Текст книги "Невинное развлечение"

Автор книги: Джулия Куин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Я выбираю зло, – пробормотала она.

«Как она это узнает? Как она это узнает? Как она это узнает?»

Господи! Вот почему она предпочитает читать газеты. Только представьте себе: «Парламентариев призвали к порядку. К порядку… К порядку…» Могло такое быть напечатано в газете?

Оливия покачала головой и продолжила чтение.

«И тут она вспомнила совет, который дала ей мать перед тем, как эта святая леди отдала Богу душу, заклеванная до смерти голубями».

– Что?

Оливия обернулась к двери, потому что поняла, что вскрикнула во весь голос. Неужели… голубями? Она поднялась.

– Голуби, – повторила она. – Неужели это серьезно? Она не могла удержаться и опять раскрыла книгу.

«Ей было тогда всего двенадцать лет, и она была слишком молода для такого разговора, но, возможно, мать…»

– Вот скучища.

Оливия выбрала наугад другую страницу. Чтобы что-то понять, имело смысл почитать что-либо ближе к началу книги.

«Присцилла изо всех сил схватилась голыми, без перчаток, руками за каменный подоконник. Когда она услышала, как барон трясет дверную ручку, она поняла, что у нее осталось всего несколько секунд на то, чтобы начать действовать. Если он ее найдет здесь, в своем святилище, что он с ней сделает? Он вспыльчивый, несдержанный человек. Так ей по крайней мере говорили».

Оливия села на край постели и стала читать дальше.

«Никто не знал, отчего умерла его невеста. Кто-то говорил, что она была больна, но большинство утверждало, что она была отравлена. Это было убийство!»

– Вот как? – Оливия моргнула и посмотрела на окно. Мертвая невеста? Слухи и сплетни? Знал ли об этом сэр Гарри? Удивительное совпадение.

«Она слышала, как он вошел в комнату. Заметит ли он, что окно открыто? Что ей делать? Что она может сделать?»

Оливия втянула носом воздух. Она сидит на самом краешке кровати, поэтому у нее не хватает дыхания, заключила она.

«Присцилла прочитала молитву, потом, крепко закрыв глаза, отпустила руки».

Конец главы. Оливия быстро перевернула страницу.

«До холодной твердой земли оставалось всего несколько футов».

Что? Присцилла была на первом этаже? Интерес быстро сменился раздражением. Что за идиотка будет болтаться за окном первого этажа? Даже если допустить, что у дома высокий фундамент. От такого «падения» даже лодыжку не подвернешь, не то что…

Что это за автор, который пытается напугать читателя такими пустяками? Гарри знал, какую книгу он ей подсунул, или он просто слепо следовал рекомендации своей сестры?

Она бросила взгляд на окно. Оно было таким же, как всегда, – того же размера и с теми же занавесками. Она не поняла, почему ее это удивило.

Который сейчас час? Почти половина девятого. Скорее всего в кабинете его нет. Хотя… Он часто работал по вечерам. Впрочем, если подумать, он так и не рассказал ей, над чем он работает с таким прилежанием.

Она встала с кровати и подошла к окну – осторожно, на цыпочках, что было смешно, потому что он не мог видеть ее сквозь занавески.

Все еще с «Мисс Баттеруорт» в левой руке, правой она отдернула занавеску…

Глава 11

Принимая во внимание происходящее, Гарри был все же готов назвать этот день вполне удачным для работы, хотя в обычный день он перевел бы в два раза больше, чем успел сегодня, когда все время отвлекался.

Он ловил себя на том, что не может оторвать взгляд от окна Оливии, даже зная, что ее нет дома. На сегодняшний день был запланирован ее визит к князю. В три часа. Это означает, что из дома она уехала около двух. Резиденция посла была не очень далеко, но родители Оливии наверняка не хотели опоздать. На дороге могло быть интенсивное движение, или могло вдруг сломаться колесо, или на дорогу мог неожиданно выскочить уличный мальчишка… Ни один здравомыслящий человек не покидает дома без того, чтобы иметь в запасе немного времени на случай непредвиденных обстоятельств.

Оливия проведет у князя часа два, а может, и три: никто, кроме русских, не умеет растянуть визит на неопределенное время. Потом полчаса на обратную дорогу и…

Теперь она уже должна быть дома. Если только не уехала еще куда-нибудь. Но он не заметил, чтобы от Радленд-Хауса отъезжала карета.

Не то чтобы он за этим следил, хотя занавески на его окне были отдернуты. Но если немного вытянуть шею, можно было увидеть часть улицы и проезжающие по ней экипажи.

Он встал, потянулся, вытянул руки и сделал несколько кругообразных движений головой. Он намеревался перевести еще одну страницу – часы на каминной полке показывали только половину девятого, – но сейчас ему было необходимо немного размяться. Он вышел из-за письменного стола и подошел к окну.

И увидел ее.

На долю секунды они оба замерли.

На лице ее мелькнуло растерянное выражение, будто она подумала: «Может быть, притвориться, что я его не вижу?»

Но Гарри помахал ей рукой.

Она улыбнулась и помахала в ответ. А потом…

Он смотрел на нее в недоумении: она открыла окно.

Конечно, он сделал то же самое.

– Я помню, вы говорили, что не читали эту книгу, – сказала она без всякого предисловия, – но вы хотя бы в нее заглянули?

– Добрый вечер, – произнес он. – Как прошла встреча с князем?

Она нетерпеливо покачала головой:

– Книга, сэр Гарри, я говорю про книгу. Вы прочли хотя бы несколько страниц?

– Боюсь, что нет. А в чем дело?

Она подняла книгу обеими руками:

– Просто бред какой-то.

Он кивнул:

– Я так и предполагал.

– Мать мисс Баттеруорт до смерти заклевали голуби.

Он еле сдержал смешок.

– Знаете, а это могло бы меня заинтересовать.

– Голуби, сэр Гарри! Голуби!

Он улыбнулся, чувствуя себя немного Ромео, разговаривающим с Джульеттой, если исключить враждующие между собой семьи и яд.

– Я бы не возражал, если бы смог прочитать этот эпизод с голубями. Звучит захватывающе.

Она нахмурилась и отвела упавшую ей на глаза прядь волос.

– Об этом сказано в самом начале книги. Если нам повезет и мы доберемся до конца книги, то где-то встретим эпизод, где мисс Баттеруорт заклюют.

– То есть вы прочли книгу?

– Кое-какие отрывки, – призналась она. – Начало четвертой главы и – наклонившись, она быстро пролистала книгу, – страницу сто девяносто третью.

– А вам не пришло в голову читать книгу с начала?

Наступила довольно долгая пауза, а потом она сказала, не скрывая презрения:

– Я вообще не собиралась ее читать.

– Просто она вас захватила, да?

– Нет! Вовсе нет! – Она скрестила на груди руки, отчего книга упала на пол. На секунду она исчезла из виду и появилась снова с книгой в руке. – Меня все так раздражало, что я не могла остановиться.

Он облокотился на подоконник и усмехнулся:

– Звучит интригующе.

– Чепуха, вот что это такое. Если выбирать между мисс Баттеруорт и безумным бароном, я обеими руками за барона.

– Да будет вам. Это же романтическая история. Вы должны быть на стороне леди.

– Она идиотка. – Оливия с необыкновенной скоростью пролистала книгу. – Я не могу пока сказать, безумен ли барон и не убийца ли он, но я надеюсь, что ему все удастся.

– Этого не произойдет, – уверил ее Гарри.

– Почему вы так думаете? – Она провела рукой по волосам, которые растрепал ветер.

Гарри все больше нравилась ситуация.

– Автор книги – женщина, не так ли? – спросил он.

Оливия кивнула:

– Сара Горли. Я никогда не слышала о такой.

– И это рыцарский роман?

Оливия снова кивнула.

Гарри покачал головой:

– Она никогда не убьет свою героиню.

Оливия долго смотрела на Гарри, видимо, переваривая информацию, а потом заглянула в конец книги.

– Не делайте этого, – предупредил он ее, – вы все испортите.

– Я не собираюсь ее читать, – возразила Оливия. – Как можно что-то испортить?

– Поверьте мне. Когда роман пишет мужчина, женщина умирает. А если автор – женщина, все кончается хорошо.

Она молчала, словно была не уверена, следует ли ей оскорбиться, услышав эти выводы. Гарри сдержал улыбку. Ему нравилось, когда она оказывалась сбитой с толку.

– В чем же, позвольте, романтизм, если женщина умирает? – спросила она с подозрением.

Он пожал плечами:

– Я не сказал, что это имеет смысл, просто это правда.

Ему показалось, что она не знает, что на это ответить, но он понял, что ему просто нравится вот так сидеть и наблюдать, с какой ненавистью она смотрит на книгу. Она была восхитительна даже в этом бесформенном голубом пеньюаре. Ее волосы были заплетены в толстую косу.

Ему вдруг пришло в голову, что весь этот обмен репликами был совершенно не по правилам. Он не был представлен ее родителям, и он не мог себе даже вообразить, что они одобрили бы тот факт, что их дочь переговаривается с неженатым мужчиной через окно.

В полной темноте.

Да еще в одном пеньюаре.

Но ситуация была настолько забавной, что он решил – уж если ей наплевать на приличия, то ему и подавно.

Он увидел, что она украдкой пытается добраться до последних страниц книги.

– Не делайте этого, – снова предупредил он ее.

– Я просто хочу убедиться, что вы правы.

– Тогда начните с самого начала, – сказал он главным образом для того, чтобы поддразнить ее.

– Я не хочу читать эту книгу, – простонала она.

– Почему?

– Потому что она мне не понравится, и это будет понапрасну потерянное время.

– Вы же не знаете, понравится она вам или нет, – возразил он.

– Знаю.

– Почему вы не любите читать?

– Поэтому. – Она потрясла книгой. – Это полная ерунда. Если бы вы дали мне газету, я бы ее прочитала от корки до корки. В газетах, которые я читаю каждый день, смысл имеет каждое слово.

Надо признаться, что эти слова произвели на Гарри большое впечатление. Не то чтобы он думал, будто женщины не читают газет. Просто он никогда об этом не задумывался. Его мать никогда не читала газеты, а его сестра если и читала, никогда об этом не упоминала в своих письмах.

– Прочтите роман, – посоветовал он. – Может быть, он вас удивит и развлечет.

– Почему вы настаиваете на том, чтобы я прочла то, что вам самому неинтересно?

– Потому что… – Он осекся, сам не понимая, почему он это делает. Не считая того, что он дал ей эту книгу и ему нравится ее поддразнивать.

– Я хочу заключить с вами сделку, леди Оливия.

Она молчала, ожидая продолжения.

– Если вы прочтете книгу – всю, от начала до конца, – я сделаю то же самое.

– Вы станете читать «Мисс Баттеруорт и безумного барона»? – засомневалась она.

– Да. Как только вы ее закончите.

Сначала ему показалось, что она собирается с ним согласиться. Она даже открыла рот. Но потом она застыла, и ее глаза опасно блеснули.

У этой женщины, напомнил себе Гарри, есть два брата. Она наверняка умеет и драться, и защищаться.

– Я думаю, что вы должны ее читать вместе со мной.

Насчет этого у Гарри было немало мыслей, и главная состояла в том, что у него была привычка читать перед сном. В постели.

– Купите еще один экземпляр, – сказала она.

Прелестная мечта тут же рассеялась, как дым.

– Мы сравним наши впечатления. У нас будет что-то вроде читательского клуба или литературного салона. Меня часто туда приглашают, но я всегда отказываюсь.

– Я просто польщен.

– Так и должно быть. Я еще никогда никого не приглашала сделать подобное.

– Сомневаюсь, что в магазине есть еще один экземпляр этой книги.

– Я вам его найду. – Она усмехнулась. – Доверьтесь мне. Я умею находить то, что мне нужно.

– Почему я вдруг испугался? – пробормотал он.

– Что?

– Вы меня пугаете, – сказал он громче. Ему показалось, что ей это понравилось.

– Прочтите мне какой-нибудь отрывок, – попросил он.

– Прямо сейчас?

Он уселся на подоконник, прислонившись спиной к оконной раме.

– Начало, если вам не трудно.

Она внимательно на него посмотрела, потом, пожав плечами, сказала:

– Хорошо. Начнем. – Она откашлялась. – «Ночь была темной и ветреной».

– У меня такое чувство, что я это уже слышал.

– Не прерывайте меня.

– Извините.

– «Ночь была темной и ветреной, и мисс Присцилла Баттеруорт была уверена, что вот-вот начнется не просто дождь, а ливень, который обрушится с небес и затопит всю землю до самого горизонта». Отвратительно. По-моему, автор неправильно употребила слово «горизонт».

– Да нет, – сказал Гарри, хотя был полностью с ней согласен. – Продолжайте.

Она покачала головой, но стала читать дальше:

– «Она, конечно, была защищена от непогоды в своей комнатушке, но рамы гремели так, что сегодня ночью ей вряд ли удастся уснуть. Свернувшись калачиком на своей узкой, холодной кровати, она – бла… бла… бла… – погодите, я пропущу до того места, когда будет немного интересней.

– Вы не должны этого делать.

Она подняла книгу.

– Бросьте ее мне, – неожиданно приказал он.

– Что?

Он соскочил с подоконника и высунулся из окна по пояс.

– Кидайте.

– Вы ее поймаете? – усомнилась она.

– Если вы ее бросите, я ее поймаю.

– Я умею бросать, – сказала она, явно обиженная.

– Я еще не встречал девушку, которая умела бы это, – ухмыльнулся он.

В ответ она швырнула в него книгой, и только благодаря быстрой реакции, выработанной на полях сражений, ему удалось поймать ее.

Слава Богу, поймал.

– В следующий раз не швыряйте с такой силой, – проворчал он.

– Тогда пропадет интерес.

«Забудь про «Ромео и Джульетту». Это больше похоже на "Укрощение строптивой"», – подумал Гарри.

Он взглянул на ее окно. Она подтащила стул и сидела прямо у открытого окна с выражением долготерпения на лице.

– Ага, вот здесь, – сказал он, найдя место, где она прервала чтение. – «Свернувшись калачиком на своей узкой, холодной кровати, она не могла не вспомнить все те обстоятельства, которые привели ее в это мрачное место этой ночью. Но, дорогой читатель, наша история начинается не с этого».

– Не люблю, когда авторы так пишут, – провозгласила Оливия.

– Шш. «Нам следует начать с начала, а оно было не тогда, когда мисс Баттеруорт приехала в Тиммервелл-Холл, и даже не тогда, когда она приехала в Фицджералд-плейс, который был ей домом до этого. Мы должны начать с того дня, когда она родилась в яслях…»

– В яслях! – Оливия издала торжествующий вопль.

– Я просто хотел убедиться, что вы слушаете.

– Бессовестный!

Он громко рассмеялся и продолжил:

– «…с того дня, когда она родилась в небольшом домике в Гемпшире, окруженном розами и бабочками, накануне того дня, когда в городе началась эпидемия оспы».

Прервав чтение, он поднял на нее глаза.

– Не останавливайтесь, – сказала она. – Только-только начинается что-то интересное. А что за оспа, как вы думаете?

– А вы, оказывается, кровожадная девчонка.

Она склонила голову набок, соглашаясь:

– Мне всегда нравилось читать об эпидемиях.

Он скользнул взглядом по странице:

– Боюсь, что вас ждет разочарование. Автор не дает никаких медицинских описаний.

– Может, на следующей странице? – с надеждой в голосе спросила она.

– Я продолжу. «Эпидемия унесла ее любимого отца, но чудом пощадила новорожденное дитя и ее мать. Среди жертв эпидемии также оказались ее бабушка по отцу, оба дедушки, три тетушки, два дяди и двоюродный кузен».

– Вы меня опять разыгрываете, – обвинила она его.

– Вовсе нет. Клянусь, именно так здесь написано. Тогда в Гемпшире была страшная эпидемия.

– О таком плохом не принято писать.

– Видимо, кто-то и пишет.

– Я не знаю, кто хуже – автор, написавший это, или мы, потому что это читаем.

– Лично я просто наслаждаюсь, – сказал он.

Он говорил правду. Было совершенно невероятно, что он сидит у окна и читает это вслух леди Оливии Бевелсток, самой завидной невесте высшего света. Но вечер был чудесный, дул легкий ветерок, он весь день просидел взаперти в своем кабинете, а сейчас, когда он поднимал глаза от книги, она улыбалась. Не всегда ему. Но и ему тоже.

Она была не просто хорошенькой. Она была красивой. У нее было такое лицо, которое заставляло мужчин умиляться: в форме сердечка с идеальной фарфоровой кожей. А глаза василькового цвета… Женщины умирали от зависти, увидев их.

Она знала, что красива, но не использовала свою красоту в качестве оружия. Красивая внешность была ее неотъемлемой частью, такой же естественной, как две руки, две ноги и по десять пальцев на руках и ногах.

Она была красива, и он понял, что хочет ее.

Глава 12

– Сэр Гарри, – позвала Оливия, вставая. Она легла на подоконник и пыталась всмотреться через окно в глубь его кабинета. Он замолчал так неожиданно.

Он вздрогнул от звука ее голоса.

– Простите, – пробормотал он и стал искать в книге место, на котором остановился.

– Нет, не извиняйтесь. – Он действительно выглядел как-то странно. – С вами все в порядке?

Он взглянул на нее, и тут – описать и даже понять было совершенно невозможно – это случилось. Их взгляды встретились, и хотя было уже достаточно темно и она не могла видеть его глаз цвета темного шоколада – она не только его увидела, но и почувствовала. И задохнулась. И потеряла равновесие. Она упала на стул и просидела несколько секунд, удивляясь, отчего у нее так бьется сердце.

Он всего лишь посмотрел на нее.

А она… она…

У нее вдруг закружилась голова.

Господи, он подумает, что она полная дура. Она никогда в жизни не падала в обморок… и… хорошо, пусть это был не совсем обморок, но она почувствовала себя как-то странно, будто воспарила или… А теперь он решит, что она одна из тех девиц, которые должны всегда иметь при себе нюхательную соль. Она всегда подшучивала над такими девицами.

Боже мой. Она с трудом встала и высунула голову в окно.

– Все хорошо, – крикнула она. – Я просто оступилась.

Он кивнул, но она поняла, что его мысли где-то далеко-далеко. Потом, будто придя в себя, он посмотрел на нее и извинился.

– Витаю в облаках, – пробормотал он. – Очевидно, уже поздно.

– Да, – согласилась она, хотя была уверена, что было не больше десяти часов. А потом вдруг поняла, что ей невыносимо услышать, как он пожелает ей спокойной ночи. Ей придется сказать это первой… потому что… потому что… Она не знала почему, но знала, что должно быть именно так. – Я как раз собиралась сказать, что мне надо идти, – вырвалось у нее. – Не идти, поскольку я уже в своей комнате, и мне пора спать, залезть в свою постель, которая всего в нескольких шагах от окна.

Она улыбнулась ему, словно это могло объяснить чепуху, которую она молола.

– Как вы сказали, уже поздно.

Он опять кивнул.

Ей пришлось сказать еще что-нибудь, потому что он молчал.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответил он, но так тихо, что она не услышала слов, а угадала их по движению его губ.

И она снова это почувствовала, как тогда, когда их взгляды встретились. Началось с кончиков пальцев, пошло вверх по рукам, пока она не вздрогнула – ее пробила дрожь. Она выдохнула, будто могла таким образом избавиться от охватившего ее чувства.

Но оно не уходило, оставаясь в легких, щекоча ее кожу.

Она, наверное, сходит с ума. Или очень переутомилась. Слишком напряжена после дня, проведенного с князем.

Она отступила от окна, собираясь задернуть занавески, но…

– О! – Она снова высунула голову и позвала: – Сэр Гарри!

Он поднял на нее глаза. Он все еще не сдвинулся с места.

– У вас осталась моя книга.

Оба одновременно посмотрели на полоску земли, отделявшую их дома.

– Наверх будет не так легко забросить книгу, не так ли? – сказала она.

Он покачал головой и слабо улыбнулся.

– Мне придется завтра вам ее занести.

И тут снова пришло то же самое странное ощущение внезапной остановки дыхания.

– Я буду рада вас видеть, – ответила она и закрыла окно.

И задернула занавески.

А потом пискнула и обхватила себя руками.

Каким же великолепным оказался вечер!

На следующий день, сунув под мышку «Мисс Баттеруорт и безумного барона», Гарри приготовился преодолеть короткое расстояние до гостиной леди Оливии. Двенадцать шагов вниз по ступеням своего дома, еще шесть шагов по улице, восемь шагов до входной двери ее дома…

В следующий раз он просчитает свои шаги по горизонтали и будет интересно сравнить их с вертикальными.

Он уже совершенно оправился от своего внезапного безумия, охватившего его прошлым вечером. Леди Оливия Бевелсток была изумительно красива. Это было не просто мнение, а давно установленный факт. Любой мужчина воспылал бы желанием, особенно такой, который вел монашеский образ жизни уже в течение нескольких месяцев.

Он убеждал себя, что ключом к благоразумию было напоминание о том, зачем он поднимается по ступеням ее дома. Военное министерство. Князь. Национальная безопасность…

Она была его заданием. Уинтроп прозрачно намекнул ему, что он должен проникнуть в ее жизнь.

Нет, Уинтроп приказал ему. Никакой двусмысленности…

Он действует по приказу, внушал он себе, поднимая молоток. Он проведет часть дня с Оливией. Во имя короля и своей страны.

Леди Оливия находилась в гостиной не одна. Рядом с ней сидел русский князь Алексей, удобно расположившись в кресле с самодовольным видом.

Ситуация была вроде бы удобной – ведь князь был вторым заданием сэра Гарри, – но почему-то вызвала у Гарри раздражение.

– Сэр Гарри, – с улыбкой приветствовала его Оливия, когда он вошел в гостиную. – Вы знакомы с князем Алексеем, не так ли?

Конечно, знаком. Так же, как с маячившим неподалеку огромным телохранителем, безуспешно желавшим оставаться незамеченным.

Интересно, подумал Гарри, а в спальню он тоже сопровождает князя? Женщины должны были бы чувствовать себя неловко.

– Что это у вас в руках? – поинтересовался князь.

– Книга. – Он положил «Мисс Баттеруорт» на столик. – Я обещал леди Оливии дать ее почитать.

– И что это за книга? – осведомился князь.

– Просто глупый роман, – вставила Оливия. – Он вряд ли мне понравится, но мне его порекомендовала моя подруга.

Это объяснение, видимо, вполне удовлетворило князя.

– А что вы любите читать, ваша светлость? – спросила Оливия.

– Не думаю, что вам знакомы эти книги, – уклончиво ответил князь.

Гарри внимательно наблюдал за Оливией. Она прекрасно разыгрывала беспечную светскую леди – выражение ее лица было приятным и безоблачным и выглядело совершенно искренним. Но он знал, что это не так, потому что уловил в ее взгляде едва заметный всплеск раздражения.

– Все же мне было бы любопытно узнать о вашем выборе, – сердечно произнесла она. – Я интересуюсь культурами других стран.

Князь повернулся лицом к Оливии и, таким образом, оказался спиной к Гарри.

– Один из моих предков был большим поэтом и философом. Это был князь Антиох Дмитриевич Кантемир.

Гарри стало интересно. Среди тех, кто был знаком с русской культурой, князь Кантемир был достаточно известен.

– А недавно я перечитал все басни Ивана Крылова, – добавил князь. – Каждый образованный русский должен их знать.

– У нас тоже есть такие писатели, – сказала Оливия. – Например, Шекспир. Все читают Шекспира. Я полагаю, было бы даже непатриотично не читать этого писателя.

Князь пожал плечами, видимо, выражая этим жестом свое мнение о Шекспире.

– Вы читаете Шекспира, ваша светлость? – спросила Оливия.

– Я прочитал кое-что на французском. Но я предпочитаю читать по-русски. Наша литература гораздо более глубокая и разнообразная, чем ваша.

– Я читал «Бедную Лизу», – сказал Гарри, хотя знал, что не должен открывать рот. Но князь казался ему таким надутым индюком. Было трудно удержаться и не выпустить из него воздух.

Князь Алексей обернулся к Гарри с нескрываемым удивлением:

– Я не знал, что «Бедная Лиза» переведена на английский.

Гарри тоже этого не знал. Он прочел эту книгу много лет назад. Сказав об этом, он сделал ошибку.

– По-моему, мне пришла в голову именно эта книга. Ее автор… о, не могу вспомнить… его фамилия начинается на «К». Вроде Кармазанов?

– Карамзин, – бросил князь. – Николай Карамзин.

– Точно. Бедную крестьянскую девушку обесчестил дворянин, не так ли?

Князь коротко кивнул.

– Значит, кто-то все же перевел эту книгу, – пожал плечами Гарри.

– Возможно, мне удастся разыскать экземпляр этой книги. Будет полезно прочитать ее. Я имею в виду пользу для моего английского.

– Это известная книга? – спросила Оливия. – Если мы найдем ее на английском, я бы тоже хотела ее прочитать.

Гарри взглянул на Оливию с сомнением. Сейчас это была та же женщина, которая заявила, что ей не нравятся ни «Генрих Пятый», ни «Мисс Баттеруорт и безумный барон».

После короткой паузы беседа возобновилась.

– Как раз перед вашим приходом, сэр Гарри, – сказала Оливия, – я распорядилась, чтобы принесли чай. Вы к нам присоединитесь?

– С превеликим удовольствием, – сказал Гарри и, сев в кресло напротив князя, непринужденно ему улыбнулся.

– Должна признаться, – заявила Оливия, – что мне трудно даются языки. Моя гувернантка отчаялась научить меня французскому. Я просто восхищаюсь теми, кто владеет иностранным языком. Ваш английский просто превосходен, ваша светлость.

Кивком князь милостиво принял комплимент.

– Князь Алексей говорит также по-французски, – сказала Оливия, обращаясь к Гарри.

– Я тоже, – ответил он, поскольку не видел причины скрывать это. Князь может допустить промах, говоря по-русски, но во французском он никогда такого не сделает – в Лондоне слишком много людей, говорящих по-французски. Кроме того, Гарри столько лет провел на континенте, что было бы странно, если бы он не выучился этому языку.

– Я этого не знала, – сказала Оливия. – Вы могли бы побеседовать друг с другом. Хотя… лучше уж нет. – Она улыбнулась. – Мне станет неловко, если я не смогу принять участие в вашей беседе.

– Я сомневаюсь, что мои знания могут соперничать с вашими, ваша светлость, – солгал Гарри.

Снова пауза, и опять Оливия приняла удар на себя.

– Не могли бы вы сказать нам что-нибудь по-русски, ваша светлость?.. Я не уверена, слышала ли я когда-либо русскую речь. А вы, сэр Гарри?

– Думаю, я слышал, – пробормотал Гарри.

– О разумеется. Вы же долго служили на континенте. Там вы могли слышать речь на многих языках.

Гарри вежливо кивнул, но она уже обратилась к князю:

– Скажите что-нибудь. Я узнаю французский, хотя вряд ли что-либо пойму. Но русский – я не имею ни малейшего представления о том, как он звучит. Он похож на немецкий?

– Нет, – ответил по-русски князь.

– Ньет. О, это, должно быть, означает «нет»? – просияла Оливия.

– Да.

– Скажите что-нибудь еще, – настаивала она. – По односложным словам нельзя понять ритм языка.

– Хорошо. Дайте подумать…

Они терпеливо ждали, пока он что-либо надумает.

А когда он заговорил, Гарри решил, что в его жизни еще не было случая, чтобы он так ненавидел другое человеческое существо, как этого русского князя.

– Что вы сказали? – спросила Оливия.

– Только то, что вы прекраснее океанов, неба и тумана.

– Как поэтично, – пробормотала Оливия.

Она не знала, к счастью, какие гнусные слова произнес князь: «Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не попросишь пощады».

Гарри боялся заговорить, чтобы не выдать себя.

– Скажите что-нибудь еще, – попросила Оливия.

– В голову не приходит ничего более… как это у вас говорится?

«Оскорбительного», – подумал Гарри.

– Изысканного, – закончил князь, весьма довольный выбором слова. – Достойного вас.

Гарри кашлянул, будто подавился. Оливия в панике посмотрела на него, но он только мог ответить ей удивленным взглядом. Ни один нормальный человек не мог бы спокойно услышать такое.

– А вот и чай, – облегченно вздохнула Оливия. – Мэри, принеси еще одну чашку. Сэр Гарри решил к нам присоединиться.

Когда Мэри, поставив поднос, ушла за чашкой, Оливия взглянула на Гарри и сказала:

– Вы не возражаете, если я начну разливать?

– Конечно, нет, – ответил Гарри, заметив, что князь рассматривает его с самодовольной улыбкой.

Гарри не смог удержаться и ответил ему такой же, считая, что это укрепит князя во мнении, что он всего лишь ревнивый поклонник Оливии. Неужели князь подумал, что, наливая ему чай до того, как Гарри принесли чашку, Оливия решила показать, что отдает ему предпочтение?

– Вам нравится наш английский чай, ваша светлость? – спросила Оливия. – Хотя я полагаю, что на самом деле он не английский. Но мы сделали его своим.

– Я считаю, что это весьма приятная традиция.

– Молоко?

– Пожалуйста.

– Сахар?

– Да.

Размешивая сахар, она сказала:

– Сэр Гарри недавно рассказал мне, что когда он служил в армии, ему больше всего не хватало чая.

– Вот как?

Гарри не понял, к кому относилась реплика князя, но все же решил ответить:

– Были ночи, когда мне казалось, что я готов убить за чашку горячего чая.

– Полагаю, было немало ночей, когда вам приходилось убивать.

Гарри взглянул на князя:

– В разное время я владел саблей, винтовкой и штыком. На войне приходится убивать.

– Вы говорите так, будто это доставляло вам удовольствие.

Губы князя изогнулись в едва заметной усмешке.

– Иногда зло необходимо, чтобы расцветало добро, не так ли?

– Вы фехтуете, сэр Гарри?

– Не так чтобы очень хорошо, но сносно.

Это было правдой. В колледже Хесслуайт у них не было тренера по фехтованию. Поэтому саблей он владел лучше, но использовал ее для нападения, а не в турнирах. Он был не очень силен в защите, но зато знал, как действовать в нападении.

Оливия взяла чашку из рук появившейся Мэри.

– Сэр Гарри, вы ведь пьете чай без сахара, не так ли?

– Вы это помните, – пробормотал он.

Она улыбнулась ему, и от этой настоящей улыбки на него будто повеяло теплым ветерком. Он почувствовал, что тоже улыбается. Они смотрели друг на друга, и на какое-то мгновение они остались в этой комнате одни.

Однако она тут же отвернулась, пробормотав что-то насчет чая. Она наливала чай, а он сидел, завороженный движениями ее прелестных рук. Иногда ее жесты были резковаты, и ему это даже нравилось. У каждой богини должен быть хоть один недостаток.

Она подняла глаза и увидела, что он за ней наблюдает. Она снова улыбнулась, и ему пришлось сделать то же самое, и…

А потом этот чертов князь открыл рот.