355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джудит Тарр » Владычица Хан-Гилена » Текст книги (страница 5)
Владычица Хан-Гилена
  • Текст добавлен: 31 октября 2016, 01:47

Текст книги "Владычица Хан-Гилена"


Автор книги: Джудит Тарр



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Ноги сами внесли Элиан в палатку. Чьи-то новые глаза заметили ее и удивленно расширились. Она не обратила на это внимания. Глубокий мягкий голос рассыпался смехом. Его обладатель наконец появился из тени высокого мужчины, прислонился к его сверкающему плечу, белоснежные зубы блеснули на лице, которое Элиан знала лучше, чем любое другое в мире.

Мирейн всегда называл его безобразным. Оно никогда не вызывало мыслей о красоте – слишком непропорциональное, чтобы быть прекрасным. Весь Янон отразился в этом изогнутом, заостренном носе, в этих резко и высоко очерченных скулах, в этих ровных бровях над глубоко посаженными глазами.

«Да ведь он совсем не изменился!» – подумала Элиан. Но нет, он изменился.

Его нельзя было назвать ни карликом, ни великаном из легенды. Он был немногим выше ее и достигал роста, считавшегося средним в Хан-Гилене. Его непокорные волосы все так же были заплетены в косичку жреца, тело оставалось по-прежнему гибким – тело воина или танцора, изящное даже во время отдыха.

Глаза тоже не выдавали никаких перемен. Это были глаза бога. Еще никто не мог с легкостью встретить их взгляд. Перемен не было и в его лице. Лица всех северян были воплощением надменности. Перемена заключалась даже не в том, что он отказался от простой, удобной одежды юга, сменив ее на пестрый, почти обнажающий тело наряд севера, так что ожерелье жреца казалось неуместным среди причудливого переплетения бронзы и золота. Нет, перемена крылась глубже. В свое время она распрощалась с мальчиком, своим братом. А этот человек был мужчиной и королем.

Он осушил чашу, все еще слегка прислоняясь к своему товарищу. На мгновение их глаза встретились, и между ними пробежала искра. Она была слишком слаба для проявления страсти, слишком незначительна для проявления любви. Так один человек встречается с другим; так брат встречается с братом.

Теперь Элиан знала, кто этот второй мужчина. Вадин аль-Вадин, лорд Асан-Гейтана, что в королевстве Янон, Он, находящийся рядом с самим Мирейном, был героем легенды, сложенной об Ан-Ш’Эндоре. Получив приказ старого короля Янона служить новому принцу с юга, он крайне неохотно повиновался. С той же неохотой он наблюдал, как принц становится королем, помимо собственной воли стал его вассалом и наперсником – и умер ради своего господина, приняв на себя удар копья, предназначенный Мирейну. Но Мирейн вернул его к жизни, и оказалось, что нежелание служить исчезло и ему на смену пришла любовь к королю-чужеземцу. Они поклялись друг другу в верности и стали братьями по крови; люди говорили, что их связывает нечто большее, но этого никто не мог доказать. Да никто и не нуждался в доказательстве. В глазах того, кто был наделен силой, они представляли собой две половинки единого сияющего создания.

Элиан не понимала, почему ее сердце сжалось. Это не была боязнь видимой и осязаемой силы, которая таилась в этом человеке. Элиан сама была прирожденным магом, и ее сила намного превосходила его возможности. К тому же если они назвались братьями, если где-то в сумбуре долгих военных походов стали любовниками, то какое ей до этого дело?

Однако ей до этого было дело. Вадин стоял там, где поклялась стоять она. Он получил то, за чем явилась сюда она.

Мирейн снова рассмеялся, отказываясь от еще одной чаши вина.

– Нет-нет, я уже достаточно выпил, и меня требует целый отряд лордов. Что они скажут, если меня будет шатать, словно пьяного солдата?

– Тебя? – выкрикнул кто-то. – Шатать? Да никогда!

– А, – лукаво сказал Мирейн. – Открою тебе секрет, Бредан: я вообще не могу пить вина. Я всегда подсовываю его брату.

В ответ послышался взрыв хохота, но его наконец отпустили. Казалось, он не замечает рук, протянутых к нему, касающихся его словно случайно или не дотягивающихся до него, – это были любящие руки.

Элиан точно уловила момент, когда Мирейн заметил ее. Он остановился как бы в нерешительности. Но на его лице ничего не отразилось, и он прошел мимо, не взглянув на нее, широко шагнув на залитую солнцем площадь.

Кто-то дотронулся до Элиан. Она обернулась, держа руку на рукоятке кинжала. Кутхан манил ее за собой. И когда она не двинулась с места, он положил руку ей на плечо легко, но настойчиво.

Позади винной палатки пролегал узкий переулок, в котором никого не было. Кроме Мирейна. В лучах своего отца Солнца он стал для нес незнакомцем. Это был сын бога, завоеватель, король Янона. Глаза его, холодные и спокойные, устремились на Элиан.

Он поднял руку. Золотое солнце ослепило Элиан. Кутхан ушел. Там, где он стоял, теперь была холодная пустота, витало сдержанное любопытство и искорка страха за нее, которая таяла как туман в солнечных лучах.

Элиан стояла молча, вызывающе выпятив подбородок. Пусть этот незнакомец прогонит ее. Пусть он даже убьет ее. Она слишком далеко зашла, и теперь ей все равно.

Мирейн наклонил голову набок. Губы его изогнулись, и Элиан узнала эту его прежнюю кривую улыбку. – Ну? – спросил он ее.

Слово на языке гилени было произнесено голосом, который она знала так хорошо, что слышать его было почти больно.

– Ну? – отозвалась она, разозлившись неизвестно на что и одновременно на все сразу. – Теперь я в твоем распоряжении. Ваше величество.

– Могу и распорядиться, – согласился Мирейн. Он скрестил на груди руки и оглядел ее с ног до головы. – Я тебя ждал.

У нее чуть не отвисла челюсть, и ей пришлось сжать зубы.

– Откуда, дьявол тебя побери… Он, казалось, даже не расслышал этого. – Ты не слишком-то торопилась. Я уже начал спрашивать себя, не забыла ли ты о своем обещании.

Ведь ты была очень молода, когда поклялась, что последуешь за мной в Янон.

– А я думала, что ты забыл об этом, – сказала Элиан. – Ведь у тебя и без того хватает забот… надо завоевывать мир…

Взмахом руки Мирейн велел ей замолчать. Она смущенно осеклась, охваченная одновременно гневом и желанием сбежать. Его глаза снова успокоились.

И тут он протянул руки. Элиан уставилась на них. Он улыбнулся, глаза его заискрились. Она кинулась к нему, смеясь, и они закружились в долгом, восхитительном, удушающем объятии.

Наконец они отступили друг от друга. Мирейн снова взглянул на нее, но теперь от холодности не осталось и следа. – Ты выросла, – произнес он. – Ты тоже.

– На добрую ладонь, – кисло сказал он, крутя в пальцах завиток ее волос. – Твои волосы стали еще краснее, чем раньше. А как твой характер? – Еще хуже, чем прежде. – Это невозможно.

Она оскалила зубы. Мирейн усмехнулся и на какой-то короткий миг стал выглядеть ее сверстником. – Как твой отец? И Хал? И… – Все в порядке, все процветают. У Хала подросли два сына, а скоро родится еще один ребенок: он говорит, что будет дочь. Хал очень серьезно относится к своим обязанностям перед династией.

Должно быть, ее подвел голос. Мирейн пристально взглянул на нее.

– А ты? Что-то ты неважно выглядишь. На тебя случайно не напали в пути?

– Напали, – ответила она послушно и так спокойно, как только могла. – Я сбежала от твоего старинного врага. – Мирейн слегка нахмурился. Конечно, он мог забыть об этом, ведь все это случилось много лет назад. – От той, которая лишилась своего имени и зрения за то, что отвергла тебя. От моей родственницы, которую изгнал отец. Она поймала меня, но я сбежала. Она ненавидит тебя, Мирейн.

– Так, – тихонько сказал Мирейн, словно обращаясь к самому себе. – Начинается. Он поднял глаза, и этого внезапно оказалось достаточно, чтобы она чуть не задохнулась. – И ты должна разделить со мной этот жребий. Твой отец простит меня за то, что я допустил это. А твоя мать?

Элиан с трудом проглотила ком в горле. В ее мозгу было пусто. И от этого слова давались ей с такой легкостью, словно она тщательно обдумала их заранее.

– Мама отличается практичностью. Лучше уж ты, считает она, чем кто-то другой. По крайней мере ты проследишь за тем, чтобы моя добродетель не пострадала. – Да ну?

Жаркая краска залила ее лицо. Она попыталась рассмеяться.

– Тебе придется сделать это, если хочешь, чтобы тебя простили.

Мирейн наклонился и сорвал веточку вереска, нежную и удивительно неуместную в этом беспокойном городке.

– Тогда я должен постараться, правильно? – Он повертел веточку в пальцах. – Мои наместники в Яноне ждут тебя. Это две замечательные женщины, а Алидан к тому же владеет оружием. Думаю, вы понравитесь друг другу.

– Нет! – Ее горячность поразила Мирейна, и Элиан попыталась говорить тише. – Я не хочу, чтобы меня упаковали как… как дорожную сумку. Я пришла к тебе, чтобы сражаться за тебя. Я пришла сюда, чтобы быть свободной.

– Ты и так свободна. – Ее подбородок упрямо выпятился, но Мирейн глядел на нее с не меньшим упрямством. – Ты поклялась приехать в Янон. – Я поклялась сражаться за тебя. – Элиан, – сказал он терпеливо, – я не могу допустить, чтобы ты находилась в моих отрядах. Даже если твой обман и не раскроется при первой же переправе через реку, то и для мальчика ты слишком красива, чтобы болтаться у меня в армии.

– Я думала, ты поймешь меня. Но ты такой же, как и все остальные. – Элиан сунула руки прямо ему в лицо. – Ну тогда свяжи меня. Отправь назад в Хан-Гилен. Посмотри, как меня опутают шелками, чтобы я вообще не могла двигаться, а потом продадут какому-нибудь покупателю познатнее.

– Элиан, – спокойно сказал он, но его тон подействовал на нее как пощечина. – Я не могу отправить женщину или красивого мальчика есть и спать с моими воинами, если только они не подготовлены как следует к тем последствиям, которые могут случиться. Чего о тебе, моя владычица Хан-Гилена, сказать нельзя. – Элиан молчала, сверкая глазами, а он неумолимо продолжал: – Твое место в Яноне – и я могу дать тебе провожатых, либо возвращайся к своей семье. Выбор за тобой.

Она чуть было не выругалась, чуть не разрыдалась. Но вместо этого она изо всех сил ударила его.

От удара Мирейн покачнулся, но не упал. Элиан застыла, дрожа и холодея от ужаса: ведь она подняла руку на короля. Внезапно он рассмеялся.

Она снова ударила его. Не переставая смеяться, он завладел одной ее рукой, затем поймал другую. Элиан навалилась на него всей своей тяжестью.

Они катались по притоптанной траве, и он хохотал как безумный, а она лупила его, плевалась и ругалась на всех языках, которые знала. А потом налетела на камень – и вытянулась, задыхаясь и ненавидя его. По его щекам текли слезы, это были слезы от смеха. Потом его лицо помрачнело, его темный бездонный взгляд проник в ее глаза. Внезапно он отпрянул.

Элиан встала, дрожа. Мирейн стоял немного в стороне, глядя на нее. Его лицо снова стало спокойным и холодным. То ли сам он вырос, то ли мир сжался. Он возвышался над ней, надменный, недосягаемый, царственный.

– По законам войны ты моя пленница и должна подчиниться моей воле. Я могу отправить тебя назад к отцу, как один лорд передает другому сбежавшую овцу. Могу отослать тебя в Янон, чтобы ты ждала там моего возвращения и готовилась доставить мне удовольствие. Я могу оставить тебя при себе, взять тебя, использовать, а потом избавиться от тебя, когда ты мне надоешь.

– Только не ты, – сказала она, не думая, – и только не так.

Из-за маски выглянул человек. Теперь он уже не казался таким высоким.

– Да. Признаться, у меня нет склонности к насилию. Но что еще я могу сделать? Я не хочу, чтобы кто-нибудь из моих капитанов причинил тебе боль.

– Тогда, – отчаянно выкрикнула Элиан, – позволь мне делать что-нибудь другое. Позволь мне быть твоим стражем, слугой, кем угодно!

Мирейн оценивающе взглянул на нее, словно перед ним был кто-то незнакомый. Она не могла выдержать его взгляд.

– Вообще-то так случилось, – сказал он наконец, – что мне понадобился оруженосец.

Элиан разинула рот и снова его закрыла. Лицо Мирейна совершенно не смягчилось. И тем не менее он предложил ей это. Быть оруженосцем. Стражем и слугой одновременно. Место, почетнее иного другого: она будет ехать по правую руку от него, спать в ногах его кровати, прислуживать ему, отдавая свою жизнь и верность, пока смерть или рыцарский титул не освободят ее.

И этот король королей обладал своей легендой. У него не было оруженосца. Во всяком случае, с тех пор как за него умер один человек, которого он возвратил к жизни и сделал рыцарем, князем и побратимом. То, что он счел Элиан достойной этого места, было бесценным даром.

– Конечно, – сказала она, – конечно, многие принцы состязаются за право удостоиться этой чести. – Но ты принцесса. Она не могла произнести ни слова. Мирейн поджал губы.

– Да, тебе следует хорошенько подумать. Любую женщину, стоит ей только заговорить со мной, считают моей любовницей. А тот, кто будет спать в моей палатке, постоянно находиться в такой близости от меня, без сомнения, навсегда потеряет право на доброе имя.

Голос вернулся к Элиан и зазвучал по-прежнему уверенно: – А как насчет мальчика?

– Если таков твой выбор, – ответил Мирейн, – то я не собираюсь выдавать тебя. Но рано или поздно правда откроется.

– Пусть все будет так, как будет, – сказала она, преклоняя колени у его ног. – Я буду служить тебе, мой господин, и выполню любые твои приказы; пусть даже это будет стоить мне жизни, если угодно богу. Король положил ладони на ее голову.

– Я принимаю твою присягу и твои услуги, твое сердце и твою руку, твою защиту и твою поддержку до самой смерти. Во имя Аварьяна, да будет так.

Элиан судорожно вздохнула. Она сказала только то, что пришло ей на ум, но ритуал свершился, вассал покорился своему господину, полностью и неизбежно.

Именно за этим она здесь. Элиан слегка оживилась и улыбнулась Мирейну. – Ну, мой господин? С чего мне начать? – С того, чтобы пойти со мной в мою палатку. Но когда она встала рядом с ним, он замер. Его глаза были устремлены на нее. Элиан посмотрела вниз: завязки на ее одежде во время драки ослабли и при малейшем движении расходились, обнажая грудь и длинные глубокие царапины на ней.

Мирейн поднял руку, но не дотронулся до нее, дыхание со свистом вырывалось сквозь его сжатые зубы. – Ты не сказала мне об этом. – Ерунда. – Она сердито дернула оборванную тесьму. – Проклятие! Теперь все на свете смогут увидеть…

Нежно, но непреклонно Мирейн развел в стороны ее руки и распахнул края ее плаща и рубашки. Элиан не сопротивлялась, сначала просто назло, а затем потому, что в его прикосновении и взгляде не было ничего постыдного. Раны покраснели и горели, их пронзала боль, которую она заставляла себя не замечать. Но в тех местах, которых касались его руки, даже там, где кожа была особенно нежной, а раны особенно глубокими, боль уменьшилась, притупилась и утихла совсем, алые рубцы побледнели и зажили.

Мирейн поднял руку к ее щеке, но Элиан удержала его, сказав: – Нет.

Он в нерешительности заморгал, не зная, применить свою силу или отказаться от нее.

– Позволь мне иметь собственную боль, – продолжала Элиан. – Останется шрам, – заметил он. – Я заслужила это из-за собственной глупости. Какое-то мгновение Мирейн стоял неподвижно, потом опустил голову.

– Вот, – сказал он самым обычным тоном, отделяя полосу кожи от своего ремня. – Посмотри-ка, будет ли это держаться.

Это держалось отменно. Теперь, когда ее рубашка была надежно и крепко подпоясана, а плащ скрывал ее тело от всего мира, она вместе с Мирейном направилась в шумный лагерь.

Глава 7

Возле палатки Мирейна толпились его лорды, и голоса разносились на весь мир, словно мычание коров. Когда он оказался в центре их группы, сопровождаемый Элиан, мгновенно наступила полная тишина. Это восхитило Элиан; даже князю Орсану не удавалось овладеть таким искусством. Он встал в центре отряда, под вымпелом Солнца, и легонько обнял Элиан за плечи.

– Смотрите, – сказал он, нс удостаивая присутствующих каким-либо другим приветствием. – У меня новый оруженосец. Галан, вот мои лорды и капитаны.

Позже она сможет сопоставить лица с именами из легенд о Мирейне. Сейчас же они были сплошным размытым пятном: любопытство, враждебность, надменное безразличие. Один или двое завидовали. Один или, может быть, двое желали ей добра.

Немного в стороне, сверкая украшениями, стоял тот, кто вообще не выражал никаких чувств. Он смотрел на Элиан с тем же безразличием, как ранее у палатки с вином.

– Эй, Вадин! – воскликнул Мирейн с ненавистным ей возбуждением. – Я нашел нового добровольца, точнее, это сделал твой брат с некоторой помощью своих разведчиков. Что ты о нем думаешь?

Лорд Гейтана протиснулся к Мирейну сквозь плотные ряды капитанов. Элиан, которая вынуждена была поднимать голову все выше и выше, знала, что он должен возненавидеть ее.

Он, наоборот, опускал взгляд все ниже. Спокойный, гордый, он окинул своими великолепными глазами взъерошенную, закутанную в дорожную одежду фигуру Элиан и поднял бровь, словно оценивая ее. Ее попытка проникнуть в его мысли натолкнулась на стену, высокую, крепкую и непроницаемую. Лицо Вадина ничего не выражало, кроме северного высокомерия. Голос его не был ни холодным ни теплым, хотя Элиан поняла, что у этого человека пылкий характер. О нем тоже слагали легенды. Он мог быть жестоким, как горный разбойник, и кротким, как приютская девица.

– Значит, это красный гилени, – сказал он. – И в самом деле красный! Огонь и тот бывает бледнее.

– Значит, это, – ответила Элиан, – янонец старой закваски. Орлы и те бывают смиреннее.

Вадин безмолвно уставился на нее, потом улыбнулся белозубой безудержной улыбкой. Он был очень похож на своего брата Кутхана, ничуть не старше и ни капельки не мудрее.

– Ради бога, ну и язык у тебя. И характер тоже. Каким спортом ты занимаешься? Осыпаешь оскорблениями драконов?

– Только если они первыми оскорбляют меня. Вадин рассмеялся, нисколько не смутившись. – Я тебя не оскорблял. Я любовался. Мы, дикари, любим бронзу. Что за удовольствие – вырастить собственного бронзового человека!

– Красавчик, верно? – Глаза Мирейна скользнули по обоим и пробежали по кругу лиц. – Мои лорды, я в вашем распоряжении. – И когда они поклонились, он обернулся к тем двоим, которые по-прежнему стояли лицом к лицу, и сказал: – Вадин, окажи милость, присмотри за моим оруженосцем. Вышколен он хорошо, но здесь чужой, и ты можешь многому его научить.

Янонец наклонил голову в знак согласия. Мирейн улыбнулся ему короткой ослепительной улыбкой и оставил их одних, широкими шагами удалившись в сопровождении лордов. Элиан посмотрела ему вслед и почувствовала, что ненавидит его. Он бросил ее, и она осталась одна здесь, где все чужое, где у каждого свои обязанности и свое место. А у нее нет ничего, кроме одежды и пульсирующих болью царапин на щеке.

Она медленно обернулась к своему проводнику. Лицо Вадина снова ничего не выражало, в том числе и возмущения. Он был правой рукой Ан-Ш'Эндора, предводителем лордов и генералов, и без сомнения у него имелись более неотложные и важные дела, чем нянчить юного чужеземца. Его губы дрогнули.

– Я уже занимался этим раньше, – сказал он, проникая сквозь самую сильную ее защиту. – Пойдем, юноша. Мы сделаем тебя одним из нас.

Прежде всего Вадин подозвал слугу, высокого неуклюжего человека, который с легкостью принес целую кучу одежды, оружия и разных необходимых вещей.

– Думаю, килт тебе не понадобится, – сказал Вадин, заметив, как она в смущении разглядывает один из них. – Моему господину нравится, когда люди носят свои национальные костюмы. Даже, – добавил он, скривив губы, – если это штаны. Элиан сдержалась, хотя это было нелегко. – Тебе не кажется, что штаны иногда намного удобнее килта? В седле, например? Или зимой?

– Зимой мы носим высокие сапоги, плотно заворачиваемся в плащи и смеемся над ветром. Что же касается седла, – сказал Вадин и действительно рассмеялся, – то все мы в нем родились и поэтому чувствуем себя в нем превосходно.

– Держу пари, что ты врешь и надеваешь снизу короткие штаны. – Хочешь, чтобы я показал тебе? Он положил руку на пояс, озорно блестя глазами. Элиан закрыла рот и крепко сжала губы. Да, она ненавидела Мирейна. Ну почему из всей своей орды он оставил ее на милость именно этого человека?

– Снаряжение южанина, – обратился к интенданту Вадин, благополучно не замечая ее ярости. – Королевских цветов. Одежду для походов тоже, и побыстрее. Мой господин будет ждать.

Интендант был готов расстелиться перед янонцем. В том же состоянии пребывал и оружейник, который удостоил Элиан несколькими замечаниями по поводу ее прекрасной мальчишеской фигуры и спросил, сколько парню потребуется оружия.

– Не слишком много, – отвечал ее невыносимый опекун. – Сейчас мы возьмем нож и меч. Ты сделал для моего господина три длинных меча, а он выбрал только один. Принеси-ка остальные. – Но, мой господин, они…

Вадин не повысил голоса, но человек осекся, словно его ударили.

– Оруженосец короля должен быть вооружен не хуже самого короля. Принеси клинки.

Они были не просто гладкими и ровными, а безупречными: чистая, ничем не украшенная смертоносная красота, сотворенная не из бронзы, а из бесценной стали. В Ста Царствах только у нескольких князей было такое оружие. Князь Орсан имел два подобных меча, которые стали самыми драгоценными сокровищами в его арсенале. Совершеннее их ничего нельзя было найти.

Элиан испробовала каждый клинок с подобающим почтением. Все они прекрасно лежали в ее ладони. Но особенно ей понравился один, бывший словно продолжением ее руки.

– Вот… вот этот, – неуверенно сказала она, с трудом отводя глаза от чудесного сверкающего лезвия.

Когда она вышла из палатки оружейника, клинок висел у ее пояса, и ей казалось, что он придает ей сил. Даже присутствие Вадина стало менее обременительным, а когда он повел ее к рядам кавалерии, она вообще забыла о Нем. Север славился своими сенелями, а сенели Янона не знали себе равных. – это были лучшие животные во всем крае. Даже тяжеловозы отличались не только силой, но и красотой, военные же сенели, рогатые боевые жеребцы и высокие яростные кобылы, были просто великолепны. Элиан шла вдоль длинных рядов с загонами, где стояли тягачи и запасные лошади, останавливаясь то тут, то там, улыбаясь в ответ на приветственное фырканье.

В стороне от всех стоял сын ночного ветра, вольный бежать туда, куда ему хочется. Он был такой черный, каким бывает полированный обсидиан, без единого белого пятнышка, с рогами длинными, как сабли, и глазами красными, как кровь сердца. Он носился по своим владениям с такой величественной королевской надменностью, что жеребцы даже лишним движением не решались бросить вызов ему.

– Такой стоит целого королевства, – сказала Элиан.

– Если, конечно, найдется такой король, который сможет укротить его, – сказал Вадин. – Никто, кроме Мирейна, не сидел на спине Бешеного.

Жеребец подошел ближе. Конюхи и болтающиеся вокруг конюшен бездельники поспешили убраться с его пути. Даже Вадин отступил в сторону, без страха, но с очевидным уважением.

Элиан осталась на месте. В ней текло не меньше королевской крови, чем в этом жеребце, и пусть у нее не было надежды стать его хозяйкой, они все равно были равны.

Она загораживала ему дорогу. С обеих сторон ее окружали сенели со спутанными ногами. Он фыркнул и прижал уши.

– Повежливей, ваше величество, – сказала она. Бешеный оскалил зубы и ударил копытом по земле. – Если ты причинишь мне вред, это не понравится твоему господину.

Казалось, он размышляет над сказанным: его уши двигались то вперед, то назад. Наконец они замерли, словно он принял решение. Конь ступил вперед, крайне осторожно опустил голову и коснулся мягкими губами руки Элиан. Она пробежалась рукой по его ушам, по величественно изогнутой шее.

– Конечно, господин король, теперь вы можете идти. Но если вас не затруднит, не покажете ли среди ваших вассалов кого-нибудь, кто согласился бы возить меня?

Он согласился бы сам, и с радостью, но у него уже был хозяин. И тем не менее здесь еще оставались… Бешеный повернулся, осторожно ступая. Пальцы Элиан сжимали его гриву.

Из всех людей Бешеный только Мирейну, и никому больше, позволял взбираться к себе на спину, точно так же он не позволил бы никакому другому животному выполнять его, Бешеного, обязанности. Король Янона путешествовал с собственной конюшней: согласно обычаю, там были девять королевских сенелей, а также запасные и те, что принадлежали членам королевской свиты. Они находились в своих собственных загонах, охраняемые конюхами в алых килтах.

Бешеный не обращал внимания на плохих, с его точки зрения, животных, худшее из которых было столь же прекрасно, как бедная кобыла Элиан. Он прошествовал мимо них с холодным презрением, направляясь к центру, где была привязана Королевская Девятка. Там стояли два жеребца – черный и серый, лоснящиеся от хорошего ухода и обильной еды. Остальные оказались кобылами, и все разной масти: буланая, гнедая, яаяая, серая в яблоках, серо-коричневая и золотистая девятая кобыла паслась поодаль, спутанная; Элиан увидела, что недоуздок ее валяется на земле.

Бешеный издал громкое призывное ржание. Кобыла подняла голову, и Элиан чуть не задохнулась. Молодая кобыла оказалась точной копией Бешеного – линия в линию. Только масть была другой: она в точности совпадала с цветом огненно-красных волос Элиан.

Жеребец изогнул шею. Это была его дочь Илхари, Огонек, молодая и еще очень глупая. На ее спине никто никогда не ездил. Но она станет носить госпожу, если госпожа захочет.

Илхари прижала уши. По какому праву он указывает ей, что делать, а чего не делать?

По тому же самому праву, ответил он, тряхнув головой, которое заставляет Солнцерожденного носить все эти бесполезные военные побрякушки. Кроме того, он не только сохраняет ее место в общем ряду, но и выпускает при первом же удобном случае на свободу и позволяет пастись, где ей захочется. В точности так же, как и ее отцу. Элиан засмеялась, медленно подходя к лошади. Илхари была истинной дочерью Бешеного: те же дикие рубиновые глаза, тот же ужасный характер. А еще в ней чувствовалась его глубокая и искусно скрытая безупречная чистота. Она смотрела, но не угрожала, разве что приподняла заднюю ногу в знак предупреждения.

– Принцесса, – спросила Элиан, – не будет ли вам угодно носить меня на своей спине?

По спине Илхари пробежала дрожь, словно ее укусила муха. Это, без сомнения, будет угодно вон тому здоровому черному задире. А что касается ее самой…

Элиан дотронулась до ее подрагивающей морды. Кобыла была тоньше своего отца, меньше и изящнее. Элиан отбросила на сторону длинную шелковистую челку и погладила звездочку на лбу сенеля.

– Я не стану взнуздывать тебя, не стану спутывать. А седло мне понадобится только в битве.

На спине Илхари еще никто не сидел. Этого не позволял Солнцерожденный. Она была свободна, эта девятая королевская кобыла, дочь Бешеного.

– Я из королевского рода. Солнцерожденный считает себя моим родственником. Бешеный посоветовал тебе принять меня.

Илхари фыркнула. Ах этот Бешеный! Он делает все что захочет.

– А почему бы нам не попробовать? Ну-ка, постой так. Да. Отлично!

Элиан легко взлетела на спину кобылы. Несколько мгновений Илхари стояла застыв. Затем осторожно сделала шаг. Она чувствовала себя странно, словно потеряла равновесие. – Это пройдет, – сказала Элиан. Кобыла встала на дыбы. Колени Элиан сжали ее бока, тело пригнулось к шее Илхари, пальцы вцепились в длинную гриву. Илхари взбрыкнула и развернулась. Девушка лишь сильнее сжала колени. Кобыла вновь встала на дыбы, затем опустилась, обернулась вокруг себя – и бросилась, вперед, потом резко остановилась, пропахав копытами землю. Элиан рассмеялась.

Илхари фыркнула. Подумаешь, всадник. Не страшнее пиявки.

Элиан похлопала рукой по лоснящейся шее. – Ты ведь не сердишься на меня, а только притворяешься.

Илхари подняла переднюю ногу, чтобы почесать зудящую щеку. Это было не так уж неприятно. Только надо приспособиться. – Ну, – сказала Элиан, – начнем все сначала?

Это было тонкое и сложное искусство; Бешеный скакал, рядом, одновременно посмеиваясь и советуя, и это занятие так увлекло их, что они далеко не сразу заметили, что уже не одни. Элиан обнаружила это, когда, случайно посмотрев в сторону, наткнулась на белозубую улыбку Мирейна. Он пришел сюда незамеченным и осторожно, словно партнер в танце, занял свое место на спине жеребца.

Элиан напряглась. Илхари застыла, словно вырезанная из дерева.

– Мой господин, она твоя. Я знала это, но… – Моей, – сказал он, – она никогда не была. Если ее отцу нравится ваш союз, то я не стану вмешиваться. – Но…

– Она сама сделала свой выбор. – В знак одобрения он взмахнул рукой. – Сегодня вечером барды сложат новую песню. – Барды? Песню?

Элиан взглянула через его плечо. Она совершенно забыла про Вадина. Он стоял рядом с загонами, во главе целой группы зрителей. Даже с большого расстояния Элиан могла различить его улыбку и приветственно поднятую руку. Вокруг него раздавались одобрительные возгласы и возбужденные аплодисменты.

Она восторженно приняла их, затем наклонила голову, улыбнулась так, чтобы никто не мог видеть ее улыбки, и произнесла слова, которые они не могли услышать:

– Солнце и звезды! И сколько же они тут стоят? – Добрый час, я думаю.

Элиан поспешно спрыгнула на землю и провела руками по бокам Илхари. Кобыла слегка вспотела, но ничего себе не повредила и почти не устала. Она пританцовывала и нюхала волосы Элиан. Это было восхитительно. Когда мы повторим это снова? – Завтра, – пообещала ей Элиан.

* * *

Королевский совет можно было назвать скорее сбором друзей, нежели государственным делом. Вечер был роскошным, теплым и ясным, закат напоминал огненный шторм, и все расселись где кому нравится возле палатки короля, ужиная, выпивая и разговаривая о пустяках.

Элиан выполняла обязанности оруженосца, пока чаша с вином не пошла по кругу и Мирейн не усадил ее возле себя. Один или двое вождей в килтах вопросительно посмотрели на них. Другие, среди которых выделялся лорд Гейтана, не обратили внимания.

Она уселась поудобнее, насколько ей позволяла это сделать ее новая одежда, и принялась вертеть в пальцах кубок, прикладывая его холодную поверхность к поврежденной щеке. Тема разговора изменилась. Ястребы, собаки, женщины, хорошие скакуны и старинные битвы были забыты.

– Перед нами стоит выбор, – сказал человек, который когда-то был королем. На нем все еще красовался золотой венец, хотя он относился с почтением к своему завоевателю. – Мы можем ударить на юг, по Ста Царствам. А можем повернуть на запад. Между этим краем и Асанианом лежит широкое пространство, которое населяют процветающие и богатые племена.

– Я предложил бы запад. – Эти слова были произнесены с японским акцентом. – Затем – на юг, со всей мощью севера.

Еще один человек из Янона сидел по другую сторону костра.

– А почему бы не отправиться на юг прямо сейчас? Мы уже почтив Ашане или так близко от него, что расстояние теперь не имеет значения. Со всех точек зрения отсюда легче наносить удары, да и дальше идти будет проще: жирные богатые южане совершенно обленились без войны.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю