Текст книги "Пташка Мэй — королева воинов"

Автор книги: Джоди Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

«Толкать…» – мелькнуло у Мэй.

– Толкайте! – воскликнула она вслух.

– А?.. – Тыквер приподнял голову.

– Давайте попробуем сдвинуть камень. Может, под ним что-то спрятано. Карта… или еще что.

Все посмотрели с сомнением. Но все же послушно уперлись в валун, дождались, пока Тыквер спрыгнет, и по счету «три» дружно стали толкать.

Сперва ничего не изменилось. Но потом валун постепенно начал подаваться, открывая спрятанное под ним.

– Толкайте, толкайте, – пропыхтела Мэй.

Налегли последний раз, и валун откатился. Все, отдуваясь, уставились тот пятачок, который он закрывал собой. Там зияла огромная дыра, темная и глубокая. В глубине мерцало что-то белое.

Пессимист с Фасолькой громко зашипели. Несколько призраков, встав на колени у края, заглянули внутрь и отшатнулись. Мэй подкралась поближе, оперлась на кулаки и тоже глянула.

Дыра открывалась в небо. То есть в небе. Они смотрели через тонкую корку земли на раскинувшуюся внизу долину, словно птицы из-под облаков. Но долина, погруженная в тусклую хмарь, сильно отличалась от Навсегда.

Мэй уже видела эту картину. На витраже, в верхнем зале Вечного Здания. И много раз в собственных воспоминаниях. И все равно зрелище поразило ее до глубины души. Такого она даже представить не могла.

В темном небе вспыхивали молнии и грохотал гром. Во все стороны, мрачно поблескивая, простирались скалистые горы – один из пиков вздымался чуть не до смотровой дыры. Между горами глубоко внизу змеилось широкое ущелье. А над ущельем стоял каменный замок, словно из страшной сказки: черный, как ночь, пронзающий небо острыми шпилями, с мерцающими желтым светом узкими окнами. Но, приглядевшись, Мэй поняла, что это вовсе не камень. Замок был вырезан в огромном, высоком, как Вечное здание, трухлявом пне. Червоточины стали окнами, щели в коре – дверьми. А на самой верхушке, в самом высоком обломке коры, светилось самое верхнее окно, но не желтое, а зловеще-алое. Под цвет глаз Бо Кливила.

– Обалдеть. Прямо замок Дракулы. – Зеро почесал в затылке. – Только в миллион раз больше. И страшнее. И…

Беатрис толкнула его локтем. Рядом испуганно заскулил Тыквер, трясясь мелкой дрожью.

Весь склон вокруг замка был расчерчен запутанной сеткой тропинок, по которым непрерывно двигались сотни и тысячи фигур, многие в цепях.

– Они сюда всех призраков со всей страны согнали, кажется, – прошептала Мэй. У нее вспыхнула надежда. – И вроде все целы!

Среди скованных призраков виднелись и другие, понукающие, подталкивающие, дергающие за цепи. Темные духи. Пессимист с грозным утробным ворчанием оглянулся на Фасольку.

Внезапно дыру закрыла темная тень, и все разом отпрянули. Когда они осторожно заглянули обратно, в небе под отверстием кружило несколько черных силуэтов. Вампиры-надзиратели.

Мэй посмотрела на моток веревки, висящий у Колченогого Пити на ремне. Прикинула на глаз расстояние от дыры до самого высокого пика. Потом принялась разматывать веревку и обвязывать вокруг валуна.

– Ты что это удумала?

– Будем спускаться, – заявила Мэй, проверяя узел на прочность.

– Шутки шутишь? – поперхнулся Пити, отшатываясь.

Мэй обвела взглядом собравшихся. У всех на лицах читался один и тот же вопрос.

– Я… – Берта нервно цыкнула зубом. – Ты хорошо подумала? Не рановато ли нам?

Решимость Мэй разом улетучилась. Духи свободы не рвались в бой. Даже неупокоенные как-то оцепенели. Мэй снова заглянула в дыру. Внизу лежало жуткое будущее, ожидавшее тех, кто решит встретить его лицом к лицу.

Может, они и правы. Может, пока рановато.

Но если не сейчас, то когда? Время вышло.

– Не рановато, – кивнула Мэй с решительным, как она надеялась, видом. Внутри у нее все дрожало. Если она не вдохновит их на подвиг, то не вдохновит никто. Другой возможности не будет. – У нас получится. Я знаю.

Не оставив себе ни секунды на раздумья, она спустила веревку в дыру, дернула последний раз для проверки и обвела глазами столпившихся вокруг.

– Мы спускаемся. Вопрос только – кто пойдет первым?

Повисла тишина.

А потом из рядов кто-то выдвинулся.

Пессимист подполз к краю, дрожа всем телом.

– Миоу. – Его возглас поглотила клубящаяся внизу темнота.

И тогда кот сделал то, чего от него никак не ожидали. Он повернулся и понесся прочь.

– Киса! – Мэй вскочила.

Фасолька молнией метнулась за ним, и обе кошки растворились в тумане.

Только хвост Пессимиста мелькнул напоследок у Мэй перед глазами – и пропал.

Глава двадцать девятая

Королева воинов

Устроившись на скалистой вершине с видом на замок Бо Кливила, отряд наносил фосфорную боевую раскраску. Все камуфлировались под скелетов – даже скелеты. Идею подал Тыквер. Он всегда любил театральные эффекты.

Ночь провели без сна. Тати передавали по кругу бутылку «Спертого духа» и хвастались былыми разбойничьми подвигами. Ребята с Водопадов били в тамтамы и пели гавайские песни. Светлые мальчики играли в прятки среди расщелин, заливаясь хохотом и отчаянно жульничая. Мэй, выбрав себе уголок поукромнее, смотрела на темнеющий внизу замок.

До нее доносился из темноты смех Люциуса и бас Фабио. Одолевала тревога за Пессимиста. Куда он делся? Как он там, цел?

В замке зловеще пламенело окно Бо Кливила на самом верху. Мэй пыталась представить, что он сейчас делает.

Наверное, нет в мире более одинокого места, чем эта красная комната. Хуже самого одинокого одиночества, которое ей довелось испытать. Хотя в голове такое не укладывается.

– Эй! – Мэй вздрогнула от неожиданности. Из-за соседней скалы высунулась огромная голова Тыквера. – «Омерзительная резинка», чтобы лучше думалось. – Тыквер протянул ей упаковку, но Мэй отказалась.

Тогда он примостился рядом и принялся смущенно перебирать пальцами горстку щебня. Под его взглядом у Мэй задрожали губы – у Тыквера, когда он увидел, тоже. Она подняла глаза и стала смотреть на милый желтый чубчик у него на макушке.

И вдруг снизу, из ущелья, донесся громкий клекот. Из ворот замка выплеснулась россыпь черных пятен и поползла на юг, в горы. Тысячи темных духов развеивались по четырем ветрам.

У Мэй затряслись поджилки.

– Кажется, они разбредаются по Кливилградам, – подтвердил ее худшие опасения Тыквер.

Страшно, да, но ведь ничего неожиданного. Мэй подумала о Земле, о своих знакомых, о Клэр и хозяйке комиссионного магазинчика в Покатой Горе, о сестре Кристофер и, конечно, о маме. Теперь и их судьба зависит от нее. При этой мысли Мэй захотелось скукожиться, словно скомканный листок бумаги. Но она не скукожилась. Она встала и выпрямилась.

– Где-то я тебя такой уже видел, – произнес Тыквер.

Мэй представила себя со стороны. Саван, переливающийся купальник, фосфорный камуфляж на лице. Один в один та девушка с витража в Вечном здании. И то видение из пещеры под Окаменелым перевалом. Королева воинов.

Перед самым выступлением отряд накрыла неожиданная буря эмоций. Колченогий Пити признался Безголовой Гвеннет, что всегда неровно к ней дышал. На что Гвеннет ответила разъяренным взглядом и метнула в Пити склянку с морской водой. Пришлось незадачливому ухажеру спасаться бегством.

Фабио сознался, что жульничал в «уно» – правда, об этом все и так знали.

Лисичка Лекси со словами, что уже давно жаждет подарить кое-что Берте, вручила старушке длинную тонкую коробочку в ярко-розовой обертке. Развернув бумагу, заинтригованная Берта, к своему удивлению, обнаружила в коробочке одинокую зубную щетку. Лекси смахнула слезу:

– Пожалуйста, пользуйся, не забывай.

Несколько египтян разрыдались. Беатрис зарделась от смущения, когда Зеро чмокнул ее в щеку. Фабио, прижимая к груди кого-то из скелетов, пробасил ему в ухо:

– Я скажу тебе то же, что сказал своим солдатам в Альпах. Не пропадем, ребята!

Скелет не особенно воодушевился – видно, знал, что отряд Фабио погиб в горах от обморожения.

Люциус подлетел к Мэй и встал, неловко ковыряя носком землю. Он так долго буравил ее глазами, что у нее даже уши зачесались. Что он хочет ей сказать? Но Люциус в итоге просто ущипнул ее повыше локтя.

– Ай! – взвизгнула Мэй, хватаясь за руку. Глядя на удаляющегося Люциуса, она увидела краем глаза, как Берта выдыхает в сложенные ковшиком руки и озадаченно нюхает.

Все снова принялись кидаться друг другу в объятия, и Мэй оказалась лицом к лицу с Тыквером.

Они долго стояли молча. Наконец Тыквер растянул рот в своей кривоватой ухмылке.

– Если не свидимся больше… – начал он.

– Если не свидимся, – перебила Мэй, – спасибо, что был моим лучшим другом.

У Тыквера задрожали губы, и он больше не смог ничего из себя выдавить. Мэй крепко прижала его к себе, запутавшись в его длинных руках.

– Я тебя очень люблю, – прошептала она.

– Я тебя тоже. – Тыквер стер слезу с ее щеки. Забавно. Неужели когда-то она по-настоящему его боялась?

Закутавшись в плащи, отряд вытащил цепи и кандалы – согласно планам, утвержденным прошедшей ночью. Все сковались в длинные шеренги, как узники крепости Кливила, и выставили вперед двух пленных мумий, хорошенько припугнув их напоследок обещанием размотать бинты если что. Начался спуск по склону.

Их заметили задолго до того, как они добрались до ущелья. Стоило закружить над головами одному вампиру, как следом, словно стервятники, подтянулись остальные.

Впереди высились ворота с коваными черепами, которые, разинув рот, принялись громко вопить при виде новых узников.

Мэй просунула руку за спину и сжала под плащом длинные дрожащие пальцы Тыквера.

Ворота с протяжным скрипом начали открываться.

В тот же вечер на Земле Клэр Арнисон пригласила к себе подружек на пижамную вечеринку – поболтать и погрызть попкорн под фильмы ужасов. Брайди Макдрамми закрыла свой магазинчик в Покатой Горе на пять минут раньше и улизнула на свидание. Прогноз погоды обещал сильную облачность в двенадцати штатах. Президенты и премьер-министры по всему Западному полушарию улеглись спать, но сон не шел – одолевали государственные заботы. В Гонконге переставляли будильник еще на пять минут, оттягивая момент, когда совсем пора будет вставать на работу. В Болотных Дебрях, что в Западной Виргинии, убитая горем Эллен Берд провела еще одну бессонную ночь с включенным светом. В Уайт-Салфер-Спрингз, что за пять городков по шоссе от Болотных Дебрей, ночная смена приступила к рытью котлована под новый торговый центр.

Земляне, поглощенные собственными радостями, горестями, заботами и надеждами, понятия не имели, какая беда на них движется. Они все так же работали, смеялись, плакали, болтали, спали, танцевали и тревожились – короче говоря, жили. Только деревья да сверчки чувствовали близкую грозу – растворенную в ночном ветре и в шепоте звезд – и дрожали от страха.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Боязнь темноты

Глава тридцатая

Корень всех зол

Длинная вереница скованных цепью узников с двумя мумиями во главе просочилась в ворота крепости Бо Кливила. Они шли не поднимая глаз, понурившись, как и остальные заключенные.

С тошнотворным стуком ворота захлопнулись у Мэй за спиной. Вблизи ущелье выглядело еще кошмарнее, чем с высоты. Тропинки, змеившиеся по склонам, оказались вымощены костями, на которых были выбиты загадочные узоры. Над ними по обеим сторонам склонились скрюченные мертвые деревья, напоминавшие своим силуэтом зловещую фигуру в длинном плаще и широкополой шляпе. Кливил. Повсюду сновали вприпрыжку темные духи, по-прежнему исчислявшиеся тысячами, даже после отбытия основной массы на Землю. Они тыкали узников копьями, рычали, понукали, прикрикивали и капали слюной. Темноту то и дело прорезали вспышки молний над замком.

Мэй почувствовала, как трясутся цепи, – это задрожали от ужаса Духи свободы.

Она пощупала кандалы на запястьях и на поясе. На самом деле держались они на честном слове, и сбросить их можно было в любой момент. Главное чтобы не свалились раньше времени от дрожи.

Вокруг толпились призраки в цепях. Кого здесь только не было… Папуасы с костью в носу, стайки растерянных перепуганных школьников, древние египтяне, вавилоняне, викинги, гейши, монахи, танцовщицы кабаре, хористки… и какой-то великан в чертополоховом венце…

– Дух прошлого Рождества, – шепнул Тыквер, все еще дрожа. – Интересно, а подарки он принес?

– Тыквер, тсс! – Мэй уже знала, что в испуге Тыквер начинает молоть всякую чушь.

– Надо было остаться в Бездне скорби. У меня там все было. Бассейн, лорелея… Ой, это что, Мэрилин Монро?

– Тыквер! – прошипел идущий в цепи следом за ним Фабио.

Отовсюду слышались тяжкие вздохи и плач. Те, кто не плакал, смотрели с тоской, исподлобья. Все до единого работали за конвейером, соединяя какие-то пластиковые детальки.

– Что они там собирают? – шепотом спросила Мэй у Беа, шедшей впереди.

– Финтифлюшки. Крепость Бо Кливила – крупнейший в мире поставщик финтифлюшек, – едва слышно ответила Беа.

Финтифлюшки, как однажды объяснила Мэй мама, – это всякая дешевая дребедень, которую покупают от нечего делать. Прямая противоположность уникальным вещам, сработанным с душой, – одеялам с Северной фермы, серебряным стрелам, нечерствеющему печенью… А финтифлюшки так, ни уму ни сердцу. Их покупают просто чтобы купить. Мэй вспомнила Джона Бом-Кливера, который копил сокровища без разбору, только чтобы они у него были.

Стоило кому-то замешкаться или отойти от конвейера, как его тут же хватали и волокли в замок.

Мэй посмотрела туда, потом подняла глаза выше, к теряющимся в облаках шпилям. Где-то там, высоко-высоко, сидит Бо Кливил.

– Мне надо на самый верх, – прошептала она.

Согласно плану, они должны были подобраться как можно ближе к замку, а потом Мэй незаметно выскользнет из шеренги и прокрадется внутрь, пока остальные готовятся… к последствиям. Но при виде пятьдесяти с лишком гулей, охраняющих изъеденную жучками трухлявую дверь (сотня воздушных шаров, привязанных к ручке, возвещала, что Кливер – номер один), стало ясно: план надо менять.

Мэй задумчиво повертела головой. И вдруг увидела такое, от чего сразу забыла, о чем думала. В море призраков мелькнуло знакомое лицо. Судя по тому, как дернулся сзади Тыквер, он тоже заметил.

Где-то в середине конвейера, уныло повесив антенны, стоял пасечник Усик. Только мало кто узнал бы в нем прежнего Усика: такой он был подавленный, несчастный и угрюмый.

– А-а-а… – захлебнулся Тыквер.

– Тыквер, тсс! – Мэй чувствовала, что Тыквер из последних сил сдерживается, чтобы не завопить.

И тут цепь снова дернулась, на этот раз сильнее. Обернувшись, Мэй успела заметить закатившиеся глаза Тыквера. Всплеснув длинными руками, призрак хлопнулся без чувств прямо на Фабио.

Один за другим, словно костяшки домино, Духи свободы посыпались на землю. Разомкнулись цепи, задрались плащи, и вот уже весь отряд лежит вповалку, а вокруг россыпью валяются водяные бомбочки, рогатки и стрелы.

Мэй тоже полетела на землю, чувствуя, как распахиваются полы плаща. Черный купальник, переливающийся сверхновыми и галактиками, явил себя во всей красе, а за спиной блеснули серебряные стрелы. Темные духи застыли столбом. Узники оторвались от работы.

Действовать надо было стремительно. Мэй оглянулась на замок. Секунда на раздумья. Вперед!

За воротами крепости началось столпотоворение. Викинги повскакивали из-за верстаков и вцепились гулям в космы. Вампиры кинулись догонять танцовщиц из Вегаса, которые пустились наутек прямо в цепях. Тати, не растерявшись, выхватили водяные пистолеты и загнали в угол шайку гоблинов. Ребята с Опасных водопадов носились туда-сюда, разматывая мумий.

Тысячи призраков сбросили оковы и навалились на охрану. Не знающие страха надзиратели дали суровый отпор.

Воспользовавшись кутерьмой, Мэй расцепилась с Тыквером, потом склонилась над ним и взяла в ладони его широкое лицо. Тыквер, едва начавший приходить в себя, смотрел на нее туманным взглядом.

– Прячься! – велела Мэй, понимая, что в завязавшейся битве толку от него будет мало. А потом развернулась и понеслась к замку.

Выхватив лук на бегу, она щелкала тетивой без передышки, только успевая вытаскивать стрелы из обратившихся в камень темных духов. Наконец впереди показалась темные щелястые двери крепости, оставшиеся без присмотра – стража поспешила ввязаться в драку. Мэй оглянулась проверить, как там остальные.

Фабио улепетывал от двух гоблинов, которые швырялись в него башмаками. Люциус пристроился на закорках у зомби. Беатрис, укрывшись за надгробием, метала вопящие черепа. Тыквера нигде не было видно – наверное, внял совету Мэй и спрятался. Девочка облегченно выдохнула.

Но в спину тут же повеяло ледяным дыханием замка, и спокойствия как не бывало. Мэй выпустила последнюю стрелу в одного из гоблинов, гнавшихся за Фабио. А потом сделала два шага назад и исчезла за дверью.

Глава тридцать первая

В замке

Двери заскрипели и с громким стуком захлопнулись у Мэй за спиной. Она нервно сглотнула и, опустив лук, начала осматриваться. В просторном зале пахло гнилью, по стенам вились длинные плети корней.

Снаружи по-прежнему кипел бой, но толстые стены и двери заглушали почти всё. Откуда-то из глубин крепости доносились скорбные завывания. Затхлый воздух, казалось, так и лип к коже. Наверняка Бо Кливил уже почуял ее приход. Вокруг все словно напряглось в ожидании. Замок будто затаился, как живой зверь в засаде.

В дальнем конце зала виднелась широкая каменная арка. Мэй медленно двинулась туда, настороженно оглядываясь по сторонам – мало ли кто кинется из-за угла. Однако до арки она добралась благополучно. Оттуда вниз уходила темная лестница. Мэй, обернувшись, снова окинула взглядом зал. Никаких других дверей, залов и лестниц наверх не наблюдалось. Тогда Мэй осторожно зашагала вниз, скользя ладонью по стене.

Щелк-щелк-щелк, тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Стук внизу раздавался все громче, и Мэй все плотнее прижималась к стене. Дойдя до подножия отсыревшей лестницы, она осторожно заглянула за угол. Перед ней открылась большая полутемная комната, где капало с потолка и над чем-то усердно пыхтели сотни фигурок. Мэй присмотрелась…

Нет, вряд ли. Быть такого не может.

Оказывается, может. Подвал Бо Кливила был битком набит мартышками.

Которые барабанили по клавишам пишущих машинок.

Мэй в растерянности зашла в комнату. Мартышки ее не заметили – они барабанили не поднимая головы, только иногда останавливались почесать под мышками (все-таки обезьяны есть обезьяны). Мэй взяла наугад пухлую пачку бумаг с ближайшего стола. Бо Кливил, «Мой тысяча первый бестселлер».

Поежившись, Мэй положила пачку обратно, сочувственно погладила мартышку по голове и двинулась через весь подвал к противоположному выходу. Держа лук и стрелы наготове, она проскользнула в дверь – и очутилась в помещении, откуда во все стороны расходились деревянные лестницы: вверх, вниз, вбок, влево, вправо…

Мэй понимала, что нельзя терять ни секунды, ведь битва снаружи в полном разгаре. Она метнулась по первой попавшейся лестнице, но та через два этажа уперлась в потолок. Мэй скользнула вниз и взбежала по другой. Эта привела ее в окно, выходящее на ущелье.

Перепробовав десять лестниц, Мэй наконец нашла ту, которая заканчивалась в длинном деревянном коридоре десятью этажами выше. В прогнившем полу на каждом шагу зияли сквозные дыры. Мэй обходила их, стараясь не сбавлять шаг, но вдруг остановилась как вкопанная.

Откуда-то снизу донеслось пение. Мэй прислушалась.

– Один миллиард триста тысяч семьдесят две бутылки с хлюп-газировкой на стене, один миллиард триста тысяч семьдесят две бутылки с хлюп-газировкой…

Плюхнувшись на живот и растопырив руки с луком и стрелами, Мэй заглянула в дыру. Черные волосы обрамляли ее лицо, словно кулисы.

Где-то пятью этажами ниже она разглядела несколько призрачных макушек.

– Эй, кто там наверху? – крикнул один.

Мэй, ахнув, отпрянула, но потом снова осторожно подползла. Может, это свои?

– Пташка Мэй! – закричала она в ответ. – А вы кто?

– Пташка Мэй, Пташка Мэй, Пташка Мэй… – Снизу донеслось приглушенное бормотание, а потом дружный вопль радости.

– Тсссс! – прошипела она.

– Мы слышали, что ты придешь на выручку. Но не верили.

– Как вы там, ничего?

– Если вечное заточение – это ничего, то да.

Смех заметался между высокими стенами. Мэй, правда, не поняла, что тут смешного, но как-то, видимо, им надо было скрашивать свое унылое существование.

– Сколько вас там?

– Тысячи, по всему замку.

Еще тысячи!

Внизу громко пошептались, а потом тот же голос прокричал:

– Коперник просил сказать, что мы передадим остальным насчет тебя!

Мэй нервно пожевала губу. Полный замок заточенных призраков, дожидающихся освобождения, подумать только…

– Мне надо добраться до Кливила! – крикнула она в дыру.

– Седьмой зал направо! – донеслось в ответ.

Мэй посмотрела по сторонам. Зал впереди виднелся только один. Голоса снизу снова затянули песню.

Пришлось двинуться по коридору дальше. Он вывел ее в просторные покои, сиявшие золотом, серебром и драгоценностями. Золотые статуи, золоченый сундук с ярлычком «Собственность Синей Бороды», сверкающий сапфир размером с голову Мэй… Из зала расходилось семь коридоров. Сообразив, что имели в виду призраки, Мэй выбрала седьмой справа и очутилась в зале с ярмарочными аттракционами. Карнавал на Куличках! У Мэй вырвался огорченный вздох. Бо Кливил даже ярмарку утащил к себе, в единоличное пользование.

Дальше чередой пошли комнаты, набитые разными диковинами, знакомыми и незнакомыми. В одном необъятном зале, над дверью которого значилось: «Права на данный пейзаж принадлежат Бо Кливил Энтерпрайзис», хранились похищенные Кливилом с неба мелькающие звезды. На лице Мэй заплясали разноцветные отблески, словно от дискотечного шара. Другая комната была до потолка завалена цветами с Хозяйкиной магнолии – увядшими и побуревшими.

Мэй застыла, глядя на их поблекшую красоту. Кажется, она наконец догадалась, чего хочет Бо Кливил. Не просто смотреть на прекрасное, а присвоить его все себе, целиком и полностью. Откуда в его душе такое сильное желание отобрать у других как можно больше?

– Ууууыыыыы!

Мэй, вздрогнув, обернулась. Вой, преследовавший ее от самых дверей, вдруг резко усилился. Он шел откуда-то из глубины темного деревянного коридора. Мэй ничего не могла разглядеть.

– Эй? – дрожащим голосом позвала она. – Вы ранены?

– Уууууыыыы…

Печальнее звука не было в тот момент на всем белом свете.

– Вам помочь? – прошептала Мэй и шагнула вперед.

Но пол под ней внезапно поехал, ноги подкосились, и она упала на спину, а лук со стрелами полетели в темноту. Мэй рухнула в какую-то тележку, пол в коридоре пропал, и вместо него протянулись рельсы.

Над головой ярко вспыхнул и замигал знак: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН! ВСЕГО ХОРОШЕГО!»

Мэй забарахталась, пытаясь выкарабкаться, но было поздно. Тележка покатилась вперед, потом вниз, под уклон, постепенно разгоняясь, и взлетела на какой-то холмик. Желудок у Мэй ухнул в пятки. Тележка замерла над пропастью. Внизу открывался головокружительный вид: огромный стоэтажный колодец, обрамленный витражами, словно какой-нибудь собор. За тот миг, что тележка висела на краю, Мэй успела разглядеть рисунок на витражах – темный силуэт с горящими красными глазами, пытающийся ее схватить. Через секунду тележка сорвалась вниз. Встречный ветер дул так, словно хотел содрать кожу с ее щек.

Тележка падала, падала и падала, но перед самой землей вдруг резко изменила курс и снова понеслась вверх на немыслимой скорости, все выше, выше и выше, к самому высокому острию замка, на квадратную площадку, залитую светом, многократно отраженным зеркалами. По всем зеркалам вилась надпись: «Я НА СВЕТЕ ВСЕХ МИЛЕЕ!» А потом надпись пропала, и тележка понеслась прямо на глухую черную стену, которая в самый последний момент отодвинулась.

Уши Мэй заложило от гомерического хохота, сотрясающего тележку вместе с рельсами.

– ПТАШКА МЭЙ! – грохнул голос – его голос.

Стена распахнулась.

Мэй не успела ахнуть, как тележка замерла на полном ходу и, взбрыкнув, выкинула пассажирку в открывший просвет. На миг Мэй зависла в воздухе, в милях от земли, безо всякой опоры. Внизу копошились, наскакивая друг на друга, крошечные фигурки. Еще миг – и земля стремительно полетела навстречу.

Глава тридцать вторая

Вкус поражения

Мэй не просто шлепнулась на землю. Она пробила в земле дыру. Несколько секунд она лежала навзничь и, моргая, смотрела в темное небо. Всё, разбилась насмерть?

Однако, пошевелив руками и ногами, Мэй убедилась, что они все еще двигаются. Тогда она выкарабкалась из пробитой собственным телом дыры, постояла на подкашивающихся ногах – и снова слегка воспарила над землей. Нигде ничего не болело и не ломило. Ну да, конечно! Она же и так мертвая. Чему там болеть?

Мэй оглянулась на проделанную в земле ямку с собственными очертаниями. Похоже на снежного ангела. От ликования закружилась голова. Хотелось прыгать и скакать от радости.

Но долго радоваться не пришлось. Пролетевшее мимо тело призрака в парашютном костюме моментально вернуло Мэй к реальности. Она осмотрелась.

Духов свободы теснили со всех сторон.

Повсюду, куда ни глянь, бунтарей запихивали в клетки, где им оставалось только беспомощно дрыгать просунутыми сквозь прутья руками и ногами. Зеро и несколько его соплеменников, связанные одной огненной веревкой, отчаянно извивались, пытаясь освободиться. Тати, решившие дать деру, лезли на ворота, но гоблины стряхивали их оттуда по одному. Темные духи, которых вдруг стало больше раз в двадцать, сметали противника, словно цунами. Где-то в толпе мелькнул Люциус, окруженный шайкой зомби. Выставив кулаки, он бесстрашно готовился к схватке, но видно было, что дела у него плохи.

– Нет… – прошептала Мэй.

В вышине что-то треснуло, и она подняла глаза. Там, словно змея, свивалась в кольца тонкая плеть черного тумана, затемняя и без того мрачное небо.

Мэй потянулась к колчану, но рука влипла в какую-то слизь. Почувствовав, что ее засасывает, девочка обернулась и едва успела заметить гуля, который обхватил ее и попытался поднять в воздух. Мэй принялась лягаться, вырываясь.

Другой гуль вылетел из замка с ее луком и стрелами и начал ломать их пополам, одну за другой. Последним пришел черед лука. Раззявив в ухмылке слюнявую клыкастую пасть, гуль расщепил его надвое.

Мэй потащили к замку. Она успела увидеть, как двое гоблинов вертят в воздухе Люциуса, словно скакалку. Рядом катили по земле связанных спина к спине Фабио и Беатрис. Примерно так же враги расправлялись с остальными товарищами по оружию. Безуспешно пытаясь вырваться, Мэй вспомнила слова Хозяйки: «У тебя ничего не выйдет».

Темные духи готовились праздновать победу. Мэй волокли к замку.

Глава тридцать третья

Привет из древности

– Хгбыбылгыбл.

– Гргыблбыбл.

Даже не зная гульского, Мэй догадывалась, о чем они спорят: съесть ее сейчас или приберечь на потом? Внизу что-то зарокотало, земля затряслась, но Мэй заметила неладное только тогда, когда волочивший ее гуль, оступившись, качнулся вперед.

Зловещий рокот нарастал, земля тряслась все сильнее, призраки – хорошие и плохие, – не удержавшись на ногах, падали друг на друга. Отовсюду неслись вопли и вой. И вдруг землетрясение прекратилось, так же внезапно, как и началось. Все замолчали, в замешательстве озираясь по сторонам. Потом подняли глаза к небу, где туже и туже свивался кольцами черный туман.

Темные духи, придя в себя, огласили ущелье радостным гоготом и гвалтом.

– Хблгблбыблгыбл! – торжествующе вскрикивали они, что, несомненно, означало: «Ну теперь-то хлюпики попляшут».

Однако тут затряслось и зарокотало снова – только уже не в небе. Задрожали черные ворота крепости. Кованые черепа разразились отчаянным воплем.

Что-то приближалось к воротам такое, от чего содрогалась земля. Темным духам моментально стало не до смеха.

С оглушительным грохотом что-то долбануло по воротам с той стороны, оставив в них странной формы вмятину. Зловещая пауза – и новый удар. Не выдержав натиска, ворота с протяжным воем приоткрылись, и дожидавшееся за ними нечто протаранило остатки створок.

Остолбенев, все смотрели, как на замок надвигается пятидесятиэтажная громадина с покачивающейся в вышине гигантской головой. Однако, едва миновав ворота, махина остановилась. Гули почесали в затылке. Гоблины залопотали озадаченно. Потрясение было полным и всеобщим.

Только Мэй да горстка древних египтян знали, что это за штука. Затаив дыхание, Мэй заскользила взглядом по махине. Колеса, тело – и на самом верху какая-то маленькая фигурка. Мэй прищурилась. Да, точно.

На носу исполинской деревянной мыши, с видом полководца, оглядывающего поле битвы, гордо вытянулся знакомый силуэт.

Сверху донеслось едва слышное «миэй».

Деревянные створки в брюхе мыши распахнулись, и оттуда посыпались…

…лошади, утки, обезьяны, слоны, кенгуру, змеи, двупалые ленивцы, тигры, антилопы… Вся призрачная фауна Навсегда. Словно кто-то решил разыграть в лицах все до одного куплеты «У Пегги был веселый гусь».

★ ★ ★

Вопли темных духов слышно было, наверное, за многие мили. Гули, гоблины, зомби и вампиры, побросав дела, бросились врассыпную. Но животные, раздувая ноздри в праведном гневе, неслись следом. Затоптанным темным духам оставалось только беспомощно дергать торчащими из земли руками и ногами.

С криком «мама!» злодеи разбегались кто куда.

Над их головами бешено крутилась в небе туманная воронка.

В шесть вечера, когда на планете Земля сгустились сумерки, по седьмому каналу прошел странный выпуск новостей. По свидетельствам нескольких очевидцев, передавал диктор, на праздник закалывания свиньи в Колючей долине вломилась мумия и, прихватив свинью, скрылась в неизвестном направлении.

Все решили, что это журналистская «утка».

К семи вечера, когда похожие новости стали поступать со всех концов мира, уверенности у скептиков поубавилось.

В Токио шайка гоблинов заявилась на гаражную распродажу коллекций Билла Бласса, цапнула, что плохо лежит, и с улюлюканьем погнала продавцов по улицам. В Северной Калифорнии банда гулей забрела на вегетарианскую пирушку и слопала одного из участников. В Мехико несколько вампиров на глазах изумленных очевидцев вылетели из могил на местном кладбище и помчались к ближайшему киоску с тако, прихватив по дороге парочку подвернувшихся под руку туристов на гарнир.

Высоко в небе замигала и погасла яркая точка, известная под названием Навсегда.

К тому времени, как начали поступать звонки от перепуганных продавцов из Фенхейвена (Нью-Джерси), Грин-Уиллоу (Висконсин) и Плезантвилля (Флорида), мир уже осознал: шутки в сторону.

Зомби наводнили торговые центры.

Глава тридцать четвертая

Пташка расправляет крылья

Мэй потянулась за стрелами, но вспомнила с болью в сердце, что их больше нет. Вокруг царила полная неразбериха. Услышав пронзительный свист над головой, девочка подняла глаза – туманный вихрь, сгустившись, начал принимать очертания бешено крутящейся воронки, касающейся хвостом земли. У Мэй все оборвалось внутри, и она едва успела увернуться от летящего на нее носорога, на носу которого болтался лепечущий гуль. У входа в замок какой-то гоблин пытался откупиться от ламы парой дизайнерских бриллиантовых сережек. Гориллы пачками развязывали пленных. Всем этим руководил со своего «капитанского мостика» Пессимист, а из-за самого дальнего и неприметного валуна показался дрожащий желтый чубчик.