Текст книги "Дневник безумного старика"

Автор книги: Дзюнъитиро Танидзаки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Наконец мне удалось удовлетворительно наложить тушь на обе подошвы. Приподняв ее правую ногу, я приложил снизу к ней цветную бумагу и попросил Сацуко немного надавить на нее. Но сколько я ни пытался, мне не удавалось достичь желаемого результата. Я без толку израсходовал все двадцать листов бумаги. Позвонив в Тикусуйкэн, я попросил привезти немедленно еще сорок. Я решил действовать по-другому. Я тщательно вымыл ноги Сацуко от туши, вытер каждый пальчик, попросил ее подняться с циновки и сесть на стул, а сам лег на спину возле и в этой неудобной позе накладывал подушечкой тушь на ее подошвы, а потом попросил наступить на бумагу……… …………………………………………………… Я предполагал окончить все до возвращения Ицуко и Сасаки, отдать коридорному испачканные простыни, листы бумаги с отпечатками отправить в Тикусуйкэн, комнату убрать и с невинным выражением лица ждать их, но не вышло. Они возвратились в девять часов, раньше, чем я думал. Я услышал стук в дверь и не успел ответить, как она открылась. Ицуко с Сасаки вошли в номер. Сацуко мигом скрылась в ванной. Маленькая комната в японском стиле была в страшном беспорядке, белые простыни в огромных красных пятнах. Ошеломленные Ицуко и Сасаки молча переглянулись. Сасаки, не говоря ни слова, измерила давление. – 232, – сказала она с каменным лицом. …………………………………………………… 17-го утром в одиннадцать часов я узнал, что Сацуко, никого не предупредив, своевольно улетела в Токио. Она не вышла к завтраку, но поскольку она любит утром поспать, я думал, что она нежится в постели. А она, вызвав такси, тем временем направлялась в аэропорт Итами. Приблизительно в одиннадцать часов ко мне вошла Ицуко и сообщила об этом. – Вот так штука! – сказала она. – Когда ты об этом узнала? – Только что. Я пришла, думая, куда бы нам вместе пойти сегодня, и вдруг мне говорят, что госпожа Уцуги , одна, некоторое время назад уехала в Итами. – Ты лжешь. Ты знала раньше. – Как я могла знать? – Хитрая лиса! Вы сговорились заранее! – Совсем нет. Уверяю вас, я только что здесь об этом узнала. Я сама изумилась, когда мне сообщили: «Госпожа сказала, что втайне от отца вылетает в Токио; до тех пор, пока она не уедет, она не хочет, чтобы кто-нибудь об этом знал». – Ты лжешь! Ты хотела рассердить Сацуко и заставить ее уехать! И ты, и Кугако – вы давно уже только тем и занимаетесь, что подстрекаете и обманываете всех. К сожалению, я забыл об этом. – Это несправедливо! Как вы можете говорить такое! – Госпожа Сасаки! – Слушаю вас. – Мне не нужны ваши «слушаю вас»! Вы, конечно, все знали от Ицуко. Вы решили вместе обмануть старика и избавиться от Сацуко. – Своими словами вы огорчаете госпожу Сасаки. Сасаки-сан, выйдите, пожалуйста, на некоторое время. Я хочу что-то сказать отцу. Если я лгунья, то могу ничего не скрывать. – Пожалуйста, осторожнее, – давление у господина и так высокое. – Да-да, знаю. Вот что она мне сказала. – Все это чистая выдумка, что я вынудила Саттян уехать. Я предполагаю, что у Саттян были причины срочно возвратиться в Токио. Я этих причин не знаю, но разве вы сами ничего не замечали? – спросила она язвительно. – Не только мне одному известно, что она в хороших отношениях с Харухиса, – ответил я, – она сама открыто говорит об этом, и Дзёкити об этом знает. Можно сказать, что об этом знают все. Но ничего не доказывает, что между ними тайная связь, и никто этому не верит. – Неужели никто? – странно засмеялась Ицуко. – Может быть, мне не следует вмешиваться, но меня удивляет поведение Дзёкити. Если между Саттян и Харухиса что-то есть, разве Дзёкити не смотрит на это сквозь пальцы и не позволяет этого? Я-то думаю, что у самого Дзёкити кто-то есть, кроме Сацуко. Конечно, и Сацуко и Харухиса молча – да нет, совсем не молча – разве все они не сговорились между собой? В этот момент, когда Ицуко это сказала, у меня в груди закипели невыразимое негодование и ненависть к ней. Еще немного, и я бы закричал, но, к счастью, удержался, испугавшись, что от крика могут лопнуть кровеносные сосуды. У меня потемнело в глазах, и несмотря на то, что я сидел на стуле, мне показалось, что я вот-вот упаду. Видя, как я изменился в лице, Ицуко побледнела. – Хватит. Замолчи и уходи, – сказал я очень тихо, весь дрожа. Из-за чего я так рассердился? Разве она неожиданно раскрыла мне тайну, о которой я не подозревал? Или эта хитрюга выдала мне то, что я сам давно замечал, но все время старался закрыть глаза? Ицуко исчезла. Шея, поясница, бедра страшно болели: я расплачивался за свою неразумную деятельность в течение всего вчерашнего дня, – ночью я не мог спокойно спать и принял еще раз три таблетки адалина и три атраксина, попросил Сасаки налепить мне на спину, плечи и поясницу пластырь Салонпас и лег в постель. Однако заснуть не мог и подумал, не сделать ли укол люминала, но мне нельзя было долго спать. Я решил ехать вслед за Сацуко немедленно, дневным поездом и с большим трудом купил билет, обратившись к другу, работающему в киотском отделении газеты «Майнити». (Самолетом я еще никогда не летал.) Сасакн возражала изо всех сил. Чуть не плача она пыталась уговорить меня: – При таком давлении и думать нельзя о поездке, надо подождать три-четыре дня, пока давление не снизится. Ицуко пришла с извинениями и сказала, что поедет с нами в Токио. – Я не могу тебя видеть. Если поедешь, садись в другой вагон, – сказал я…..… 18 ноября. Вчера выехали в Токио поездом «Эхо» № 2 в 3 часа 2 минуты. Я с Сасаки в первом классе, Ицуко – во втором. В девять часов прибыли в Токио. На перроне нас встречали жена, Кугако, Дзёкити и Сацуко. Они, наверное, подумали, что я не смогу идти, или решили, что мне этого нельзя, – меня ждало кресло на колесах. Это, конечно, дура Ицуко рассказала им обо всем по телефону. – Это еще для чего? Я еще не господин Хатояма [92] ! Я раздражился, никто не знал, как быть, и вдруг чья-то мягкая ладонь коснулась моей правой руки, – это была Сацуко. – Папа, пожалуйста, послушайте меня... Я замолчал, сел в кресло, и мы сразу же двинулись. На лифте спустились в подземный переход, кресло со стуком быстро покатилось по длинному темному коридору. Все с трудом за мной поспевали. Жена моя в конце концов потерялась, и Дзёкити пошел искать ее. Я удивился, какой огромный и с какими ответвлениями подземный переход на Токийском вокзале. По особому коридору мы вышли на стоянку машин, недалеко от центрального входа со стороны Маруноути. Нас ждали две машины. В первую сели трое: я, с обеих сторон от меня Сацуко и Сасаки; во вторую четверо: жена, Ицуко, Кугако и Дзёкити. – Папа, извините меня, я уехала, ничего не сказав. – У тебя было назначено свидание? – Нет. Если говорить откровенно, я страшно устала, пробыв с вами вчера весь день. С утра до вечера вы возились с моими подошвами, – это было невыносимо. Я совершенно выбилась из сил и уехала. Извините. Ее голос был странным, в нем чувствовалось что-то нарочитое. – Вы, наверное, устали. Я вылетела из Итами в 12.20, а в 2 уже приземлилась в Ханэда. Самолетом быстро……… ………………………………………………… Выдержка из записок сиделки Сасаки …... Возвратившись в Токио вечером 17-го ноября, пациент 18-го и 19-го большей частью спал; наверное, сказалась усталость от пребывания в Киото. Иногда поднимался к себе в кабинет и записывал в дневник то, что произошло за это время. Но 29-го числа в 10 часов 55минут утра произошел приступ. Госпожа Сацуко приехала из Ханэда домой на Мамиана 17 ноября около трех часов дня. Она сразу же позвонила по телефону господину Дзёкити и сказала, что психическое состояние старого господина становится все более и более странным, что она не могла выдержать более ни одного дня в его обществе и возвратилась одна. Посоветовавшись между собой, они, ничего не говоря матери, отправились вдвоем к знакомому психиатру, профессору Иноуэ, и спросили, какие можно предпринять меры. По мнению профессора, болезнь старого господина заключается в патологической сексуальности, но в нынешнем состоянии нельзя говорить об отклонении от нормы в ментальном смысле; ему необходимо постоянно чувствовать сексуальные желания, это поддерживает его жизнь, и они должны соответствующим образом обходиться с ним; госпожа Сацуко должна быть особенно осторожна, она не должна ни слишком возбуждать пациента, ни перечить ему, но обращаться с ним как можно мягче, – это единственное средство. Поэтому по возвращении пациента из Киото господин Дзёкити с супругой насколько только возможно следовали советам профессора в обращении с отцом. 20 ноября. Вторник. Ясно. В 8 часов утра температура у пациента была 35,5, пульс 78, число дыханий 15, давление 132 на 80. В общем состоянии никаких изменений не наблюдалось. Но, судя по словам и поступкам, было видно, что он не в духе. После завтрака пациент ушел в кабинет. По-видимому, он вел дневник. В 10.55 в необычном возбуждении он прошел из кабинета в спальню. Он что-то хотел сказать, но я не понимала. Я уложила его в постель и велела полежать спокойно. Пульс был 126, учащенный, но ровный, без перебоев. Число дыханий – 23. Он жаловался на сердцебиение. Давление 158 на 92. Жестами показывал, что сильно болит голова. Лицо было страшно искажено. Я связалась по телефону с доктором Сугита, но он никаких указаний не дал. Он никогда не обращает внимания на то, что говорят сиделки. В 11.15 пульс 143, число дыханий 38, давление 176 на 100. Я позвонила доктору Сугита еще раз, но он никаких указаний не дал. Я проверила комнатную температуру, освещение, вентиляцию. В комнате больного была лишь старая госпожа. Подумав, что может понадобиться кислородная подушка, позвонила в больницу Тораномон и, описав состояние больного, попросила приготовить все необходимое. В 11.40 приехал доктор Сугита. Я рассказала все, что произошло. Осмотрев пациента, господин Сугита достал из портфеля лекарство и сам сделал укол, это были витамин К, контомин и неофилин. Господин Сугита еще не ушел, как больной громко закричал и потерял сознание. Все тело свели страшные судороги, на губах и кончиках пальцев показались признаки цианоза. Судороги вскоре прошли, но больной впал в сильное беспокойство, пытался вскочить с кровати. Недержание мочи и кала. Весь приступ продолжался около 20-30минут. Потом больной заснул глубоким сном. В 12.15 старая госпожа неожиданно пожаловалась на головокружение, ее отвели в другую комнату и положили в постель. Минут через десять ей стало лучше. Около нее осталась госпожа Ицуко. 12.50. Больной спокойно спит. Пульс 80, число дыханий 16. В комнату вошла госпожа Сацуко. В 13.15 доктор Сугита ушел, велев никого к больному не пускать. В 13.15 температура была 37,0, пульс 98, число дыханий 16. Обильный холодный пот, меняю белье. В 14.10 пришел родственник, доктор Коидзуми. Я рассказала ему все, что произошло. В 14.40 больной проснулся. В полном сознании. В речи затруднений нет. Жалуется на острую боль в лицевой части, голове и шее. По совету доктора Коидзуми дала таблетку саридона и две адалина. Увидев госпожу Сацуко, больной остался спокойным и закрыл глаза. В 55минут помочился нормально, 100 см 3 , мутности нет. В 20.45 пожаловался на сильную жажду. Госпожа Сацуко дала ему 150 см 3 молока и 250 см 3 овощного супа. В 23.05 больной задремал. Он уже совершенно опомнился. По-видимому, опасность миновала, но нельзя сказать, что рецидив исключен. Поэтому решили вызвать профессора Токийского университета. Было уже поздно, но господин Дзёкити привез его. Профессор сказал, что это не кровоизлияние в мозг, а спазмы мозговых сосудов, и что сейчас можно не волноваться. Прописал два раза в день, утром и вечером, уколы 20 см 3 20-процентной глюкозы, 100 мг витамина В1, 500 мг витамина С, за полчаса перед тем как ложиться, две таблетки адалина и четверть солвена. В течение двух недель абсолютный покой, никого не принимать; ванны отложить и возобновить их только тогда, когда больной полностью оправится; когда начнет вставать, ходить немного по комнате; если самочувствие будет хорошее, в ясную погоду можно немного гулять в саду, но из дома никуда не выходить; не напрягаться, нам нужно отвлекать его от сосредоточенных мыслей; дневника ни в коем случае не вести……... Выписки из истории болезни, которую вел доктор Кацуми 15 декабря. Ясно, потом густой туман, потом опять ясно. Основной диагноз: стенокардия. В анамнезе повышение артериального давления в течение тридцати лет, верхнее 150-200, нижнее 70-95. Иногда верхнее доходит до 240. Шесть лет назад больной перенес геморрагический инсульт, после чего испытывает некоторые трудности в ходьбе. В последние несколько лет острая боль невралгического характера в левой руке, особенно от запястья до пальцев, которая усиливается при холоде. В молодости болел венерической болезнью, выпивал до сё (1,8 л) сакэ, но в последнее время при случае пьет одну-две чашечки. Не курит с 11 г. эпохи Сева (1936 г.). Теперешняя история болезни. Вот уже с год электрокардиограмма показывает депрессию ST –сегмента и сглаживание зубца Т, что может указывать на нарушение кровоснабжения, но до настоящего времени пациент не жаловался на боли в сердце. 20 ноября имел место приступ: сильная боль в голове, спазмы и потеря сознания; профессор Кадзиура определил спазмы мозговых сосудов. Лечение было правильным, и болезнь развивалась нормально, но 30 ноября пациент поссорился с дочерью, с которой не ладит, после чего почувствовал в течение 10минут легкую боль елевой стороне груди, и с тех пор такие приступы повторяются часто. Электрокардиограммы, снятые, тогда, не показывали значительных изменений по сравнению с предшествующим годом. 2 декабря вечером, когда он силился иметь стул, он почувствовал в области сердца острую боль, сопровождающуюся удушьем, которая продолжалась около 50 минут. Вызвали врача. Электрокардиограмма, сделанная на следующий день, показала возможный инфаркт миокарда передней стенки левого желудочка. Вечером 5 числа у него был такой же сильный приступ, который продолжался минут 10, а в следующие дни несколько слабых приступов. Пациент страдает запорами, и приступы всегда имели место после стула. Врач прописал принимать таблетки P u Q кислородную подушку, болеутоляющее и инъекции папаверина. 15 декабря пациент поступил в больницу, был положен в палату первого класса. Выслушав лечащего врача С. и невестку пациента, которые рассказали, как развивалась болезнь, я сделал общий осмотр. Пациент полный, признаков анемии и желтухи нет, голени несколько отекшие. Давление 150 на 75, пульс 90, частый, но ровный. На шее вздутых вен не заметно. В нижних отделах легких с двух сторон слабые влажные хрипы, сердце не увеличено, легкие шумы в проекции аортального клапана. Печень и селезенка не прощупываются. Пациент жалуется на ограниченную свободу движений правой руки и ноги, но ни ослабления мышечной силы, ни патологических рефлексов не наблюдается. Коленный рефлекс ослаблен на обеих ногах в одинаковой степени. Никакой аномалии в мозговых нервах. Домашние сообщают, что речь пациента не изменилась, но сам он после геморрагического инсульта жалуется на затруднения. Его лечащий врач, господин С. сказал, что у пациента наблюдается повышенная индивидуальная чувствительность к лекарственным препаратам, что требует уменьшения в две или три стандартных дозировки. Невестка посоветовала не прибегать к внутривенным уколам, которые уже приводили к спазмам. 16 декабря. Ясно, потом переменная облачность. Может быть, оттого, что пациент успокоился после приезда в больницу, прошлую ночь приступа не было, и он спал хорошо, утром несколько раз жаловался на легкую боль в верхней части груди в течение нескольких секунд, возможно, нервного характера. Я посоветовал принимать слабительное, чтобы избежать запоров, но он с той же целью принимает истицин фирмы Бауэр, который выписал из Германии. Пациент уже долгое время страдает высоким давлением и невралгией, поэтому прекрасно разбирается в лекарствах, гораздо лучше, чем начинающие врачи. Он привез с собой столько препаратов, что нет необходимости искать новые, –  я велел принимать таблетки Р и Q . В случае приступа я прописал положить под язык таблетку нитроглицерина, который он тоже привез с собой, велел приготовить возле больного кислородный баллон и все, что нужно для срочных уколов. Давление 142 на 78, электрокардиограмма показывает, как и три дня назад, депрессию ST –сегмента и сглаживание зубца Т и признаки, которые заставляют подозревать инфаркт миокарда передней стенки левого желудочка. Рентгеновский снимок показывает, что сердце несколько увеличено, но признаков артериосклероза нет. Заметного ускорения СОЕ нет, ни повышенного лейкоцитоза, ни роста ACT . Пациент в течение некоторого времени страдает увеличением предстательной железы и жалуется на трудности в мочеиспускании и мутность в моче. Но сегодня моча прозрачная, без белка, анализ показал небольшое количество сахара. 18 декабря. Ясно, потом облачно.