управления стратегическими активами не было ничего, даже отдаленно намекающего на оружие способной сдвигать литосферные плиты.

   – Найдите мне Краца Он на базе Петерсон под присмотром генерала Шелби, – проинструктировал он помощника и снова забегал пальцами по клавиатуре "черного ящика".

   Из того что сказала Винник было ясно, что для литосферного оружия необходимы мощные или даже сверхмощные ядерные заряды на уровне пятидесяти мегатонн и выше. Ничего из того, что Локарт знал о ядерных зарядах, не говорило о том, что США обладали устройствами такой большой мощности. Самый крупный заряд МК41 произведенный, но так и не испытанный Америкой был всего двадцать пять мегатонн. Но он, все же, хотел убедиться, что подобное оружие не было произведено в восьмидесятых годах во время пика гонки вооружений с СССР. Здесь его тоже ждало разочарование – в памяти мобильного пульта не было архивных данных, только обновляемая в реальном времени статистика по ядерным зарядам, находящимся на носителях и в местах хранения.

   Немного подумав, Локарт связался с шефом NOD* (*NOD (Nuclear Ordnance Division) – Управление ядерных боеприпасов министерства обороны США, отвечающее за их производство и хранение) и задал ему несколько вопросов. После этого разговора ситуация стала понемногу проясняться. США в девяностых годах действительно произвели семь сверхтяжелых зарядов мощностью более ста мегатонн. Некоторое время они находились на балансе NOD, но в начале века, особым распоряжением президента были переданы специальной группе военных ученых, якобы для их переработки в более мелкие заряды. Впрочем, ядерное сырье для производства этих самых «мелких зарядов» через NOD так и не проходило. Получалось, что заряды нельзя отследить через обычную документацию Министерства обороны, пусть даже самого высшего уровня секретности.

   Назойливо замигала иконка видеоканала, высвечивая надпись "База ВВС Петерсон", министр некоторое время рассеянно смотрел на нее, все еще обдумывая последнюю информацию, затем спохватился и открыл канал связи. С экрана на него взглянул сияющий от удовольствия Крац.

   – Ты что, такой довольный, – не удержавшись, спросил Локарт.

   – Я такой довольный потому, что ты воспринял мою информацию серьезно, – широко улыбнулся бывший министр. – Иначе бы ты не позвонил.

   – Информация действительно очень серьезная, но, к сожалению, мы не смогли продвинуться ни на шаг. Мы не можем найти Специальную секцию президентского архива, и пока понятия не имеем о том, какова природа "Посейдона" и, когда он будет активирован.

   – Это плохо, – как-то сразу погрустнел, Крац.

   – Послушай, Роберт, ты знаешь наших о разработках в области литосферного оружия? – прямо спросил министр обороны.

   – Только в общих чертах. – Крац задумался на несколько секунд, медленно потирая ладонью давно не бритый подбородок. – Исследования велись в конце девяностых. Мы очень опоздали с развитием этого направления. Русские уже к середине восьмидесятых имели готовые наработки по этой теме. Тогда все для нас складывалось очень хреново. Я не знаю деталей, но по нашим сведениям СССР имел технологию создания и разгона тектонической волны посредством синхронизированного подрыва нескольких сверхмощных зарядов в критических точках напряжения, там, где сходятся континентальные плиты. Как эта хрень работает, я тоже не знаю, но в результате всего этого Северная Америка должна была то, ли сдвинуться, то ли просесть. Весь восток и центр страны ушел бы под воду, а запад был бы разрушен ужасными землетрясениями.

   – Черт возьми! А мы что?

   – Мы начали разработки позже и так и не вышли на методику русских. Да и смысла не было, – Крац разочарованно покачал головой. – Россия расположена на массивной, очень стабильной континентальной плите. Сдвинуть ее нельзя, а значит и нельзя с помощью, как ты сказал литосферного оружия, причинить ей сколь-нибудь значимый урон. Можно, конечно вызвать землетрясения на Дальнем Востоке Кавказе и Средней Азии. А толку? К тому же была большая опасность, что все это рикошетом ударит и по нам, причем так, что мало не покажется.

   – Почему этого всего нет в архивах и отчетах Министерства обороны?

   – А потому, что мы не вывели проект на уровень боевого применения. Все так и остановилось на этапе научных разработок. Все материалы были переданы президенту. Часть из них, та, что касается русских, была отражена в отчете по анализу альтернативных угроз. У тебя должен быть к нему доступ, если центральная база данных все еще работает. Часть, та, что касается практического применения, скорее всего, была засекречена и попала в Специальную секцию президентского архива. Может какие-то разработки и велись дальше. Я не знаю. Слишком уж все это смахивало на Армагеддон.

   – Еще вопрос... Ты знаешь о наших сверхмощных ядерных зарядах? Свыше ста мегатонн?

   – Нет, – чуть подумав, ответил бывший министр. – Если честно, я такие секретные детали оставлял в компетенции министров родов войск, а сам занимался вопросами на стратегическом уровне непосредственно с президентом Алверо.

   – Хорошо. Значит ключ ко всему Специальная секция, – задумчиво проговорил Локарт. – Спасибо. Я еще свяжусь с тобой.

   Доступ к Специальной секции пролил бы свет на многие вещи. Файл посвященный "Посейдону" наверняка находится именно там. Но доступа к Специальной секции нет, значит надо попытаться найти хоть какие-то зацепки в имеющихся базах данных.

   Московская область.

   Дача ГРУ.

   19 мая 2035 года.

   С утра над поймой небольшой речушки, над оставшимися от половодного весеннего разлива мелкими озерцами непроглядной стеной висел плотный туман. Моросил мелкий въедливый дождь иногда переходящий в мелкую водяную пыль. Ветра не было. Стояла непривычная для горожанина тишина, нарушаемая только чуть слышным журчанием тонких струек дождевой воды, стекающих с крыши покрытой старомодным шифером незатейливой беседки. Да еще иногда со стороны посеревшего от времени и непогоды деревенского сарайчика доносилось недовольное бурчание егеря, перебирающего снятые полчаса назад рыболовные сети. Даже охотничьи собаки в дальних вольерах и те притихли, забившись по конурам после сытного завтрака из костей, которые Алекс привез из города.

   – Тихо-то как... – прошептал, словно стараясь не нарушить вселенский покой, Строев.

   – Угу, – буркнул в ответ Алекс из-под нахлобученного почти на самые глаза капюшона заношенного военного бушлата. – Тихо... Даже на сон тянет. А еще Тимофеич со своим самогоном и яичницей. Это с утра...