Текст книги "Пташка Мэй — королева воинов"

Автор книги: Джоди Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Палец на спусковом крючке сжался. Но Колченогий Пити успел закрыть Мэй собой, вытаскивая собственный пистолет.

– Если хоть один волос упадет с ее головы… – прорычал он.

Шкиппи захохотал:

– Ну тогда, счастливого путешествия, Пити…

Вжиииииииии!

Подскочив от неожиданности, тати уставились на горизонт, где возникли три черные точки.

– Вампиры! – прошептал Пити.

Мэй подхватила Пессимиста на руки и, отшвырнув веревки, пустилась наутек.

– Убегает! – заорали за спиной. Обернувшись, Мэй увидела шайку татей, которые неслись следом, выхватывая пистолеты на бегу. – Стоять, ни с места!

Но Мэй летела вперед. Сзади послышался нарастающий визг и скрежет, а потом ее накрыла черная тень. Посмотрев через плечо, Мэй успела увидеть, как пара бледных рук уносит Тощего Шкиппи ввысь и как тот роняет отобранный у Мэй лук со стрелами. Остальные тати при виде вампиров разбежались.

Мэй закусила губу, глядя на оружие, валяющееся в песке, и метнулась подбирать. Когда она выпрямилась, на нее как раз пикировал вампир. Мэй оглянулась. Можно опять кинуться наутек, но если вампир увидит, как она вбегает в «Бездну скорби», там он ее точно выследит.

Мэй усилием воли заставила себя стоять смирно.

Натянула тетиву, прицелилась в приближающегося вампира – изо всех сил надеясь, что еще помнит, как это делается, – и выстрелила, чуть не сев на землю от сильной отдачи. Вампир обратился в камень на лету и просвистел мимо. Мэй, сама не верившая, что получится, удивленно уставилась на лук.

Однако истошный визг в вышине тут же привел ее в чувство.

Мэй бросилась к «Бездне скорби».

До вывески оставалось буквально несколько шагов – и никаких признаков входа. Оглянувшись, Мэй увидела, что вампиры закладывают вираж, устремляясь к ней. Тогда она прокатилась по песку, словно на коньках, и въехала под щит с вывеской. Вампир пролетел прямо над головой. И тут Мэй поняла, что все еще катится, катится – а потом проваливается куда-то в темноту.

Глава одиннадцатая

Бездна скорби

Мэй с Пессимистом крутило и вертело по стенкам какой-то темной чаши, словно воду, смывающуюся в слив раковины. Потом они полетели с высоты. Мэй решила, что сейчас они расшибутся в лепешку, но они все падали и падали. Отверстие наверху сжалось до размеров булавочной головки. Наконец Мэй на что-то приземлилась – и ее тут же подкинуло обратно в воздух, она снова шлепнулась и снова подпрыгнула. Что там пружинит, она не видела, вокруг стояла кромешная тьма, но похоже было на батут. Постепенно высота прыжков сокращалась, и вот Мэй уже лежит ничком на пружинистой сетке. Пессимист плюхнулся ей на голову. Перекатившись, Мэй сползла с края и мешком обрушилась на землю.

Встав наконец на ноги, девочка попыталась осмотреться. Кругом темнота, хоть глаз выколи, только впереди светится призрачным голубоватым сиянием прямоугольная будка. Внутри застыла такая же светящаяся фигура, одетая в поеденный молью кардиган поверх белой блузки с воротником. На носу очки, на голове – сиреневая искусственная завивка.

Мэй осторожно подплыла поближе и прочитала имя на карманчике блузки: Эдит. Скучающий взгляд кассирши был устремлен куда-то вдаль, на посетительницу она даже не посмотрела.

– Э-э… – Откашлявшись, Мэй все-таки решилась обратиться. – Э-э, простите… – Медленно, словно на шарнирах, кассирша повернулась. Глаз у нее оказался только один, на месте второго зияла пустая глазница, из которой выполз червяк. Упорно храня молчание, она дожидалась, пока Мэй сама изложит, зачем пришла.

Мэй сплела пальцы, собираясь с духом. Она еще не отошла от вести про Тыквера.

– Я правильно понимаю, это развлекательный парк «Бездна скорби»?

Медленно, словно делая величайшее усилие над собой, кассирша наклонила голову, показывая взглядом на рулон билетиков.

– Ой! – Мэй обрадованно зашарила по карманам. – Сколько стоит?

Кассирша смотрела сквозь нее.

Тут Мэй вспомнила про монеты, позаимствованные в Белль Морт и вытащила из кармана пригоршню. Только бы хватило…

Кассирша перевела безучастный взгляд на горстку металла. Потом высохшая, рассыпающаяся в прах рука медленно оторвала от рулона билетик и просунула в окошко.

– Спасибо! – Повертев головой в темноте, Мэй вопросительно посмотрела на кассиршу. Та с протяжным вздохом отвернулась от окошка.

Только теперь, приглядевшись, Мэй заметила в той стороне черный бархатный занавес. Икнув от неожиданности, она переглянулась с Пессимистом и двинулась туда. Занавес плавно отъехал, но за ним тоже царила сплошная непроглядная темнота. Мэй шагнула вперед и подождала, пока занавес закроется за спиной.

Высоко-высоко наверху – наверное, на высоте двадцатиэтажного дома – замигала красная лампочка. Через секунду раздался пронзительный звон, от которого заложило уши и затряслась под ногами земля. Где-то над головой защелкало и загрохотало. Теперь, в красноватом свете, Мэй увидела, что они стоят на дне глубокого колодца, а вверх, как ложи в театре, уходят сотни ярусов, теряющиеся в вышине. На каждом ярусе, хлопая, открывались двери. Мэй попятилась, но земля вдруг поплыла из-под ног, и девочка шлепнулась прямо в подлетевший деревянный гроб. Схватив Пессимиста, она забарахталась, пытаясь выкарабкаться, но было уже слишком высоко.

В дверях начали появляться какие-то фигуры. Мэй не сразу поняла, что они механические, как Санта-Клаусы перед домом Брайди Макдрамми в Кабаньей Лощине. Их там были тысячи – призраки в костюмах гробовщиков, женщины с паутиной в волосах, белыми, как мел, лицами и густо подведенными глазами. Слетая с ярусов, они парили на невидимых нитях, подвешеных к теряющемуся в вышине потолку, выделывая в воздухе плавные кульбиты и пируэты под заунывное загробное пение.

Думаешь, жизнь удалась?

Зайди, тебе будет полезно.

Страх и уныние ждут

Во мраке «Скорбной бездны»!

Тебя от души припугнем,

Хотя и не безвозмездно.

Ведь лучшего места для этого нет,

Чем наша «Скорбная бездна»!

Скажешь, страшно и темно?

Здесь не лучше все равно.

Зато у нас вафли из сдобного теста —

Во мраке «Скорбной бездны».

Гроб поднимал их все выше и выше – и вдруг, словно включили разом все лампочки во Вселенной, кромешная тьма рассеялась, и внизу раскинулся огромный парк аттракционов. Бескрайний, ослепительный – но в темных тонах, – переливающийся всеми оттенками фиолетового, зеленого и синего.

Гроб стремительно ухнул вниз, в самую гущу открывшейся кутерьмы, и помчался в мерцании свечей над булыжной дорожкой, петлявшей по парку. Механические призраки, не прекращая пения, окружили гроб. В руках они держали светящиеся таблички «ОБЗОРНАЯ ЭКСКУРСИЯ».

Мимо неслись аттракционы. Гигантские горки взмывали так высоко, что Мэй даже не видела, где они заканчивались. Слева мелькнула пещера, над которой болталась кривая табличка с пылающими буквами: «ТОННЕЛЬ УЖАСОВ». Справа громоздился особняк со следами былой роскоши – веранда просела, ставни покосились, а местами вообще валяются на полу. Изнутри неслись вопли ужаса. Судя по табличке на балюстраде, это был «ОГОЛТЕЛЫЙ ОСОБНЯК». Они пролетели мимо «НОЧИ НА ГОРЕ БАНШИ» (из трещин на крутых склонах вырывались столбы пламени), потом мимо «ВАМПИРСКОГО ЛОГОВА» (вход через распахнутый вампирский рот). Ревели водопады, пахнущие хлюп-газировкой; торчали тут и там серебристые подернутые ржавчиной киоски со смрадным лимонадом и скелекексами всех цветов радуги, от кроваво-красного до гнило-коричневого; бесчисленные лавочки ломились от сувениров – плюшевых мумий, бензопил, кандалов и прочей всячины с аляповатой надписью: «БЕЗДНА СКОРБИ».

Но хотя все аттракционы исправно работали, нигде не было видно ни души. Ни единого посетителя.

Мэй пошарила глазами, надеясь отыскать хотя бы кого-нибудь. Мощеная дорожка под летящим гробом разветвлялась на тропки поуже, ведущие к аттракционам, а в земле то тут, то там зияли дыры с направленными вниз стрелками и надписями типа: «СИГАЙ ВНИЗ – БУДЕТ НЕПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ» или «КТО СМЕЛЫЙ – МОГИЛЬНЫХ КОНФЕТОК ОТВЕДАЙ». Они пролетели над могильником с мумиями, потом мимо стоянки ракет, отправлявшихся с экскурсиями на соседние звезды, и лодочной заводи у Стикса. Видимо, раньше сюда причаливали лодки со всех краев Навсегда. Но теперь не было ни одной.

Впереди показался бархатный занавес, через который Мэй входила, и она только сейчас осознала, что гроб провез их по кругу. Механические призраки замедляли свои кульбиты, пение делалось протяжнее, голоса слабели. Гроб плавно затормозил, и призраки разлетелись по своим дверцам, скорбно помахав на прощание. Поглядев по сторонам, Мэй подхватила Пессимиста и выбралась из гроба.

Стоило ей ступить на землю, как в руки – словно из ниоткуда – порхнула карта, на которой разными призрачными цветами были обозначены аттракционы. «Куда пойдем?» – спросила она.

– Не знаю… – изумленно откликнулась Мэй.

«Может, в Оголтелый особняк?» – предложила карта.

Мэй помотала головой. Если она здесь не из-за Тыквера, то зачем? Сглотнув подступающие слезы, она побрела по первой попавшейся мощеной дорожке, которая привела ее в рощу с мертвыми зловещими деревьями, тянущими к ней свои крючковатые ветки. Может, все-таки где-то кто-то есть? Может, тати наврали? Не хотелось раскисать так сразу.

– Если здесь кто-то и есть, – задумчиво пробормотала Мэй, – то где они прячутся?

Кроме грохочущих аттракционов и переливающихся огней, больше никакого движения не наблюдалось. Вздохнув, Мэй уткнулась в карту.

И увидела, как замигал Тоннель Ужасов.

Мэй забралась в пустую лодку у въезда в Тоннель и усадила Пессимиста рядом с собой на скамью. Под днищем плескалась темная вода, скрывающая невесть каких рыскающих в глубине тварей. Мэй покрепче прижала к себе кота, и лодка нырнула во тьму. Слышно было только, как капает с потолка.

Пальцы Мэй нервно заскребли у Пессимиста за ухом, но кот вывернулся, возмущенно сверкнув зелеными глазами.

В лодке воцарилось напряженное ожидание – вот-вот из темноты бросится какая-нибудь гадость. Со всех сторон послышался нарастающий шепот, от которого мороз шел по коже. Справа блеснул огонек, а чуть подальше, в подворотне, Мэй разглядела вывеску: «Хламбургеры – ешь от души, пока душа не ушла в пятки». Из-за двери доносился едва различимый смех. Запись? Или настоящие призраки? Лодка притормозила. На мгновение замешкавшись, Мэй схватила в охапку Пессимиста и выпрыгнула уже на ходу.

Дверь в «Хламбургеры» оказалась тугой, но Мэй налегла всем весом, и она со скрипом подалась. Мэй шагнула внутрь – и попятилась от неожиданности. Зал за дверью был битком набит призраками. Расположившись за столиками и за стойкой из красного дерева, они смотрели теневизор. Женщина в черном костюме держала за руку смуглую девочку в розовом нарядном платье, парочка в разноцветных одеждах, расшитых бисером, тоже держалась за руки, хотя одна рука висела отдельно от тела. Девушка с длинными черными волосами, закутаннутая в сари, приветствовала Мэй мрачным кивком. Несколько бесформенных, мешковатых призраков с рогами, выпирающими зубами, носами картошкой и синеватыми губами подтолкнули друг друга локтем при виде Пессимиста, но тут же снова уткнулись в теневизор.

Прозрачный бармен – с нафабренными усиками, в фартуке и нарукавниках – расплылся при виде Мэй в улыбке.

– Берите табурет, мисс, присаживайтесь. Выпейте хлюп-газировки, – предложил он, не сводя глаз с Пессимиста.

Мэй подлетела к стойке, и бармен нацедил ей бокал склизкой прелой жидкости. Она вежливо взяла напиток, но заставить себя попробовать не смогла. До этого Мэй как-то не задумывалась, что там, собственно, в хлюп-газировке намешано – судя по запаху, не иначе как содержимое ночного горшка и дурной запах изо рта.

– Откуда бежите?

– То есть?

Бармен смотрел на нее с грустной улыбкой:

– Из Призрачного, с северных краев или с моря?

– Бегу?

– Ваш город в Кливилград номер какой превратили? Мой – в семьдесят третий. А все мои друзья… – Он печально махнул рукой и принялся протирать стеклянную кружку.

– Так тут, значит, убежище? – догадалась Мэй.

Бармен удивленно вскинул глаза, не веря, что она вправду не знает:

– Одно из последних на всей земле. Пока никто из темных духов до нас не добрался. – Он со вздохом поставил кружку и взял следующую. – Стараемся как можем. – Бармен снова покосился на Пессимиста, обмотавшегося вокруг шеи Мэй, словно шарф. – Кого только к нам не заносит. Но кошачий призрак… Такого не каждый день встретишь. Они же первыми под раздачу попали, сами знаете.

Мэй знала. Котов в Навсегда запретили, потому что они нагоняли смертельный ужас на злющих Черных псов. А теперь пропали и остальные животные – даже Псы… Невесть куда.

Девочка огляделась. Полная комната призраков – с миру по нитке, – скрывающихся в недрах Тоннеля Ужасов. И это еще счастливчики, им хотя бы удалось спастись… Мэй душили слезы.

– Я вообще-то ищу своего друга, – просипела Мэй. – Но он… – Слова застряли в горле. Она откашлялась. – Он…

Увидев слезы в ее глазах, бармен вытащил из кармана жилетки ветхий, разлезшийся бумажный платок и протянул его Мэй.

– Эй, ты же она самая!

Мэй подняла голову. Перед ней стояла девушка в сари. Несколько призраков, оторвавшись от тенеэкрана, с любопытством оглянулись на них.

– Да, точно, – сказал кто-то. – Та самая, которая должна спасти мир от гибели.

– Кто?

– Тушка Мэй или как ее там.

– Пташка, – поправила Мэй. – Пташка Мэй.

– Ну да, да.

Смерив ее оценивающим взглядом, призраки снова прилипли к теневизору.

– Теперь понятно, почему все так безнадежно, – угрюмо пробурчал кто-то, но Мэй не разглядела кто. Она представила себя со стороны: да, подросла, но все такая же худосочная. Хоть извиняйся за то, что не оправдала надежд.

– Не обращайте внимания, – вяло махнул рукой бармен. – Все подавлены. Ясно же, рано или поздно Кливил нас и тут отыщет. Прятаться больше негде.

– Но… Почему вы ничего не делаете?

Кто-то хохотнул – возможно, тот же самый кто-то, что и в прошлый раз. Бармен грозно покосился в ту сторону.

– Пташка Мэй, ха! – проворчал какой-то призрак.

– Ладно, Книге Мертвых и раньше случалось ошибиться, – поддакнул кто-то.

– Да? – поперхнулась Мэй.

Теперь хохот послышался сразу с нескольких сторон.

– Конечно! А ты что думала, будущее в камне высечено? Оно же еще не произошло, – объяснил один из хохотавших.

– Вы вроде говорили, что кого-то ищете, – вмешался бармен.

Мэй мотнула головой, переваривая услышанное. Неужели Книга Мертвых и вправду ошиблась? Может такое быть?

– Я вообще-то… – рассеянно проговорила Мэй. – Я искала своего друга Тыквера, но…

С таким же успехом Мэй могла бы выстрелить из лука посреди зала. Все разом обернулись к ней.

– Тыквера? Певца? – переспросил бармен.

Мэй кивнула, не понимая, что случилось.

– Ты дружишь с тем самым Тыквером? – не поверила девушка в сари.

Мэй снова кивнула.

Повскакав с мест, все бросились к ней, обступили, пытаясь дотронуться и пожать руку.

– А дашь автограф? – попросил кто-то.

– У тебя, случайно, не завалялось лишнего локона на продажу?

– Очень мало очевидцев.

– Очевидцев? – повторила совсем сбитая с толку Мэй.

Призраки закивали.

– Он очень тщательно скрывается, как ни жаль.

– Но… – Сердце у Мэй сжалось. – Вы, наверное, не слышали еще. Он… его превратили в ничто.

Все ошеломленно замолкли. И тут же зал сотряс новый взрыв хохота.

– Да, это он молодец, – со знанием дела кивнул кто-то.

– Тыквер в своем репертуаре.

Мэй ошарашенно подхватила Пессимиста на руки и нервно оглянулась. Спятили они тут все, что ли?

– Вы о чем?

– Ты что, веришь всему, что в газетах пишут? – ехидно улыбнулась девочка в розовом платье. – Тыквер специально распускает слухи, чтобы фанаты не доставали. Несколько месяцев назад он якобы сбежал с Мэри Вашингтон в Элизиум. А до того его похищали инопланетяне.

– Инопланетяне, ага, – скептически хмыкнула женщина с ножом в голове. – Любой дурак знает, что инопланетян не существует.

– Тыквер жив! – крикнул кто-то.

– Это все самообман, – огорошил собравшихся бармен. – Тыквера превратили в ничто. Я сам видел снимок.

Половина призраков, которые до этого молчали, принялись согласно кивать.

Мэй словно раздирали на миллион разных кусочков – только что вспыхнувшая надежда снова рухнула.

– Тешим себя иллюзиями, – пробасил какой-то из бесформенных призраков. – Мы себе что угодно выдумаем, только бы не верить в худшее. На днях слышал, будто он прячется в караоке-баре, где-то в дальнем углу этого самого парка. – В ответ раздался многоголосый хохот.

Бармен печально улыбнулся:

– Мы, конечно, сидим тут, в Тоннеле, и носу не высовываем. Кто их, гулей, знает, когда им вздумается заглянуть в Бездну.

Но Мэй с Пессимистом, не дослушав, уже ломились в массивную дверь, ведущую наружу.

Глава двенадцатая

Караоке-бар «Белая кость»

«Живая музыка! Угощение!»

Мэй застыла перед входом в караоке-бар «Белая кость», примостившийся на темном пустынном пригорке в дальнем углу парка. Сглотнув, Мэй просочилась через двойные двери в тускло освещенный коридор. Он тянулся куда-то вглубь, теряясь в темноте. По стенам висели музыкальные пластинки в рамках – все крутились, негромко проигрывая песни на самых разных языках. Коридор вывел Мэй в прокуренный зальчик, где в красных плюшевых креслах сидела перед маленькой темной сценой горстка призраков. Один тихо тлел, словно его только что вытащили из огня.

На сцене белело пятно света от единственного прожектора. И в этом пятне, на красной истлевшей кушетке, лежала ничком долговязая фигура, тянувшая в микрофон: «Никтоооо не знааааает, как мой путь одинооооок… – Заунывный голос напоминал горестное мычание раненой коровы. – …Сквозь ноооочь и веееетер мне идти сужденоооо, нигде не свеееетит мне родноооое окнооооо…»

Мэй приросла к полу.

– Мью, – выдохнул Пессимист.

Услышав мяуканье, исполнитель слабо дернул головой. Потом приподнялся и сел вполоборота. Мэй рванулась вперед, – но ее тут же ухватили под локти и дернули обратно. Вскочившие с мест двое духов в красной бархатной униформе крепко держали Мэй с двух сторон. Пессимист, не растерявшись, вонзил зубы в ближайшую лодыжку. Призрак взвыл.

– Тыквер! – вырываясь, крикнула Мэй.

Исполнитель, не выпуская микрофона, повернулся наконец лицом в зал. Огромная перекошенная мучнисто-белая тыква вместо головы, большие черные глаза, кривая усмешка – страх да и только, если не знаешь обладателя всего этого лично. Уныло свесив желтый соломенный чубчик, Тыквер во все глаза смотрел на Мэй.

– Тыквер, это я! – закричала девочка.

На миг лицо призрака озарилось безграничным счастьем, а кривая усмешка растянулась в радостную улыбку до ушей. Но радость тут же сменилась сердитой гримасой, обращенной сперва к Мэй, потом к Пессимисту, а потом Тыквер просто уставился вдаль, будто забыв о существовании девочки с котом. Щелкнув пальцами, он подозвал тлеющего призрака и, когда тот подошел к краю сцены, прошептал что-то ему на ухо. Призрак кивнул и, пожевав узкими синими губами под тонкой полоской усиков, обратился к Мэй:

– Он говорит, надо же, кого кошка на хвосте принесла.

Мэй подняла глаза на Тыквера. Тот, скрестив руки на груди, с демонстративно скучающим видом отвернулся к кулисе и начал общипывать секущиеся кончики соломенных волос. Мэй потеряла дар речи. Беспомощно, как рыба, разевая рот, она посмотрела сперва на Тыквера, потом на тлеющего призрака и наконец выдавила, поперхнувшись:

– Вы кто?

Призрак, дернув верхней губой, поправил обгоревший галстук:

– Я агент Тыквера. Аврил.

– Агент?! – оторопела Мэй. Тыквер снова что-то прошептал Аврилу, а потом опять отвернулся, скрестив руки.

– Тыквер велел все вопросы задавать через меня.

– Тыквер… – простонала Мэй. – Ну ты что? В чем дело?

Тыквер постоял в раздумьях. Потом шепнул что-то агенту.

– Он говорит: вообще-то, если у кого память плохая, ты его бросила, обрекая на одиночество и страдания.

У Мэй упало сердце.

– Передай ему, что мне очень жаль. Но теперь-то я вернулась.

Тыквер громко вздохнул и снова зашептал.

– Он спрашивает, где же ты была все те бесчисленные разы, когда он едва уносил ноги от гулей.

Мэй лихорадочно подыскивала ответ в свое оправдание.

– Но ведь он сам велел мне идти. И не возвращаться.

Тыквер задумался надолго. Наконец последовала новая порция шепота.

– Он говорит, что тогда он так считал, а потом передумал, – озвучил услышанное Аврил.

Мэй не нашла что ответить. Тыквер стрельнул в нее глазами, хмуря перекошенный лоб. Потом он задумчиво пригладил торчащий чубчик. А потом снова зашептал.

– Говорит, откуда ему знать, что ты снова его не бросишь.

Мэй закусила губу. Кажется, лед тронулся.

– Не знаю, Тыквер. Но я постараюсь. Изо всех сил постараюсь больше тебя никогда не бросать.

В глазах Тыквера мелькнул интерес. Пристально поглядев на Мэй, он что-то пробормотал.

– Говорит, ты изменилась. Раньше ты была маленькая.

Мэй, которую по-прежнему цепко держали, не давая поднять руки, только беспомощно пожала плечами. Она представила себя со стороны – долговязая, нескладная, коленки выпирают, как у жеребенка, длинные черные волосы спутались…

– Я выросла, – проговорила она извиняющимся тоном. Голос дрогнул. – А еще… – Он прервался совсем. – Еще я умерла.

Тыквер вздрогнул. Крупная слеза набухла в уголке левого глаза и медленно поползла по щеке. Певец кивнул телохранителям, и те ослабили хватку.

Мэй замерла в нерешительности. Но тут Тыквер, раскинув руки, сиганул со сцены, как нелетающая птица дронт. Мэй кинулась к нему и уже через секунду оказалась в его леденящих объятиях, таких крепких, словно он собрался ее раздавить. Наконец Тыквер выпустил Мэй, озарил широченной улыбкой и прижал к себе снова. Потом издал дикий вопль и сгреб в охапку Пессимиста.

– Чмок-чмок-чмок-чмок! – Пессимист делал вид, что возмущен таким безобразным обцеловыванием со всех сторон, но на самом деле ему нравилось. Он лизнул Тыквера в нос, и призрак сжал его еще крепче.

Наконец Мэй, высвободившись, посмотрела на Тыквера обеспокоенным, но полным надежды взглядом. Теперь она почти доставала макушкой ему до груди.

– Тыквер! – выпалила Мэй, едва дыша. – А где остальные? Где Беа, где Фабио, где Люциус? А Изабелла, а Усик?

Тыквер мгновенно помрачнел и нахмурился.

Смерив агента и телохранителей недовольным взглядом, словно не понимая, что они тут забыли, он театрально вздохнул:

– Ни сна, ни отдыха измученной звезде.

На Мэй он посмотрел уже без всякого позерства, но от его взгляда у девочки пошел мороз по коже.

Глава тринадцатая

Лорелея

– Значит, призраки просто отсиживаются тут в ожидании конца? – спросила Мэй.

Тыквер провел девочку на другой конец парка сквозь череду замаскированных дверей в стволах деревьев – к калитке, спрятанной позади гигантской головы вампира, так чтобы нельзя было заметить с неба.

– Они потеряли надежду, – объяснил Тыквер. – По-моему, надежды не осталось ни у кого.

Наклонившись к маленькой черной коробочке у калитки, он произнес вполголоса: «Тыквер – лучше всех!», – и калитка со скрипом отворилась. Мэй, изумленно покачав головой, прошла за Тыквером внутрь. Там им преградила путь вторая калитка. Призрак показал лицо в крошечную черную камеру, приткнувшуюся на соседнем черном дереве. Камера выпустила лазерный луч и просканировала зрачок. «Совпадает», – выдал компьютерный голос. У Мэй отвисла челюсть.

– Мне его в прошлом году построили, – объяснил Тыквер, увидев выражение лица Мэй на подходе к третьей калитке. – Ты себе не представляешь, как тяжело скрываться от папарацци. Думал, вот наконец-то есть где спрятаться от любопытных. Ну и на аттракционах покатаюсь. У меня и в мыслях не было, что придется сидеть тут вечно.

Из замочной скважины в калитке вылетело крохотное измазанное сажей существо с остроконечными ушами и шахтерским фонарем на лбу.

– А это еще…

– Барабашка, – с гордостью ответил Тыквер. – Очень редко попадаются, но нескольких все-таки удалось поймать, вот и мне перепало.

– Пароль! – сурово пропищал барабашка.

Тыквер многозначительно покосился на Мэй, а потом, надув щеки, продекламировал с наигранными театральными интонациями:

– Карл у Клары украл кораллы.

Барабашка, отвесив поклон, нажал кнопку, открывающую калитку:

– Добро пожаловать домой, Ваше Знаменитешейство.

И тут же, решив, что на него больше не смотрят, принялся крошечной отверткой откручивать петли. Пессимист, уютно свернувшийся у Тыквера на руках, заворчал.

– Хлопот с ним не оберешься, – признал Тыквер. – Особенно когда ночью он барабанит по стенам и не дает мне спать. – Он грозно сверкнул глазами на озорника, но тут же смягчился: – Ничего не могу поделать, такой лапочка.

Мэй прошла еще несколько шагов вслед за Тыквером – и остолбенела. Перед ними громоздилась белая кособокая усадьба.

– Это же…

– Я велел построить точную копию, – со вздохом пояснил Тыквер. – Нравится?

– Тыквер… – ахнула Мэй, оглядывая белые стены. Горло сдавило от тоски. – Но зачем?

Дом был как две капли воды похож на Седые Мхи: широкое крыльцо, темные окна, даже стены такие же просевшие. Тыквер, оставив вопрос без ответа, повел Мэй внутрь.

– Конечно, пришлось кое-что переоборудовать, – предупредил призрак и щелкнул выключателем. С потолка, рассыпая разноцветные искры, спустился зеркальный шар.

Они вплыли в комнату, которая у Мэй дома была холлом. Тыквер устроил здесь просторную гостиную в когда-то белом, а теперь пожелтевшем виниле и с заляпанным ковром цвета слоновой кости. На стеллажах вдоль стен выстроились видеоигры – «Побег из могилы», «Зомби на льду», «Нашествие экзорцистов» и прочее в таком же духе. В углу стояли настольный футбол и батут. Отовсюду глядели огромные изображения Тыквера. На стенах, обитых золотой парчой, красовались прозрачные витринки с наградами и семнадцать статуэток Серебряного Кошмара.

Тыквер повел Мэй в следующую комнату, где с потолка летели стайки мыльных пузырей. Еще там стояло четыре автомата с хлюп-газировкой и кресла из запаянных аквариумов с механическими пираньями.

– Бинты от мумий! Импортные! – с гордостью показал Тыквер на потрепанные кисейные занавески. Из окон открывался эксклюзивный вид на Гору Банши.

Призрак обернулся, оценивая произведенное впечатление.

– Да… здорово. – Мэй изо всех сил постаралась изобразить восторг, хотя увиденное как-то слегка зашкаливало.

Тыквер расплылся в улыбке и жестом пригласил гостью сесть в пираньевое кресло. Сам он устроился у нее на коленях, тиская Пессимиста, пока тому не надоело и он не спрыгнул на пол. Мэй почувствовала, как пираньи щиплют ее снизу сквозь обивку. Пессимист замахивался лапой, пытаясь их ловить.

– И?.. – спросила Мэй.

– И?.. – болтая ногами, повторил Тыквер, имея в виду «И что?».

– Ты собирался рассказать, – напомнила Мэй. – Про остальных.

– Ага, – кивнул Тыквер, все еще сияя широко распахнутыми глазами, словно пытаясь собраться с мыслями. А потом вдруг сложился пополам, уронил голову на руки и разрыдался.

– Сначала они уа-а-а-а-а-а-а, – рыдал он. Мэй испуганно заерзала, пытаясь высвободить колени из-под острых локтей призрака.

– Тыквер, ты что?

Он выпрямился, всхлипывая.

– А потом, а потом их… – захлебнувшись слезами, он снова уткнулся лицом в колени Мэй. – Буа-а-а-аааа! Муы-аааааа-аа!

Пижамные штаны Мэй промокли от слез.

– Тыквер! – она похлопала его по плечу. – Я ни слова ни понимаю.

Призрак поднял голову, хватая воздух ртом, и шумно вытер носовые прорези ветхим рукавом. Вот почему он не хотел рассказывать на людях, догадалась Мэй. Тыквер снова сложился пополам, сотрясаясь от рыданий. Мэй поняла, что лучше дать ему выплакаться, и стала просто молча гладить по спине. Наконец Тыквер успокоился и заговорил сиплым от слез голосом.

– Так что с ними случилось? – спросила Мэй, уже не уверенная, впрочем, что готова услышать ответ.

– Когда ты исчезла, мы выбрались из Южного местечка, а потом на какое-то время разделились. Беатрис с мамой уехали в Селение неупокоенных душ, и Фабио тоже с ними. Люциус отправился путешествовать по стране. А я назад, в Белль Морт. – Тыквер судорожно всхлипнул.

– На двери Пчелиного домика висел пергамент, сообщавший, что меня лишили обязанностей домового призрака. – Тыквер грустно уставился куда-то сквозь пол. – Так что к вам я больше являться не мог.

Я впал в тоску и уныние. Не знал, куда себя деть, Усику вот только помогал по хозяйству. Смотрел сериалы, попробовал вязать крючком – получилось отвратительно. – Он вытащил из-под расползающейся рубашки неказистый шарфик и помахал им перед Мэй. – Но самое странное, в городе у меня начали просить автограф. Сперва я не понимал, в чем дело, а потом, когда в ресторане меня вдруг стали уговаривать спеть, выяснилось, что обо мне уже порядком наслышаны. – Тыквер посветлел лицом. – Это, оказывается, те гоблины, которых мы утихомиривали у Окаменелого перевала, пустили слух о том, какой я замечательный певец. – Тыквер восхищенно покачал головой.

Пессимист со вздохом посмотрел на Мэй.

– Тыквер… – Девочка тихонько толкнула призрака.

Моргнув, звезда вернулась в реальность.

– В общем, я начал выступать с небольшими концертами в Белль Морт – и сразу стал собирать полные залы. – Тыквер театрально вздохнул. – Сама знаешь, как бывает. У меня появился продюсер, и он сказал, что надо переезжать в Призрачный город, вся театральная жизнь там.

– Я видела твою афишу! – воскликнула Мэй.

– Да, я пользовался популярностью, – небрежно кивнул Тыквер, но тут же озабоченно подпер подбородок кулаком. – А сколько ты видела? Я там хорошо получился?

– Тыквер, про остальных…

Призрак выпрямился:

– Да. В общем, выяснилось, что Люциус теперь тоже там, в городе, и Беатрис с Фабио. Изабеллу они оставили в Селении, там безопаснее. Наверное, им наскучило прозябать без дела среди неупокоенных. Мы сняли мансарду на четверых в Сиянти. Беатрис занялась рукоделием и штопкой, Фабио просиживал дни напролет в кофейнях и оттачивал поэтический талант, а Люциус… Люциус в основном развлекался тем, что засовывал наши подштанники в морозилку. А потом… – Тыквер затравленно забегал глазами.

– Что потом, Тыквер?

Он уставился вдаль невидящим взглядом:

– Потом пришли темные духи. С каждым днем их становилось все больше и больше. Хватали всех подряд, заковывали в кандалы и уводили. Вместо милых лавочек отгрохали сетевые супермаркеты – мерзкие, безликие, однотипные. – Он покачал головой. – К тому же забитые всякой дешевой дрянью. – Глаза его на секунду затуманились. – Мы сбежали в Белль Морт, но Усика там уже не было. – У Тыквера задрожали губы. – Пропал неизвестно куда. Я написал тебе тайное послание на пыли, на случай, если ты вдруг вернешься. – Он отвел взгляд. – И мы отправились на север. Но до этого…

– Что?

– Я с ним повстречался. С Бо Кливилом. То есть вот прямо лицом к лицу. Не так, как в Южном местечке. Он пришел понаблюдать, как идет поимка призраков. Врагу не пожелаю оказаться с ним рядом. Ни за что! Словно в черную дыру заглянул.